Без рубрики

Дневник Мата Хари (Глава 2)

Глава 2. ГРЕХОВНЫЕ СТРАСТИ Ужасно, когда тебя застают врасплох в самый неподходящий момент, и вдвойне ужасно, если свидетелем твоего позора стал такой человек, как дядя Герард. Одни считали его воплощением набожности, другие — невыносимым лицемером, но все сходились на том, что он обладает особым умением невероятно усложнять са-мые простые вещи. Это именно дядя Герард много лет подряд настаивал, чтобы городской совет запретил жен-ские декольте и снабдил гипсовые статуи фиговыми лист-ками… Его строгие моральные взгляды вызывали среди горожан немало насмешек, но никто не решался вступать с ним в спор — того и гляди, прослывешь греховодником и смутьяном. Он был отцом Вилема, хотя трудно себе представить, чтобы дядя хоть одну ночь провел в постели со своей женой. Она, бедняжка, жила в его доме на положении мо-нашки и рано умерла от тоски и одиночества… Когда дядя без стука вошел в мою комнату, я так испу-галась, что забыла даже поправить юбку. Он не мигая долго рассматривал меня, обнаженную и беззащитную, а потом резко повернулся и, уходя, процедил сквозь зубы несколько слов. Это был приказ. Я должна прийти к нему после ужина. Предстоящий разговор не сулил ничего хорошего. Я помнила, как дядя сверлил глазами мою наготу… Во вре-мя ужина кусок не лез в рот, и все решили, что я нездоро-ва. Меня отправили спать пораньше, но разве я могла ус-нуть?… Поздним вечером я вышла из своей комнаты и, крадучись, на цыпочках отправилась в другой конец до-ма. По пути я не раз останавливалась и забивалась в тем-ные углы, заслышав чьи-то шаги… Но больше всего стра-шила встреча с дядей. Простит ли он меня? Про себя я ре-шила: если дядя не согласится хранить в тайне все, что видел, — мне не жить. В городе много глубоких рек и ка-налов… Робко постучала в дверь и услышала резкое: «Войди-те!» У меня отнялись ноги, но я собралась с силами и вошла. Дядя сидел в глубоком кресле вполоборота к две-ри, он мельком взглянул на меня и молча отвернулся. Я бросилась ему в ноги и, запинаясь, стала умолять его ни-кому не рассказывать о случившемся. Он выслушал меня с каменным лицом, а затем загово-рил медленно и жестко, чеканя каждое слово: — Ты должна понять, что я не могу потворствовать те-бе. Мой долг — предупредить твоих родителей. Пора от-крыть им глаза! Дьявол, да, дьявол порока завладел то-бой. Я боюсь за тебя, дитя! Если твою бедную душу не спасти сегодня, то завтра будет поздно. Твоя мать не пе-реживет позора… Это было невыносимо! Я знала, насколько мой дядя безжалостен и упрям. Но он вспомнил о моей маме, и это заставило меня по-иному взглянуть на происходящее. Как я смела помышлять о самоубийстве! Разве этим что-то исправишь?… Такой удар мама не переживет. — Дядя Герард, я сделаю все, что вы скажете, только не говорите ничего моим родителям. Умоляю вас! — Нет, даже не проси, — оборвал он меня. — Дядя, мой родной, вы мне как второй отец! Поверьте мне последний раз, я исправлюсь… Бейте меня, наказы-вайте, только не позорьте… — Ты не осознаешь, дитя мое, насколько ты порочна. Если бы только знать, кто так испортил тебя!… Мне жалко твоих родителей. Очень жалко… Пусть будет по-твоему. Я пока ничего не буду говорить им и сам накажу тебя. Но предупреждаю: наказание будет суровым. С этими словами дядя поднял меня с колен. Казалось, он сам не знал, с чего начать. Глаза его беспокойно бега-ли… Таким я его никогда не видела. Он сел на стул и приказал мне поднять юбки. Минуту назад я была готова на все, но теперь не могла пошеве-лить рукой. Боже, какой стыд!… Кровь прихлынула к мо-им щекам, я вся сжалась от страха. — Быстрее, Маргарета! Или ты передумала? — в голосе дяди прозвучали зловещие нотки. — Ну, что же, тогда пусть родители разбираются с тобой сами… Эта угроза вывела меня из оцепенения: — Нет, нет! Только не это. Я сейчас… одну минуту… Дрожащими руками я стала поднимать юбки. К сча-стью, на мне были трусики. После всего, что случилось, я уже не решалась обходиться без них… Но дядя был неумолим: — Немедленно сними трусы! Я не потерплю никаких уловок. Ты так легко не отделаешься… О Боже, он требует от меня невозможного. Трусики — моя последняя защита. Они скрывают мои бедра, мои ягодицы и… мой срам! Как же я разденусь перед мужчи-ной?.. — Дядя, дорогой, не надо! Мне так стыдно… Прошу вас! — Раньше надо было стыдиться, раньше! Хватит валять дурака. Снимай! Или мне помочь тебе? Вся дрожа, я одной рукой придерживала собранное на груди платье, а другой пыталась стащить трусики. Моя робость доставляла дяде жгучее удовольствие. Он буквально пожирал меня глазами. Но я слишком долго возилась, и дядя потерял терпение: — Так и быть, я помогу тебе. Подойди поближе! Я не двигалась, и он грубо схватил меня и положил себе на колени. — Я сам раздену тебя! И запомни: будешь приходить сюда и завтра, и послезавтра. Каждый вечер в такое же время, пока не выбью из тебя похотливые желания… Я почувствовала, как его тонкие холодные пальцы за-брались под резинку и стали бесстыдно ощупывать мои ягодицы, бедра, колени… Казалось, прошла целая веч-ность, прежде чем трусики упали на пол. Затем дядины пальцы заскользили в противоположном направлении… Что такое? Неужели он ласкает меня… Как ни было стыдно и противно, но я приободрилась. Появилась на-дежда, что дядя пожалеет и отпустит меня… Как вдруг я ощутила острую боль. Это было так неожиданно, что крик застрял у меня в горле. За первым ударом последо-вал второй, третий… Его правая рука работала, как мо-лот. Меня в детстве никогда не били, и эти жуткие истяза-ния были нестерпимы, но я понимала, что кричать нель-зя. Иначе я подниму на ноги весь дом… Я дергалась под ударами, пыталась соскользнуть на пол, но он снова и снова прижимал меня к своим коленям, продолжая экзе-куцию. Я почувствовала, что мое судорожное подергивание, мои сдавленные стоны все больше и больше распаляют его. Он бил неистово и вдохновенно… Всякий раз, когда я падала на его колени, что-то упругое вонзалось мне в жи-вот. Я была тогда ещё невинна и не понимала, что мои муки приносили ему сексуальное наслаждение. Но вот он застонал, его колени задрожали, и удары прекратились. Я была почти в бессознательном состоя-нии. Чувство стыда сменилось полной апатией. Сколько длились мои муки? Час, два?… Я потеряла счет времени. — Это было твое первое очищение, надеюсь, оно при-несет результаты, — сказал дядя каким-то приглушенным голосом. Я соскользнула с его колен. Ноги плохо слушались ме-ня. Я присела на ближайший стул — и тут же подпрыгну-ла, как будто в меня вонзились тысячи иголок. Дядя как ни в чем не бывало потрепал меня по плечу: — Может быть, действительно, немного больно. Я по-мажу больные места мазью. Ляг на кушетку — вот так, животом вниз, и подними платье… Давай, давай, нечего стыдиться своего дяди! Он не спеша наносил прохладную мазь, и его руки вновь скользили по моим бедрам… Я покорно лежала, ут-кнувшись в мокрую от слез подушку, но внутри все про-тестовало. Мне казалось, что меня не только наказали, но и изнасиловали. По вечерам я должна была стучаться в дверь дяди, что-бы получить очередное очищение от грехов. Я больше не обращала внимания на унижения, единственное, что меня беспокоило, — я разучилась сидеть. Это стало для меня слишком дорогим удовольствием. Все тело болело и ны-ло… Процедура повторялась без изменении. Я должна была встать перед дядей, поднять платье и спустить трусики. Дядя сам снимал их с моих ног, когда я уже лежала у него на коленях. Вскоре начались расспросы. Он хотел знать, что я делала весь день, не согрешила ли снова. Я замети-ла, что он слушает мои ответы с большим интересом и на время прекращает порку. Я старалась удлинить эти паузы и подробно рассказывала о своих поступках. — Ты снова ходила полуодетой? — спросил он после второго удара. — Да, я сняла… нижнее белье и ходила так весь день в школе и на улице, — ответила я. — И… гм… и никто не заметил? Мне показалось, что третий удар не был таким силь-ным. — О… нет… хотя Вилем… — Я споткнулась на этом имени и поняла, что мне не следовало этого говорить. — Что ты сказала, Маргарет, при чем здесь Вилем, ка-кое отношение он имеет к твоему… э-э… нижнему белью? Я не заметила ловушки и продолжала откровенничать. — Мы играли в прятки, и в одном месте, где мы прята-лись, Вилем… Я остановилась. Не говорю ли что-нибудь лишнее? Но дядя был настроен вполне дружески: — Скажи мне, что же произошло, моя маленькая де-вочка. Если ты будешь правдивой со своим дядей, я шлепну тебя только семь раз… Это соблазнительное предложение было сделано между четвертым и пятым ударами. Неудивительно, что я попа-лась на приманку. — В большом шкафу, где мы прятались, было очень мало места и Вилем коснулся меня вот здесь, под юбкой, между ногами, — я говорила робко, потому что, с одной стороны, мне было ужасно стыдно, а с другой — я не бы-ла уверена, можно ли доверять дяде. — Продолжай, продолжай. Его голос стал прерывистым и хриплым. Это должно было меня насторожить, но я была рада, что дядя прекра-тил порку и, словно забывшись, нежно поглаживал мои бедра. — И потом он засунул руку… ну, вы знаете куда… уви-дели, как я делала это с собой… и его палец… похоть. И вдруг — он все время смотрел на мой окровав-ленный зад — по всему его худому телу прокатились кон-вульсивные содрогания, и потом я увидела, на этот раз с « чувством тошноты, как по его тонким, костлявым паль-цам потекла белесая жидкость…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх