Без рубрики

Да не хочу я!

Она: Уже трусы снял. Так просто не можешь полежать? Он: Резинка давит. А и зачем мы будем просто лежать? Давай наслаждаться. Она: Отстань. Каждый раз одно и то же. Только и знаешь. Он: Ладно, ладно, не сердись. Мы просто полежим, как братик с сестричкой. Она: Только не приставай. Слышен шорох снимаемого платья. Он: Давай лифчик снимем, он тебе давит. Она: У меня титьки мерзнут без лифчика. Он: Я их погрею. Мы прижмемся, я их и согрею. Ух, какие большие. Прямо зарыться можно, как в стог сена. «Груди твои как два облака, павших на землю». Вроде так говорил царь Соломон дщери Иерусалимской. Создала же природа такое диво. Сколь ни гляжу — все поражаюсь. Она: Трусики не снимай. Он: Да зачем они тебе. Только груз ведь один. Она: Вредина ты. Он: Смотри как приятно. Тело к телу, кожа к коже как хорошо прижаться. Ужас как приятно. «Попка твоя как два полушарья земных». Она: Больно. Задавишь ведь. Он: Интересно, мне сосед Эрик-армянин как-то признался, что никогда в жизни не видел голого тела своей жены… Да не тащи ты простынь. Дай я полюбуюсь. Что может быть прекрасней голых сплетенных тел мужчины и женщины: В Эрмитаже я всегда захожу на третий этаж к Родену. Вот кто умел придавать красоту человеческих сплетений и объятий. А этим летом я как-то зашел на современную выставку. Прошел всю, все два этажа да с балконом — и представь, ни одной голой бабы или мужика. До чего дошло, даже на картине «В бане» мальчишку лет десяти одели в трусики. Цинизм какой-то. Что за живопись без голой натуры? Никогда такого не было. Она: А помнишь, как ты меня все фотографировал в Ленинграде с голыми мужиками. А я ужасно стеснялась. Тогда я еще первый раз была в Ленинграде, и для меня голая натура с письками прямо чудовищной казалась. Мне так и казалось, что все видят, что я только на эти письки и смотрю. Стараюсь не смотреть, а так и тянет глаз. Они у всех такие маленькие, гладенькие, не то что у тебя, торчит как палка. Он: Да где торчит? Смотри, птенчик, совсем птенчик. Она: Ну да, знаю я. Лежит, пока не трогаешь. А как тронешь, он как тигр разъяренный вскакивает. Он: Да не бойся, Совсем он не тигр. Это раньше было. А сейчас он у меня импотентик. На спор, что не поднимешь. Она: На спор. Через две минуты будет стоять как оглобля. Он: На спор. Она: Что буду иметь? Он: Что хочешь. Она: Пятьдесят рублей на австрийские туфли. Он: Да хоть сто. Я же знаю, что выиграю. Ничего ты с этой мышкой не сделаешь. Это что? Это писька, что ли? Так, что-то безобидное. Она: Знаю я это, безобидное. Чего ты споришь. Сколько раз уже проигрывал? Он: Так это было в раньшие разы. А теперь ни за что тебе его не поднять. Она: Хорошо. Спорим. Только писаться не будем. Договорились? Он: Да как так? Она: Да не хочу я! Тебе только подавай. Готов целыми днями писаться. В горле у меня уже стоит. Он: Не преувеличивай. Да и на этой неделе мы совсем не писались. Она: Чего сочиняешь?! А в понедельник? А вчера? Он: В понедельник мы за воскресенье долг восполняли. А вчера разве писались? Я что-то не помню. Она: Ну, ты даешь. Уже забыл. Утром меня изнасиловал сонную и еще спрашиваешь. Он: Утром не считается. Это случайная писька. Она: Все, ты на эту неделю уже выбрал лимит. Говорят сама Белянчикова по ящику сказала, что надо один раз в неделю. А тебе каждый день подавай. Да не люблю я этого. Он: Да что ж, мне бабу, что ли искать? Она: Иди и ищи. Только отстань от меня. Он: А чем я виноват, что мне всегда хочется. Она: Ты какой-то ненормальный. Тебе к врачу сходить надо. Может он таблеток тебе выпишет. Или к Белянчиколвой обратись за помощью. Он: Да не права ты. Знаешь ли ты, чем страдает современный человек? Гиподинамией. А одна писька равнозначна по усилиям пяти километрам бега трусцой или подъему на десятый этаж. С тобой мы бегаем трусцой? Нет. Будем зато любить друг друга. Давай вот пробежим сейчас пять километров. С писькой — от инфаркта. Она: Что ты пристал. Что вы вообще, мужики, представляете? Вот что? А я отвечу. Мужчина — не человек, а фабрика по производству спермы. Сколько ты ее произвел? Сколько ты в меня ее влил? Подсчитать, так ужаснешься. Он: Это уж точно. Может пол пуда будет. Она: Полпуда ты уж загнул. Он: Давай считать. Пусть пять граммов за раз. Сколько в году мы с тобой отношения имеем? Пусть 100 раз. Она: Сто не будет. Он: А вспомни, как летом в Крыму. Она: Там ты меня вообще заебал. По два раза на день. Я уж не знала, куда бежать. Он: Это я тебя худил. Она: Что-то не дает эффекта твой метод. Смотри, какая жирняга стала. Скажи, что я толстая. Скажи, скажи, увидишь, что будет. Он: Нет, ты совсем не толстая. Ты просто пампушка. Она: Кто меня полюбит такую толстую? Ты, что ли? Он: А как же, вот сейчас как раз хочу полюбить. Она: Не так. Душой, а не писькой. Он: У мужиков вся душа в письке. Вообще ты верно заметила, что мужчина — это фабрика по производству спермы. А что нужно для здоровья мужчины и его долголетия? Чтоб эта фабрика правильно функционировала. Согласна? Она: Ну и что? Он: А что главное для нормальной работы фабрики? Она: А что главное? Он: Отдел сбыта и регулярная поставка готовой продукции. Вот что главное, чтоб любой завод хорошо работал, потому что самое вредное, когда готовая продукция переполняет склады и внутренние каналы. Тогда приходится останавливать конвейеры, тормозить производство, оно разлаживается, а если часто, то и вообще может развалиться. Согласна? Она: К чему клонишь? Он: К тому самому. Регулярная половая жизнь и есть регулярная отгрузка готового продукта с мужской фермы. Стало быть это и есть залог здоровья мужчин, которых надо беречь. Еще «Литературка» об этом писала. Может и всякий рак у мужчин от неудовлетворенных половых потребностей, а уж преждевременная импотенция — как дважды два. Может ты этого хочешь? Она: Ужасно хочу. Тогда я могла бы играть твоей писькой без всякого страха. Подняла бы и опустила. Вправо упадет — тебе за кефиром идти. Влево упадет — тоже тебе за хлебом идти. Как приятно было бы. Он: Глупая ты. Она: Это ты умный. Всюду ты прав, и на все теорию сочинишь. Даже и на письку, и то сочинил. Он: Поласкай меня. Погладь по груди, и по жопке тоже. Я ужасно сластолюбив к твоим ласкам. Ну, пожалуйста. Она: Да не хочу я! Вот пристал! Он: Зато я хочу! … Он: Ну, извини, не обижайся. Ты же понимаешь, почему я взорвался? Скажи, ты не сердишься? Иди ко мне. Вот так. Положи головку на грудь. Она: Когда я хочу, я же сама к тебе прихожу. Я ж ведь не стесняюсь. А сейчас мне не хочется. А ты рычишь, как зверь. Он: Извини, милая. Но ты тоже постарайся понять. И мне не всегда бывает охота что-то делать. Но если я вижу, что ты этого жаждешь, я же стараюсь. Ведь это же немыслимо, чтобы два человека сходились абсолютно во всем — психически, идеологически, гастрономически и черт знает как еще, да плюс сексуально. Это же просто невозможно сходиться двум человекам во всем. Поэтому надо искать компромиссы. Что делать, если у нас различные темпераменты. Не расходиться же из-за этого, если нас столько объединяет. Кому-то ведь надо уступить или притвориться, Но ведь мужчина в сексе не может притворяться. Коль не стоит, то уж тут не притворишься, что страстью пылаешь. А и подавлять свой темперамент мужчине невероятно тяжело. Он же сумасшедшим делается, разум совсем теряет. Недаром ведь на сексуальной почве столько преступлений совершается, несмотря на кары и статьи УК. Так что волей-неволей притворяться нужно женщине, ей и уступать, Да ей и притвориться не так уж многого стоит. А не хочется, так всегда можно прошептать про себя — на, подавись, чтоб тебе письку сломать! Не так ли? Она: Придумал что, письку сломать. Зачем ты мне такой нужен будешь? Я тогда другого мужика найду. Он: Да ты же сама не любишь это дело. Она: Я люблю, но когда редко. А ты ко мне чуть не каждый день пристаешь. Он: Ну, вот, видишь, все и ушло. Знаешь, как это неприятно. Она: А мне как раз и нравится такой. Вот снова зашевелился… Во, уже почти до пупки достает. Ну, давай еще маленько. Но что-то довел ты его, бедненького, даже он похудел. «Писька твоя — как луч солнца, пронзивший пространство», — не говорила дщерь Иерусалимская царю Соломону? Он: Поцелуй меня… В грудь… В животик… Еще… Она: А можно я укушу тебя вот сюда. Он: Только до первого «ой»… Ой!… Ой, больно же. Она: А мне ужасно приятно. Ужасно люблю кусаться. Только ты вредина и редко даешь. Он: Потому что ты садистка по натуре. Сколько надо мной уже наиздевалась. Она: Если мне нравится. Готово уже. Проспорил. Он: Иди ко мне. Она: Не хочу. Мне так слишком быстро хорошо становится. Он: А я люблю, когда ты мне делаешь хорошо. Ведь все мужчины в сфере секса на мужчин-мужчин и мужчин-женщин делятся. Знаешь анекдот про армянина, который затащил в гостиницу девку, не успел оглядеться, а она уже в постели. Он ее сдергивает и говорит: «Одевайся». Та перепугалась, оделась. А армянин и говорит: «А теперь я тебя насиловать буду. А ты сопротивляйся». Вот типичный случай мужчины-мужчины. А я наоборот, люблю, когда женщина мне делает хорошо. Она: Не выдумывай. Сегодня не праздник. Вот будет воскресенье, тогда мы сделаем праздничную письку, сама сяду на тебя. А сейчас давай так. А то договоришься, пока снова не упадет. Он: Как так? По да-Винчи? Она: Ага. Без передовых методов. Как положено. Он: Кем положено? Она: Не знаю. Но так считается нравственным, а всякое по-другому — это уже разврат. Он: Чушь какая-то. Кому какое дело, чем и как занимаются двое в постели? Может еще скоро и закон издадут, как и каким образом мужчине любиться с женщиной? Она: А что ты думаешь? Это ты меня развратил. Раньше знаешь я какая была? Даже письку в руку взять боялась, в трусиках, лифчике и сорочке в постель с любовником ложилась. Ты меня развратил. Он: А ты горюешь? Он: Не-а. Ну, иди быстрее, а то договоришься. … Она: Какая у тебя писька сегодня злая. Он: Не знаю. Обычная. Она: Только не спеши. А то кончаешь сам, а меня бросаешь на полпути, хоть за мужиком беги… Ляг на меня. Полежи просто так. … Он: Ой… ой… О-о-о-… Она: Еще. Глубже… Ну, еще хоть чуть-чуть… Что она у тебя такая маленькая… Ой… ой… ух. … Она: Слазь с меня. Он: Хорошо тебе было? Она: На три четверти. Он: А ты все говорила — не хочу, не хочу. А каждый раз почти тебе бывает хорошо. Она: А сначала мне не хочется. Он: Это все от вредности твоей. Знаешь же, что будет хорошо, а только чтоб позлить меня твердишь — не люблю, не люблю. Она: Ну и что? И все равно, не приставай ко мне каждый день. Полежи так. … Она: Пахнет. Он: Хорошо? Она: Не-а. По-другому сегодня. Он: Фантазируешь ты. Она: Можешь еще поспать минут семь. Я пока соберусь. … Она: Проснись, мой птенчик. Он: А-а. Она: Надевай трусики. Уже время. Он: Черт. Опять на работу. Скорей бы на пенсию. 1981

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх