Без рубрики

Эротический этюд 51

— Семь. — Король. — Еще семь. — Король. — Король. — Семь. — Отбой. — Ага… Баста перевернула карты и переглянулась с Копушей. Та ответила своим коронным взглядом — оливки в собственном соку, без косточек. — Девятки есть? — спросила Баста. — Ну, ну, полегче! — возмутился Клещ. — Хорош болтать! Тапир шмыгнул одобрительно. Не хрен, мол, переговариваться. Все-таки, два на два играем… — Ладно, мальчики… — Баста обмахнулась картами, как веером… — Ловите девятку. — Валет, — буркнул Тапир. Копуша томно пошевелилась. Стало понятно, что валеты у нее водятся, и не один. — Еще девятка, — бросила Баста. — Туз. — Копуша, огонь! — Вот, — Копуша неловко разложила своих мальчиков. — Блядь, — сказал Тапир. — Нет такой карты, — сказала Баста. — Беру. — Отлично. Копуша, вали Клеща. Копуша застенчиво положила на стол туза. У нее оставались еще две карты. Тузы, конечно, с козырным. Копушиным тихим омутом был ее фантастический пер в картах. Клещ, понятно, взял и этого туза, и следующего, и, наконец, козырного. После чего Баста бросила в Тапира тремя дамами. Мужики пролетели со свистом. — Вперед, мальчики. А мы пока накатим по маленькой. Баста налила всем по глотку водки. Копуша застенчиво смотрела на Клеща, который снимал брюки. Тапиру повезло больше, у него оставалась в запасе майка. Девочки сидели почти одетые, расставшись только с мелочевкой. — И почему мужики так любят семейные трусы?. задумчиво спросила Баста, уставившись на Клещевы ромашки. — В нормальных хозяйство не помещается? — Неа, — приосанился Клещ, положив одну бледную ногу поверх другой. — Щас поглядим, — улыбнулась Баста. У нее была чудесная улыбка, которая отбеливала любую сальность, вылетающую из этого видавшего виды ротика. Однако следующую партию девочки продули. Потом еще одну. Баста улыбалась, расстегивая кофту. Копуша сидела пунцовая, смотрела в пол и стеснялась своей огромной груди. Тапир так и прикипел к ней глазенками. Клещ спрятался за картами, и только на лужайке с ромашками появился бугор, будто некий крот решил выбраться на волю. Дед вздохнул и затих. Три австралийца по радио лечили весь мир от лихорадки, подхваченной в субботу вечером. Баста открыла еще бутылку водки и разлила всем по щедрой дозе. — Ну, что, — сказала она. — Ва-банк? На все оставшиеся тряпки? — Запросто, — сказал Клещ, готовый расстаться с трусняком хоть сейчас. Копуша и Тапир переглянулись. Неизвестно, о чем подумала Копуша, но по тоскливому взгляду на дверь стало понятно, что ей очень хочется в ванную. Тапир, который при одежде был вальяжен и осанист, голым становился похож на тесто, из которого можно скатать и выпечь двух, а то и трех поджарых, мускулистых Клещей. Выпили, сдали карты. Партия пошла вяло. Сказывалась водка и отвлекающие моменты. Отбой шел за отбоем, пока Баста и Клещ не остались с пустыми руками. Тапир, у которого на руках было форменное говно, обреченно пошел с непарной бубновой десятки. Баста, которая неплохо считала карты, была очень удивлена тем, что Копуша ее взяла. Она выразительно поглядела на подругу, но промолчала. И уже не удивилась, когда Копуша прибрала к рукам остальной мусор, от которого могла отбиться с закрытыми глазами. Сказано — сделано. Девочки сняли с себя то, что оставалось. Копуша скукожилась, положив ногу на ногу и прикрыв грудь руками. Баста сидела, откинувшись назад, по пляжному грелась под взглядами. У нее был красивый живот, шелковистый пах и стройные ножки. — Ну, что, — сказала Баста, — так и будем сидеть? — А что, — хихикнул Тапир, — хорошо сидим. — Никто не предложит дамам выпить? И вообще то, не жарко здесь. — Сами, чай, не в шубах сидим, — сказал Клещ и зачем-то снял трусы. Открылся мускулистый, жилистый солдатик, стоящий по стойке «вольно» в ожидании команды. Тапир, стесняясь того, что остался одетым, завозился с бутылкой. Кое-как разлил еще по одной, уселся обратно и неловко стянул майку через голову. Выпили. Дед вздохнул опять. По радио пел Азнавур. — Ну, кто с кем целуется? — лениво промурлыкала Баста. Ей нравились оба — и Клещ с его напором, и Тапир, который ласкался по девичьи нежно. Ей вообще нравились мужики, она в каждом умела отыскать вкусное зернышко. — Пусть Копуша выберет, — неожиданно буркнул Тапир. — Ух, ты, — удивился Клещ. — А что, это идея. Бедная Копуша оказалась в центре внимания и поначалу съежилась еще больше. Но потом, как это случается с иными скромницами, соскучилась стыдиться и встала во весь рост. Огромные груди ее молча показали на обоих — левая — на Клеща, правая — на Тапира. Копуша была дама роскошная. Иное слово просто не приходила на ум. Даже поклонник юнисекса отвлекся бы от стриженой под мальчишку воблы, увидев такую спелую красотищу. — Давайте потанцуем, — сказала Копуша. — Да ты в своем уме? — спросила Баста. — Ничего получше не придумалось? — А что, — снова сказал Клещ, — И это — идея. Он подошел к приемнику и сделал музыку громче. Потом набросил рубашку на лампу, отчего в комнате стало еще темнее. Медленно приблизился к Копуше и протянул руку: — Вы позволите? — Да. Копуша нежно обняла его за шею и прильнула к щеке. Они красиво смотрелись вместе. Они не могли кружиться, поэтому покачивались стоя, едва заметно. Копуша что-то шептала Клещу на ухо, а он смущенно улыбался в ответ. … Музыка перестала быть фоном и вышла на авансцену. На музыке было темно-синее платье в блестках, похожих на ночные окна. Музыка была похожа на девочку с глазами старушки. В каждой руке у Музыки было по сломанной кукле на ниточках, и она свела руки вместе, чтобы куклы прильнули друг к другу. И нити переплелись, как стропы парашюта, на котором с потолка спускалась блаженная тишина… — Блядь! — сказала Баста. И заплакала. — Не могли как вчера, просто поебаться — и спать лечь… — Да ладно тебе — буркнул Тапир. — Импотенты. Суки… Ненавижу… — Баста налила себе в стакан всю оставшуюся водку и выпила залпом. — Романтики, бля… Тапир набросил на нее одеяло. Баста поежилась, убрала голову в плечи и тихонько завыла. Клещ и Копуша перестали танцевать. Клещ помог Копуше сесть и уселся рядышком, обняв ее за плечи здоровой рукой. Вторая рука Клеща была сломана в локте. Неделю назад ему сделали операцию, и он шел на поправку. Если назвать поправкой возвращение к жизни с искалеченной рукой. У Копуши операция только предстояла, поэтому с завтрашнего дня она переставала пить. У нее была сломана нога. Не слишком серьезно. Через полгода должна была пройти даже легкая хромота. Тапир с переломанными ребрами только три дня как начал ходить. Ему не повезло. При аварии одно из ребер проткнуло легкое, и две недели он пролежал подключенным к большому чавкающему аппарату, пьющему из него соки. Что же до Басты, то она уже год была закована в омерзительно-элегантный аппарат, получивший звучную фамилию своего создателя. По месяцу Баста лежала в больнице, потом по два-три валялась дома. Она была старожилкой и встретила и проводила многих. Больше всего на свете она мечтала надеть на больную ногу чулок. Но приходилось довольствоваться шароварами, чтобы скрыть уродливого клеща, прокусившего ее ногу насквозь в четырех местах… Дед, лежащий на вытяжении, снова вздохнул и пробормотал что-то непонятное. Четвертая койка в палате — 811 была пуста. Со вчерашнего дня… — Ладно, — сказала Баста и улыбнулась своей удивительной улыбкой. — Простите засранку. Нервы ни к черту. — Ничего, — сказал Клещ, — С кем не бывает. — Спать пора, — сказала Копуша, — пойдем, подруга. — Пойдем, что ли. — Мы вас проводим, — подхватился Тапир. Клещ тоже встал и помог Басте одеться. Копуша кое-как облачилась сама. Девочки взяли костыли и захромали к выходу. Мужики отправились следом, прихватив сигареты. Дед, оставшись один, потянулся к стулу, взял судно и неловко засунул его под себя. На его лице появилось выражение абсолютного счастья. © Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998—1999гг

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх