Дембель

Тoлькo стoилo eму шaгнуть в пoeзд, в груди пoявилoсь стрaннoe oщущeниe. Дoвoльнo стрaннoe oщущeниe, чтo oн eдeт нe дoмoй, a будтo вoзврaщaeтся в прoшлoe. И нe былo никaких других чувств: ни рaдoсти, ни — тeм бoлee — пeчaли — был прoстo фaкт, чтo сeгoдня oн зaйдёт в свoй вaгoн, ляжeт спaть, a прoснётся дoмa. Пaвeл пoшёл пo плaцкaртнoму вaгoну, выглядывaя знaчки мeст, eгo мeстo oкaзaлoсь oтдeльнo у стeны, рядoм с oкнoм. Oн пoстaвил сумку нa сидeньe, a сaм сeл нa прoтивoпoлoжнoe, упeрeв лoкти в стoлик, в слoжeнную из лaдoнeй чaшу пoмeстил пoдбoрoдoк. Нa нём былa яркo-зeлёнaя пиксeльнaя фoрмa, сeгoдня oдeтaя в пeрвый рaз, куплeннaя дo этoгo дня зa двa мeсяцa и прaктичeски кaждую нoчь дoвoдимaя дo идeaлa. Пoдшитaя вo всeх нужных мeстaх, с нaшивкaми и нoвыми пeтличкaми, нa вoрoтникe бeлoй пoлoсoй выдeлялaсь свeжaя пoдшивa. — Дa… — тяжeлo вздoхнул Пaвeл, глядя в oкнo. Пo пeррoну изрeдкa прoхoдили люди. Дaльшe, чeрeз нeскoлькo жeлeзных путeй, нaд стeнoй вoзвышaлись крoны дeрeвьeв, пушистыe, oни зaкрывaли сoбoй зaкaтнoe сoлнцe и лучи бaгрoвoгo свeтa прoсaчивaлись в рeдкиe щeли. В oтрaжeнии стeклa мeлькнулo лицo. Сфoкусирoвaв нa нём взгляд, Пaвeл рaзoбрaл, чтo этo дeвушкa, oнa тoжe смoтрeлa в oкнo. Нaвeрнo, вид в другoм oкнe был нe oчeнь. Дeмбeль oбeрнулся. Вид в тoм oкнe, в сaмoм дeлe, oкaзaлся нe oчeнь: тaм стoял другoй пoeзд. Сaмa дeвушкa сидeлa нa oткиднoй лeжaнкe, пoлoжив oдну руку нa стoлик. Нaпрoтив eё нe былo никoгo. Кoгдa пaрeнь oбeрнулся, oнa пeрeвeлa взгляд oт oкнa нa нeгo. Пaвeл рeшил зaпoлнить пустoту нa сoсeднeй лeжaнкe и пeрeсeл тудa. Дeвушкa пoвeрнулaсь в eгo стoрoну. — Привeт, — скaзaл дeмбeль с улыбкoй. — Привeт, — oтвeтилa нeзнaкoмкa, дрoгнув угoлкaми губ. — Oткудa eдeшь? — Oт учёбы. — Пoнятнo. Знaчит, мы тут пo oднoму вoпрoсу: oбa eдeм дoмoй. — Ну, дa, — кивнулa дeвушкa. — Ну, пo мoeму виду и тaк пoнятнo, oткудa я, — рaзвёл рукaми Пaвeл. Нeзнaкoмкa улыбнулaсь: — Этo тoчнo. Вoт-вoт дoлжнo былo нaступить нeлoвкoe мoлчaниe. Eгo приближeниe гaдoстнo oтзывaлoсь в душe и, чтoб нe нaступилa пoлнaя тишинa, зa кoтoрoй вoзмoжeн кoнeц рaзгoвoру, пaрeнь прeдстaвился: — Мeня Пaвeл зoвут. A тeбя? — Ринa, — oтвeтилa дeвушкa. — Нeoбычнoe имя. — Рaзвe? — Ну, кoнeчнo, нe тaкoe нeoбычнoe, кaк Эгбыр Ибaн Витeльскoльтoвич, нo всe жe нe чaстo встрeчaeтся. Я вoт дeвушку с тaким имeнeм вижу в пeрвый рaз, a ты с пaвлaми явнo ужe встрeчaлaсь. — Нeт, с пaвлaми я eщё нe встрeчaлaсь — oтвeтилa Ринa. Чтo-тo в этoй фрaзe пoкaзaлoсь дeмбeлю нeoбычным. Тo ли oбeщaющee слoвo «eщё», тo ли нeмнoгo другoй тoн и интoнaция прoизнoшeния. — Я думaю, eсли ты зaхoчeшь, тo смoжeшь этo испрaвить, — пoшутил Пaвeл. — Всё в мoих рукaх? — улыбнулaсь дeвушкa. Пaрeнь рaзвёл рукaми. В этoт мoмeнт пoeзд с трoнулся, oт тoлчкa oн пoшaтнулся, a дeвушкa сoскoльзнулa рукoй сo стoлa и пoлeтeлa к нeму. Дeмбeль пoспeшил eё пoдхвaтить. С eгo пoмoщью Ринa сeлa oбрaтнo нa лeжaнку. — Oстoрoжнeй, — скaзaл Пaвeл. — Дa всё нoрмaльнo, — oтвeтилa дeвушкa и, oпустив взгляд, дoбaвилa: — Мoжeшь нe придeрживaть, я ужe нe упaду. Пaвeл прoслeдил зa нaпрaвлeниeм eё глaз и пoнял, чтo придeрживaeт eё oднoй рукoй зa грудь. Нe зa сaму, чуть-чуть вышe и нe сильнo нaпирaя рукoй, нo футбoлкa пoд пaльцaми всё жe прoминaлaсь. Дeмбeль срaзу убрaл руки. Внутри eгo лeгoнькo зaтряслo. Oн гoд видeл жeнщин тoлькo нa видeo и eму былo стрaшнo oдним нeлoвким движeниeм спугнуть эту милую дeвушку. Нo кaкиe-тo пoпытки прoдвижeния всё жe нaдo принимaть. — Мoгу нe придeрживaть, знaчит, мoгу и придeрживaть? — спрoсил oн. — Ну-у… — прoтянулa Ринa и зaвoдилa пo стoрoнaм нeвинными глaзкaми. Oнa oпустилa oдну руку нa лeжaнку и пoхлoпaлa пo нeй. Пaвeл принял сигнaл и с гoтoвнoстью пeрeсeл тудa. Ринa пoдвинулaсь ближe к oкну, цeликoм сeв зa стoлик. Рядoм с ними бoльшe нe былo людeй и, судя пo рeдкoму шуму, вo всём вaгoнe их eхaлo мaлo. Дeмбeль пoлoжил руку eй нa плeчи. Oнa пoвeрнулa лицo к eгo лицу, oни приближaлись друг к другу и их губы слились в пoцeлуe, вo врeмя кoтoрoгo Пaвeл пoлoжил свoбoдную лaдoнь Ринe нa живoтик и стaл плaвнo пoднимaть пo футбoлкe, схвaтив грудь. Oнa oкaзaлaсь бeз лифчикa, упругo и мягкo oтзывaaлaсь пoд eгo пaльцaми. Нa eгo пиксeльныe штaны упaлa eё рукa, oнa мeрнo глaдилa пo бeрду, с кaждым зaхoдoм увeличивaя рaдиус. Мeжду eгo нoг ужe кипeлa крoвь. Дeмбeль ужe нe мoг этo сдeрживaть, a дeвушкa eгo явнo дрaзнилa. Oн сaм нe пoнял, кoгдa взял eё руку и пoлoжил прямo нa выпирaющий хoлмик нa штaнaх. Oнa oщупывaлa eгo, пoдбирaясь ближe к пaху, тo ли измeряя длину, тo ли тaким oбрaзoм лaскaя, или oднoврeмeннo зaнимaлaсь тeм и другим. Пoслышaлись шaги. Дeвушкa и пaрeнь oтстрaнились друг oт другa, кaк будтo шкoльники, кoтoрых мoгут зaстукaть зa курeвoм. Пo вaгoну прoшлa прoвoдницa, брoсив кoсoй взгляд нa мoлoдую пaру и скрылaсь зa двeрью. Пaвeл и Ринoй пoсмoтрeли друг нa другa и с тихими смeшкaми улыбнулись. * * * Зa oкнoм прoплывaли силуэты дeрeвьeв. В тусклoм луннoм свeтe oни были eдвa рaзличимы, дa и пaрню с дeвушкoй былo нe дo них. Мoлoдыe люди лeжaли нa oднoй лeнaжкe и цeлoвaлись пoд мeрный стук кoлёс. Дeмбeль лeжaл нa Ринe, oднa eгo рукa былa зaпущeнa пoд eё футбoлку и сжимaлa тo oдну грудь, тo другую, a втoрoй oн дeржaлся нa вeсу, чтoб нe придaвить дeвушку. Прoвoдницa прoшлa eщё нeскoлькo рaз, oбoрвaв их игры, нo с пoслeднeгo визитa прoшлo дoвoльнo мнoгo врeмeни. Дa и нe думaли oни o тoм, чтo их ктo-тo зaстукaeт. Пo крaйнeй мeрe, Пaвeл нe думaл тoчнo. Всe eгo мысли пeрeшли в другoe мeстo, тудa, гдe сeйчaс вoдилa рукoй дeвушкa. Oнa дoлгo стaрaлaсь и всё жe смoглa рaсстeгнуть eгo пoяс. Пaрeнь сильнo хoтeл ускoрить этoт прoцeсс, нo Ринa нaстoялa нa сaмoстoятeльнoсти. Пришлoсь смириться и дoжидaться этoгo сaмoгo мoмeнтa, кoгдa крaя пoясa рaзoшлись в стoрoны. С пугoвицaми прoблeм нe вoзниклo. Eё лaдoшкa прoниклa в eгo трусы. Oн пoчувствoвaл, чтo пoтoк спeрмы гoтoв выплeснуться из нeгo и прилoжил нeчeлoвeчeскиe усилия, чтoб этoгo нe прoизoшлo, oт чeгo пo лбу пoкaтились кaпли пoтa. A Ринa нe тoлькo дoкoснулaсь дo члeнa, a oхвaтилa eгo пaльцaми и стaлa дeлaть движeния ввeрх-вниз. — Сaдись к oкну, — скaзaлa дeвушкa. Двaжды пoвтoрять и нe трeбoвaлoсь. Чeрeз миг дeмбeль ужe сидeл у oкнa, a Ринa сeлa нa лeжaнку рядoм, зaпустив oдну руку в eгo трусы. Выглянув нa миг, oнa убeдилaсь, чтo в вaгoнe тишинa, и свoбoднoй рукoй oттянулa нижнee бeльё Пaвлa, в oсвoбoдившeeся oтвeстриe вытянув нaпрaжённый ствoл. Дeвушкa склoнилa к нeму гoлoву. У пaрня пeрeхвaтилo дыхaниe. Oн хoтeл стoнaть и oднoврeмeннo нe хoтeл этoгo дeлaть, ибo этo мoглo знaчить быстрoe oкoнчaниe их игр oкoнчaниeм дeвушкe в рoт. Дeвушкa игрaлaсь с гoлoвкoй пeнисa, тo зaглaтывaя губaми, тo прoвoдя языкoм, пoтoм стaлa зaглaтывaть бoльшe, пoдбирaясь к пaху. Руку, кoтoрoй oттягивaлa трусы, oнa пoлoжилa нa яйцa и пeрeкaтывaлa их, oттягивaлa и мялa, кaк любимую игрушку, втoрoй жe рукoй oнa придeрживaлa члeн, кoгдa тoт oкaзывaлся внe eё ртa и oтпрaвлялa oбрaтнo. — Супeр, — прoстoнaл пaрeнь. — Тoлькo я мoгу скoрo кoнчить… Ринa oтвeтилa «дaвaй», хoтя нa сaмoм дeлe с члeнoм вo рту этo слoвo прoзвучaлo нeскoлькo инaчe. Пaвeл пeрeстaл сeбя сдeрживaть. Eгo пeнис нaпрягся, кaк будтo пистoлeт снял прeдoхрaнитeль, и нaчaл выстрeливaть в рoт дeвушки сeмeнную жидкoсть. Ринa нe прoрoнилa ни кaпли. Oнa oблизaлa eгo ужe рaсслaблeнный члeн и вeрнулa трусы нa мeстo. — Я сeйчaс снoвa смoгу, — пooбeжaл пaрeнь. — Я и нe сoмнeвaюсь, — oтвeтилa дeвушкa, улыбнувшись. — Пoйду я зубы пoчищу. Думaю, зa этo врeмя у тeбя снoвa встaнeт. Пaвeл нeмнoгo удивился, чтo Ринa стaлa испoльзoвaть тaкиe oткрoвeнныe слoвa, хoтя дo этoгo всё стaрaлaсь зaвуaлирoвaть. Нo сил нa удивлeниe oстaвaлoсь нe мнoгo. Oстaвив нoги нa пoлу, дeмбeль спинoй лёг нa лeжaнку, упeрeв взгляд в вeрхний ярус, oн лeжaл и улыбaлся. Вo всём тeлe oщущaлaсь мягкoсть, ничeгo нe хoтeлoсь, хoтeлoсь тoлькo спaть, нo этoгo нeльзя пoзвoлись, eгo oжидaeт eщё чтo-тo интeрeснoe… С этoй мыслью в глaзaх пaрня всё пoтeмнeлo и oн упaл в зaбытиe. * * * Прoснулся oн в тoй жe пoзe oт кaкoгo-тo звукa. Прoвoдницa гoвoрилa eму, чтo eгo стaнция. В oкнo свeтилo сoлнцe, o нeгo oбoжглись глaзa. Душa Пaвлa ушлa в пятки. Oн рeзкo выпрямился и oглядeлся, нo рядoм никoгo бoльшe нe oкaзaлoсь. Тoлькo eгo сумкa стoялa нa тoм сидeнии, кудa oн eё пoстaвил. С тяжёлым сeрдцeм и нe сoвсeм oсoзнaвaя дeйствитeльнoсть, пaрeнь вышeл нa пирoн. Oн пoстaвил сумку нa скaмeйку и oбeрнулся нa ухoдищий к слeдующий стaнции пoeзд. Нoчью пoкaзaлaсь eму снoм. Счaстливым, нo пeчaльным в свoeй нeсбытoчнoсти снoм. Кaк в aрмии, кoгдa тeбe снится, чтo ты пришёл дoмoй, ты зaнимaeшься свoими дeлaми и ты счaстлив, a пoтoм прoсыпaeшься, пoнимaeшь, чтo oтслужил тoлькo двa мeсяцa и хoчeтся снoвa уйти в этoт сoн. Нaвсeгдa. Oн зaсунул руки в кaрмaны. В oднoм eму чтo-тo пoмeшaлo. Пaрeнь извлёк oттудa слoжeнную бумaжку, рaзвeрнул eё и прoчитaл зaписку, нaписaнную крaсивым, рoвным пoчeркoм. Oнa нe рeшилaсь будить eгo, кaк eй сильнo этoгo ни хoтeлoсь. Кoгдa пoeзд пoдoшёл к eё стaнции, былa нoчь, oнa прoстo вышлa из вaгoнa, нo oстaвилa eму эту зaписку. Eдинствeннoe, чтo oстaлoсь oт тoй нeoжидaннoй нoчи. Нo в кoнцe листa eщё дaвaлaсь кaпeлькa нaдeжды. Тaм был нaписaн oдинaдцaтизнaчный нoмeр, a тaк жe aдрeс с дoвoльнo зaгaдoчнoй улыбчивoй скoбoчкoй в кoнцe. Дeмбeль свeрнул этoт листoк и убрaл oбрaтнo в кaрмaн. Oн oсмoтрeлся пo стoрoнaм, пo стeнaм высoких мнoгoэтaжoк, пoсмoтрeл в гoлубoe нeбo и зaжмурился нa сoлнцe. Нa лицe eгo рaсплылaсь улыбкa. Бoльшe нe будeт вeчнo вoняющих кaзaрм и стeн, зa кoтoрыми идёт хoрoшaя жизнь. Тeпeрь oн дoмa. Сeйчaс нaдo идти к рoдитeлям, a пoтoм, eсли чтo, oн ужe знaeт, кудa пoeхaть.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Дембель

Эротический рассказ Свобода пришла внезапно, когда я ее совсем не ждал. Ее я постиг, уже покачиваясь в вагоне спешащего к моему родному городу поезда. Чтобы отметить первый день жизни на «гражданке», ехавшие в одном со мной купе ребята, не скупясь набрали «водяры», и мы всю дорогу квасили не просыхая. Трясясь от изводящего меня жесточайшего похмелья, через пару дней, я наконец вылез из вагона, и наняв такси, приехал домой. Но наша квартира, увы, была закрыта на замок, а обрадовавшаяся моему благополучному возвращению соседка, сказала мне, что во время одного из походов в магазин, моя бабушка упала на асфальт и сломала себе бедро. Сейчас она лежит в больнице после операции. Я чувствовал себя отвратительно, совершенно не было сил ехать к ней повидаться с ней, поэтому покурив на улице, я тотчас вспомнил про мать своего друга Вовки Снегирева, у которого я не один раз ночевал и даже до армии несколько дней жил у них. Снегиревы живут на окраине города в старинном двухэтажном деревянном особняке еще царской постройки, на втором этаже. Пошарив под половиком, я нашел ключ от входной двери, войдя и кое-как умывшись, разделся догола, и упав на диван, мгновенно отключился. Я проснулся от легкого поцелуя в губы. Губы целующей меня женщины были волнующе нежными и мягкими. Не разобравшись в чем дело, я мгновенно притянул ее к себе, и крепко обняв, с удовольствием впился в ее губы. — М-м-м. Целоваться, ты уже научился, — Услышал я женский голос, и сразу понял, что это пришла Людмила Васильевна, мать Вовки, а ее бессовестно целую. — Ладно, хватит спать. Пора подниматься. Сейчас вечер, и мы с тобой поужинаем. Ты ведь наверно очень голоден, с дороги? — Да нет, не очень, — испытывая перед ней неловкость, хмуро пробурчал я. — Я сыт. — Где и когда, ты ел? — С улыбой справилась она. — Насколько мне известно, солдаты не богатые люди. Или я не права. — Нет, все верно. Но, я поел. — Давай-давай, вставай, вымой руки, и немедленно садись или ужинать. Сказки, будешь рассказывать своей бабушке. Она тебе поверит, но только не я. Действительно. Последний раз я ел как минимум часов десять назад. Умывшись, я прошел в маленькую кухоньку. Людмила Васильевна наливала в тарелки наваристый борщ, посреди стола красовалась слегка початая бутылка водки. — Надо же отметить твое возвращение, — сказала она, заметив мой вопросительный взгляд. Только сейчас я заметил, что Людмила Васильевна еще молодая и очень красивая женщина. Сколько же ей сейчас? Вовку она родила в пятнадцать лет, «залетев» еще школьницей. Сейчас мне как и Вовке двадцать два года. Значит ей около тридцати семи лет. — Ты пей и хорошенько поешь, — сказала она, видимо подругому поняв мою задумчивость. Отъедайся, тебе сейчас это полезно. Ты еще растешь. Я усмехнулся, вспомнив, что пришел в армию с весом шестьдесят восемь килограмм, а уволился, с весом почти девяносто килограмм. Выпив половину стакана водки, я стал с аппетитом хлебать вкуснейший, наваристый борщ, о котором не раз мечтал в армии. Выпив стопку водки и закусив бутербродом, подперев подбородок рукой, Людмила Васильевна одобрительно наблюдала за мной. — Молодец! Хочешь еще борща подолью? Ты кушай, не стесняйся. — Спасибо. Борщ очень вкусный, по привычке распуская ремень, — ответил я, — честное слово сыт. Больше не хочу. — Пойдем в зал. Расскажешь, как служил, чем собираешься заниматься дальше. Мы прошли в зал и сели на диван. — Я пока еще не решил. Наверное, буду поступать в институт. — Ну а девушка у тебя есть? — Нет. До армии как-то не успел. А сейчас мне пока не до них. — Хочешь, познакомлю тебя с хорошей девочкой? Она работает у меня. Скромная, милая девушка. Тебе понравится. — Нет. Я ей пока ничего не могу дать. Сам еще не определился в жизни. Зачем дурить девчонку? Она с интересом посмотрела на меня. — А ты очень повзрослел, рассуждаешь как взрослый, по-мужски. Да и вырос то как. Она протянула руку и погладила меня по плечу. Я схватил ее изящную руку и горячо поцеловал в ладонь. На нежных щеках женщины вспыхнул нежный румянец. — Хорошо, — встав, сказала она, — я сейчас тебе постелю. Пока, ты будешь ночевать у меня. И вообще поживи некоторое время, пока твоя бабушка не выпишется из больницы. Кто же будет ухаживать за тобой это время? Лежа на застеленном диване, я вспоминал реакцию женщины на свой невольный поцелуй. Он не вызвал у нее протеста, напротив, мне показалось, что ей это понравилось. Но я боялся ее обидеть. И все же я решился. Тихо поднявшись я крадучись подошел к ее спальне и прислушался. За дверью было очень тихо. Простояв некоторое время, я вернулся на диван, и немного поворочавшись, заснул. Прошло несколько дней. Лето было в разгаре. На улице стояла жара, от которой попряталось все живое. Большую часть свободного времени Людмила Васильевна проводила на даче, изредка появляясь, чтобы сварить мне очередную кастрюлю, супа или борща, а затем снова надолго исчезала. Последнее время я готовился в институт. Раздевшись до плавок, до полудня я валялся на траве во дворе с книгой, много спал, и вообще, благодаря Людмиле Васильевне, вел беззаботную жизнь. Полуденное солнце сморило меня, с трудом встав с травы, я поднялся в квартиру и раздевшись догола, завалился на диван, накрывшись лишь одной простынею. Мне снилось, что меня ласкает женщина, покрывая горячими поцелуями мое истосковавшееся без женской ласки тело. Ее нежные руки скользят по моему телу, вызывая истому и желание, от которого мой член ныл от напряжения и боли вызываемой неудовлетворенным желанием. Я горячо целовал женщину, и раздев, вошел исстрадавшимся членом в нее, тут же кончив. Я проснулся от оргазма потрясающего мое тело. Возле меня с пылающим лицом сидела Людмила Васильевна, глядя на мой возбужденно торчащий член, бурно извергающий потоки спермы. — Боже мой! Я не хотела, — растерянно прошептала она, — я только немного погладила тебя, не смогла удержаться. Я же не думала, что ты так остро реагируешь на ласки. Не дав ей договорить, я обнял женщину, и нежно прижал ее к своей голой груди. — Сереженька. Что ты милый? Нам же с тобой нельзя. — Не делая попыток высвободиться испуганно произнесла она. Я стал покрывать горячими поцелуями ее лицо, шею, виднеющуюся в вырезе платья грудь. Она приникла ко мне и нежными, еле заметными движениями, стала оглаживать мои плечи. — Какой ты горячий! — Жарко дохнув мне в ухо, прошептала она, и еще теснее прижалась ко мне. Дрожащими от нетерпения руками, я расстегнул на ней платье и подняв женщину, стянул его. Ее тело было молочно белым и неожиданно молодым и упругим. Дрожа от возбуждения, я стал покрывать лихорадочными поцелуями ее тело. Людмила Васильевна закрыла глаза и раскинувшись передо мной, мягко опустилась на диван. Перемещаясь вниз я стал нежно и бережно целовать ее. Мои губы дошли до внутренней поверхности бедер женщины, обтянутых тонкими кружевными плавками, из-под краев которых выбивались пучки волос. Просунув палец под край плавок, я впервые прикоснулся к ее мягким и нежным половым губам. Она слегка вздрогнула и, томно вскинув бедра, сладко и нежно застонала в ответ. Оттянув плавки, я увидел густую поросль, покрывающую центр ее широких, красивых бедер. Я склонился над ней и с горячей страстностью припал губами к ее чутко подрагивающему животу. Отвечая на ласку, широкими бедрами она подалась мне навстречу. Ее мягкая ладонь опустилась к моему бедру и стала поглаживать его кругообразными движениями, касаясь время от времени … моего напряженного члена. Взяв ее ласкающую руку я ее передвинул на дрожащий от возбуждения член. Ее ладонь нежно охватила мой дрожащий ствол и стала массировать его. Не в силах выдержать эту сладкую пытку, я спустил ее плавки, и взяв в руку член, дрожа от нетерпеливого желания, стал проталкивать в нее. С треском раздвигая ее закрывающие проход густые спутанные волосы, его головка с трудом пробивалась внутрь женщины. Ее бедра приподнялись навстречу мне и я ощутил, как мой член проникает в ее горячее, влажное лоно. Наконец он вошел полностью и я мгновенно изверг из себя сильный поток спермы, вызвав у женщины легкий стон. — Ты уже все? Кончил? Как жалко! — Слегка разочарованно, спросила она, поглаживая мою грудь. Не отвечая ей, я продолжал движения. Даже кончив, я все равно продолжал хотеть ее. Это было лишь только начало. Меня очень возбуждало желание женщины продолжать наше занятие. Очень скоро я ощутил, как ее вульва, в которой двигался мой член, обжала его, и стала беспорядочно сокращаться. Еще не по утраченной армейской привычке, я проснулся в шесть часов утра,. Рядом, разметавшись во сне, сбив к ногам перекрученную простынь, полностью обнаженная спала Людмила Васильевна, теперь уже моя любимая Люда. Склонившись над ней, я нежно припал к розовеющей вяло сплющенной ягодке ее соска. Ее веки затрепетали и она томно потянулась всем телом. Сосок груди тут же набух и слегка отвердел в моем рту. — Вот это пробуждение, — прошептала она, целуя меня в плечо. Раздвинув ее ноги, я вошел в мягкое, еще сухое влагалище женщины. Мягко улыбаясь, она смотрела на меня, когда я начал пыхтеть над ней. Но вот я почувствовал, как ее вялая до этого вульва, вдруг сжалась вокруг моего члена, щеки женщины окрасил легкий румянец возбуждения. Кончив, мы весело плескались с ней в ванной, не столько помогая, сколько мешая, друг другу. Пока мы мылись, не в силах удержаться, мы горячо ласкались, и кончили еще два раза. Наконец, она ушла на работу. В городской библиотеке было пусто, тихо, сухо и прохладно, по сравнению с дикой жарой царящей на улице. До вечера у меня была уйма свободного времени, которое я решил «убить» занимаясь в тиши и прохладе библиотеки. Местная молодежь, если она не готовилась к поступлению в ВУЗы, не жаловала ее вниманием, и я мог совершенно спокойно заниматься, зная что мне никто не помешает. За столиком напротив моего стола, сидела девушка — библиотекарь. Случайно опустив взгляд вниз, я чуть не присвистнул от восторга. У девушки были обалденно красивые, стройные ножки. «Как же мне с ней заговорить или познакомиться?» — Задумался я. Окинув внимательным взглядом верхние полок, находящихся под потолком, я увидел толстый учебник элементарной алгебры Туманова. Именно то, что мне сейчас нужно, — обрадовался я, и встав, подошел к девушке. — Простите, за то что Вас отрываю от чтения, мне нужна алгебра Туманова, она стоит на верхней полке. Как бы нам ее достать? — Сейчас, я ее достану, — ответила девушка, и встав, вытащила из-за полки легкую раздвижную стремянку. — Давайте, я ее сам достану, — предложил я девушке свои услуги. Она слегка улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, нет. Не дай бог еще упадете. — А Вы сами не боитесь упасть? — Нет. Я уже привыкла лазить. И не разу еще не упала, — похвасталась она. Я внимательно разглядывал стройные ножки девушки, находящиеся на уровне моих глаз. Подняв взгляд выше, я увидел, как они органично переходят в ее аккуратные ляжки. На девушке были голубые купальные плавочки, завязанные на бедрах узкими тесемочками. Судя по всему, она их сшила сама, потому что в продаже таких не найдешь. Потянувшись за книгой, она неудачно перенесла центр тяжести, и легкая стремянка угрожающе качнулась. Пытаясь сохранить равновесие, девушка замахала руками и стремянка стала угрожающе крениться в сторону. Поняв, что она сейчас непременно упадет, если я ее не поддержу, я обхватил ноги девушки и удержал ее от падения. Мои руки ощутили упругую теплую кожу ее ног, носом я уткнулся в подколенный изгиб ноги девушки. Ахнув от страха, она неподвижно замерла, совершенно не замечая, что я обнимаю ее божественные ноги. От ее кожи пахло теплым речным песком и водой. Не удержавшись, я слегка поднял голову, и приподнявшись на цыпочки, поцеловал ее округлую, с ямочками, коленку. — Что Вы себе позволяете! — Стыдливо покраснев, вскрикнула она. — Нахал! А ну отпустите меня! Я отпустил ее ноги. Она по инерции размахнулась на меня, неустойчивая стремянка вновь угрожающе накренилась и начала заваливаться набок. Не боясь получить от нее оплеуху, на лету обняв за ноги, я снова поймал падающую девушку. Совершенно ошеломленная новым падением, она замерла в моих объятиях, но вскоре заметив это, стала вырываться из кольца моих рук. Слегка разжав его, она скользнула вниз и ее тонкое ситцевое платье задралось к поясу, обнажив ее изящные дивного рисунка бедра, туго обтянутые треугольничком плавок. Тесемка держащая на изящных бедрах девушки плавки развязалась, они соскользнули вниз, открыв моему ошеломленному взору чисто выбритый лобок, с маленькой полоской волосиков по краям маленьких половых губ. Даже не пытаясь одернуть платье, она в ужасе закрыла лицо руками. Растерянный и пораженный таким поворотом событий не меньше ее, я в трансе опустился перед ней на колени и припал губами к ее голенькому, нежному половому органу. Девушка одернула платье, подол которого накрыл мою голову, и вцепившись в мои волосы, попыталась оторвать меня от себя. Я запустил язык между ее губками и нащупал им бугорок ее клитора, который набух под моим языком. Держа девушку, я почувствовал, как вздрогнул ее зад, а по бедрам прошла передернувшая их волна возбуждения. Вцепившиеся в мои волосы пальцы девушки ослабли и я услышал над собой ее страстный и очень нежный стон. Встав с колен и быстро подойдя к двери, я закрыл ее на засов и вернулся к девушке, продолжающей безвольно стоять с затуманенными глазами и опущенными вдоль тела руками. Расстегнув на ее шейке ворот, одним движением я снял с девушки платье, обнажив ее великолепную фигурку. Дивная грудка девушки была лишь слегка защищена самодельным лифчиком из такой же как и на плавках ткани. Дернув тесемочку, я освободил ее упругую грудь, которая совершенно не нуждалась в поддержке. Она горизонтально торчала вперед, выдаваясь своими округлыми налитыми полушариями. Девушка стояла передо мной абсолютно голая. Сняв с ее носика очки, я страстно впился губами в ее упругие свежие губки. Нежные руки обхватили мою шею, и переместившись вперед, стали быстро расстегивать рубашку. Прохладная ручка девушки, змейкой скользнула в мои брюки, нежно и цепко обхватив напряженный член. Постелив рубашку, я положил ее грудью на стол. Девушка почти лежала на столе, выставив округлившийся зад с налитыми бронзовыми от загара ягодицами. Нащупав рукой ее нежные губки, надавив на них членом, я вошел в ее тугую пещерку. Застонав, девушка еще круче выпятила задок и я, помня, что в библиотеку в любую секунду могут постучать стал быстро двигать членом, держась за упругие бедра девушки. Наш контакт был очень плотным. При очередном, особенно сильном качке, девушка пукнула, и застонала от стыда. Мне это понравилось и я стал качать еще сильнее, так что она стала непрерывно пукать. Постоянное ощущение опасности, необычайно подогревало нас, и вскоре, вскрикивая от удовольствия, с силой вжимаясь, друг в друга, мы неистово кончили. Поцеловав девушку, так и не спросив ее имени, я пошел «домой». Я стал ежедневно посещать библиотеку, где закрыв дверь, мы с Людмилой, так зовут эту девушку, усердно занимались скоростным сексом. Я чувствовал себя предателем по отношению к Людмиле Васильевне,… как я продолжал называть ее, чтобы не путать с другой, более молодой Людмилой. Поэтому в свой очередной приход к бабушке, я выпросил у нее ключ от нашей квартиры, объяснив, что хочу убрать накопившуюся за несколько месяцев пыль. Пыли было не так уж много, наверное, потому, что мы все же жили на пятом этаже. Поэтому за час я навел в ней лоск, до блеска отмыв пол. Утром я проснулся от стука в окно и не веря своим глазам, даже потер их. За окном улыбаясь стояла маленькая курносая девчонка в светлой клетчатой рубашке и приподняв в руке синее пластмассовое ведерко, видимо просила набрать воды. — Черт! И на пятом этаже смогли достать! Хмуро подумал я, и открыв окно взял пигалицу под мышки и втащил в квартиру. Оправив как ни в чем не бывало на себе рубашку, она коротко спросила: — Ты спал? Я молча кивнул головой. Она красноречивым жестом показала на свои маленькие часики, показывающие пятнадцать минут первого. — Ну, ты и засоня. Где у тебя можно набрать воды? — Как и у всех, — в ванной. — А у нас обеденный перерыв, — звонко прозвучал ее голосок из ванной. Пока она набирала в ведро воду, я быстро собрал на стол. Отобрав у нее ведро с водой, я шлепком отправил пигалицу назад в ванную: — иди мой руки, сейчас будем обедать. — Ой как здорово, — вновь прозвенел ее голосок, — если бы не ты, мне пришлось бы терпеть до вечера, денег нет, а до общаги ехать далеко, не успею. С любопытством, оглядываясь вокруг, она прошла на кухню и села за стол. Чирикая как воробей и непрерывно вертя круглой мордашкой, она быстро ела не замечая, что глотает. Он быстро повеселел от этой щебетуньи. — Ты ешь, ешь, — ласково усмехаясь, посоветовал я. — Иначе ты так и не вырастешь. Навсегда останешься такой же маленькой и тощенькой. — Это я тощенькая?! Возмутилась она. И мгновенно вскочив, быстро расстегнула и распахнула перед ним полы своей рубашки. Тело девушки было тоненьким, но не от худобы, а просто миниатюрным. Спереди трогательно выступали две маленькие, торчащие в разные стороны грудки. Ручки и плечики девушки, изящно круглились, и были настолько миниатюрными, что вызывали у меня умиление. Изяществом и миниатюрностью она была очень похожа на статуэтку. Забывшись я сгреб девушку и нежно прижал ее к своей груди. От неожиданности она опешила и ударив меня раза два своим маленьким кулачком по груди, она поняла бесполезность своих движений. Я нежно поцеловал ее плечики в распахнутой ею самой рубашке и ощутив охватившую ее истому, девушка затихла на моих руках. Мои губы нежно касались ее тонкого тела, вызывали у нее дрожь. Глаза девушки подернуло туманом. Она бессильно положила свою головку на мое плечо. Склонившись над ее головкой, я стал медленно целовать ее малиновые сжатые губки, маленький курносый носик, аккуратные крохотные ушки, округлую тоненькую шейку. Дремотно закрыв глаза, девушка как куколка лежала на моих руках. Целуя, я внес ее в зал, и опустив на окнах шторы, бережно уложил на застеленный диван. Как в трансе, она безропотно позволила мне снять с себя брюки и рубашку и оставшись в миниатюрных, как она сама, плавках и бюстгальтере. Вскоре и эти последние тряпочки были сняты с нее. Лежа голой перед ним, она и в самом деле была очень похожа на статуэтку, своей миниатюрностью и непередаваемым изяществом линий. В очередной раз его удивила собственная магическая власть над женщинами, буквально с первой минуты подчиняющимися ему. Но эта девушка была для него чем то особенным, чего он не мог пока объяснить даже самому себе. Он не мог и не хотел причинять ей зло. Подчиняясь, она сама обладала над ним какой-то непонятной для него властью. Он еще не понял, что в образе этой маленькой девушке, в его окно постучалась любовь. Она вздохнула и как после долгого сна открыла удивленно глаза. — Что со мной было? Спросила она, с подозрением посмотрев на него. Привстав, она широко развела ножки и внимательно осмотрела себя. — Если ты со мной что-нибудь сделал, я тебя убью. С комической угрозой пообещала она. Он нежно провел ладонью по ее маленькой круглой попке. — Ничего я с тобой не сделал, — сказал он. И не смогу сделать, потому что люблю тебя. Она недоверчиво прищурилась, посмотрев на него. — Когда это ты успел влюбиться? Мы же еще не знаем, как друг друга зовут. — Меня Сергеем. А тебя? — Меня, Марина. — Вот мы и познакомились. Она вдруг всполошенно подскочила и подбежав к столу, посмотрела на свои часики. Они показывали двенадцать сорок пять. Не веря своим глазам, она поднесла их к уху и даже потрясла. Сергей показал рукой на висящие на стене кварцевые часы, которые показывали такое же время. — В два часа заканчивается мой рабочий день. Ты подождешь меня? Спросила она, подойдя к нему. — Обязательно, моя ненаглядная. Чмокнув его в губы, она открыла окно и перегнувшись посмотрела в низ. Ее люльки не было. Пожав плечами она повернулась к нему. — Я, кажется сегодня уже отработала, мое рабочее место исчезло. Так что я остаюсь, — озорно и мило улыбнувшись, сказала она, и подойдя к Сергею, взяла его руки, и обняла ими свою тоненькую фигурку. — Поцелуй меня так же, как в прошлый раз, — застенчиво улыбаясь, попросила она. Сергей молча расстегнул и снял с нее рубашку, стащил узкие, маленькие брючки и взяв девушку на руки, покачивая ее как ребенка, принялся нежно целовать ее трепещущее от удовольствия тело. Обхватив его шею, радостно урча как котенок, в свою очередь, она стала целовать его короткими обжигающими поцелуями, от которых он замер и прикрыл глаза. Решившись, она расстегнула и сняла лифчик, сбросила плавочки. — Поцелуй меня везде, — попросила она и вытянулась перед ним на разложенном диване. Нагнувшись он медленно стал покрывать обжигающими поцелуями ее спинку, холмики ягодиц, перевернув на спину, нежно коснулся губами ее миниатюрной груди с розовыми маленькими сосками, едва выделяющимися на фоне, таких же розовых кружков. Дойдя до низа живота, сдерживая дыхание, он стал целовать ее точеные, изящные бедра, не решаясь прикоснуться к ее миниатюрному, равномерно покрытому волосами треугольнику лобка. Она шумно и возбужденно дышала, когда целуя ее живот, он спустился к ее заветному местечку. Ей было приятно и страшно. Его первый поцелуй «там», вызвал у нее красную вспышку в глазах, в ушах зазвенело. Ей было так было приятно, что она едва не лишилась сознания. Раздвинув пальцами маленькие половые губки, он стал ласкать ее языком. Его язык нащупал ее клитор, и касаясь его, он стал извлекать из девушки страстные стоны. Она открыла затуманенные глаза и посмотрела на него. — Сережа, я больше не могу, — прошептала она и в изнеможении закрыла глаза. Осторожно раздвинув ее ножки, головкой члена он раздвинул ее половые губы. Девушка приподняла бедра, как бы предлагая себя, и он осторожно стал входить в нее. Он немного добавил усилий, девушка вскрикнула и вздрогнув, открыла глаза. — Мне немного больно Сережа, — пожаловалась она. — Потерпи малышка. Сейчас все пройдет, — попросил он. Взяв ее ножки, он положил их себе на плечи, и с некоторым усилием вошел в нее. Осторожно совершая движения, он следил за ее реакцией. Девушка, спокойно лежала под ним, чуть прикусив нижнюю губку. Легкий стон вдруг сорвался с ее губ. — Тебе больно, малышка? Встревоженно спросил он остановившись. Ее губы тронула легкая улыбка. — Мне очень хорошо, — счастливо прошептала девушка. 2 января 1999 г.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Дембель

Свобода пришла внезапно, когда я ее совсем не ждал. Ее я постиг, уже покачиваясь в вагоне спешащего к моему родному городу поезда. Чтобы отметить первый день жизни на «гражданке», ехавшие в одном со мной купе ребята, не скупясь набрали «водяры», и мы всю дорогу квасили не просыхая. Трясясь от изводящего меня жесточайшего похмелья, через пару дней, я наконец вылез из вагона, и наняв такси, приехал домой. Но наша квартира, увы, была закрыта на замок, а обрадовавшаяся моему благополучному возвращению соседка, сказала мне, что во время одного из походов в магазин, моя бабушка упала на асфальт и сломала себе бедро. Сейчас она лежит в больнице после операции. Я чувствовал себя отвратительно, совершенно не было сил ехать к ней повидаться с ней, поэтому покурив на улице, я тотчас вспомнил про мать своего друга Вовки Снегирева, у которого я не один раз ночевал и даже до армии несколько дней жил у них. Снегиревы живут на окраине города в старинном двухэтажном деревянном особняке еще царской постройки, на втором этаже. Пошарив под половиком, я нашел ключ от входной двери, войдя и кое-как умывшись, разделся догола, и упав на диван, мгновенно отключился. Я проснулся от легкого поцелуя в губы. Губы целующей меня женщины были волнующе нежными и мягкими. Не разобравшись в чем дело, я мгновенно притянул ее к себе, и крепко обняв, с удовольствием впился в ее губы. — М-м-м. Целоваться, ты уже научился, — Услышал я женский голос, и сразу понял, что это пришла Людмила Васильевна, мать Вовки, а ее бессовестно целую. — Ладно, хватит спать. Пора подниматься. Сейчас вечер, и мы с тобой поужинаем. Ты ведь наверно очень голоден, с дороги? — Да нет, не очень, — испытывая перед ней неловкость, хмуро пробурчал я. — Я сыт. — Где и когда, ты ел? — С улыбой справилась она. — Насколько мне известно, солдаты не богатые люди. Или я не права. — Нет, все верно. Но, я поел. — Давай-давай, вставай, вымой руки, и немедленно садись или ужинать. Сказки, будешь рассказывать своей бабушке. Она тебе поверит, но только не я. Действительно. Последний раз я ел как минимум часов десять назад. Умывшись, я прошел в маленькую кухоньку. Людмила Васильевна наливала в тарелки наваристый борщ, посреди стола красовалась слегка початая бутылка водки. — Надо же отметить твое возвращение, — сказала она, заметив мой вопросительный взгляд. Только сейчас я заметил, что Людмила Васильевна еще молодая и очень красивая женщина. Сколько же ей сейчас? Вовку она родила в пятнадцать лет, «залетев» еще школьницей. Сейчас мне как и Вовке двадцать два года. Значит ей около тридцати семи лет. — Ты пей и хорошенько поешь, — сказала она, видимо подругому поняв мою задумчивость. Отъедайся, тебе сейчас это полезно. Ты еще растешь. Я усмехнулся, вспомнив, что пришел в армию с весом шестьдесят восемь килограмм, а уволился, с весом почти девяносто килограмм. Выпив половину стакана водки, я стал с аппетитом хлебать вкуснейший, наваристый борщ, о котором не раз мечтал в армии. Выпив стопку водки и закусив бутербродом, подперев подбородок рукой, Людмила Васильевна одобрительно наблюдала за мной. — Молодец! Хочешь еще борща подолью? Ты кушай, не стесняйся. — Спасибо. Борщ очень вкусный, по привычке распуская ремень, — ответил я, — честное слово сыт. Больше не хочу. — Пойдем в зал. Расскажешь, как служил, чем собираешься заниматься дальше. Мы прошли в зал и сели на диван. — Я пока еще не решил. Наверное, буду поступать в институт. — Ну а девушка у тебя есть? — Нет. До армии как-то не успел. А сейчас мне пока не до них. — Хочешь, познакомлю тебя с хорошей девочкой? Она работает у меня. Скромная, милая девушка. Тебе понравится. — Нет. Я ей пока ничего не могу дать. Сам еще не определился в жизни. Зачем дурить девчонку? Она с интересом посмотрела на меня. — А ты очень повзрослел, рассуждаешь как взрослый, по-мужски. Да и вырос то как. Она протянула руку и погладила меня по плечу. Я схватил ее изящную руку и горячо поцеловал в ладонь. На нежных щеках женщины вспыхнул нежный румянец. — Хорошо, — встав, сказала она, — я сейчас тебе постелю. Пока, ты будешь ночевать у меня. И вообще поживи некоторое время, пока твоя бабушка не выпишется из больницы. Кто же будет ухаживать за тобой это время? Лежа на застеленном диване, я вспоминал реакцию женщины на свой невольный поцелуй. Он не вызвал у нее протеста, напротив, мне показалось, что ей это понравилось. Но я боялся ее обидеть. И все же я решился. Тихо поднявшись я крадучись подошел к ее спальне и прислушался. За дверью было очень тихо. Простояв некоторое время, я вернулся на диван, и немного поворочавшись, заснул. Прошло несколько дней. Лето было в разгаре. На улице стояла жара, от которой попряталось все живое. Большую часть свободного времени Людмила Васильевна проводила на даче, изредка появляясь, чтобы сварить мне очередную кастрюлю, супа или борща, а затем снова надолго исчезала. Последнее время я готовился в институт. Раздевшись до плавок, до полудня я валялся на траве во дворе с книгой, много спал, и вообще, благодаря Людмиле Васильевне, вел беззаботную жизнь. Полуденное солнце сморило меня, с трудом встав с травы, я поднялся в квартиру и раздевшись догола, завалился на диван, накрывшись лишь одной простынею. Мне снилось, что меня ласкает женщина, покрывая горячими поцелуями мое истосковавшееся без женской ласки тело. Ее нежные руки скользят по моему телу, вызывая истому и желание, от которого мой член ныл от напряжения и боли вызываемой неудовлетворенным желанием. Я горячо целовал женщину, и раздев, вошел исстрадавшимся членом в нее, тут же кончив. Я проснулся от оргазма потрясающего мое тело. Возле меня с пылающим лицом сидела Людмила Васильевна, глядя на мой возбужденно торчащий член, бурно извергающий потоки спермы. — Боже мой! Я не хотела, — растерянно прошептала она, — я только немного погладила тебя, не смогла удержаться. Я же не думала, что ты так остро реагируешь на ласки. Не дав ей договорить, я обнял женщину, и нежно прижал ее к своей голой груди. — Сереженька. Что ты милый? Нам же с тобой нельзя. — Не делая попыток высвободиться испуганно произнесла она. Я стал покрывать горячими поцелуями ее лицо, шею, виднеющуюся в вырезе платья грудь. Она приникла ко мне и нежными, еле заметными движениями, стала оглаживать мои плечи. — Какой ты горячий! — Жарко дохнув мне в ухо, прошептала она, и еще теснее прижалась ко мне. Дрожащими от нетерпения руками, я расстегнул на ней платье и подняв женщину, стянул его. Ее тело было молочно белым и неожиданно молодым и упругим. Дрожа от возбуждения, я стал покрывать лихорадочными поцелуями ее тело. Людмила Васильевна закрыла глаза и раскинувшись передо мной, мягко опустилась на диван. Перемещаясь вниз я стал нежно и бережно целовать ее. Мои губы дошли до внутренней поверхности бедер женщины, обтянутых тонкими кружевными плавками, из-под краев которых выбивались пучки волос. Просунув палец под край плавок, я впервые прикоснулся к ее мягким и нежным половым губам. Она слегка вздрогнула и, томно вскинув бедра, сладко и нежно застонала в ответ. Оттянув плавки, я увидел густую поросль, покрывающую центр ее широких, красивых бедер. Я склонился над ней и с горячей страстностью припал губами к ее чутко подрагивающему животу. Отвечая на ласку, широкими бедрами она подалась мне навстречу. Ее мягкая ладонь опустилась к моему бедру и стала поглаживать его кругообразными движениями, касаясь время от времени моего напряженного члена. Взяв … ее ласкающую руку я ее передвинул на дрожащий от возбуждения член. Ее ладонь нежно охватила мой дрожащий ствол и стала массировать его. Не в силах выдержать эту сладкую пытку, я спустил ее плавки, и взяв в руку член, дрожа от нетерпеливого желания, стал проталкивать в нее. С треском раздвигая ее закрывающие проход густые спутанные волосы, его головка с трудом пробивалась внутрь женщины. Ее бедра приподнялись навстречу мне и я ощутил, как мой член проникает в ее горячее, влажное лоно. Наконец он вошел полностью и я мгновенно изверг из себя сильный поток спермы, вызвав у женщины легкий стон. — Ты уже все? Кончил? Как жалко! — Слегка разочарованно, спросила она, поглаживая мою грудь. Не отвечая ей, я продолжал движения. Даже кончив, я все равно продолжал хотеть ее. Это было лишь только начало. Меня очень возбуждало желание женщины продолжать наше занятие. Очень скоро я ощутил, как ее вульва, в которой двигался мой член, обжала его, и стала беспорядочно сокращаться. Еще не по утраченной армейской привычке, я проснулся в шесть часов утра,. Рядом, разметавшись во сне, сбив к ногам перекрученную простынь, полностью обнаженная спала Людмила Васильевна, теперь уже моя любимая Люда. Склонившись над ней, я нежно припал к розовеющей вяло сплющенной ягодке ее соска. Ее веки затрепетали и она томно потянулась всем телом. Сосок груди тут же набух и слегка отвердел в моем рту. — Вот это пробуждение, — прошептала она, целуя меня в плечо. Раздвинув ее ноги, я вошел в мягкое, еще сухое влагалище женщины. Мягко улыбаясь, она смотрела на меня, когда я начал пыхтеть над ней. Но вот я почувствовал, как ее вялая до этого вульва, вдруг сжалась вокруг моего члена, щеки женщины окрасил легкий румянец возбуждения. Кончив, мы весело плескались с ней в ванной, не столько помогая, сколько мешая, друг другу. Пока мы мылись, не в силах удержаться, мы горячо ласкались, и кончили еще два раза. Наконец, она ушла на работу. В городской библиотеке было пусто, тихо, сухо и прохладно, по сравнению с дикой жарой царящей на улице. До вечера у меня была уйма свободного времени, которое я решил «убить» занимаясь в тиши и прохладе библиотеки. Местная молодежь, если она не готовилась к поступлению в ВУЗы, не жаловала ее вниманием, и я мог совершенно спокойно заниматься, зная что мне никто не помешает. За столиком напротив моего стола, сидела девушка — библиотекарь. Случайно опустив взгляд вниз, я чуть не присвистнул от восторга. У девушки были обалденно красивые, стройные ножки. «Как же мне с ней заговорить или познакомиться?» — Задумался я. Окинув внимательным взглядом верхние полок, находящихся под потолком, я увидел толстый учебник элементарной алгебры Туманова. Именно то, что мне сейчас нужно, — обрадовался я, и встав, подошел к девушке. — Простите, за то что Вас отрываю от чтения, мне нужна алгебра Туманова, она стоит на верхней полке. Как бы нам ее достать? — Сейчас, я ее достану, — ответила девушка, и встав, вытащила из-за полки легкую раздвижную стремянку. — Давайте, я ее сам достану, — предложил я девушке свои услуги. Она слегка улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Нет, нет. Не дай бог еще упадете. — А Вы сами не боитесь упасть? — Нет. Я уже привыкла лазить. И не разу еще не упала, — похвасталась она. Я внимательно разглядывал стройные ножки девушки, находящиеся на уровне моих глаз. Подняв взгляд выше, я увидел, как они органично переходят в ее аккуратные ляжки. На девушке были голубые купальные плавочки, завязанные на бедрах узкими тесемочками. Судя по всему, она их сшила сама, потому что в продаже таких не найдешь. Потянувшись за книгой, она неудачно перенесла центр тяжести, и легкая стремянка угрожающе качнулась. Пытаясь сохранить равновесие, девушка замахала руками и стремянка стала угрожающе крениться в сторону. Поняв, что она сейчас непременно упадет, если я ее не поддержу, я обхватил ноги девушки и удержал ее от падения. Мои руки ощутили упругую теплую кожу ее ног, носом я уткнулся в подколенный изгиб ноги девушки. Ахнув от страха, она неподвижно замерла, совершенно не замечая, что я обнимаю ее божественные ноги. От ее кожи пахло теплым речным песком и водой. Не удержавшись, я слегка поднял голову, и приподнявшись на цыпочки, поцеловал ее округлую, с ямочками, коленку. — Что Вы себе позволяете! — Стыдливо покраснев, вскрикнула она. — Нахал! А ну отпустите меня! Я отпустил ее ноги. Она по инерции размахнулась на меня, неустойчивая стремянка вновь угрожающе накренилась и начала заваливаться набок. Не боясь получить от нее оплеуху, на лету обняв за ноги, я снова поймал падающую девушку. Совершенно ошеломленная новым падением, она замерла в моих объятиях, но вскоре заметив это, стала вырываться из кольца моих рук. Слегка разжав его, она скользнула вниз и ее тонкое ситцевое платье задралось к поясу, обнажив ее изящные дивного рисунка бедра, туго обтянутые треугольничком плавок. Тесемка держащая на изящных бедрах девушки плавки развязалась, они соскользнули вниз, открыв моему ошеломленному взору чисто выбритый лобок, с маленькой полоской волосиков по краям маленьких половых губ. Даже не пытаясь одернуть платье, она в ужасе закрыла лицо руками. Растерянный и пораженный таким поворотом событий не меньше ее, я в трансе опустился перед ней на колени и припал губами к ее голенькому, нежному половому органу. Девушка одернула платье, подол которого накрыл мою голову, и вцепившись в мои волосы, попыталась оторвать меня от себя. Я запустил язык между ее губками и нащупал им бугорок ее клитора, который набух под моим языком. Держа девушку, я почувствовал, как вздрогнул ее зад, а по бедрам прошла передернувшая их волна возбуждения. Вцепившиеся в мои волосы пальцы девушки ослабли и я услышал над собой ее страстный и очень нежный стон. Встав с колен и быстро подойдя к двери, я закрыл ее на засов и вернулся к девушке, продолжающей безвольно стоять с затуманенными глазами и опущенными вдоль тела руками. Расстегнув на ее шейке ворот, одним движением я снял с девушки платье, обнажив ее великолепную фигурку. Дивная грудка девушки была лишь слегка защищена самодельным лифчиком из такой же как и на плавках ткани. Дернув тесемочку, я освободил ее упругую грудь, которая совершенно не нуждалась в поддержке. Она горизонтально торчала вперед, выдаваясь своими округлыми налитыми полушариями. Девушка стояла передо мной абсолютно голая. Сняв с ее носика очки, я страстно впился губами в ее упругие свежие губки. Нежные руки обхватили мою шею, и переместившись вперед, стали быстро расстегивать рубашку. Прохладная ручка девушки, змейкой скользнула в мои брюки, нежно и цепко обхватив напряженный член. Постелив рубашку, я положил ее грудью на стол. Девушка почти лежала на столе, выставив округлившийся зад с налитыми бронзовыми от загара ягодицами. Нащупав рукой ее нежные губки, надавив на них членом, я вошел в ее тугую пещерку. Застонав, девушка еще круче выпятила задок и я, помня, что в библиотеку в любую секунду могут постучать стал быстро двигать членом, держась за упругие бедра девушки. Наш контакт был очень плотным. При очередном, особенно сильном качке, девушка пукнула, и застонала от стыда. Мне это понравилось и я стал качать еще сильнее, так что она стала непрерывно пукать. Постоянное ощущение опасности, необычайно подогревало нас, и вскоре, вскрикивая от удовольствия, с силой вжимаясь, друг в друга, мы неистово кончили. Поцеловав девушку, так и не спросив ее имени, я пошел «домой». Я стал ежедневно посещать библиотеку, где закрыв дверь, мы с Людмилой, так зовут эту девушку, усердно занимались скоростным сексом. Я чувствовал себя предателем по отношению к Людмиле Васильевне, как я продолжал называть ее, чтобы … не путать с другой, более молодой Людмилой. Поэтому в свой очередной приход к бабушке, я выпросил у нее ключ от нашей квартиры, объяснив, что хочу убрать накопившуюся за несколько месяцев пыль. Пыли было не так уж много, наверное, потому, что мы все же жили на пятом этаже. Поэтому за час я навел в ней лоск, до блеска отмыв пол. Утром я проснулся от стука в окно и не веря своим глазам, даже потер их. За окном улыбаясь стояла маленькая курносая девчонка в светлой клетчатой рубашке и приподняв в руке синее пластмассовое ведерко, видимо просила набрать воды. — Черт! И на пятом этаже смогли достать! Хмуро подумал я, и открыв окно взял пигалицу под мышки и втащил в квартиру. Оправив как ни в чем не бывало на себе рубашку, она коротко спросила: — Ты спал? Я молча кивнул головой. Она красноречивым жестом показала на свои маленькие часики, показывающие пятнадцать минут первого. — Ну, ты и засоня. Где у тебя можно набрать воды? — Как и у всех, — в ванной. — А у нас обеденный перерыв, — звонко прозвучал ее голосок из ванной. Пока она набирала в ведро воду, я быстро собрал на стол. Отобрав у нее ведро с водой, я шлепком отправил пигалицу назад в ванную: — иди мой руки, сейчас будем обедать. — Ой как здорово, — вновь прозвенел ее голосок, — если бы не ты, мне пришлось бы терпеть до вечера, денег нет, а до общаги ехать далеко, не успею. С любопытством, оглядываясь вокруг, она прошла на кухню и села за стол. Чирикая как воробей и непрерывно вертя круглой мордашкой, она быстро ела не замечая, что глотает. Он быстро повеселел от этой щебетуньи. — Ты ешь, ешь, — ласково усмехаясь, посоветовал я. — Иначе ты так и не вырастешь. Навсегда останешься такой же маленькой и тощенькой. — Это я тощенькая?! Возмутилась она. И мгновенно вскочив, быстро расстегнула и распахнула перед ним полы своей рубашки. Тело девушки было тоненьким, но не от худобы, а просто миниатюрным. Спереди трогательно выступали две маленькие, торчащие в разные стороны грудки. Ручки и плечики девушки, изящно круглились, и были настолько миниатюрными, что вызывали у меня умиление. Изяществом и миниатюрностью она была очень похожа на статуэтку. Забывшись я сгреб девушку и нежно прижал ее к своей груди. От неожиданности она опешила и ударив меня раза два своим маленьким кулачком по груди, она поняла бесполезность своих движений. Я нежно поцеловал ее плечики в распахнутой ею самой рубашке и ощутив охватившую ее истому, девушка затихла на моих руках. Мои губы нежно касались ее тонкого тела, вызывали у нее дрожь. Глаза девушки подернуло туманом. Она бессильно положила свою головку на мое плечо. Склонившись над ее головкой, я стал медленно целовать ее малиновые сжатые губки, маленький курносый носик, аккуратные крохотные ушки, округлую тоненькую шейку. Дремотно закрыв глаза, девушка как куколка лежала на моих руках. Целуя, я внес ее в зал, и опустив на окнах шторы, бережно уложил на застеленный диван. Как в трансе, она безропотно позволила мне снять с себя брюки и рубашку и оставшись в миниатюрных, как она сама, плавках и бюстгальтере. Вскоре и эти последние тряпочки были сняты с нее. Лежа голой перед ним, она и в самом деле была очень похожа на статуэтку, своей миниатюрностью и непередаваемым изяществом линий. В очередной раз его удивила собственная магическая власть над женщинами, буквально с первой минуты подчиняющимися ему. Но эта девушка была для него чем то особенным, чего он не мог пока объяснить даже самому себе. Он не мог и не хотел причинять ей зло. Подчиняясь, она сама обладала над ним какой-то непонятной для него властью. Он еще не понял, что в образе этой маленькой девушке, в его окно постучалась любовь. Она вздохнула и как после долгого сна открыла удивленно глаза. — Что со мной было? Спросила она, с подозрением посмотрев на него. Привстав, она широко развела ножки и внимательно осмотрела себя. — Если ты со мной что-нибудь сделал, я тебя убью. С комической угрозой пообещала она. Он нежно провел ладонью по ее маленькой круглой попке. — Ничего я с тобой не сделал, — сказал он. И не смогу сделать, потому что люблю тебя. Она недоверчиво прищурилась, посмотрев на него. — Когда это ты успел влюбиться? Мы же еще не знаем, как друг друга зовут. — Меня Сергеем. А тебя? — Меня, Марина. — Вот мы и познакомились. Она вдруг всполошенно подскочила и подбежав к столу, посмотрела на свои часики. Они показывали двенадцать сорок пять. Не веря своим глазам, она поднесла их к уху и даже потрясла. Сергей показал рукой на висящие на стене кварцевые часы, которые показывали такое же время. — В два часа заканчивается мой рабочий день. Ты подождешь меня? Спросила она, подойдя к нему. — Обязательно, моя ненаглядная. Чмокнув его в губы, она открыла окно и перегнувшись посмотрела в низ. Ее люльки не было. Пожав плечами она повернулась к нему. — Я, кажется сегодня уже отработала, мое рабочее место исчезло. Так что я остаюсь, — озорно и мило улыбнувшись, сказала она, и подойдя к Сергею, взяла его руки, и обняла ими свою тоненькую фигурку. — Поцелуй меня так же, как в прошлый раз, — застенчиво улыбаясь, попросила она. Сергей молча расстегнул и снял с нее рубашку, стащил узкие, маленькие брючки и взяв девушку на руки, покачивая ее как ребенка, принялся нежно целовать ее трепещущее от удовольствия тело. Обхватив его шею, радостно урча как котенок, в свою очередь, она стала целовать его короткими обжигающими поцелуями, от которых он замер и прикрыл глаза. Решившись, она расстегнула и сняла лифчик, сбросила плавочки. — Поцелуй меня везде, — попросила она и вытянулась перед ним на разложенном диване. Нагнувшись он медленно стал покрывать обжигающими поцелуями ее спинку, холмики ягодиц, перевернув на спину, нежно коснулся губами ее миниатюрной груди с розовыми маленькими сосками, едва выделяющимися на фоне, таких же розовых кружков. Дойдя до низа живота, сдерживая дыхание, он стал целовать ее точеные, изящные бедра, не решаясь прикоснуться к ее миниатюрному, равномерно покрытому волосами треугольнику лобка. Она шумно и возбужденно дышала, когда целуя ее живот, он спустился к ее заветному местечку. Ей было приятно и страшно. Его первый поцелуй «там», вызвал у нее красную вспышку в глазах, в ушах зазвенело. Ей было так было приятно, что она едва не лишилась сознания. Раздвинув пальцами маленькие половые губки, он стал ласкать ее языком. Его язык нащупал ее клитор, и касаясь его, он стал извлекать из девушки страстные стоны. Она открыла затуманенные глаза и посмотрела на него. — Сережа, я больше не могу, — прошептала она и в изнеможении закрыла глаза. Осторожно раздвинув ее ножки, головкой члена он раздвинул ее половые губы. Девушка приподняла бедра, как бы предлагая себя, и он осторожно стал входить в нее. Он немного добавил усилий, девушка вскрикнула и вздрогнув, открыла глаза. — Мне немного больно Сережа, — пожаловалась она. — Потерпи малышка. Сейчас все пройдет, — попросил он. Взяв ее ножки, он положил их себе на плечи, и с некоторым усилием вошел в нее. Осторожно совершая движения, он следил за ее реакцией. Девушка, спокойно лежала под ним, чуть прикусив нижнюю губку. Легкий стон вдруг сорвался с ее губ. — Тебе больно, малышка? Встревоженно спросил он остановившись. Ее губы тронула легкая улыбка. — Мне очень хорошо, — счастливо прошептала девушка. 2 января 1999 г. E-mail автора: Severin809@rambler.ru

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Без рубрики

Дембель

Я вышел из вагона на перрон жд вокзала родного города в час ночи. Позвякивая медальками и значками, в подготовленном комке с аксельбантом, я шёл по вокзалу ловя на себе уважительные взгляды мужчин и кокетливые девушек и женщин. Два года службы позади, я дома! На выходе из вокзала ко мне подскочил молодой таксист и предложил подкинуть на халяву, оказалось он сам только месяц как уволился. Он быстро домчал меня до дому, я записал его телефон, что бы при случае отплатить добром за добро, и бодрым шагом направился к своему дому. Мы жили в так называемом частном секторе, в собственном доме, к счастью не обделённым благами цивилизации. Первым меня встретил Буран, наш сторожевой кавказец, восторженный лай которого я услышал ещё из такси. Почувствовал, красавец, возвращение хозяина. Войдя во двор, я тут же попал в ураган счастливого меха, который ни в какую не хотел утихомириваться, как я не старался его успокоить, чтобы он не разнёс в пух и прах мою форму. На шум из дома выбежала мама, предварительно глянувшая в окно, и со слезами повисла у меня на шее. Умница Буран отошёл в сторонку что бы не мешать, продолжая заливаться счастливым лаем. — Сыночек, родной, я так рада плакала от радости мама — Ты так возмужал, выше отца стал сказала она и потянула меня за руку в направлении дома — Пойдём в дом, проходи, родной. Ой, ладно, Буран, ты тоже заходи, а то будет всю ночь под окном гавкать. и счастливый пёс, не заставляя себя ждать ломанулся в дом вперёд нас. — Буран, стоять! скомандовала мама, что бы не позволить собаке метаться по всем комнатам. Бросив сумку в прихожей и немного угомонив пса, я прошёл на кухню, где мама уже вовсю суетилась накрывая на стол. Только в этот момент до меня дошло что мама как выскочила из постели в ночнушке, так в ней и осталась. Я невольно залюбовался её зрелым стройным телом, которое просвечивало через тонкую ткань длинной ночнушки. — Мамуль, ты у меня просто красавица! вырвалось у меня. — Спасибо родной. Ой, господи, я же не одета! засмеялась мама убегая в спальню. На ходу завязывая пояс халата мама похвасталась — Я сбросила почти 15кг за последние полгода! — Ни фига себе! удивился я, и было чему, сколько помню мама всегда была пухленькой. — А где отец то?! дошло наконец до меня. — А он же на новую работу устроился, так теперь постоянно по командировкам, позавчера только уехал. Через два дня должен приехать. Что ж ты не сообщил то? Он бы нашёл сменщика — Дык, я ж хотел сюрприз устроить улыбнулся я. — Ну да ладно, иди умывайся, я как раз закончу тут и я пошёл в ванную. Я решил по быстрому принять душ, по солдатски за две минуты сполоснулся, натянул отцовские шорты валяющие в ванной и свой тельник. Выйдя из ванной прошёлся по комнатам, с удовольствием вдыхая аромат родного дома. — Ну где ты там, успеешь ещё в комнатах то посидеть! позвала мама, я прошёл в кухню и мы сели за стол. — Ну наливай, родной скомандовала она, и я налил нам водочки из запотевшей бутылки. — За встречу, сынок, я так рада, господи… мамины глаза снова увлажнились. — Всё норм, мамуль, не плачь, ну… — Не буду мы чокнулись и выпили. С удовольствием, не спеша, я ел домашнюю еду, слушал болтовню мамы обо всём, раз за разом опрокидывая рюмочку. Бутылка быстро опустела, мама разрумянившаяся от алкоголя, развязала халатик, но не сняла а просто немного распахнула. — Жарко стало пояснила она. Её грудь и так уже некоторое время была главным предметом моих украдкой бросаемых взглядов. А тут она стала практически полностью видна в вырезе ночнушки. Колышки сосков будоражили моё поддатое тело, за два года изголодавшееся по женщине. Член и так привставший, теперь поднялся в полный рост. Что бы отвлечься я повернулся к маме боком, облокотившись на стену и закурил. Мама встала что бы достать из холодильника второй пузырь, по пути подойдя ко мне и обняв прижала мою голову к груди, чмокнула в макушку. От прекрасного аромата женского тела, который я сполна ощутил пока моё лицо было прижато к маминой груди, возбуждение сильно усилилось. — Наливай сказала она вернувшись на своё место. — Мам, закусывай, а то уснёшь скоро усмехнулся я — Кто? Я? Да ты перестань, я тебя запросто перепью! засмеялась она, и мы выпили за моё здоровье. Мама снова встала, убрала лишние тарелки со стола, начала было мыть посуду, но сказав — А ну её, чего это я бросила это дело. Потом прямо на пол скинула с себя халат — Не могу больше, жарко очень объяснила она плюхнувшись на стул. Я нормальный парень, никогда до этого даже не думал о матери как женщине. Ну точнее я осознавал что она ничего так, но не в том смысле что бы хотеть с ней переспать. Этой ночью ситуация резко изменилась. Главным фактором являлось двухгодичное воздержание, алкоголь и разлука с мамой. Я изменился не только внешне но и внутренне, армия меняет людей. Поэтому мой член стоял колом. Набравшись смелости, т. к. я был не настолько пьян что бы тупо идти на поводу у инстинкта, я сказал маме — Мамуль, извини, но не могла бы ты одеться? — Зачем это, я же не голая, а ты не чужой человек что бы я стеснялась в ночнушке перед тобой разгуливать. удивилась мама. — Мам, прости ещё раз, но пойми, я сейчас пьян, а передо мной красивая женщина в прозрачной тряпочке промямлил я. — Ой… вот оно что… я тебя сексуально возбуждаю, да? улыбнулась мама — Ага, ничего не могу с собой поделать, извини — Да не извиняйся ты, во первых мне это даже приятно, что ещё могу привлечь внимание молодого парня, а во вторых ты после армии то истосковался по бабам, так что я всё понимаю, не беспокойся. Ты давай ка налей нам ещё водочки Я налил, мы выпили за женщин и вдруг мама сказала — Может тебе проститутку вызвать? я опешил — Не, мам, не хочу проститутку. Не парься, всё в норме, просто накинь халат. — Что так? Какая тебе сейчас разница то? Трахнешь шлюшку, деньги у меня есть. Заплатим и делай с ней что хочешь, хоть в рот, хоть в попу смеялась мама. — Мамуль, давай закроем эту тему, а? смутился я. Она встала, быстро подошла ко мне и не успел я моргнуть потрогала мой член через шорты. — Ооооо, сынок, да у тебя стоит столбом. Если не разрядишься яйца болеть будут хихикнула убрала руку с члена. Взяла с холодильника мобилку и достав из ящика какие то газеты, вернулась за стол. — Так-с, ну и где тут у нас досуг то… ворчала она, бросая просмотренные газеты на пол. — Мам, ну не надо… начал я — Вопрос закрыт, родной, сейчас найдём тебе бабу! отрезала мама, продолжая просматривать газеты. — Что же это за хрень, когда надо ни одного объявления не видно — Может в интернете… промямлил я, т. к мама всё равно не отстала бы. Она у меня упрямая. — Если бы он был. А нету. Нам с отцом то он зачем? улыбнулась мама, — Сейчас найдём. Вот! Есть контакт! победно затрясла газетой, и стала набирать номер — Тебе какую? Брюнетку, блондинку, потолще или худую? — Пофигу, главное чтоб стройная была улыбнулся я, так как ситуация уже начала доставлять. — Алло? Здравствуйте! У меня сын из армии пришёл, ему срочно нужна разрядка! Привезите нам стройную девочку! Что? Нет-нет, мы не извращенцы! Что? Да пошёл ты знаешь куда!? Мама с удивлением смотрела на трубку — Ну дела, меня за извращенку приняли. Этот урод сказал что не обслуживают мам с сыновьями засмеялась она. — Попытка номер два. Алло? Здравствуйте! Нужна стройная девушка! Что? Свободных нет? А сколько ждать? Ладно, я перезвоню попозже… мама положила трубку на стол и сказала — Через пару часов только освободятся, потерпишь, или ещё поискать? — Не надо, мам, ну их нафиг. Сама подумай, их там щас неизвестно кто трахает, заливает спермой, а я потом с ней…. .. фу! взмолился я. — Ну да, наверно не приятно. Надо было раньше звонить что бы ты первым клиентом стал засмеялась мама. — Наливай давай! мы снова выпили, мама закурила и спросила — Сколько он у тебя уже стоит? — Часа два… признался я — Ну дела улыбнулась мама и взяв бутылку, налила себе водки в стакан в которым была треть сока. Одним махом проглотив 150гр этого коктейля, мама сделав несколько глубоких затяжек и резко затушив окурок встала. — — Пойдём… взяла меня за руку и потянула за собой — Куда?… — Сюда, в спальню, куда же ещё! улыбаясь ответила она, и толкнула меня на родительскую кровать. — Мам, что ты… — Молчи, ты же меня хочешь, а шлюху не хочешь. Я помогу тебе» сказала она скидывая с себя ночнушку оставшись в одних трусиках. — Мамуля… — Молчи, я сказала! снова заткнула меня мама и принялась стаскивать с меня одежду. Я вяло сопротивлялся, так что через минуту был уже голый. Последние остатки разума заставили меня встать и попытаться выйти из комнаты, но мама быстро наклонившись поймала ртом мой член сразу заглотив его больше чем на половину. Разум сразу сдался. Кайф был просто неимоверным, только обилие алкоголя не дало мне кончить в первую же секунду. Мама стояла буквой «Г» широко расставив ноги, одной рукой опёршись на свою ногу, а второй держа меня за задницу. Сосала она огромным рвением, стараясь вобрать в себя член как можно глубже. Хлюпающие звуки, мои стоны и мычание матери. Через минуту я кончил ей в рот, схватив её за волосы не давая снять голову с члена. Мама не сопротивлялась, но и глотать не стала, так что сперма вытекая из её рта капала на пол. Я отпустил мамину голову и сел на кровать, а она сплюнув на пол остатки извержения, села рядом. — Ну как, полегчало родной? — Да, спасибо мамуль… — Ну и хорошо, пойдём на кухню что ли… начала было она, но я не дал ей договорить, взял её за плечи и уложил на кровать. — Родной, ты чего это задумал? засмеялась мама — Раньше надо было думать, теперь уже поздно! буркнул я стягивая с неё трусики. В этот момент разум немного воспряв заставил меня немного притормозить, и я взглянул на маму. Она лежала опершись на локти, большие груди с крупными тёмными сосками, плоский живот, полные бёдра. Мама поняла причину остановки и подтянув сведенные колени к груди медленно раздвинула ножки положив ступни на кровать представ передо мной во всей красе, и улыбаясь поманила меня пальчиком. Одним прыжком я оказался на ней, и сразу, без нежностей, вогнал в неё свой член по самые яйца. Мама вскрикнула, и я остановился подумав что сделал ей больно. — Всё хорошо, сынок, давай, покажи мамочке как ты её любишь! подбодрила меня мама. Дважды просить не нужно было, я навалился на мать всем телом, и принялся яростно трахать вожделенное тело. Через минуту я уже не думал о том хорошо ей или больно, изо всех сил всаживая в неё свой член, полностью отдавшись страсти. Мама металась подо мной, кричала, стонала, царапала мне спину, ругалась матом и прося ещё и ещё. Я закинул её ноги к себе на плечи одновременно используя их как опору, освободив таким образом руки, принялся мять сиськи матери. Я не знаю сколько продолжался этот невероятный трах, но точно знаю что долго, мама не делала попыток сменить позу, да и мне было это не нужно. Трахать собственную мать видя на её лице страсть и желание, что может быть лучше? Я изо всех сил долбил родную пещерку, стараясь проникать как можно глубже, а мама стонала всё громче и громче. Кончил я очень резко, приход был такой неожиданный что успеть вынуть не было ни малейшего шанса, поэтому после первого залпа я уже не стал вытаскивать и продолжал, кончая, трахать маму, после чего упал рядом с ней и уткнувшись в её плечо стал гладить её подрагивающее тело рукой. — Меня ещё никогда так не ебли… простонала она, и дотянувшись рукой до моего члена, стала ласково его поглаживать. — Ну дела… вечер был такой скучный… легла спать… а тут ты приехал… так хорошо посидели… а потом ты меня до полусмерти затрахал… кто бы мог подумать что так будет… шептал мама. — Да уж, неожиданный поворот… согласился я. Так в обнимку мы и уснули. Проснулся я в районе обеда. Мамы рядом не оказалось. Да и вообще в доме её не было. На кухне уже царил полный порядок, а на столе меня ждал уже остывший завтрак. Видать рано встала. Я принял душ и подогрев едё стал завтракать. Когда я мыл за собой посуду, пришла мама, как оказалось она ходила в магазин. — Доброе утро, родной, нам надо поговорить сходу начала она, и мы прошли в зал — Я не жалею о том что произошло ночью, даже наверное рада, мне было очень хорошо. Но мы же с тобой мать и сын, нам нельзя этим заниматься. Но раз это случилось надо как то решить что с этим дальше делать. — А чего тут решать то мам, если ты этого не хочешь, мы с тобой сделаем вид что ничего не было и всё. ответил я — Но мне кажется что это не так… с этими словами я подошёл к ней и стал целовать её губы. Первые секунды мама замерла, но потом расслабилась и ответила на мой поцелуй. Я понял что оказался прав в и потянул её футболку вверх. Мама подняла руки и снял её с неё, после чего потянул юбку в низ, оставив маму только в нижнем белье. После чего я снова приник к её губам и стал лапать её попу и грудь. — Сынок, что же ты со мной делаешь… я не могу сопротивляться… — А ты хочешь сопротивляться? уточнил я, она вздохнула и с улыбкой покачала головой — Нет, не хочу, я хочу тебя… После этих слов я повернул её к себе спиной и стянул трусики. Мама наклонилась и оперлась руками на диван, а я припал к её мокрой дырочке и тщательно её вылизал. Мама взмолилась — Возьми меня, родной! И я встав ввёл свой орган в её горячую пещерку.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх