Девятое марта

Пролог Черный, беззвучный, гулкий от безлюдья город. Как пещера. Вот он какой в полпервого ночи. «Раз никого нет, то нечего и бояться…» Лора топала домой от подруги. Предки уехали, оставив ее на хозяйстве. Конечно, она нацепила юбку на полметра короче, проторчала у Ленки на три часа дольше и надудлилась пива на полторы бутылки больше, чем обычно. Феерия так и не наступила, и разочарованная Лора пыталась восполнить ее, думая о том, как она идет по ночному… ну, Манхэттену, или там Вегасу — вся из себя такая крутая и секси, никого не боится, и сам Ктулху ее не наебет, даже если такая мысль придет ему в голову (или что там у него вместо нее). Поэтому Лора вышагивала так, как никогда не решилась бы днем: виляя попой, плечами и всем телом, как взбудораженная утка. Пиво и теплынь, стоявшая второй день, делали свое дело, и Лоре казалось, что ее окутывает целое облако феромонов. Дома ждала безлюдная квартира и постылая надобность спать. Завтра будет самое тоскливое 8 марта в ее жизни… — … Охуенная телка, а, Димон? — Заебись ножки! — А сосать умеешь? Ее вдруг окружила ватага пацанов, возникших ниоткуда, из темноты. Лора даже не сразу поняла, что нужно испугаться. А когда поняла — заверещала так, что где-то зазвенело эхо. — Не сцы, блядь, — деловито говорили пацаны, затыкая ей рот. Но она успела несколько раз крикнуть: — Коляяяя!… Коляяяя!… Насииииилуют!.. С Колей она целовалась позавчера. Он жил в соседнем доме. Ее ударили, и она упала… — Слышь, пацаны, пиздим отсюда, — вдруг сказал кто-то. — Этот Коля сам не выйдет, а наведет ментов, я знаю, блядь. — Ссссука! — ее пнули и оставили на асфальте. Мат и сплевывания понемногу удалились. Когда Лора встала и побрела, как старуха, появился Коля. — Лорк? Ты че? Ты кричала? Лора молчала. Потом ткнулась ему в плечо. — Не, правда, чтоль? Я уже спать почти лег. Ты ваще знаешь, сколько время? — Кольчик… Они били меня… — проскулила Лора. — Били? Чем? Ногами? — осведомился Коля. — Не знаю… Может, и ногами… — Так, Лорк, ты только лохом меня не делай, поняла? Уже, блин, час ночи, утро почти. И так вконтакт заебал, голова как телевизор… Я, короче, пошел спать. — И… что, и не проводишь меня? — А че тебя провожать? Ты ж тут рядом живешь, — искренне удивился он. — Давай-давай, беги спатки, а то опять ногами побьют. Довольный своим юмором, Коля зашагал обратно. Минуту или две Лора стояла, как вкопанная. Потом вдруг побежала назад — туда, куда ушли пацаны. Через два двора она их нагнала. — Ребята! — крикнула она. — Ребята! Я согласна! — Че? — обернулись ребята. — Согласна! Де… делайте со мной, что хотите. — Слышь, Димон, это та телка. Провоцировать, блядь, пришла? На понт берешь, сссука? Пизды давно давали? — пацаны двинулись на Лору, и она понеслась прочь, не разбирая дороги. Какое-то время ее преследовали, потом отстали, и она бежала по инерции. Ей хотелось лопнуть, раствориться в темноте, хотелось не быть, вот просто не быть, чтобы за этой ночью не было ничего… Силы кончились, и она сменила бег на шаг, тяжелый, как у Железного Дровосека, потом застыла посреди какого-то двора, а потом и села прямо на асфальт, вздрагивая от рыданий, отдававших искрами в глаза. Не быть. Не быть… Где-то в косметичке была бритва. Чик по венам — и истечь на тротуар, излиться в никуда, стать частью Матери-Тьмы… Без страданий, без боли… 1. — Так. Все хорошо? Чьи-то руки взяли ее за плечи. Бритва выпала, дзенькнув в темноте. Лора, уставшая уже от плача, взвыла вдвое громче. — Не, это риторический вопрос, конечно. Я понимаю, что все плохо. Но сидеть на земле все равно не надо. — Гэээээееее!.. — Давай-давай… Руки ухватили ее под микитки и водрузили на расползающиеся ноги. — Вот! Другое дело. Как минимум, стоять ты можешь, хоть и с посторонней помощью. Лора с размаху рухнула на неизвестную грудь, ткнувшись носом в свитер. Он пах хвойным дезиком. — Ну! Нельзя же быть такой доверчивой. Я, конечно, поглажу тебя по головке, — рука в самом деле принялась гладить ее, и довольно-таки нежно, — но откуда ты знаешь: вдруг я маньяк? Злодей-бармалей? А? Лора молчала. Рука продолжала гладить ее, и этого было достаточно. — Так. Стоять ты можешь, хоть и с посторонней помощью. А идти? Постороннюю помощь я тебе обеспечу, но не в этом суть. Если ты не сможешь идти, мне придется тебе нести. А это уже не посторонняя помощь, а каторжный труд, понимаешь? Лора против желания фыркнула. — Что-что? Не слышу. — Не хочу домооооой, — вдруг разревелась она в третий присест. — Не хочууууу… Пустая… квартира… никого дома… предки в Таиланд… на пятый день только… — Так. Пустая квартира, и в ней вместо предков — Бабай. Лохматый такой, кусачий. Или Серенький Волчок. Все верно? Лора снова фыркнула, хоть и старалась реветь. — Ну что ж. Тогда я могу пригласить тебя к себе домой. Идет? — А… ааа… — Лора впервые подняла взгляд. Свитер переходил в стриженую голову. — Ничего тебе обещать не могу. Лора смотрела голове в глаза. — Ты хотела спросить: а как же так, домой к незнакомому мужчине, да еще и ночью, а? Вот я и говорю тебе: ничего обещать не могу. Как будет, так и будет. Но это твой выбор. Ни к чему не принуждаю. — А если пойду, вы что, типа… — хрипло заговорила Лора, не узнав своего голоса. — … Типа разведу тебя на секс? Не исключено. Сама посуди: ты уже заплакала мне весь свитер, а я глажу тебя по голове. И это только за две минуты. Что же будет дальше? Лора застыла. — Ладно-ладно. Считай, пошутил. «Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие» — знаешь такой анекдот? Пойдем. Расскажешь мне, кто тебя обидел. Пойдем… Он повел Лору к ближайшему подъезду, и та покорно засеменила за ним, повиснув на его руке. 2. — … А знаешь, когда глаза у тебя не такие красно-черно-перемазюканные, как у панды, больной конъюнктивитом… то тогда ты очень даже ничего. — Не, я страшная. Я урод, — отвечала Лера, делая трагическое лицо. — Не страдай фигней. В твоем возрасте не бывает уродов. В твоем возрасте бывают только глупые пигалицы, не знающие себе цену. Тебе ведь сколько? Девятнадцать? — Ну вот. Если я толстый бегемот — так уже и девятнадцать? — Ты не толстый и тем более не бегемот. Бегемот мужского рода, начнем с этого. Ты просто телесно зрелая девушка, и это очень хорошо, просто замечательно. Вот только пирсинга в тебе столько, что тебя можно сдавать на металлолом… Так сколько тебе? Лора во все глаза смотрела на своего спасителя. Было невозможно понять, когда он шутит, а когда нет. — Судя по молчанию, твой ответ — «ноль»… А ну-ка скажи: «я красавица». — Зачем? — Затем. Давай! Три, четыре… — Я красавица, — прогундосила Лора. — Неубедительно. Давай еще! — Ну нафиг? Я же не… — Что значит «не»? Ты просто краситься не умеешь. Готы и красота — две вещи несовместные. Налепила центнер чернил на каждый глаз и думаешь, что поймала Люцифера за левый рог. И свое тело ты не любишь. Пойми, это искусство — любить свое тело. Если ты его не полюбишь — его никто не полюбит. — А за что его любить-то? — спросила Лора. — Так. А ну-ка раздевайся. — Что? — Давай-давай! — Но… как? — Тебе что, показать, как? — Но… Короче, я без лифчика. — И что? Думаешь, я девчачьих сисек не видел? Это было так невероятно, что… чувство долгожданной феерии вдруг вспучило ей нервы, и Лора быстро разделась до трусов, не сводя глаз с незнакомца. — Вас хоть как звать-то? А то так и не буду знать, перед … Читать дальше →

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх