Холостяк

— Может зайти к тебе, помочь убрать квартиру? — проходя мимо спросила, у него Ольга. — Заходи. Буду тебе благодарен. Ольга, это его соседка, а также жена Виктора, который время от времени, забредает к нему, если тайком от жены, ему нужно распить бутылку водки. Он делает это практически ежедневно, и вряд ли нормально исполняет свои супружеские обязанности. Так что Ольгу, понять вполне можно. Не даром ее и без того обширная задница, раздается все шире, а соски груди, торчат, как у молодой девушки. Витька уполз от него, час тому назад, так что сейчас он наверняка храпит. Поэтому с этой стороны у него неприятностей наверняка не будет. Еще не было случая, чтобы он проснулся раньше трех-четырех часов утра. Такого у него не случалось. А вот, и она звонит. Надо, ей открыть дверь. Скептически осмотрев себя в зеркале, он открыл входную дверь. Потрясающе. Она оделась, специально, для уборки. Натянула на себя спортивный костюм, очень тесный для ее располневшей фигуры. И, потому рельефно обрисовывающий все ее соблазнительные выпуклости и впадины. Есть у бабы опыт, знает, как себя правильно подать мужику. Знает, что наша братия западает на их аппетитно обтянутые титьки и окорока. Раскраснелась, очень оживлена. Ее большие, красивые глаза, нестерпимо сияют. — Может не надо Оля? — А что мы тогда будем делать? — Пошли, покажу. Закрыв дверь спальни, он повернулся к ней и обхватив полные плечи, притянул к себе, жадно целуя в сочные теплые губы. Сохраняя перед ним лицо порядочной женщины, она слабо дернулась, но тотчас обмякла, податливо прильнув всем телом. И он, и она ощущали желание друг друга. Проникнув под резинку штанов и плавок, он начал гладить ее пышные теплые ягодицы. Возбужденно дыша, Ольга прижалась к нему. Их руки одновременно нашли друг друга. Ольга крепко сжала его член и расставив ноги,, даже слегка присела, когда палец Сергея глубоко вошел во влагалище. — Нет, снимать совсем не надо, я боюсь, вдруг мой Витька неожиданно заявится, — запротестовала Ольга, позволив ему стащить свои трусы, лишь до колен. Завалив ее на кровать, он поспешно вокнул член в ее влажную щель. Ольга страстно застонала и с силой прижав к себе, подставила для поцелуя губы. — Ох, измучил ты меня, — блаженно потягиваясь, вздохнула она. — Ты с меня быстро сгонишь жир. А то Витька постоянно пьян в стельку. Забыла, когда спали вместе. Поверишь ли, попробовал вчера, а у него не стоит. Ты же, смотрю, совсем не пьешь, хотя тебе ни кто не мешает. — Вот ты и решила перебраться в мою постель, — слегка съехидничал Сергей, лаская рукой ее ягодицы. — Я могу и не приходить! — обидчиво вспыхнула она. — Не обращай внимания. Извини, за неловкость. Это я так. — Я ведь не блядь, Сережа. Но, с таким мужиком, как мой Витька, любая баба заблядует. Он пьяный на полу храпит, а ты от желания на стену лезешь. — Отлично понимаю тебя. — У тебя иная ситуация. — Да. — Вот я и подумала. Мы с тобой, могли бы постоянно встречаться. Если ты, конечно, не против. — Я, против?! Почему?! — Он, даже удивился. — Наоборот, я с большим удовольствием Оля, буду встречаться с тобой, хоть десять раз в день. Твой Витька, прости меня за грубость, большущий дурак. Безбожно пить, имея такую чертовски красивую жену, это невероятная глупость. — Спасибо, тебе за приятный комплимент Сережа. Давно мне, их не делали. Она, печально вздохнула. — Если бы у меня одной так. Точно такая же ситуация, почти у всех моих подруг. Бабы они молодые, кровь с молоком, их надо бы трахать, да трахать, извини за прямоту, день и ночь, а их мужики, в это время с ума сходят, пьют не просыхая. — А ты им про меня скажи, — шутливо посоветовал он. — Может, испугаются конкурента. — А что, могу сказать. Не пожалеешь? Они ведь тебя в гроб загонят. — Не бойся. Я так застоялся, что готов удовлетворять хоть десяток разом. — Ну, смотри. Не испугайся. — Об этом милая, можешь не беспокоиться. — Ну, смотри, не пожалей Сережа. Его заинтриговало ее предупреждение. Это что же за монстры такие, если он должен их опасаться. Посмотрим, посмотрим. Видно их здорово припекло, если они появились в следующий же вечер. С Ольгой пришли две симпатичные изрядно растолстевшие женщины. Но, она все же пугала его зря. Конечно, «поработать» над ними и попотеть ему придется здорово, но это даже хорошо. Он сам был не в лучшей своей форме. Так что польза будет взаимная. Ольга видимо хорошо изучила график потребления своего благоверного, потому что пятнадцать минут назад, получив усиленную дозу «допинга», он пополз домой, держась за стены. И как он еще не сверзился с нашего пятого этажа в лестничный пролет? Удивлялся Сергей. Они тоже не пришли пустые, решив, что это приятное для всех знакомство, следует хорошо отметить. Полностью с этим согласен. Его холостяцкая квартира мгновенно преобразилась, наполнившись теплом горячих женских тел, веселыми голосами, шутками и смехом. С ним они вели себя так, будто знали его с детства. Даже подшучивали немного. Среди них, он сразу выделил Наталью. Неотразимая женщина. Весело перешучиваясь с подругами, она бегала мимо, пронося к столу блюда с закусками. Каждый раз, она умудрялась ощутимо задеть его тугим бедром или тирануться об него задницей. Она умела заводить мужиков. Он был уже на пределе, когда она, в очередной раз, приближалась к нему с кучей тарелок в обеих руках. В ее озорных глазах, он прочел намерение снова не пройти просто так мимо. Едва она приблизилась и начала приводить свой план в действие, он лапнул ее и несколько раз стиснул туго затянутую лифчиком грудь. Женщины рассмеялись. Наталья вспыхнула, но не от стыда, а от того, что ей стало приятно его грубоватое мужское прикосновение. Моногообещающе посмотрев в его глаза, она мягко отстранилась и пошла к столу, преувеличенно вертя крутыми ягодицами. Они посидели, выпили, расцеловались, как бы обмениваясь при этом верительными грамотами. Немного пошептавшись, женщины встали и дружно отправились в спальню. Наконец-то! Хлопнув для куража еще стопку водки, он отправился в ванную. В спальне было так тихо, будто в ней не было никого. Он, невольно подумал, а не испарились ли они, непонятным образом. Но, тут он опрокинул чью-то туфлю и успокоенно начал раздеваться. Нет, они были в постели. Как не широка его кровать, а трех женщин многовато даже для нее. Он лег, прижимаясь к большому горячему заду и не раздумывая долго, сразу нашел что и во что вставить. Там было горячо и очень влажно. Кровать размеренно заскрипела. Его партнерша некоторое время сохраняла молчание, но когда обняв ее и сжав упругие груди, он плотнее прижал к себе, издала сдержанный стон. Делая короткие тычки, он нежно тискал ей груди. С каждым точком она все крепче прижималась к нему и когда кончила, тотчас отстранилась, не давая ему кончить. Женщины поменялись местами и к нему прижался новый горячий зад. По щипку, которым женщина наградила его, он понял, что это Наташа. Всадив ей, он начал сношать ее, нежно покусывая ее ушко. Учащенно дыша, она стала подмахивать задом. Ее груди каменно отвердели. Теребя пальцами твердый сосок, он скользнул рукой по животу и сжал пухлый лобок. Тиская ее, и наслаждаясь содроганиями ее страстного лона, он глубоко всаживал член, чувствуя первые приметы надвигающегося оргазма. Он был так силен, что он едва не просадил членом ее влагалище. Судорожно сжимаясь, оно начало сосать из него бурно бьющую сперму. Наталья громко застонала и дрожа всем телом судорожно вытянулась, сдавливая лоном его член. Кто-то из женщин завистливо вздохнул. Встав с Ольги, он подошел к двери и щелкнул выключателем. Женщины завизжали, прячась под одеяла. Подойдя к ним, он бросился между ними и сорвав с них одеяла, начал тискать и целовать. Наталья выглядела роскошно. Она с понимающей улыбкой смотрела на него, подобравшись к ней, он лег на нее и прижимая ее большие тугие груди, начал страстно целовать. Сверкая голыми задами, Ольга и Валентина выскочили из спальни. — Наташа, ты мне жутко нравишься, — нежно сказал он, прижимаясь к ее взволнованно вздымающемуся животу. — Ты мне тоже. Она чмокнула его в губы. Склонившись над ней, он снова прижался к ее губам. Шаря по ее бедрам, он нащупал пузлые складки ее половых губ. — Давай, еще разок, — шепнула она, раздвигая под ним ноги. — С тобой, хоть до утра. — Я, хочу тебя, — призналась она, страстно подмахивая. — Мне приятно с тобой. Тяжело дыша, они лежали прижимаясь друг к другу. — Интересно, куда они сбежали? — поинтересовался он. — Домой, наверно. Я видела, как они прихватили свою одежду. — Не может быть! Решив удостовериться в ее предположении, он пошел их искать и действительно никого не нашел. — Спасибо, твоим подругам, они мне такой прекрасный подарок сделали, оставив нас вдвоем. — Ты рад этому? — Безумно рад Наташенька. Они действительно занимались любовью до утра. Изнеможенная Наталья, сладко задремала, положив голову ему на грудь. Крепко обняв ее, он тоже уснул. Они проснулись в обед. — Господи! — Взволнованно всполошилась Наталья. — Я проспала все на свете! Рабочий день, тоже! Ох, и влетит же мне за прогул! — Наташа, не спеши. Все равно твой рабочий день уже пропал. Сейчас, третий час дня. — Да, ты прав, — вздохнула она, и снова размягченно прижалась к нему. — Это все, из-за тебя. Замучил до смерти бедную женщину. — Бедненькая моя, дай я тебя пожалею. — Знаю я, как ты жалеть меня будешь, — лукаво хмыкнула она, страстно прижимаясь к нему бедрами. Подтвердая ее слова, он мгновенно овладел ею. Ольга так и не явилась. Они встретились лишь через день. — Что же Вы так быстро сбежали? — улыбаясь спросил он. — Знаешь Сережа, мы не стали Вам мешать. Валя попросила меня проводить ее домой. Мы с ней решили, больше не приходить, хотя ты ей страшно понравился. Мы же видели, какими глазами ты смотришь на Наташу. Она нравится тебе? — Очень. — Вот и сойдитесь. — Она же замужем. — А, какой там муж! Еще хуже моего. Запился совсем. Машину пропивает. Наташа его все равно к матери отправит. Она терпеть его фокусы не будет. Женись. Вы прекрасно подходите друг друг. И в постели Вам хорошо. — Я бы с удовольствием. — Хочешь, я с ней поговорю? — Спасибо, Оленька, я уж сам. Через два месяца придя к нему Наталья счастливо расплакалась. Потрясенный Сергей узнал, что у них будет ребенок. Через месяц, они поженились. 23 мая 2003 года E-mail автора: Severin809@rambler.ru

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Без рубрики

Холостяк

Как бегут года! Вспоминаю Алену. Так хорошо ее помню, будто разошлись прошлым летом. Когда я познакомился с ней, ей было ровно восемнадцать. Мы прожили вместе два года. Получается, что ее нет со мной уже около трех лет! Алена! Часто вспоминая подробности наших встреч, я продолжал удивляться — как могла она отдаваться мне так самозабвенно и восторженно, не любя? В течение двух лет она стремилась ко мне, сама звонила мне, когда у нее выдавался свободный вечер. Все свободное время мы проводили вместе и большую его часть в постели. Как раскованно и сладострастно она удовлетворяла мои причудливые желания. Рассудочность в такие дни таяла в моей голове, как воск на огне, и ее зовущая слабость, разнеженная покорность будили во мне зверя. Я брал ее истово, и приходил в восторг от ее томных постанываний, от сознания, что ей хорошо со мной. «Я не люблю тебя. Зачем продолжать?» — сказала она спустя два года нашей совместной жизни. Оскорбленное самолюбие бросило мне кровь в голову: «Ну так давай расстанемся!» Странно, но на глазах у нее все же выступили слезы. Может она надеялась, что я, как прежде, начну убеждать ее в своей любви. Глаза ее набухли от слез, она сняла с пальца подаренное мною золотое колечко. И мы разошлись в разные стороны. В суете будней, среди житейских забот не замечаешь времени… Ум, физические силы направлены к достижению различных целей. Но так хитро устроен мозг, что эту боль — боль одиночества — он может обнажить в сердце в любую минуту. Бывает, едешь в трамвае, сидишь у окошка, разглядываешь прохожих и вдруг… Алена! Неужели я не увижу тебя среди прохожих! Ведь мы живем в одном городе. Ну, и что бы я ей сказал? Я бы… я бы заглянул в глаза: Алена, будь снова моей. Ты мне нужна! Ведь тебе было так хорошо со мной! И услужливая память начинает прокручивать сцены словно виденные мною когда-то в кино — в цвете, с голосами. Вот летний день и двое молодых людей едут в автобусе на окраину города. Люди потеют, у Алены на лбу капельки пота. Я держусь за поручень, она держится за мою руку. Солнце печет сквозь окна, люди героически изнемогают и тошнотворный запах людской скученности плотной массой висит в воздухе. Мы едем на пустую квартиру, чтобы заниматься любовью. Я украдкой гляжу на Алену — капельки пота стекают со лба на виски, блузка от тяжелого дыхания вздымается порывисто — и странно, вместо отвращения я испытываю вожделение и ощущаю, как в плавках забился упругой силой мой дружок. Вот мы входим в квартиру. Снимаем туфли. Прохлада, полумрак. Алена в коридоре у зеркала поправляет волосы. Я подошел сзади, плотно прижался к ее крутым ягодицам, впился губами в шею. Руки мои, преодолевая ее слабое сопротивление, залезли под юбку и стали стремительно снимать трусики. «Ну, если ты так хочешь…» — тихо прошептала она и, упершись руками в стену, податливо расставила ноги. Я спустил брюки, чуть подогнув ноги, пристроился и вонзил дружка в горячую глубину. Шумно дыша, мы оба отдавались как-то сумбурно и беспорядочно. О, миг блаженства! Словно в судороге выгнулось мое тело, где-то в глубине ее чрева ударила моя струя, и… оцепенение стряхнулось. Я вытащил дружка и убедился, что в ванную пройти не смогу, так как на ногах, словно кандалы, висели скрученные брюки — пришлось поскакать. Алена, плечом оболокотившись на стену коридора, засмеялась. Да, вид действительно был забавный — молодой мужчина в рубашке с галстуком, спущенных брюках с дружком, стоящим на 19.00, скачет по коридору в ванную комнату. Однажды я повез ее на машине загород. Теплым летним вечером мы гуляли по берегу моря, вдыхая йодистый аромат. Она прижималась ко мне своим горячим телом. Большие сосны отбрасывали в мерцающем свете жутковатые тени, а взморье пугало своей безлюдной тишиной. Мы вернулись в машину. Я сел за руль и, слившись с Аленой в горячем поцелуе, неловко выгнулся набок. Мое положение не давало простора для проявления желаний. Дружок налился тяжестью и уперся в брючную ткань. Своими маленькими ручками она поглаживала мой торс, ногу и, наконец нащупала дружка. В темноте я не видел ее глаз, но ощутил прерывистое горячее дыхание. Она расстегнула мои брюки, дернул плавки, и дружок выскочил наружу. Она со стоном согнулась и прижалась пылающим лицом к упругому дружку. Я откинулся на сидение и сладким покалыванием ощущал, как она ласкала моего дружка щекотанием ресниц, прикосновением бархатной кожы щек и горячих губ. Когда я застонал от избытка чувств, она открыла ротик и, схватив дружка двумя кулачками, стала его шумно обсасывать. Она крутила шершавым языком, задвигала дружка то вглубь гортани, то стискивала его губами. Рука моя лежала на ее, подрагивающей от возбуждения, подруге. Безмерная нежность и радость охватила меня с ног до головы. Толчок. Алена откинулась в сторону, и клейкие капли ударили в приборную доску. Алена! Когда мы проводили время вместе, гуляя по улицам города, то почему-то ссорились по пустякам. Ты так быстро раздражалась! Я тоже не уступал. Почему я вызывал в тебе раздражение? Ты делала мне много замечаний — не так говоришь, не так смотришь, не так ходишь. Ты хотела, чтобы я стал лучше? Чтоб я стал таким, каким ты хотела бы меня видеть? Но я был не в состоянии переделать себя. А ты не смогла мне этого простить. Однажды, когда ее родители уехали на несколько дней, она предложила мне пожить у нее три дня. Мы разместились на широкой родительской тахте. «Я люблю простор», — сказала она мне и легла по диагонали. То ли родные стены так ободряли ее, то ли ее радовала возвожность пожить почти семейной жизнью без перерыва почти целых трое суток, но она вся светилась от радости. Мы резвились всю ночь. После завтрака прогулялись по парку. Обед с вином. И снова в постель. Ближе к вечеру мы все еще занимались этим делом. Сказать по правде, мой дружок еще исправно стоял, но находился как бы под анастезией — то есть ничего не чувствовал. Но раз любимая задирает ноги кверху, грех отказывать. Она лежала на спине, ноги покоились у меня на плечах, а я стоял перед ней на коленях и мерно раскачивался, как челнок. Отсутствие уже страстного напора, мокрота, уже дружок мой частенько вываливался из пещеры. Вход в пещеру теперь был просторен, и потому я, не помогая ему руками, мог всякий раз толчком запихивать его обратно в благодатное отверстие. И вот опять. Примерился, вонзил в подругу и… , вскрикнув, она соскочила с постели. «Что такое?» — я ничего не почувствовал и потому не понял. Она посмотрела на меня с конфузией и упреком. «Ты не в отверстие попал. Специально?» Я божился, что не нарочно. Мы оделись и поехали в ресторан. Вернулись ближе к часу ночи. В проветренной спальне было свежо. Мы расставили по вазам цветы, и как будто не было и впомине напряженных суток. К моему глубокому удивлению дружок опять налился упругой силой. Прижавшись ко мне для поцелуя, Алена сквозь одежду ощутила это. Она стала раздеваться, повернувшись ко мне спиной. Я тоже разделся, кидая одежду прямо на пол. Шагнул к ней, прижался к ее спине. Протянул руки, взял в ладони груди и попытался повернуть ее к себе. Она не поворачивалась. Я опять попытался повернуть. Стоя по-прежнему ко мне спиной, она прижалась ягодицами к моему дружку и, постанывая, стала тереться об него. «Она хочет, чтобы я взял ее… сзади», — осенила меня потрясающая догадка. От необычайности я и сам задрожал мелкой дрожью, но стал приноравливаться. Ворвавшись внутрь, дружок ощутил сухой жар и стал стремительно набухать. Алена застонала. Ощутив снизу выворачивающую силу, я вскрикнул и сильно сжал ее груди. Толчками прошла теплая волна. Однаждны, спустя почти год после нашего расставания, я не выдержал, позвонил ей на работу и договорился о встрече. Был холодный, ветренный вечер и, как назло, мы долго не могли попасть ни в какое кафе. Мы ходили по городу уже около часа в поисках пристанища, продрогли и она несколько раз уже порывалась уйти. Я объяснил, что мне нужно сказать ей что-то важное, но я не могу сделать этого на улице. Глупейшая ситуация! Она снизошла до терпения. Наконец мы заскочили в кафе, заказали кофе и коньяк. Я смотрел на нее и не узнавал. Фигурка стала даже еще лучше, но глаза — неискренние уже, бегающие глаза. Это не она, не моя Алена. Мы пили горячий кофе. Я стал расспрашивать ее о ее жизни. С кем она живет сейчас?»Ни с кем». Были ли у нее мужчины в последнее время? Некрасивая улыбка обезобразила ее рот: «Да. Был один». Ну, и как?»Я была с ним счастлива». Ревность стальными когтями сковала мое сердце. «Почему же теперь ты одна? Почему не живешь с ним?» «Жизнь — сложная штука», — и она опять засмеялась таким противным неискренним смехом. Я видел перед собой чужого человека, но, надеясь переубедить реальность, сделал еще одну попытку: «Вернись ко мне! Ты мне нужна!» Она холодно посмотрела на меня и сказала: «Зачем? Я никогда не любила тебя. А жить рядом, не любя, может быть смогла бы, но пока не хочу». «Не любила, никогда не любила», — повторял я как оглушенный, и залпом пил свой коньяк. Она удивленно сказала: «Ой, ты так побледнел!» И заторопилась на выход, видно боясь, что я затею прямо за столом скандал. Но я был просто оглушен, контужен. Мне не было смысла затевать скандал, потому что не было возможности вернуть ее к себе, вернуть наше прошлое. Я тоже не ангел. Сколько у меня было женщин? Однажды, в подвыпившей компании, когда мужчины начали хвалиться своими победами над женщинами, я тоже напряг память и попытался пересчитать. В конце второго десятка стал повторяться и запутался. А чем старше я становлюсь, тем больше меня гнетут угрызения совести. Я всегда считал себя однолюбом, но почему-то не мог задерживаться рядом с одной женщиной длительное время. От нескольких дней до нескольких месяцев, а потом я искал оправдание для разрыва. Я находил каждый раз веские основания. Но чем старше я становлюсь, тем чаще вспоминаю во сне знакомые заплаканные женские лица. Наверное было бы справедливо, чтобы каждый мужчина имел хоть раз в жизни возможность испытать, как лишается девственности девушка, чтобы стать для нее первым и любимым мужчиной. Но раз мужчин и женщин в этом мире примерно поровну, то значит каждый мужчина, получив один раз такую возможность, должен воздерживаться в дальнейшем от таких попыток. Потому что каждая новая успешная попытка — это захват чужого права, захват чужого неповторимого счастья. И я виновен. Еще три раза, если не вспоминать об Алене, проходил я этот Рубикон. Что мог бы я сказать в свое оправдание? Первый раз это случилось, когда мне было 23 года. Я был свеж, бодр, энергичен. Я шел по весеннему городу в кожаном пальто и с солидным дипломатом — спешил по делам. И вдруг у витрины магазина увидел очаровательную прилично одетую блондинку. Лунообразное лицо, маленький ротик и огромные голубые глаза. Я не мог пройти мимо. Я подошел к ней. В те годы я был напорист и обаятелен. В коротком непринужденном разговоре я узнал, что она из Крыма, приехала в отпуск посмотреть наш город, остановилась в гостинице «Интурист». Я выразил желание стать в этот вечер ее гидом. Договорились, что я пойду в 19. 00 к ней в номер, и мы отправимся бродить по городу. Бродить нам не пришлось. Я действительно пришел вечером к ней в номер. Но в дипломате у меня лежала бутылка хорошего вина и коробка конфет. В тот же вечер мне пришлось преодолевать ее постоянное сопротивление. Сначала она отказывалась остаться в номере, мол, лучше пойти погулять; потом она не хотела пить вино; позже она возражала, чтобы я остался у нее на ночь. Но я был настойчив — не обижался на отказы, убеждал ее ласковой речью и мудрыми аргументами. Читал ей стихи, говорил всякие всякости. И когда на часах отстучало полночь, испросил разрешения прилечь на соседней койке до утра. К себе она легла в одежде, не раздеваясь. Я полежал на своей кушетке минут пятнадцать, обдумывая, с чего бы начать «агрессию». Не придумав ничего умного, просто подошел к ее кушетке и прилег рядом. Она и вправду нравилась мне, и я с неподдельной лаской стал целовать ее чуть припухшие губы. Постепенно, все более возбуждаясь, я раздевал ее и покрывал поцелуями все новые части ее тела — шею, предплечья, груди. Она уже не сопротивлялась — лежала в расслабленном изнеможении. Я раздел ее полностью, быстро скинул одежду с себя и, раздвинув ее ноги, возлег сверху. Мой дружок тыкался в поисках входа. Я помог ему пальцами и, дернувшись всем телом, засадил внутрь. Она вскрикнула. «Неужели девушка… была?» — обожгла меня мысль. Почему же ничего не сказала раньше?»Что случилось? Тебе больно?» — спросил я ее испуганно. «Нет… Уже не больно», — тихо прошептала она, обвила мою шею руками и горячими поцелуями стала покрывать мое лицо. «Девушка так легко не перенесла бы этого», — успокоил я себя и продолжал свое дело с достаточным усердием. Потом мы по очереди бегали в ванную. В комнате света не зажигали. Снова постель и снова ласки любви — на 3-й или 4-й раз она вошла во вкус и отдавалась уже с наслаждением. О, годы молодости! Откуда брались силы? Заснув уже под утро, изрядно помятые, но веселые,. мы поднялись ближе к полудню. И вот тут то я увидел смятую простынь. На ней проступало несколько засохших пятен крови. «Так ты была девушкой?» «Теперь это уже не важно. Я счастлива», — и она, прильнув ко мне, поцеловала долгим и нежным поцелуем. Сколько я был с ней знаком? Она пробыла в моем городе четыре дня, все ночи стали праздниками нашей любви. Потом она писала мне письма, я отвечал ей короче, но тоже регулярно. Она не ставила мне вопрос о женитьбе. А я не мог на это решиться. Своего жилья я не имел (жил вместе с родителями), зарплаты инженера не хватало даже для меня. Я был совершеннолетним, имел специальность и работу, но не мог считать себя самостоятельным. Постепенно наша переписка затихла. Ее последнее письмо было закапано. Она писала, что плачет и не видит возможности избжать разрыва, ей горько, что я такой нерешительный, но она никого не винит. Алена! Может моя мука по тебе это мой крест за женщин, которых я оставил когда-то. Второй раз это случилось при посредстве родственников. «Хватит тебе бегать в холостяках, женись!» — говорили мне знакомые родственники. «Я не против, найдите невесту», — отвечал я спокойно и искренне верил, что хочу жениться. Однажны на одном семейном вечере мне указали на 18-летнюю девушку. После ужина я предложил ей погулять по парку. Во время прогулки выяснилось, что ей уже нарассказали про меня много хороших вещей и рекомендовали как будущего мужа. Мы весело обсудили эту тему и к концу прогулки уже несколько раз поцеловались. Чтобы продолжить положенные жениху ухаживания, я предложил ей на следующий день прийти ко мне домой. Она была студенткой и, сбежав с последних занятий, пришла ко мне в полдень. Родители мои работали до вечера. Я в это время имел сменную работу и поэтому находился дома. Итак, она вошла ко мне домой. Рекомендации родственников сделали свое дело — она уже мысленно считала себя моей невестой и потому почти не сопротивалялась моей настойчивости. Зацеловав ее до головокружения, я снял с нее трусики, приспустил свои бруки и, взяв в свои ладони ее ягодицы, насадил сокровенным местом на свой кол. Она заплакала в голос от боли, и я почувствовал, как мокро у меня на шее от слез, а на ногах от крови. Хрупкое женское существо подрагивало у меня в руках. «Любимая!» — выдохнул я от безмерной благодарности. Потом мы пили шампанское, которое оказалось у меня в холодильнике. Я жил с ней почти полгода. Мы встречались, таясь от родителей, урывками. В постели у нас царило полное удовлетворение — мы прошли целый этап, перепробовав множество поз. Но, что касается совместной жизни, то чем больше я узнавал ее, тем тяжелее мне становилось от мысли, что я должен на ней жениться. Нет, она была славная, порядочная молодая женщина. Но у нее был какой-то унылый безвольный характер. Я чувствовал, что не могу подолгу находиться возле нее — ее пессимизм угнетал. Я долго мучился, испытывая угрызения совести за то, что лишил ее девственности до свадьбы. Она к этому относилась серьезно, и несколько раз повторяла, что отдалась мне только потому, что мы поженимся. И вот однажды я решился — сказал ей, что мы расстаемся. Она горько заплакала. Я убеждал ее, что наше расставание пойдет на пользу нам обоим. Она не отвечала и плакала навзрыд. Потом мне рассказали, что целый год она жила, как во сне. Еще через год однокурсник сделал ей предложение. Она стала чужой женой, и больше я ничего не слышал о ней. По ночам меня часто преследует один и тот же сон. Я вижу шеренгу женщин, с которыми я жил. Они выстраиваются в ряд в хронологическом порядке, и, следуя от одной к другой, я всматриваюсь в их заплаканные лица, стараюсь вспомнить их имена, вспомнить что-то хорошее в наших отношениях — то, что стало бы им утешением, а мне прощением. В третий раз я нарушил девтсвенность не случайно, а поддавшийсь своей слабости. В то время я находился в длительной командировке в другом городе и снимал комнату в 2-х комнатной квартире. Вторую комнату занимала девушка. Почти полмесяца мы с ней не были знакомы. Работали в разные смены. Если и случалось обоим находиться днем в квартире, то каждый глухо закрывал дверь своей комнаты. Однажды в выходной я сильно подвыпил в одной компании. Вернувшись домой, лег спать. Утром проснулся несколько раньше из-за сильной жажды (накануне пили водку). Дружок стоял на 11. 00, как железный кол — такое бывает от водки. Пошатываясь, я прошел на кухню, дверь в комнату девушки была открыта. Попив воды, я побрел обратно и возле ее комнаты остановился. Просунул голову за дверной косяк. Ее кровать стояла у стены, она лежала с открытыми глазами. «Доброе утро» — сказал я. Она приветливо улыбнулась. Тогда я, не раздумывая, шагнул к ее кровати и проворно залез под одеяло. «Хочу согреться у тебя» — пробормотал я не слишком отчетливо и прижался к ее телу. Она лежала, не шелохнувшись, пока я поглаживал ее живот, руки, шею, грудь. Но когда я принялся стаскивать ее трусики, она стиснула ноги и стала подвывать. Я, обняв, сковал ее и, бормоча что-то успокоительное, пальцем ноги изловчился уцепиться за резинку ее трусиков и одним рывком сдернул их. Потеряв последнюю преграду, она затихла и, сказав: «Все равно это должно было бы случиться», разжала ноги. Когда я удовлетворил свою страсть, она деловито скомкала запачканную кровью простынь, застелила свежую и пошла мыться. «Ну, что ж, — подумал я, — когда-нибудь надо и жениться. Она кажется славная девушка». До конца моей командировки мы жили вместе. Но я не ощущал восхищения или хотя бы состояния влюбчивости. Все шло как-то обыденно. В постели она бывала холодна — покорялась моей прихоти, но без огонька. В быту — та же покладистость и посредственность. «Что же мне всю оставшуся жизнь теперь маяться с ней? Из-за минутной слабости?» — думал я со страхом. А она уже привыкла ко мне за эти два месяца, рассчитывала на что-то, может быть даже любила. Мы никогда не говорили об этом. И я смалодушничал. Когда закончилась моя командировка, я собрал вещи и зашел к ней в комнату проститься. Она все поняла уже несколько дней назад — ходила сердитая, глаза были припухшие (видно плакала по ночам), увидев меня с вещами, громко заплакала и упала на кровать, сотрясаясь от рыданий всем телом. Чем я мог ее успокоить? Я вышел из комнаты и улетел из этого города. Однажды, когда я вновь увидел во сне шеренгу знакомых женщин, мне подумалось: «Почему же они все в этой шеренге занимают одинаковые места? Встречаю здесь тех, с кем жил месяцы. Пусть те, с кем ты жил дольше, вытянут руки и займут большие места». И вот я вновь иду вдоль шеренги — многие стоят с опущенными руками, другие вытянули их на уровне плеч… Алена! Ты тоже здесь! Сколько же тебе отвела места моя израненная память? Нет, тебе не хватит длины вытянутой руки? Я же… люблю тебя! До сих пор. Люблю… , зная, что никогда не смогу тебя вернуть. На одном дыхании написал я свою исповедь. Несколько раз порывался искривить, приукрасить свои действия — даже перед своей совестью бывает иногда горько сознаться в содеянном. Но все же я без утайки изложил здесь сокровенную часть своей жизни. Так негодяй ли я? Были же многие женщины счастливы со мной? Но чем страше я становлюсь, тем чаще вижу во сне знакомые заплаканные женские лица.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики

Холостяк

Щёлкнулa зaжигaлкa, oгoнь лизнул сигaрeту, вздoх и дым зaпoлнил лёгкиe. Зa плeчaми тяжёлый дeнь, нeскoлькo зaявлeний и к кoнцу дня выeзд нa дoмaшниe пoсидeлки нaших зaмeчaтeльных бухaрeй, кoих в мaлeнькoм южнoм гoрoдкe пруд пруди. Тихий шoрoх вoзлe кустoв — дeвчoнкa, нeскoлькo привoдoв зa мeлкиe крaжи и дeбoширилa пaру рaз, ничeгo сeрьёзнoгo. — Ты чeгo дoмoй нe идёшь, пoзднo ужe, тeбя жe oтпустили? Взгляд из-пoд брoвeй, взгляд зaтрaвлeннoгo мaлeнькoгo звeрькa, кoтoрый в бeссилии мoжeт тoлькo злиться. — Мнe нeкудa идти. Рoдитeли бухaют и тудa я тoчнo нe пoйду, лучшe уж нa улицe…— A дрoжишь чeгo? — В oбeзьянникe у вaс сырo и хoлoднo, тaм дaжe лaвки мoкрыe. Лeтняя нoчь выдaлaсь душнoй и нaкинуть нa плeчи дoвoчкe китeль былo для мeня, кaк скинуть лaты. — Пoйдём, сo мнoй… — Кудa?… Я в бoмжaтник нe пoйду! — Этo мeстo, кoнeчнo, нe пятизвёздoчный oтeль, нo я бы нe хoтeл, чтoбы ты нaзывaлa мoю квaтиру «бoмжaтникoм». — К тeбe дoмoй? В гoлoсe дeвчoнки пoявилaсь нaдeждa, нo нeдoвeриe тaк и oстaлoсь.— A мoжнo мнe у тeбя oстaться нa пaру днeй? — Рoдитeли искaть нe будут? Прeлeстнaя гoлoвкa склoнилaсь нa бoк, всe свoи силы мысли дeвoчкa нaпрaвилa нa рeшeниe зaдaчи, взвeшивaя всe «зa» и «прoтив». Нaкoнeц oтвeт был нaйдeн: — Нeee, oни жe бухaют, я тeбe… э-э-э Вaм гoвoрилa. — Пoнятнo. И дaвaй нa «ты».Oстaвшийся путь был пoд кoсыми взглядaми, a рукa в тискaх мaлeньких лaдoшeк. Пятнaдцaть минут и я выслушивaл вoстoргaния мoeй бeрлoгoй: — Чeтырe кoмнaты? И двa туaлeтa? — Дa. — Я слышaлa, чтo у нaс в гoрoдe eсть тaкиe хoрoмы, нo я их никoгдa нe видeлa. A oт кудa тaкaя рoскoшь? — мoё жилищe прoхoдилo стрoгую инспeкцию. — Oт рoдитeлeй нaслeдствo. — A живёшь тoлькo в зaлe?Кaждый хoлoстяк знaeт этo вырaжeниe oбъясняющee всю их жизнь — «тaк прoщe». Пoкупaeшь пoлуфaбрикaты и яйцa? «Тaк прoщe» — нe нaдo мнoгo гoтoвить. Пoкупaeшь стoпку нoскoв и дырявыe прoстo выкидывaeшь? «Тaк прoщe» — нe нaдo штoпaть. Живёшь в oднoй кoмнaтe? «Тaк прoщe» — тeлик всeгдa пeрeд глaзaми и изрeдкa убирaeшься в других кoмнaтaх. Нeкoтoрыe вooбщe в oднушкe живут. «Тaк прoщe»… — Eсть будeшь? — A мoжнo? — Вeршинa мoeгo кулинaрнoгo тaлaнтa — яишницa-бoлтунья.Дeсятoк яиц изчeзaл с ужaсaющeй скoрoстью. — Скoрoсть сбaвь, никтo у тeбя ничeгo oтбирaть нe будeт. Eщё пoдaвишься… Чaй тeбe сдeлaть? И бутeрбрoт? В oбa рaзa крoмe эпичнoгo «угу» гoстья выдaть нe смoглa. — Спaть будeшь в спaльнe, я ужe пoстeлил… Мoя стaрaя джинсoвaя рубaшкa былa eй в пoру, кaк рaз в кaчeствe хaлaтa пoслe душa. Щёлкнулa зaжигaлкa, пряный дым привычнo нaпoлнил лёгкиe. Мгнoвeниe зaдeржaть, чтoбы прoчистить мoзги и выдoх. В гoлoвe прoстo рoй мыслeй. Нeудaчнaя пoпыткa oсмыслить сoвeршённoe. Лишнee нaдo выбрoсить, нa нужнoм сoсрeдoтoчиться, кaк дeлaл этo сoтни рaз. В этoт рaз тщeтнo. Зa пoслeдниe дeсять лeт, с мoмeнтa рaзвoдa, я тaк и нe oбзaвёлся ни жeнoй, ни любoницeй, ни прoстo знaкoмoй для нeчaстых, нo пoстoянных встрeч. Всё зaнимaлa рaбoтa. В нeпoлныe 37 — мaйoр, прoстo гoлoвoкружитeльнaя кaрьeрa для нaших мeст бeз вoлoсaтoй лaпы зa спинoй.Мысли вoзврaщaлись к дивaну, к лeжaщeму нa нём мoлoдoму, упругoму тeлу сeмнaдцaтилeтнeй дeвoчки. Из нижних губoк пo oкруглoсти пoпки стeкaлa кaпля спeрмы, сeрeбристaя в луннoм свeтe. Я дaжe нe пoнял кaк этo всё нaчaлoсь. Тихий шёпoт o тoм, чтo eй хoлoднo (этo в тaкую-тo в жaру). Бaрхaтнaя упругoсть трётся o прoмeжнoсть. Дaжe стaрыe сeмeйки пoдвeли мeня, ширинкa нa них сaмa сoбoй рaстeгнулaсь и кaк тoлькo гoлoвкa кoснулaсь нeжнoй кoжи бeдрa сoн кaк рукoй снялo. Oкурoк мaлeнькoй звёздoчкoй упaл в тeмнoту нoчи. Щёлкнулa зaжигaлкa, этa дрянь мeня кoгдa-нибудь убьёт… Сoсрeдoтoчиться нe пoлучaeтся, в гoлoвe рoй мыслeй o случившeмся. Нeжнaя, зoвущaя улыбкa. Тoлчoк, вскрик бoли и члeн oбхвaтилa тёплaя влaжнaя тугaя плoть. Oстрыe кoгoтки цaрaпaют зaтылoк и спину. Нeскoлькo движeний и с губ мoeй юннoй любoвницы срывaeтся стoн и ужe слaдoсть двигaeт eё тeлo к мoeму. Пoхoть зaнимaeт всё нaшe сoзнaниe, нe oстaвляя мeстa ни нa чтo бoлee. Eщё рaз зaтянуться, гaрячий дым дoлжeн выжeчь пoстoрoннee. A мoзг кaк сaмый бoльшoй прeдaтeль выдaёт кaртины мoeгo бeзумия. Вoт мoй oргaн снуёт мeж трeпeтных нoжeк, изчeзaeт гдe-тo пoд мoхнaтым хoлмикoм. Тeпeрь, тeлo пoдo мнoй извивaeтся, пытaясь пoлучить всё вoзмoжнoe нaслaждeниe oт бьющeйся внутри нeгo чужoй плoти. Нoвaя кaртинa пeрeд глaзaми и члeн нaчинaeт пoдaвaть признaки жизни: тoнкиe и гибкиe, кaк вeтви ивы, руки oбхвaтывaют мoю шeю, нoги — тoрс, в пoрывe стрaсти дeвoчкa пoднимaeтся нaд дивaнoм. Стaнoвлюсь нa лoкти, чтoбы oнa нe висeлa нa мнe и нe трaтилa силы пoнaпрaсну, тут жe пoлучaю жaркий слaдкий пoцeлуй. Врoдe ужe дaлeкo нe мaльчик, a нaпиться этими губaми мнe тaк и нe удaлoсь. Oт вoспoминaния o пoцeлуe члeн oткрeп и встaл в пoлную силу. Прeдaтeль… , тaкoй жe кaк и мoзг. Гoрoд нaкрылa тoлстым oдeялoм душнaя южнaя нoчь, дaжe тoпoль, сaмый высoкий и сaмый стaрый в гoрoдe, пeрeд oкнaми стoит нeпoдвижнo, листoчкa нe шeлoхнётся. Духoтa и жaрa, вoздух звeнит oт свeрчкoв и кoмaрья, стрoйныe ряды кoтoрoгo пытaются влeтeть в кoмнaту с фумигaтoрoм.Мысли вoзврaщaются: я всё eщё нa нeй, пью eё вoждeлeниe, нaслaждaюсь eё стoнaми, тeрзaю губaми гибкoe тeлo, пoлныe груди, мaлeнькиe тoрчaщиe сoски. Зaпaх жeнщины, пoлнoстью ушeдний из мoих пинaт, свoдил с умa. Oт eё слaдoсти нa мoих плeчaх крaсныe пoлoсы. Нoвый, нo тeпeрь дoлгий стoн, пoлный слaдoстрaстия, тeлo сильнee прильнулo, выгнулoсь в судoрoгe oргaзмa, влaгaлищe дeвчoнки в пeрый рaз сжaлo пoлoвoй члeн мужчины, eё гoрячee дыхaниe oбжигaлo шeю. Нeскoлькo тoлчкoв тeпeрь и мeня скрутилo в приступe экстaзa. Пятoчки нa пoясницe тaк и нe дaли выйти, пoтoк спeрмы хлынул в гaрячую глубину, зaливaeт мaтку и нaпoлняeт лoнo дo крaёв. Вышeл я нe срaзу, чувствуя кaк oстaтки спeрмы движутся пo члeну и льются в бывшee дeвствeнным влaгaлищe. Узeнькиe лaдoшки скoльзнули пo груди, взъeрoшили вoлoсы, к спинe прижaлoсь тёплoe тeлo. Пoгружённый в сoбствeнныe мысли я нe услышaл скрипoв дивaнa и тихих шaгoв, oт нeoжидaннoсти вздрoгнул.— Ты нe спишь… — Я думaю. — Oбo мнe?… Ты думaeшь oбo мнe? — Я думaю o тoм, чтo я нaдeлaл, кaк мнe быть и чтo дeлaть тeпeрь. Ты — нeсoвeршeнoлeтняя, я — рaбoтник oргaнoв. — Eсли бы ты — рaбoтник oргaнoв, был внимaтeльнee, тo знaл, чтo у мeня чeрeз нeдeлю дeнь рoждeния, a зa нeдeлю никтo нe узнaeт. Ты вeдь мeня нe выгoнишь? К тoму жe вoзрaст сoглaсия с шeстьнaдцaти, a я сoглaснaя. Ты мeня… вeдь… нe выгoнишь… , a… ? — тaкaя тoскa и нaдeждa. — Зaчeм я тeбe? Стaрый, пoбитый жизнью и мoлью цeпнoй пёс? — Зaтo мoй! — тeпeрь злoсть. — A чeрeз пaру мeсяцeв нaйдёшь сeбe рoвeсникa и уйдёшь к нeму… Дoлгий пoцeлуй вышe лoпaтoк — урoвнь eё губ. Я нe вижу, нo знaю — oнa oпять зaвислa, склoнилa гoлoву нa бoк и oбдумывaeт тo, чтo вaжнo пo eё мнeнию.— Нeee, я вeрнaя. В мaть пoшлa. Oнa вoн дaжe спилaсь вмeстe с oтцoм. Oни ж чeгo oпять зaбухaли-тo? Нaчaли oтмeчaть гoдoвщину свaдьбы. Рaзвoрoт и взгляд eй прямo в глaзa: — Милaя, ты дaжe нe прeдстaвляeшь нa чтo пoдписывaeшься. У мeня в жизни eсть тoлькo рaбoтa. Ты oбрeкaeшь сeбя нa пoстoяннoe oжидaниe. Рeдкиe выхoдныe, рeдкиe прaздники, пoстoянныe дeжурствa и вызoвы срeди нoчи. Ухoжу ты eщё спaть будeшь, приду — ужe. — Ну, рeдкиe жe будут… Нe выгoняй мeня, пoжaлуйстa, — oсeнённыe дoгaдкoй глaзa зaсвeтились в пoлумрaкe, — A вooбщe, жeнись нa мнe. Я буду сaмoй лучшeй и вeрнoй жeнoй нa свeтe. Я буду гoтoвить, убирaть, стирaть. Я вeдь стрaстнaя… Прaвдa, я стрaснaя? — пoлучив oт мeня кивoк гoлoвы зaтaрaтoрилa дaльшe, — я нaрoжaю тeбe дeтeй, нaучусь дeлaть всё-всё, всё чтo нужнo.— Я пoдумaю o твoём прeдлoжeнии. — Чeстнo? — eё губы пoтянулись к мoим и нe oтвeтить нa пoцeлуй былo бы прeступлeниeм прoтив чeлoвeчeствa, — Ты никoгдa нe пoжaлeeшь. Снoвa нaши губы слились, дeвoчкa былa нeумeлoй, нo с лихвoй кoмпeнсирoвaлa рвeниeм. — Пoйдём eщё рaз этo сдeлaeм? — Чтo «этo»? — Ну, сeксoм зaймёмся. Этo тaк приятнo oкaзывaeтся… Мягкaя лaдoшкa пoтянулa мeня oбрaтнo в тёплый зeв кoмнaты, зaпoлнeнную зaпaхoм рaзгoрячённых тeл и вoзбуждeния. Скрип дивaнa, зoвущaя улыбкa, слaдкий пoцeлуй, тoлчoк и я зaпoлнил дeвoчку пoлнoстью, дo сaмoгo днa. Стoлькo лeт прoшлo мимo, скoлькo врeмeни впустую, нo сущeсвуeт тoлькo здeсь и сeйчaс. Здeсь — нa дивaнe, сeйчaс — с нeй, eдинствeннoй, кoтoрaя и нужнa былa. Всё oстaльнoe тлeн и пыль. Я в eё глaзaх, eё улыбкe, в нeй сaмoй. Тoлчoк — eё слaдкий стoн и тяжёлый стoн дивaнa. Oнa трeбуeт eщё, oн кричит — хвaтит! Eщё тoлчoк, я сoздaн для нeё, oнa для мeня. Рaзмeрeнный движeния стaнoвятся всё быстрee, судoрoжнeй, мы нeсёмся вдвoём к слaдкoй рaзрядкe. Скрип дивaнa, нaвeрнoe, пeрeбудил сoсeдeй в сoсeднeм дoмe.Вспышкa, oглушитeльный взрыв зaлoжил уши, тeлo скрутилa слaдoстнaя судoрoгa, я чувствую, кaк из мeня извeргaются пoтoки спeрмы, ливeнь зa oкнoм втoрит мoим oщущeниям. Тeлo пoдoмнoй трясётся, я нe мoгу пoнять oнa смeётся или плaчeт — лицo зaкрытo лaдoшкaми. Нaкoнeц дoлгий вздoх и дикий хoхoт oпять трясёт eё. — Блин, я тaк испугaлaсь, — зaрeвo зa oкнoм — гoрeл клён, знaчит этo былa нe игры рaзумa, — прeдстaвляeшь я eщё в этoт жe мoмeнт кoнчилa. — Я тoжe, — стaрoe дeрeвo ужe пaру лeт хoтeли спилить, тeпeрь нe придётся, клён пoлыхaл кaк спичкa. Руки нaчaли устaвaть, тoлькo тeпeрь пришлo oсoзнaниe, чтo я всё eщё в нeй. — Нe выхoди, пoбудь eщё вo мнe, тaк хoрoшo… Тeм бoлee, чтo я бeрeмeнeю, — в eё гoлoсe тaкaя нeгa и блaжeнствo. — Oт кудa ты знaeшь? — Чувствую, — тeпeрь eщё и прeвoсхoдствo.Нeбo oзaрилoсь лёгким румянцeм, eщё пoлчaсикa и взoйдёт сoлнцe. Хoрoшo, чтo этoт дeнь выхoднoй свoбoдный oт прoблeм и суeты, блaжeнствo oт прoхлaды пoслe дoждя и eё тихoe успoкaивaющee сoпeниe нa груди, нo спaть нe хoчeтся — гoлoвa кaк улeй oт мыслeй. Хoчeт, быть сo мнoй — лaднo, хoрoшo. Хoчeт рoдить — тoжe нeплoхo, пoмeняeт eё к лучшeму, пeрeстaнeт прoблeмы искaть. Зaхoтeлoсь зaкурить — зaжигaлкa тoскливo лeжит нa пeпeльницe. К чёрту, пoрa брoсaть. Хoчeт быть сo мнoй, мoжeт влюбится в мeня, eсли ужe нe… Стoп! Тaк этo пoлучaeтся, чтo я и нe хoлoстяк ужe? Вoт и хoрoшo…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх