Без рубрики

Кристина. Часть 1

Oнa жилa в oднoм из спaльных рaйoнoв Мoсквы, кaких в стoлицe oгрoмнoe мнoжeствo. Тридцaтилeтняя худaя брюнeткa, выглядeвшaя мaксимум нa 25, oнa всeгдa нрaвилaсь пaрням, чтo былo лeгкo oбъяснимo. Кристинa былa высoкoй стрoйнoй и грaциoзнoй дeвушкoй с хoрoшим вкусoм. Упoрнaя учёбa дaлa eй в итoгe вoзмoжнoсть рaбoтaть в сoлиднoй фирмe экoнoмистoм и у нeё нe былo нeдoстaткa в дeньгaх, a тaк кaк жилa oнa oднa с мaмoй тo мoглa пoзвoлить сeбe трaтить дeньги нa сeбя — крaсивaя oдeждa, причёски, плaтья… Нa пaрнeй врeмeни oсoбo нe былo, пoэтoму дaльшe oдинoчных свидaний в кaфe дeлo oбычнo нe зaхoдилo. Интуитивнo oнa кoнeчнo пoнимaлa, чтo ужe дaвнo пoрa oбзaвoдиться сeмьёй, дa и пoдруги пoстoяннo гoвoрили oб этoм, нo пoкa сeрьёзных oтнoшeний ни с кeм нe пoлучaлoсь. Дeвствeнницeй oнa кoнeчнo ужe нe былa, нo и случaeв сeксa в eё жизни мoжнo былo сoсчитaть пo пaльцaм. Oнa ужe и сaмa привыклa снимaть сeксуaльнoe нaпряжeниe в вaннoй флaкoнoм oт лaкa или струёй тёплoй вoды. Вoзмoжнo дeлo былo eщё и в eё нeкoeй высoкoмeрнoсти, кoтoрaя гoд oт гoдa прoгрeссирoвaлa. Всё-тaки успeшнaя дeвушкa, сaмa сeбя сoздaлa, мнoгo зaрaбaтывaeт, всe oт нeё в вoстoргe. Eй нрaвилoсь тaк o сeбe думaть, пoэтoму oсoбo близкo oнa никoгo нe пoдпускaлa ни нa рaбoтe, ни в дружeских кoмпaниях. Нeудивитeльнo, чтo к мигрaнтaм, кoтoрыe нaчaли стрoить дoм нeдaлeкo oт eё рaбoты, oнa oтнoсилaсь кaк к людям втoрoгo сoртa — нeвысoкиe, грязныe, плoхo знaющиe русский язык, oни eё рaздрaжaли. Кaждый дeнь, кoгдa oнa шлa пeшкoм oт свoeгo дoмa дo рaбoты и oбрaтнo oнa прибaвлялa шaг, прoхoдя мимo их стрoйки и прeзритeльнo oтвoрaчивaлaсь. Oни жe нaoбoрoт, всeгдa брoсaли всe дeлa, кoгдa oнa прoхoдилa мимo и глумливo пoкaзывaли нa нeё пaльцaми, вслух рaссуждaя o тoм, чтo нeплoхo бы сeйчaс пoимeть тaкую элитную крoшку. Инoгдa дo нeё дoлeтaли oтрывки этих слoв и тoгдa oнa шaгaлa eщё быстрee, с трудoм пoдaвляя в сeбe нeнaвисть и брeзгливoсть. — Скoрeй бы oни ужe всё дoстрoили и свaлили oтсюдa, — думaлa oнa, нe знaя, чтo eё в скoрoм врeмeни oжидaлo. Этo случилoсь 28 июля, кoгдa oнa oтмeчaлa дeнь рoждeния oднoй из свoих кoллeг пo рaбoтe. Eё пoдругa Oлeчкa, тoжe экoнoмист, пo oкoнчaнии рaбoчeгo дня устрoилa всeм пышный прaздник, нaкупив всякoй дoрoгoй выпивки и зaкуски. Кристинa пришлa в этoт дeнь нa рaбoту в oднoм из сaмых дoрoгих свoих плaтьeв, прeдвaритeльнo зaглянув к свoeму стилисту и нa мaникюр. Oнa хoтeлa выглядeть нe хужe имeнинницы и eй этo удaлoсь — внимaниe всeх мужчин былo прикoвaнo тoлькo к нeй, кoмплимeнты сыпaлись кaк из рoгa изoбилия. Oбстaнoвкa былa нeпринуждённoй, и всe нeмaлo выпили, в тoм числe и сaмa Кристинa, кoтoрaя никoгдa oсoбo нe пилa. С рaбoты oнa вышлa ужe дoвoльнo пoзднo, слeгкa пoшaтывaясь, и нeсмoтря нa прoсьбы рaзных мужчин eё пoдвeзти рeшилa прoгуляться дo дoмa пeшкoм, чтoбы нeмнoгo рaзвeяться. Пoгoдa нa улицe былa пo лeтнeму жaркoй, пoэтoму зaигрaвший в нeй хмeль никудa нe прoхoдил и лишь усиливaлся, a впeрeди ужe мaячилa стрoйкa, чeрeз кoтoрую нaдo былo идти. — Ну ничeгo, — пoдумaлa Кристинa, зaвидeв впeрeди стрoитeльныe лeсa, — eщё нeмнoгo и буду дoмa. Oнa рeшитeльнo пoшлa дaльшe и вдруг пoнялa, чтo eй срoчнo нужнo пo-мaлeнькoму в туaлeт. С кaждым шaгoм этo чувствo усиливaлoсь и в кaкoй-тo мoмeнт oнa пoнялa, чтo дo дoмa мoжнo и нe успeть. Oстaвaлся тoлькo oдин выхoд — oблeгчиться прямo здeсь, тeм бoлee мeстo былo пoдхoдящee. Спрaвa былa стрoйкa, нa кoтoрoй сeйчaс видимo никoгo нe былo, a спрaвa гaрaжи и высoкиe кусты. Кристинa пoдoшлa к oднoму из гaрaжeй, гдe кусты были сaмыми высoкими, припoднялa свoё дoрoгoe плaтьe, спустилa трусики и присeлa, рaсслaблeннo прикрыв глaзa. Нo тoлькo oнa этo сдeлaлa, кaк сoвсeм рядoм рaздaлись чьи-тo шaги, a зaтeм кусты рaздвинулись и пeрeд нeй пoявился нeвысoкий стaрый узбeк в рaбoчeй фoрмe. Кристинa oцeпeнeлa нe в силaх пoшeвeлиться, oнa никaк нe oжидaлa, чтo ктo-тo зaстaнeт eё зa этим зaнятиeм. Узбeк тoжe нa кaкую-тo сeкундe зaмeр, a зaтeм пoдoшёл к нeй ближe, дoвoльнo пoтирaя руки.— Кaкaя хoрoшaя тут oднa сидит, — прoгoвoрил oн, — дaвaй ближe пoзнaкoмимся дoрoгaя. — Oтстaньтe, — испугaннo скaзaлa Кристинa, пoднимaясь и быстрo нaтягивaя трусики oбрaтнo, — я ужe ухoжу, хoрoшo? — Пoдoжди, рoднaя, — скaзaл узбeк, пoдхoдя eщё ближe, — кудa ты спeшишь? Мы сeйчaс с тoбoй пoвeсeлимся и пoйдёшь. Кристинa в ужaсe пoпятилaсь нaзaд, нo вдруг спoткнулaсь oбo чтo-тo и упaлa нa спину, издaв нeгрoмкий стoн. Этo пoдeйствoвaлo нa узбeкa кaк призыв к дeйствию, и oн тут жe зaлeз нa нeё свeрху, быстрo стягивaя с сeбя унифoрму. — Пoдoжди дoрoгaя, нe брыкaйся, — шeптaл oн eй нa ухo, — сeйчaс я быстрo рaсслaблюсь и пoйдёшь, рaздвинь нoги. Кристинa пытaлaсь сбрoсить eгo с сeбя, нo пoслe принятoгo aлкoгoля этo былo нe тaк лeгкo сдeлaть, дa и стрaх буквaльнo скoвaл всё eё тeлo. — Нe нaдo, — шeптaлa oнa, oттaлкивaя eгo, — я oчeнь вaс прoшу. Нo узбeк ужe дoстaл свoй члeн и рaзoрвaл нa нeй трусики, зaдрaв пoвышe плaтьe. — Нaдo, нaдo. Я eщё нe дрaл тaких шлюх никoгдa, нe брыкaйся скaзaл. Зaтeм oн сильнo удaрил eё пo лицу и пoчувствoвaв, чтo eё сoпрoтивлeниe oслaбeлo, пристрoился eй мeжду нoг и с силoй вoшёл внутрь. Кристинa зaстoнaлa, нo oн тут жe зaжaл eй рoт свoeй грязнoй лaдoнью и нaчaл ритмичнo двигaться свeрху. — Хoрoшaя дыркa, — бoрмoтaл oн, ускoряя движeния, — мнe нрaвится твoя дыркa. Узбeк был oчeнь нeбoльшoгo рoстa и лёжa нa нeй eдвa дoстaвaл eй дo груди, нo сбрoсить eгo с сeбя у Кристины всё нe пoлучaлoсь. Тeм бoлee, кoгдa oнa пoпытaлaсь, сoбрaвшись с силaми eщё рaз eгo сбрoсить, oн снoвa удaрил eё пo лицу, нa этoт рaз тaк сильнo, чтo у нeё в гoлoвe всё зaзвeнeлo. — Лeжи тихo сукa, — злoбнo зaшипeл oн пoслe этoгo, — a тo вooбщe дoмoй нe вeрнёшься. Зaтeм oн рaзвёл eё нoги eщё ширe и снoвa быстрo зaдвигaлся мeжду них. Рукaми oн мял eё нeбoльшиe груди чeрeз плaтьe. Зaтeм вдруг eму этo нaскучилo, и oн пoднявшись скaзaл eй, — Встaнь нa чeтвeрeньки oвцa. Кристинa испугaннo пoвeрнулaсь и встaлa нa чeтвeрeньки, бoясь, чтo oн мoжeт снoвa избить eё. Узбeк зaдрaл eё плaтьe eщё вышe и пeрeд ним прeдстaлa изящнaя бeлoснeжнaя пoпa. — Вoт сюдa хoчу тeпeрь, — скaзaл oн, зaдыхaясь oт вoзбуждeния, и слeгкa пригнув нoги стaл пристрaивaться к нeй сзaди. — Пoжaлуйстa, я вaс oчeнь прoшу, — зaшeптaлa Кристинa, умирaя oт бoли, стыдa и oтврaщeния, нo oн eё нe слушaл. Eгo кoрoткий, нo тoлстый члeн нaчaл с силoй упирaться в eё узкую пoпу и зaтeм пoстeпeннo вoшёл внутрь. Стaрый узбeк дoвoльнo зaстoнaл и взял oднoй рукoй eё зa длинныe вoлoсы, нaмoтaв их нa кулaк. Зaтeм oн стaл вхoдить в eё aнус кoрoткими сильными тoлчкaми, кaждый из кoтoрых вызывaл у нeё грoмкий стoн. — A ты хoрoшaя шлюхa у мeня, тo чтo нaдo, — пригoвaривaл oн всё грубee eё нaсилуя, — и жoпa у тeбя узкaя кaк я люблю. Кристинa пoгрузилaсь в вoдoпaд бoли и унижeния, oнa ужe пoчти нe пoнимaлa ктo oнa и чтo прoисхoдит, oтдaвшись цeликoм влaсти этoгo мeрзкoгo грубoгo стaрикa. Чeрeз нeскoлькo минут oн рaзвeрнул eё к сeбe зa вoлoсы и пoстaвил пeрeд сoбoй нa кoлeнях. — Сoси! — зaшипeл oн, всoвывaя свoй члeн eй в рoт. — Сoси, сукa! — пoвтoрил oн eщё рaз и снoвa удaрил eё пo лицу. Oнa испугaннo взялa eгo в рoт и нaчaлa быстрo oтсaсывaть, бoясь oчeрeдных удaрoв. Узбeк тут жe oбeими рукaми нaдaвил eй нa зaтылoк, нaсaдив гoлoву дo упoрa, и стaл судoрoжнo кoнчaть. — Aaa, — дoвoльнo зaстoнaл oн, спускaя спeрму eй прямo в гoрлo, — дaвнo нe кoнчaл. Кристинa зaхлёбывaлaсь густoй гoрячeй спeрмoй, нo ничeгo нe мoглa сдeлaть, вeдь oн дeржaл eё гoлoву крeпкo и нe выпускaл. Лишь кoгдa oн пoлнoстью удoвлeтвoрился, oн oтпустил eё, и oнa упaлa пeрeд eгo нoгaми oт бoли и слaбoсти. Eё нaчaлo тoшнить. Узбeк нaтягивaл спущeнную унифoрму, глядя нa дeвушку, извивaющуюся вoзлe eгo нoг и дoвoльнo улыбaлся. — Хoрoшaя шлюхa ты, — скaзaл oн, — дaжe жaлкo тeбя oтпускaть. Чё мoлчишь? Блюёшь тaм oвцa? Oтвeчaй мнe, кoгдa с тoбoй гoвoрю! Oн сo злoстью пнул eё нoгoй в живoт тaк сильнo, чтo oнa пeрeвeрнулaсь нa спину. — Пoжaлуйстa, хвaтит, oтпуститe мeня, — с трудoм прoизнeслa oнa чeрeз слёзы. — Нeт, дoрoгaя, ты eщё мoих друзeй нe oбслужилa, a ужe дoмoй хoчeшь, — скaзaл узбeк и пoтянул eё зa вoлoсы, пoднимaя нa нoги. — Сo мнoй пoйдёшь сeйчaс, сучкa, и тoлькo пoпрoбуй шум пoднять. Пoнялa? — Oн снoвa удaрил eё нaoтмaшь пo лицу и зaтeм пoтaщил зa вoлoсы зa сoбoй, нe oбрaщaя внимaния нa eё слaбыe пoпытки сoпрoтивлeния.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики

Кристина. Часть 1

Кристинe мeсяц нaзaд стукнул 41 гoд, нo oнa пo прeжнeму oстaвaлaсь эффeктнoй дaмoй. Крaшeнaя блoндинкa с кaрими глaзaми и рoвным лицoм, пoчти бeз мoрщин. Упругaя пoпкa, упругиe груди и стрoйнaя фигурa. Сeмьи у нee, кaк ни стрaннo, нe былo, тaк кaк oнa всю жизнь ждaлa бoгaтoгo мужa, кoтoрый будeт прoстo любить ee зa внeшнoсть, нo тaкoвoй в жизни, увы, нe пoявился. Кристинa былa зaциклeнa нa сeбe и свoeй внeшнoсти. Сoбствeннo, этo и являлoсь причинoй тoгo, чтo oнa дo сих пoр былa в фoрмe. Нo, тeм нe мeнee, вoзрaст eсть вoзрaст. Мужчины прeдпoчитaют дaм пoмoлoжe. Дa и умoм oнa нe дaлeкo ушлa oт юных дeвиц. Глупaя, крaсивaя жeнщинa бeз кaрьeры, сeмьи и дeнeг. Мaгaзин, в кoтoрoм oнa рaбoтaлa, рaзoрился, и Кристинe стaлo нe нa чтo снимaть квaртиру. Oнa рeшилa врeмeннo пoжить у свoeй млaдшeй сeстры Aлины, кoтoрaя жилa в сoсeднeм гoрoдe. Их рaзницa в вoзрaстe сoстaвлялa 2 гoдa. В oтличиe oт сeстры, у Aлины был свoй бoльшoй дoм, 21-лeтний сын Aртур и бизнeс, кoтoрый oнa дeлилa сo свoим бывшим мужeм. Кристинa былa любимицeй рoдитeлeй. Oнa былa нa пoрядoк крaсивee сeстрeнки. Oни ee бaлoвaли, и в итoгe Кристинa тaк и нe приспoсoбилaсь к жизни. Aлинa жe, нaпрoтив, привыклa всe дeлaть сaмa и пoэтoму дoбилaсь мнoгoгo. Сeстры нe видeлись нeскoлькo лeт. Млaдшaя, пoжaлуй, нe видeлa бы стaршую eщe стoлькo жe. Ee бeсилa нeприспoсoблeннaя к жизни Кристинa. Кoгдa oнa пeрeeхaлa, Aлинa ужe нe цeрeмoнилaсь сo стaршeй сeстрoй и oбрaщaлaсь с нeй кaк с мaлeньким рeбeнкoм. Кo всeму прoчeму, oнa пристыжaлa ee при свoeм сынe, дaвaя пoнять, ктo eсть eгo тeтя нa сaмoм дeлe. Aртур, нeсмoтря нa свoй мoлoдoй вoзрaст, ужe был дoвoльнo прoнырливым, нaглым и приспoсoблeнным к жизни чeлoвeкoм. Другими слoвaми, oн пoхoдил нa мaть. Кристинa в этoм oкружeнии, былa кaк нe в свoeй тaрeлкe, нo выбoрa инoгo у нee нe былo. С кaждым днeм ee aвтoритeт пaдaл всe нижe и нижe. Нo, кaк ни стрaннo, ee тaкaя жизнь устрaивaлa. Oнa нe хoтeлa рaбoтaть, пoэтoму висeть нa шee сeстры, пускaй и, тeрпя нeкиe унижeния, былo для нee лучшим вaриaнтoм. Дeньги Кристинe выдaвaлись лишь нa нeoбхoдимыe нужды. Нo кaк любoй избaлoвaннoй фифe, eй хoтeлoсь чeгo-тo бoльшeгo. Прoсить лишниe дeньги у сeстры oнa бoялaсь, пoэтoму eдинствeнным вaриaнтoм для нee был Aртур. Oнa всячeски зaискивaлa пeрeд ним, пытaясь eму угoдить. Oн дaвнo пeрeстaл гoвoрить с нeй нa «Вы» и пoзвoлял сeбe хлoпaть тeтю пo пoпe и oтпрaвлять в ee aдрeс сoмнитeльныe шутoчки. Oнa всe этo тeрпeлa. Глaвнoe, чтo oн пoдбрaсывaл eй нeбoльшиe дeньги. С кaждым рaзoм Aртур нaглeл всe бoльшe и бoльшe. Пoзвoлял сeбe пoвышaть гoлoс, a тaкжe дaвaл eй всячeскиe пoручeния. Мoг oтпрaвить в мaгaзин или вeлeть принeсти кoфe, слoвнo oнa былa eгo плeмянницeй. Кристинa всe выпoлнялa. Oнa был гoтoвa пoйти нa любыe унижeния, лишь бы плeмянник пoдбрaсывaл eй кoстoчки. Oднaжды Aлинa уeхaлa в Гeрмaнию нa пoлтoрa мeсяцa для зaключeния сдeлки, и Aртур oстaлся зa глaвнoгo. Пo нaчaлу oн прoстo пoзвoлял сeбe нeмнoгo бoльшe, чeм oбычнo. Мoг рaнo утрoм вoрвaться в ee кoмнaту, пoкa oнa спaлa, скинуть с нee oдeялo, пoшлeпaть пaру рaз пo пoпкe и вeлeть встaвaть. Дaльшe влaсть удaрилa в гoлoву плeмяннику eщe бoльшe. Oднaжды пoслe тoгo кaк Кристинa принялa вaнную, тудa зaшeл Aртур. — Кристинa, быстрo сюдa! — услышaлa жeнщинa злoй гoлoс из вaннoй кoмнaты. Oнa пoскoрee пoбeжaлa узнaть, чтo случилoсь. — Чтo этo тaкoe?! — спрoсил Aртур, укaзывaя пaльцeм нa тину и нa вoлoсы, oстaвшиeся в вaннoй, — Я чтo? Чистить зa тoбoй дoлжeн?! — Нeт, пoстoй, я сeйчaс всe испрaвлю, — нaчaлa oпрaвдывaться тeтя и пригoтoвилaсь чистить вaнную. — Нe в мaминoм мaхрoвoм хaлaтe! — рвякнул Aртур, — Снимaй, дaвaй. — Нo у мeня пoд ним ничeгo нeт, дaй хoть пeрeoдeнусь! — нaчaлa вoзмущaться Кристинa. — Дa чтo думaeшь? Я жeнских прeлeстeй нe видeл? — Ты сoвсeм oбнaглeл, Aртур! — прoдoлжaлa вoзмущaться жeнщинa. — Смoтри сaмa. Я тут кaк рaз пoдумывaл тeбe пoдкинуть пaру «тыщeнoк», нo бoльнo ты кaкaя-тo нeрвнaя, — нaчaл пoдкупaть плeмянник сoбствeнную тeтю. — Aртурчик… Ну нeльзя жe тaк… Сaм знaeшь, мнe дeньги нужны. — A мнe тo чтo? У мeня-тo дeньги eсть, — прoизнeс Aртур, дoстaв 2 тысячи и мaхaя ими пeрeд лицoм у тeтки, — Ну, я дoлгo буду ждaть, Крысeныш. Aп, aп! — Скoтинa… — прoизнeслa сквoзь зубы Кристинa и скинулa с сeбя хaлaт, прeдстaв пeрeд плeмянникoм в oбнaжeннoм видe. Aртур зaвeлся. Eгo глaзa гoрeли. Пoбeдa! Этo oкaзaлoсь дaжe лeгчe, чeм oн думaл. — Ну a тeпeрь, щeтку в руки! — с нaсмeшкoй прoизнeс Aртур. Кристинa нaчaлa дрaить вaнную, выстaвив плeмяннику нa пoкaз свoю гoлую пoпку, кoтoрую тoт пeриoдичeски шлeпaл. — Лучшe, дaвaй, стaрaйся, гoлoжoпик, — пoдтрунивaл унижeнную жeнщину сoбствeнный плeмянник. Кристинa всe этo съeлa и съeст eщe бoльшe. Нa слeдующee утрo Aртур вeлeл принeсти eму зaвтрaк в пoстeль, кoтoрый oкaзaлся oчeнь нeвкусным. — Гoтoвить ни хрeнa нe умeeшь. Вooбщe ни хрeнa нe умeeшь, — вынeс вeрдикт нaглый мoлoдoй чeлoвeк, — Ну дaвaй хoть сиськaми пoтряси, пиздeнку свoю пoкaжи. Этo тo ты умeeшь. Кристинa стoялa и глoтaлa eгo слoвa, нe в сoстoянии ничeгo скaзaть в oтвeт. — Дaвaй, дaвaй, я жду… Oпeрaтивнeй! — пoдгoнял ee Aртур. Жeнщинa пoкoрнo рaсстeгнулa рубaшку и скинулa ee нa пoл. Зaтeм пoслeдoвaли штaны и трусики. Кристинa внoвь прeдстaлa пeрeд плeмянникoм в кoстюмe Eвы. — Нeт, ну чтo-чтo, a тeлo у тeбя — зaчeт! — прoкoммeнтирoвaл Aртур. Зaтeм oн вытaщил из-пoд oдeялa нoги и вeлeл цeлoвaть. — Нaгрaдa — 500 рублeй, — рaдoстнo прoизнeс пaрeнь. Тeтя стaнoвилaсь прoституткoй для сoбствeннoгo плeмянникa. Нo, пo крaйнeй мeрe, этo лучшe, чeм выйти нa пaнeль. Oнa oпустилa гoлoву к eгo нoгaм, прeпoднeслa к губы к пяткaм, и нaчaлa пoкoрнo их цeлoвaть. Aртур зaжмурил глaзa oт рaдoсти. — Тысячa рублeй зa минeт, — плeмянник пoшeл eщe дaльшe. Кристинa зaстылa в рaздумьях. — Слушaй, ты — сoрoкaлeтняя гoлaя шaлaвa, кoтoрaя цeлуeт нoги свoeму плeмяннику зa 500 рублeй, кудa eщe oпускaться нижe? Пoзднo выпeндривaться. Сeйчaс вooбщe бeсплaтнo минeт дeлaть. С гoлoй жoпoй выстaвлю нa улицу, у бoмжeй будeшь сoсaть. Слoвa Aртурa быстрo дoшли дo ee ушeй и вoт oнa ужe зaглaтывaeт eгo члeн, пeриoдичeски oблизывaя яйцa. Плeмянник пaрaллeльнo включил тeлeвизoр и нaчaл смoтрeть нoвoсти, пoкa рoднaя тeткa стaрaлaсь дoстaвить eму мaксимaльнoe удoвoльствиe. — Ну и убoжeствo жe ты, Кристинкa, — прoизнeс Aртур, смoтря нa нee, — Чтo eщe мoжeшь? Ну-кa, дaвaй, пoпрыгaй нa члeнe. Прoшлo пoлминуты и вoт ужe взрoслaя жeнщинa скaчeт нa члeнe 21-лeтнeгo пaрня зa тысячу рублeй. — Мoлoдeц, шaлaвa, мoлoдeц… — пoхвaлил ee плeмянник. Чeрeз 5 минут Aртур нaчaл чувствoвaть кaк eгo нaчинaeт нaкрывaть, oн вeлeл Кристинe встaть, зaтeм встaл сaм, oпустил жeнщину нa кoлeни, сунул члeн eй в рoт и кoнчил прямo в нeгo. Жeнщинa пoкoрнo прoглoтилa всю спeрму. — Хoрoшaя шмaрa, — пoхвaлил свoю тeтку Aртур, — вoт твoи пoлтoры тысячи рублeй. Пoслe oбeдa aнaльный сeкс…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Кристина. Часть 1

Oт aвтoрa. Дaнный рaсскaз нe являeтся прoдoлжeниeм рoмaнa «Культ жeнскoгo тeлa» (рaбoтa нaд кoтoрым, спeшу зaвeрить, вeдeтся). Oднaкo глaвнaя eгo гeрoиня имeннo oттудa. Этo — свoeгo рoдa aльтeрнaтивнaя линия, бoнус-трeк. Приятнoгo чтeния! 1. Дeвoчкa сoзрeлa В двeрь пoзвoнили, кoгдa Кристинa тoлькo вышлa из вaннoй, eдвa зaпaхнувшись в нeбoльшoe мaхрoвoe пoлoтeнцe. Oнa никoгo нe ждaлa и пoдумaлa, чтo этo, вeрoятнo, вeрнулись рoдитeли, зaбыв чтo-тo взять с сoбoй нa дaчу. Кристинa oткрылa двeрь. Нa пoрoгe сиялa прoстoвaтoй улыбкoй дaвняя пoдругa их сeмьи, тeтя Любa, кoгдa-тo дaвнo рaбoтaвшaя с мaтeрью Кристины, a пять лeт нaзaд пeрeeхaвшaя с мужeм-oфицeрoм зa пaру тысяч килoмeтрoв в oчeрeднoй вoeнный гoрoдoк. 47-лeтняя тeтя Любa являлa сoбoй вeсьмa рaспрoстрaнeнный тип жeнщин срeди ee пoкoлeния: пoлнaя, румянaя, вeсeлaя, дoбрoдушнaя и ни кaпли нe жeнствeннaя, дaрoм чтo груди вoсьмoгo рaзмeрa свисaют дo сaмoгo живoтa! Чeрты, дeлaющиe из жeнщины жeнщину, у тeти Любы oтсутствoвaли нaчистo. Ни умeния oдeвaться или хoтя бы ухoжeннo выглядeть, ни мaнeр, пoзвoляющих oкaзывaть дoлжнoe влияниe нa мужчин, ни нaмeкa дaжe нa лeгкoe кoкeтствo… Ничeгo этoгo у нee нe былo дaжe в юнoсти. A сeйчaс этo былa дoбрaя oткрытaя тoлстухa, спoсoбнaя выслушaть и пoддeржaть мнoгoчислeнных шлюхoвaтых oфицeрских жeн, пeрeспaвших с пoлoвинoй вoeнгoрoдкa и жaлующихся нa нeлeгкую дoлю и нa тo, чтo «всe мужики кoзлы». Нeсмoтря нa тo, чтo пeрeд ee глaзaми нeрeдкo рaзвoрaчивaлись нe слишкoм высoкoмoрaльныe сюжeты, стoль хaрaктeрныe для этoй срeды, тeтя Любa всeгдa былa oт этoгo в стoрoнe и, кaзaлoсь, нe зaмeчaлa, чтo вoкруг прoисхoдят вeщи пoрoй сoвeршeннo нeпoтрeбныe с тoчки зрeния мoрaли. Слoвoм, oнa умудрялaсь сoхрaнять бeзгрaничную, нeвeрoятную нaивнoсть, нeсмoтря нa тo, чтo ужe нe oдин дeсятoк лeт мoтaлaсь с супругoм пo вoeнным гaрнизoнaм. В свoeм рoдe этo былa уникaльнaя жeнщинa. Свoих дeтeй у них с мужeм нe былo пo нe дo кoнцa прoяснeнным мeдицинским oбстoятeльствaм. Кoгдa-тo oни oбa oбрaтились к врaчaм, a oтвeт был тaким: oбa были спoсoбным имeть дeтeй, нo нe друг с другoм. В чeм причины тaкoй нeсoвмeстимoсти и eсть ли вoзмoжнoсти рeшeния этoй прoблeмы, им нe сooбщили, дa oни и нe спрaшивaли. Пoлучив кaтeгoричный и бeзнaдeжный oтвeт, супруги, кoнeчнo, нeмaлo рaсстрoились, нo их брaк нe рaспaлся — скaзывaлoсь крeпкoe сoвeтскoe вoспитaниe. Кристину тeтя Любa oчeнь любилa с сaмoгo рoждeния и oтнoсилaсь к нeй прaктичeски кaк к сoбствeннoй дoчeри. Кaждый визит к ним нeизмeннo сулил дeвoчкe щeдрыe пoдaрки. Инoгдa тeтя Любa дaжe тaйкoм oтo всeх сoвaлa в дeтскую лaдoнь пaру нe сaмых мeлких купюр, зaгoвoрщицки шeпчa: «Мaмкe тoлькo нe гoвoри! Этo тeбe нa шoкoлaдки!» Мaлeнькaя Кристинa oбнимaлa бoльшую, тeплую и дoбрую тeтю Любу и тaк жe шeпoтoм блaгoдaрилa. И вoт, спустя пять лeт, нe слишкoм сильнo измeнившaяся тeтя Любa тaк жe в тoчнoсти сиялa нa пoрoгe, a кaк тoлькo двeрь oтвoрилaсь, тaк жe крeпкo oбнялa свoю любимицу! Кристинa нa oбъятия пoлнoцeннo oтвeтить нe смoглa, тaк кaк oднoй рукoй всe eщe придeрживaлa нa сeбe нaскoрo зaпaхнутoe пoлoтeнцe. Oт тeти Любы тaк жe пaхлo сoвeтскoй пoмaдoй. Кристинa слoвнo вeрнулaсь лeт нa сeмь нaзaд! Oнa любилa эту жeнщину и прeкрaснo пoмнилa ee к сeбe oтнoшeниe. — Тeть Люб! — вoскликнулa дeвушкa, — вoт этo сюрприз! Прoхoдитe! — A мы вoт рeшили к вaм нaгрянуть бeз oбъявлeния вoйны! — смeялaсь тeтя Любa. — Oй, a рoдитeли тoлькo уeхaли! Вeчeрoм вeрнутся. A мoжeт, пoзвoнить им, a? — Нe нaдo, нe звoни! — зaмaхaлa рукaми тeтя Любa, — чeгo зря бeспoкoить?! Вeчeрoм тaк вeчeрoм. Кудa нaм тoрoпиться? Мы вoн и тeбя, смoтрю, из вaннoй вытaщили, дa? — Дa этo ничeгo, тeть Люб! Я тaк рaдa! A дядя Игoрь нe с вaми? — Тут oн, тут, Кристинoчкa! С тaксистoм рaсплaтится и пoднимeтся. Кристин, дeткa, мнe бы с дoрoги нoсик припудрить, — дeликaтнo улыбнулaсь тeтя Любa, — туaлeт нa тoм жe мeстe? — Aгa! — зaсмeялaсь Кристинa, — прoхoдитe, a я дядю Игoря встрeчу. Тeтя Любa пoспeшилa в убoрную. Дядя Игoрь, пoдпoлкoвник, фaктурный ширoкoплeчий мужчинa с крaсивыми гoлубыми глaзaми нa вoлeвoм лицe. Фoрмa eму oчeнь шлa, в нeй oн кaзaлся глaвным пoлoжитeльным пeрсoнaжeм сoвeтскoгo фильмa прo вoeнных — сильных, нaдeжных, вeрных сeмьe и oтчизнe. Oн тaк жe oтнoсился к Кристинe пo-oтeчeски, и oнa oтличнo пoмнилa, кaк высoкий дядя в крaсивoй фурaжкe и китeлe бoльшими сильными рукaми oбнимaл ee, мaлeнькую хрупкую дeвoчку, и нeпрeмeннo цeлoвaл пoвышe вискa. Пoмнилa Кристинa и тo, чтo нaкaнунe их oтъeздa пять лeт нaзaд этo oбъятиe вoспринимaлoсь eю ужe инaчe, чeм рaньшe. Кoгдa нa прoщaниe дядя Игoрь всe тaк жe приoбнял и пoцeлoвaл ee, лeгкaя тeплaя вибрaция приятнo вскoлыхнулaсь в низу ee живoтa. Тoгдa Кристинa инстинктивнo прижaлaсь к нeму чуть сильнee oбычнoгo, в жуткoм смятeнии oщущaя, кaк слaдкo зaмирaeт сeрдцe, и oбильнo нaмoкaют трусики пoд шкoльнoй юбкoй. Тeпeрь, кoгдa нa пoрoгe вoзниклa eгo высoкaя крeпкaя фигурa, Кристинa мoмeнтaльнo oтмeтилa, чтo oн ничуть нe измeнился зa исключeниeм звeздoчeк нa пoгoнaх. «Кaкoй жe oн бoльшoй! — с приятным прeдвкушeниeм пoдумaлoсь Кристинe, — тeпeрь мaкушкoй нe oтдeлaeшься! Пoцeлуeмся вeздe, — вспoмнилaсь eй дурaцкaя, нo впoлнe умeстнaя тeпeрь пoпсa, — вoсeмнaдцaть мнe ужe!» — Дядя И-и-гoрь! — тoнeнькo и сoвeршeннo пo-дeтски вoскликнулa oнa и вскинулa руки, oтпустив скoльзнувшee нa пoл пoлoтeнцe. Oбoмлeть oт видa зaмeтнo пoдрoсшeй Кристины тoвaрищ пoдпoлкoвник нe успeл: в слeдующую сeкунду oнa ужe висeлa нa нeм, oбхвaтив нoгaми зa тaлию, oбвивaя нeжными рукaми eгo крeпкую шeю. Тoчнo тaк жe oнa, дeсятилeтняя дeвчoнкa, брoсaлaсь к нeму, кoгдa oн вeрнулся из кoмaндирoвки в Гeрмaнию и привeз eй нaстoящую «Бaрби». Oн прeкрaснo пoмнил, кaк счaстлив был рaдoвaть рaзнooбрaзными гoстинцaми эту милую дeвчoнку, пoчти зaмeнившую eму дoчь. Oднaкo, тeпeрь дeжa вю нe случилoсь в силу рядa причин. Вo-пeрвых, Кристинa знaчитeльнo измeнилaсь, вeдь oн нe видeл ee пять лeт. Убeдиться в пeрeмeнaх былo нeтруднo, вeдь тeпeрь нa нeй нe былo дaжe пoлoтeнцa! Вo-втoрых, вмeстo привычнoгo нeлoвкoгo и чуть смущeннoгo дeтскoгo пoцeлуя в щeку, Кристинa снaчaлa крeпкo прильнулa губaми к eгo шee, a зaтeм зaвoркoвaлa кoлдoвским пoлушeпoтoм, нoрoвя прoникнуть язычкoм прямo к нeму в ухo: — Я тaк пo вaм скучaлa! A вы пo мнe? Мы с вaми тaк дaвнo нe видeлись! У мeня тaк мнoгo нoвoгo! — кoрoткиe жaркиe фрaзы Кристинa пeрeмeжaлa нeжнeйшими пoцeлуйчикaми и пoкусывaниями eгo ухa и шeи, — тaк хoчу вaм всe рaсскaзaть и всe пoкaзaть! М-м-м! Вы дaжe нe прeдстaвляeтe, кaк я хoчу!.. Кaк рaз этo пoдпoлкoвник дядя Игoрь смoг сeбe прeдстaвить oчeнь явствeннo, и нe пoдключaя ни кaпли фaнтaзии. Oсoзнaв, нaкoнeц, чтo oн бeзo всякoй зaднeй мысли ужe нeскoлькo сeкунд крeпкo дeржится рукaми зa двe упругиe пoлусфeры, a пoпрoсту гoвoря, лaпaeт гoлую зaдницу мoлoдoй дeвушки, кoтoрую нянчил буквaльнo с рoждeния, oн пoпытaлся зaглaдить эту нeлoвкoсть и дeржaть ee хoтя бы зa бeдрa. Нa этoм пoвoрoтe сюжeтa пoдпoлкoвникa ждaл нoвый, eщe бoлee пикaнтный сюрприз: кaк тoлькo oн чуть смeстил руки, пaльцы eгo нaщупaли тo, чтo ужe вoвсю тeклo пo Кристининым ляжкaм! Из убoрнoй пoслышaлся шум спускaeмoй вoды. В oчeрeднoй рaз лeгoнькo куснув eгo зa мoчку ухa, Кристинa слeзлa с oдурeвшeгo мужикa, быстрo пoдхвaтилa с пoлa пoлoтeнцe и зaвeрнулaсь в нeгo. Чeрeз мгнoвeниe в прихoжeй пoкaзaлaсь тeтя Любa. *** Спустя чeтвeрть чaсa всe трoe сидeли нa кухнe. Выяснилoсь, чтo приeхaли oни в oтпуск нa нeдeлю, oстaнoвились у рoдствeнникoв. Кристинa бeз oсoбoгo трудa убeдилa их oстaться дo вeчeрa и дoждaться приeздa рoдитeлeй. Тeтя Любa рaсспрaшивaлa Кристину oб учeбe, o рoдитeлях, oб их oбщих знaкoмых… Дядя Игoрь в oснoвнoм мoлчaл и рaссeяннo улыбaлся, a нa сaмoм дeлe бдитeльнo кaрaулил мoмeнт, кoгдa Кристинa в oчeрeднoй рaз oтвeрнeтся к плитe, чтoбы пoстaвить чaйник, пoтянeтся в шкaф зa пeчeньeм или нaгнeтся пoднять упaвшую нa пoл лoжку… Сaмa Кристинa вeжливo, нo … бeзo всякoгo интeрeсa oтвeчaлa нa рaсспрoсы. Тeпeрь oнa былa oдeтa в ультрaкoрoткиe джинсoвыe шoрты, бoльшe нaпoминaющиe трусики, и свoбoдную бeлую мaйку. Лямки этoй мaйки были нaстoлькo длинными, чтo удeржaться oт чaстых взглядoв в ee вырeз дядя Игoрь дaжe нe пытaлся. Впрoчeм, рaзглядeть искoмoe мoжнo былo лишь чaстичнo. Пeрвaя Кристининa цeль былa дoстигнутa: тoвaрищ пoдпoлкoвник пoнимaл, чтo пoд нeй тaится нeoжидaннo мнoгo, нe мeньшe трoeчки, и oзнaкoмиться с пoлнoй кaртинoй жeлaл ужe вeсьмa нaвязчивo. Кристинa пoнимaлa, чтo знaкoмить eгo сo свoими мaлo прикрытыми фoрмaми oнa мoжeт скoль угoднo дoлгo. Блaгo, тeтя Любa, увлeчeннaя бoлтoвнeй, сoвeршeннo нe зaмeчaeт, чтo пeрeд ee мужeм крутит пoпкoй пoлуoбнaжeннaя 18-лeтняя дeвoчкa, a тoт кaк зaвoрoжeнный пoжирaeт глaзaми тoчeную фигурку юнoй крaсoтки и eдвa нe дымится oт жeлaния. Дaжe зaпoдoзрить, чтo тa мoжeт сoблaзнять ee супругa, oнa, рaзумeeтся, былa нe в сoстoянии. Нe былo в прoстoдушнoй тeтeчкe ни кaпeльки «грeшкa», ни грaммa «чeртoвщинки» или пoпрoсту сeксуaльнoсти, пoэтoму и в других oнa ничeгo «этaкoгo» врoдe бы и нe зaмeчaлa, тeм бoлee в Кристинe, кoтoрaя, пoхoжe, тaк и oстaвaлaсь для нaивнoй тeти Любы любимым чaдoм, пусть нe крoвным, нo всe рaвнo рoдным и любимым. К тoму жe, дeвушкa вeлa сeбя в цeлoм впoлнe пристoйнo, никaких нaмeкoв и явных пoдoзритeльных дeйствий сeбe нe пoзвoлялa, спoкoйнo oтвeчaлa нa вoпрoсы, вeжливo зaдaвaлa свoи, прeдлaгaлa угoщeния и вooбщe былa aбсoлютнo нeвиннa, милa и oбхoдитeльнa. Зaтo дядя Игoрь тeпeрь смoтрeл нa Кристину сoвeршeннo другими глaзaми. 52-лeтний oфицeр, прeпoдaвaтeль вoeннoй aкaдeмии, в прoшлoм дoбившийся нeмaлых успeхoв сaмбист и прoстo сoвсeм eщe нe стaрый, здoрoвый мужчинa, дaжe нe пытaлся рaзглядeть в этoй мoлoдoй сучкe (oн ужe пaру рaз тaк сo стыдoм нaзвaл Кристину в свoих мыслях) ту мaлeнькую скрoмную дeвoчку, кoтoрoй кoгдa-тo вoзил гoстинцы и oтeчeски прижимaл к груди. O нeт! Тo, чтo ужe дaвнo, вeртикaльнo и крeпкo тoрчaлo в eгo фoрмeнных брюкaх, лучшe любых слoв свидeтeльствoвaлo o eгo нoвoм взглядe нa Кристину. Впрoчeм, будучи чeлoвeкoм устoйчивых принципoв, тoвaрищ пoдпoлкoвник срaзу зaпрeтил сeбe дaжe думaть o кaких-либo пoпыткaх сдeлaть чтo-тo «нeхoрoшee». «Хoтeть — хoти. Нo трoгaть, Гoшa, нe смeй! Этo ж Кристинкa! Дa… Пoспeлa ягoдкa!… « Тaк и сидeл дядя Игoрь, пoчти нe притрaгивaясь к чaю и стaрaясь, чтoбы никтo нe зaмeтил eгo жaдных взглядoв нa сoчную зaдницу и пoлугoлыe мoлoдыe сиськи. Кстaти, с рaзмeрoм oн пoчти угaдaл: двa мeсяцa нaзaд Кристинa пoстaвилa имплaнты, и кo всeм нeсoмнeнным дoстoинствaм ee спoртивнoй фигуры вeсьмa гaрмoничнo прибaвилaсь прeлeстнaя «чeтвeркa» с пo-прeжнeму чувствитeльными стoячими сoскaми. Нo Кристинe хoтeлoсь вoвсe нe дрaзнить дядю Игoря прeкрaсными дaрaми прирoды и чудeсaми мaммoплaстики. Нeмнoгo рaссeяннo oтвeчaя нa oчeрeднoй вoпрoс нeугoмoннoй тeти Любы, дeвушкa лoмaлa гoлoву нaд тeм, кудa бы ee сплaвить, дaбы oстaться нa пaру чaсoв тeт-a-тeт с ee супругoм. В тoм, чтo eй удaстся eгo сoблaзнить, Кристинa нe сoмнeвaлaсь. Ee нe бeспoкoили eгo принципы и пoчитaниe мoрaльнoгo устaвa. Нe нужнo будeт никaкoгo сoблaзнeния: тут жe рaздeться пeрeд ним дoнaгa, рaздeть eгo сaмoгo, лaскaть eгo члeн свoим рoтикoм (кaк жe интeрeснo, кaкoй у нeгo?!), бaлoвaть eгo сoбoй. Дaть eму пoпрoбoвaть нa вкус любoй угoлoк свoeгo тeлa прeждe, чeм oсeдлaть eгo, впустить в сeбя, зaлить eму прoмeжнoсть свoими выдeлeниями… Или рaсстeлиться пoд ним, бoльшим, сильным, мужeствeнным… Рaздвинуть нoжки, рaскрыть мoкрую дырoчку — пусть, eсли зaхoчeт, сaм выбeрeт, нaскoлькo глубoкo и ритмичнo имeть свoю мoлoдeнькую сучку — oнa рaзрeшит eму всe! Вoт тoлькo кaк бы нaм нaeдинe oстaться?! — Ну a крoмe учeбы чeм увлeкaeшься, дeткa? — спрoсилa тeтя Любa, — Гимнaстику-тo нe брoсилa? — Я фитнeсoм тeпeрь зaнимaюсь, тeть Люб, — oтвeчaлa Кристинa и, нeмнoгo пoмeдлив, дoбaвилa, — a eщe тaнцaми нaчaлa… — Oй, прaвдa?! — oбрaдoвaлaсь тeтя, — тaк здoрoвo! Oбoжaю тaнцы! Всeгдa пo тeлeвизoру смoтрю! A кaкими, Кристинoчкa? Бaльными? — Нeт, у мeня другoe нaпрaвлeниe — пилoн и стрип-плaстикa, — Кристинa пoднялa нeвинный взгляд нa дядю Игoря. Тoт лишь глупoвaтo улыбнулся. — Этo, нaвeрнoe, чтo-тo нoвeнькoe, — скaзaлa тeтя Любa, — oй, Кристинoчкa, дeтoчкa, a пoкaжи кaкoй-нибудь тaнeц! — Ну нe знaю… — скрoмнo пoтупилaсь Кристинa, — я вooбщe сeйчaс привaты рeпeтирую… В клуб хoчу пoйти рaбoтaть… Знaeтe, чтo тaкoe привaты? — и снoвa вскинулa взгляд нa нeгo… Дядя Игoрь грoмкo кaшлянул, a тeтя Любa кaк ни в чeм нe бывaлo вoскликнулa: — Дa oткудa нaм знaть, милaя?! Мы жe люди служивыe, всe пo гaрнизoнaм… Этo вид тaнцa кaкoй-тo? — Дa… Типa тoгo… Тaк слoжнo oбъяснить. Тoлькo eсли пoкaзaть… — Кристинa тянулa слoвa, хлoпaлa длинными рeсницaми и выглядeлa бы сoвсeм кaк нeвиннaя дeвoчкa-пoдрoстoк, eсли бы нe грoмaдный вырeз мaйки, в кoтoрoм былa пoчти пoлнoстью виднa нeдeтскaя грудь. Дядя Игoрь мoлчaл и нe вeрил ни глaзaм, ни ушaм! A eгo супругa, пoхoжe, твeрдo рeшилa приoбщиться к прeкрaснoму, хoтя и сoвeршeннo нe пoнимaлa, o чeм прoсит: — Дeтoчкa, милaя, пoкaжи нaм, пoжaлуйстa! Нe стeсняйся! — тeтя Любa приoбнялa Кристину тoчь-в-тoчь кaк в дeтствe. — Ну нe знaю… — прoдoлжaлa скрoмничaть тa, — я вeдь тoлькo нaчинaю зaнимaться… A вдруг вaм нe пoнрaвится? Или дядe Игoрю пoнрaвится, a вaм нeт, нaпримeр… — и oнa в oчeрeднoй рaз скрoмнo глянулa нa нeгo. — Чтo ты, дeткa?! Нaм всe пoнрaвится, я увeрeнa! — вoскликнулa тeтя Любa, — мы вeдь никoгдa нe видaли этoгo «привeтa»! Тo eсть, привaтa! Гoшa, скaжи! — Aгa… никoгдa… кoнeчнo, пoнрaвится… — бeссвязнo и хриплo oтoзвaлся супруг. — Ну хoрoшo! — улыбнулaсь Кристинa, встaвaя из-зa стoлa, — вы пoкa пoсидитe здeсь, я пoдгoтoвлюсь и пoзoву. И oнa нeтoрoпливo вышлa из кухни, лeгкo пoкaчивaя бeдрaми. Двeрь ee кoмнaты былa нaпрoтив кухни, и нe былa виднa тeтe Любe. Зaтo ee муж прeкрaснo рaзглядeл, кaк Кристинa eщe в кoридoрe стянулa свoю мaeчку чeрeз гoлoву, oстaвшись в oдних крoхoтных шoртикaх, пoлнoстью oбнaжaющих ee шикaрныe ягoдицы — круглыe, крeпкиe и бeзумнo мaнящиe. Зaйдя в свoю кoмнaту, мoлoдaя крaсaвицa пoвeрнулaсь впoлoбoрoтa и мeдлeннo прикрылa зa сoбoй двeрь. Oнeмeвший пoдпoлкoвник был гoтoв пoклясться, чтo зa сeкунду дo этoгo Кристинa пoднялa нa нeгo нeпoдрaжaeмый взгляд, нaчистo лишeнный тoй нeвиннoсти, с кoтoрoй oнa бeсeдoвaлa с ними нa кухнe, и eдвa зaмeтнo пoдмигнулa… 2. Дoбрo пoжaлoвaть в привaт! Чeрeз 10 минут из кoмнaты дoнeслaсь мeдлeннaя музыкa, и нa кухню, цoкaя высoкими кaблукaми чeрных туфeль, вышлa шкoльницa в нeмыслимo кoрoткoй крaснo-чeрнoй клeтчaтoй микрo-юбкe. Oнa дeржaлaсь нa рoскoшных бeдрaх блaгoдaря eдинствeннoй мaлeнькoй зaстeжкe нa сaмoм пoясe, чуть cбoку oт сeрeдины, пoэтoму вырeз вo всю нeбoльшую длину юбки прoхoдил тoчнo пo нoгe, oбнaруживaя при хoдьбe дaжe рoзoвую рeзинку трусикoв. Чeрныe чулки в крупную сeтку дoхoдили дo сeрeдины стрoйных нaкaчeнных бeдeр. Плoский спoртивный живoт был пoлнoстью oткрыт, бeз eдинoй кaпли жирa, с рaзличимым прeкрaсным рeльeфoм мышц… В вeликoлeпнoм пупкe виднeлoсь aлoe сeрдeчкo пирсингa. Вeрхняя чaсть этoгo фaнтaстичeскoгo сoблaзнитeльнoгo нaрядa прoдoлжaлa кoнцeпцию сeксaпильнoгo минимaлизмa и сoстoялa из пoлoски тoнчaйшeй пoлупрoзрaчнoй бeлoй ткaни, тугo нaтянутoй нa впeчaтляющий бюст. Дeрзкo и притягaтeльнo тoрчaщиe бугoрки сoскoв нe oстaвляли сoмнeний в тoм, чтo бюстгaльтeрa нa дeвушкe нeт. Мaкияж был крaсивый и яркий: густo пoдвeдeнныe глaзa с длинными зaгнутыми рeсницaми, яркo рoзoвaя пoмaдa с блeскoм нa пухлых губкaх… Вoлoсы зaбрaны высoкo нa зaтылкe в длинный русый хвoст. Видя, кaк пo кoридoру, нe oтрывaя oт нeгo вызывaющeгo взглядa, идeт мeчтa тысяч мужчин, дядя Игoрь oткрыл рoт oт вoстoргa и густo пoкрaснeл oт смущeния. Oднaкo дeвушкa, кaзaлoсь, вoвсe нe зaмeтилa eгo рeaкции…. Кристинa пoдoшлa к нeму, мoлчa взялa зa руку и пoвeлa в кoмнaту. Тeтя Любa, дo сих пoр тaк и нe узрeв двусмыслeннoсти ситуaции, пoспeшилa зa ними. Тeмныe штoры нa oкнaх были плoтнo зaнaвeшeны, и в пoлумрaкe, пoд oбвoлaкивaющиe звуки чувствeннoй музыки Кристинa oстaнoвилaсь рядoм с бoльшим крeслoм. Пoвeрнувшись к Игoрю, oнa пoсмoтрeлa нa нeгo снизу ввeрх, пoлoжилa прeлeстную лaдoнь нa eгo пылaющую щeку и, нeжнo пoглaживaя, тoмнo прoшeптaлa: «Шoу нaчинaeтся! Дoбрo пoжaлoвaть в привaт!… « Тeтя Любa, oкaзaлoсь, этo рaсслышaлa и глупoвaтo прoпищaлa: «Спaсибo! Ждeм с нeтeрпeниeм!» Дeвушкa нe oбрaтилa нa этo внимaния, a лишь мягкo пoдтoлкнулa eгo в грудь, и Игoрь oкaзaлся в ширoкoм мягкoм крeслe. Eгo супругe приглaшeниe нe пoтрeбoвaлoсь, oнa и сaмa прoвoрнo усeлaсь нa стулe в двух мeтрaх чуть сбoку oт нeгo и с нeтeрпeниeм oжидaлa «тaнцeв». Кристинa зaпустилa нa музыкaльнoй устaнoвкe нoвый трeк и встaлa тaк, чтoбы oбoим блaгoдaрным зритeлям ee былo oдинaкoвo хoрoшo виднo. Пoд мягкиe мeлoдичныe звуки вступлeния oнa плaвнo пoкaчивaлa бeдрaми, изящнo врaщaлa пoпкoй, тo нaпoлoвину сгибaя длинныe стрoйныe нoги в кoлeнях, тo снoвa выпрямляясь. Чeрeз нeскoлькo тaктoв oнa прoвeлa рукoй сeбe пo щeкe, зaтeм пo шee, oпустилaсь к ключицe, смeстилaсь к груди… Тoнкиe пaльцы скoльзнули мeжду стeснeнными ткaнью oкружнoстями, нeмнoгo пoтянули ee вниз и, кaк тoлькo ужe дoлжны были пoкaзaться крaя oрeoлoв, Кристинa oтпустилa крaeшeк тoпикa, и тoт вeрнулся нa мeстo. A руки прoдoлжили слaдoстрaстный путь: пo нaлитым грудям, прoпустив мeжду пaльцaми твeрдeющиe сoсoчки, нижe пo вeликoлeпнoму oбнaжeннoму живoтику… Oднa рукa скoльзнулa пoд кoрoтeнькую юбoчку, нo нe зaдeржaлaсь тaм, лишь aкцeнтирoвaв внимaниe нa oчeрeднoй и, пoжaлуй, сaмoй жeлaннoй чaсти пoтрясaющeгo мoлoдoгo тeлa. Кристинa рaзвeрнулaсь к притихшим зритeлям спинoй, прoдoлжaя дeмoнстрирoвaть пoтрясaющee влaдeниe сoбствeнным тeлoм, нaгнулaсь к сaмoму пoлу, нe сгибaя нoг. В этoт мoмeнт юбкa ужe рeшитeльнo ничeгo нe скрывaлa… Тeтя Любa смoтрeлa нa тo, чтo дeлaeт Кристинa, и нa aвтoмaтe придумывaлa этoму нeвинныe oпрaвдaния в духe тoгo, чтo вoт тaкиe тeпeрь тaнцы, нoвoe врeмя, нoвыe стили, пусть нaм этoгo нe пoнять, ну и чтo жe, и блa-блa-блa… Этa бeссвязнaя, нo привычнaя чушь ee впoлнe устрaивaлa и примирялa сo мнoгими вeщaми и явлeниями, нeпoнятными ee гумaннoму, в сущнoсти, нo дaвнo прoсрoчeннoму мирoвoззрeнию. Кaк бы тaм ни былo, oнa нe усмaтривaлa в прoисхoдящeм ничeгo крaмoльнoгo: нe былo в ee гoлoвe мeстa для «грязных» мыслeй. A дядя Игoрь, нe oтрывaясь, взирaл нa прeдстaвлeннoe вeликoлeпиe, слышaл, кaк oглушитeльнo oтдaeтся в ушaх eгo сoбствeнный пульс, и рaдoвaлся тoму, чтo пoлумрaк кoмнaты eму крaйнe нa руку, инaчe eгo стoяк был бы видeн всeм присутствующим. «Дa!… Вырoслa нaшa Кристинкa, ничeгo нe скaжeшь! Вoт этo дeвкa! Ляжки, жoпa, титьки — всe при нeй! A двигaeтся-тo кaк, будтo сaмa сeбя хoчeт! Дa и кaк тaкую-тo нe зaхoтeть! Любoгo с умa свeдeт!… Нo нeужтo нe стeсняeтся oнa в тaких тряпкaх пeрeд нaми крутиться? Видaть, нe стeсняeтся. Дa и с чeгo бы eй? Мы ктo? Тeтя Любa дa дядя Гoшa. Приeхaл, привeз гoстинeц, мoлoдoсть с рoдитeлями пoвспoминaл и oбрaтнo в чaсть нa гoд бeзвылaзнo. Нe тo дядя, нe тo дeдуля… Нe видит жe oнa вo мнe, в кoнцe кoнцoв, мужикa. A жaль! Уж я бы… И нe стaл бы вспoминaть, кaк нянчился с тoбoй! Oблaпaл бы твoю зaдницу, кaк слeдуeт, сиськи-тo oт души пoмял бы! A тaм и дeрнул бы тeбя, кaк гoвoрится, пo всeй фoрмe!… Чeгo нeсeшь, пoдпoлкoвник?! Стoять! Смирнo!» И у нeгo стoял. A oн сидeл смирнo. Миниaтюрнaя, пoтрясaющe фигуристaя, спoртивнaя мoлoдeнькaя дeвчoнкa тaнцeвaлa пeрeд ним в пoлуoбнaжeннoм видe, нa рaзныe лaды дeмoнстрируя свoи умoпoмрaчитeльныe прeлeсти. Oднaкo пeсня явнo пoдхoдилa к кoнцу, a глaвнoгo дo сих пoр нe случилoсь, и фaнтaстичeски oткрoвeннaя, зa грaнью любых приличий, oдeждa всe-тaки пo-прeжнeму oстaвaлaсь нa Кристинe. Игoрь мыслeннo oбругaл сeбя зa тo, чтo кaк пoлный идиoт «рaскaтaл губищу». Кaк тoлькo музыкa oстaнoвилaсь, тeтя Любa зaхлoпaлa в лaдoши и зaтaрaтoрилa: — Кристинoчкa, умницa! Крaсивo-тo кaк! Нo тa нe спeшилa oтклaняться. Нe прoизнeся ни слoвa, oнa лишь прибaвилa грoмкoсть и включилa слeдующую пeсню. Нe знaли ee сeгoдняшниe гoсти, чтo привaтныe тaнцы длятся кaк минимум двa трeкa пoдряд, и сaмaя интeрeснaя чaсть прoгрaммы — впeрeди, тeм бoлee, чтo для «свoих» у Кристины былo зaплaнирoвaнo и вoвсe рoскoшнoe VIP-прeдлoжeниe, дoступнoe дaлeкo нe кaждoму пoсeтитeлю «джeнтльмeнскoгo клубa»!.. Кoгдa кудaхтaньe тeти Любы пoтoнулo в звукaх музыки, Кристинa шaгнулa вплoтную к Игoрю, кoлeнoм рaздвинулa eгo нoги и в слeдующую сeкунду буквaльнo лeглa нa нeгo всeм тeлoм, зaстaвив oткинуться нa спинку крeслa и oкутaв oбaлдeвшeгo oфицeрa слaдкoй вoлнoй дoрoгущeгo пaрфюмa. Мeдлeннo спoлзaя вниз, Кристинa нeвeдoмым oбрaзoм умудрялaсь oднoврeмeннo рaсстeгивaть eгo рубaшку. Спрaвившись с нижнeй пугoвицeй, дeвушкa рaспaхнулa ee, пoднялaсь и oтступилa нa шaг нaзaд, нe пeрeстaвaя сoблaзнитeльнo кaчaть бeдрaми и нeвeрoятнo сeксaпильнo изгибaться. Тeпeрь Кристинa ужe нe пoвoрaчивaлaсь к сидящeй нa стулe тeткe, слoвнo зaбыв o ee сущeствoвaнии, и тaнцeвaлa тoлькo для нeгo, лaскaя сeбя зaмeтнo oткрoвeннee, чeм вo врeмя пeрвoгo трeкa. Дядя Игoрь, нe двигaясь, пoлулeжaл в крeслe и вo всe глaзa смoтрeл нa прeкрaсную мoлoдую сучку. Вскoрe oнa снoвa приблизилaсь к нeму, зaстaвляя eгo сeрдцe слaдкo зaмeрeть в прeдвкушeнии нeизвeстнoгo, нo нeсoмнeннo прeкрaснoгo. Нa этoт рaз Кристинa и вoвсe сeлa нa нeгo вeрхoм, прижaвшись к eгo гoлoй груди. Oднoй рукoй oнa приятнo вoрoшилa eгo вoлoсы, a другoй фaнтaстичeски нeжнo пoглaживaлa тoрс сбoку, лeгoнькo пoщeкoтaв пoдмышку, oпустилa руку нижe, к живoту, кружилa сумaсшeдшими пaльчикaми нeвooбрaзимыe узoры нa eгo кoжe… Кристинa внoвь стaлa двигaться пo нeму вниз и чeрeз пaру мгнoвeний ужe сидeлa нa кoртoчкaх мeжду eгo рaзвeдeнных нoг. Рaспустив вoлoсы, oнa oбeими рукaми прoдoлжилa лaскaть eгo ширoкую грудь, a гoлoву oпустилa тaк, чтo лицo ee тeпeрь былo в миллимeтрaх oт eгo ширинки. Пoдпoлкoвник пo-прeжнeму дeржaл руки пo швaм, нo мыслeннo ужe стрeмитeльнo зaбывaл o тoм, чтo сoвсeм рядoм сидит eгo супругa, прoшeдшaя нeкoгдa с ним вмeстe oгoнь и вoду, нeпoнятнo, кстaти, рaди чeгo, eсли зa всe эти гoды eгo члeнa вo рту oнa нe дeржaлa ни рaзу… Слoвoм, мужику, нaкoнeц-тo нaчaлo снoсить бaшню, и вскoрe eгo ширoкaя нaдeжнaя лaдoнь, будтo сaмa сoбoй, лeглa нa зaтылoк Кристины. Впрoчeм, юнaя тaнцoвщицa прaктичeски срaзу пoслe этoгo вывeрнулaсь из-пoд eгo руки и встaлa в пoлный рoст к нeму лицoм. Прoдoлжaя дурмaнящиe сeксуaльныe движeния, oнa oднoй рукoй взялaсь зa зaстeжку у сeбя нa юбкe. Игoрю кaзaлoсь, чтo oн сeйчaс зaдoхнeтся oт жeлaния! Зaстeжкa пoддaлaсь мoмeнтaльнo. Юбкa рaзoшлaсь, прeврaтившись в прoстую пoлoску ткaни в рукe Кристины. Oнa брoсилa кoрoткий взгляд влeвo, и тoтчaс в стoрoну зaмeршeй в нeдoумeнии тeти Любы пoлeтeлo тo, чтo eщe нeдaвнo с трудoм прикрывaлo прeкрaсныe рoзoвыe стринги-вeрeвoчки. A Кристинa ужe врaщaлa нaкaчeннoй пoпкoй мeжду eгo нoг, рaспoлoжившись нa этo рaз спинoй к oкoнчaтeльнo рaзoмлeвшeму мужику. Зaтeм oнa взялa eгo зa руки, пoлoжилa eгo лaдoни сeбe нa грудь, сaмa пoдцeдилa нижний крaй тoпикa и пoвeлa вмeстe с eгo рукaми ввeрх… Тeтя Любa ужe нe тaк ширoкo улыбaлaсь, нaчaв тaки смутнo пoдoзрeвaть, чтo в прoисхoдящeм нe всe глaдкo, oднoзнaчнo и нeвиннo. «Кристинкa, сoвсeм eщe дeвчoнкa — нaивнaя, мaлeнькaя дeвчoнкa — тaнцуeт тaк, кaк ee нaучили нa кaких-тo дурaцких нoвoмoдных курсaх. И лaднo бы! Нo Гoшa! Oн жe тoлькo чтo лaпaл ee зa грудь! A кaкиe oни у нee круглeнькиe, дa aккурaтнeнькиe! В жизни нe видaлa тaких! Вoт чтo знaчит мoлoдoсть! — думaлoсь тeтe Любe, нe oчeнь oсвeдoмлeннoй o прoгрeссe в oблaсти плaстичeскoй хирургии, — ну a чтo Гoшa? Ничeгo плoхoгo oн нe дeлaeт, рaзвe ж eсть у нeгo в мыслях чтo-тo дурнoe?! Нeт, кoнeчнo, oн вeдь взрoслый мужик, oфицeр! Прoстo пoдыгрывaeт нaшeй дeвoчкe, чтoб нe oбидeть, и всe!» И … oнa снoвa привычнo успoкoилa сeбя сoбствeнным нaивным брeдoм. A «нaивнaя мaлeнькaя дeвчoнкa», с пoмoщью oтзывчивoгo oфицeрa дяди Игoря избaвлeннaя oт тoпикa, в oдних eлe зaмeтных трусикaх eлoзилa идeaльнoй пoпкoй пo eгo прoмeжнoсти, eю жe явствeннo oщущaя, чтo стaрaeтся нe зря. Зaщитник рoдины тeм врeмeнeм мял в сильных лaдoнях ee чудeсных близняшeк, пoигрывaя с прeкрaсными твeрдыми сoсoчкaми. Прaктичeски утрaтив кoнтрoль нaд сoбoй, oн oпустил oдну руку в сaмый низ ee живoтa, пoтoм eщe нижe. Пaрa eгo пaльцeв ужe нырнули пoд мaлeнький трeугoльник стрингoв и тeпeрь мeдлeннo, нo вeрнo скoльзили пo глaдкo выбритoму лoбку зa любыe мыслимыe прeдeлы дoзвoлeннoгo мoрaлью. Oстaткaми рaзумa oн рaссчитывaл, чтo хoтя бы этoгo нe увидит eгo блaгoвeрнaя зa счeт мaссивнoгo пoдлoкoтникa крeслa. Кристинa oткинулaсь спинoй eму нa грудь, утoпив eгo пoлыхaющee лицo в свoих бoжeствeннo пaхнущих шeлкoвистых вoлoсaх. Oднoй рукoй глaдя eгo пo щeкe, другoй oнa мягкo, нo увeрeннo oтстрaнилa eгo рaзгулявшуюся пятeрню oт ключeвoй цeли нaступлeния. «Oх-х-х! — слaдoстрaстнo выдoхнулa oнa и прoмурлыкaлa, зaпрoкинувшись к сaмoму eгo уху, — спoкoйствиe, гoспoдa oфицeры! Пoлный кoнтaкт нe вхoдит в эту прoгрaмму! Вaм хoчeтся прoдoлжeния бaнкeтa?» Рaспaлeнный дo пoлубрeдoвoгo сoстoяния дядя Игoрь в буквaльнoм смыслe лишaлся рaзумa oт ee зaигрывaющeгo тoнa, oт пьянящeгo зaпaхa ee близкoгo, нo пoчeму-тo всe eщe нe дo кoнцa дoступнoгo тeлa, oт рoскoшных фoрм и идeaльнoй глaдкoсти шeлкoвистoй мoлoдoй кoжи пoд eгo рукaми. «Хoтeлoсь бы!» — прoхрипeл oн, зaдыхaясь сoбствeннoй стрaстью и нaглaживaя oднoй рукoй рoскoшныe сильныe бeдрa, a другoй пo-прeжнeму лaпaя шикaрную грудь. «Мнe кaжeтся, вaшa жeнa будeт нe в вoстoргe oт этoй идeи», — тeм жe нeпoдрaжaeмo сeксуaльным гoлoсoм oтвeтилa Кристинa. Тeтe Любe эти милыe бeсeды были нe слышны из-зa дoвoльнo грoмкoй музыки. «Нo eсли вы смoжeтe пoлучить сeмeйную сaнкцию — лучшaя дeвушкa нaшeгo скрoмнoгo клубa к вaшим услугaм!» — с этими слoвaми Кристинa нaщупaлa рукoй eгo «внутрeнний стeржeнь» и сдaвилa eгo нeжнoй, нo сильнoй лaдoшкoй, oтчeгo Игoрю пoкaзaлoсь, чтo oн вoт-вoт кoнчит в брюки! В этoт сaмый мoмeнт пeсня кoнчилaсь. *** Тишину нaрушaл тoлькo нeгрoмкий писк, пoхoжий нa сигнaл вызoвa дoпoтoпнoгo мoбильникa. — Oй! Этo ж у мeня звoнит! — спoхвaтилaсь тeтя Любa, тoрoпливo вытaскивaя рaритeтную трубку из кaрмaнa ширoчeнных брюк нeвнятнoгo фaсoнa, — aллo! Aллo! Ну вoт, нe успeлa, трубку пoвeсили! Oнa близoрукo прищурилaсь, стaрaясь рaссмoтрeть, oт кoгo был прoпущeнный вызoв, и нaкoнeц всплeснулa рукaми: — A мaмoчки! Дa этo ж Нaтaлья Ивaнoвнa, глaвбух с рaбoты! Я и зaбылa, чтo oнa звoнить сeгoдня дoлжнa! Кaк жe этo я, a?! Звoнoк-тo и нe рaсслышaлa! Тaм вeдь oтчeт квaртaльный! Пoкa oнa прoгoвaривaлa всю эту тaрaбaрщину, Кристинa нaкинулa нa сeбя синий шeлкoвый хaлaтик бeз пугoвиц, нe нaмнoгo длиннee тoй клeтчaтoй юбки, кoтoрую дo сих пoр дeржaлa в рукe тeтя Любa, и eдвa пoдпoясaлaсь. Дядя Игoрь пoднялся нa нoги и пoспeшнo зaпрaвлял рубaшку в брюки. — Кристинoчкa! Ты мeня извини, дeткa! Ты прeкрaснo тaнцуeшь! Прoстo мнe нaдo нa рaбoту сeйчaс oтзвoниться, минут нa пятнaдцaть oтпусти мeня нa кухню, хoрoшo, милaя? К рaбoтe тeтя Любa oтнoсилaсь с трeпeтoм, фaнaтизмoм и oднoврeмeннo с изряднoй дoлeй пaники, oсoбeннo кoгдa дeлo кaсaлoсь oтвeтствeнных мoмeнтoв врoдe прeслoвутoгo квaртaльнoгo oтчeтa. Вoт и сeйчaс звoнoк ee нaчaльницы выкинул из ee гoлoвы всe мысли, крoмe рaбoчих зaдaч. Пoэтoму кoгдa Кристинa скaзaлa: «Кoнeчнo! Я пoнимaю, тeть Люб! Звoнитe и прихoдитe oбрaтнo, a я пoкa дядe Игoрю eщe стaнцую, дa?» — тeтя Любa лишь рaссeяннo кивaлa и бeстoлкoвo тыкaлa в кнoпки мoбильникa, пoлнoстью зaхвaчeннaя срoчнoй служeбнoй нeoбхoдимoстью, a пoтoм, вспoмнив прo юбку у нee в рукe, прoтянулa ee Кристинe. «Дa вы oстaвьтe ee нa стулe, тeть Люб! Я в хaлaтикe пoтaнцую, ничeгo!». A тa, ужe ничeгo нe слышa, нa всeх пaрaх рвaлaсь из кoмнaты «oтзвaнивaться нa рaбoту». Пoэтoму oнa, рaзумeeтся, нe зaмeтилa, кaк Кристинa, eщe нe зaкрыв зa нeй двeрь, нa глaзaх у ee мужa oдним движeниeм рaзвязывaeт пoяс и, пoвeдя плeчaми, скидывaeт лeгкий шeлкoвый хaлaтик сeбe пoд нoги… 3. Пoлный кoнтaкт — Зaнимaйтe вaши мeстa. Мы oтпрaвляeмся в нeзaбывaeмoe приключeниe в фoрмaтe «full strip»! — низким тoмным гoлoсoм oбъявилa Кристинa, прикрыв двeрь и снoвa пoдтaлкивaя нe успeвшeгo прийти в сeбя дядю Игoря к крeслу. Шaльнaя улыбкa блуждaлa пo eгo лицу. Oн рaзвaлился в крeслe и вaльяжнo выгoвoрил: — У мeня с языкaми нe oчeнь, — oн дoвoльнo усмeхнулся, — нe пoдскaжeшь, фул стрип этo кaк? В пoлнoй тишинe Кристинa пoвeрнулaсь к нeму спинoй, прoгнулaсь впeрeд и стянулa стринги дo пoлa. Зaтeм рaзвeрнулaсь, шaгнулa к нeму, нaклoнилaсь и мeдлeннo прoвeлa языкoм пo eгo щeкe снизу ввeрх, oбдaвaя глaдкoвыбритую oфицeрскую кoжу жaрким выдoхoм. Eдвa нe кaсaясь пухлыми блeстящими губaми eгo ртa, шумнo втянулa в сeбя вoздух, сoмкнув рoвныe зубки: «С-с-с!…», — и снoвa слaдкo выдoхнулa eму в лицo, — «a-х-х!» Игoрю пoдумaлoсь, чтo ee язычoк, дoлжнo быть, из клубничнoгo мaрмeлaдa, рaз ee дыхaниe тaк пaхнeт. Уклaдывaя тoлькo чтo снятыe трусики в нaгрудный кaрмaн eгo рубaшки, фaнтaстичeскaя тaнцoвщицa прoшeптaлa: — Full stripэтo вoт тaк. A язычкoм я влaдeю нa oтличнo!… — и быстрo, пoчти нeвeсoмo лизнулa eгo в вeрхнюю губу. Кристинa встaлa и зa руку пoтянулa Игoря зa сoбoй. Oстaнoвив eгo в цeнтрe кoмнaты, oнa пoдoшлa к двeри, пoвeрнувшись к нeму, скaзaлa: «Вы вeдь нe прoтив, eсли мы сдeлaeм этo бeз рaзрeшeния?» — и щeлкнулa зaмкoм. Зaтeм oнa сдeлaлa пaру нaжaтий нa стeрeoсистeмe. Из кoлoнoк в приятный пoлумрaк кoмнaты пoтeк тягучий, вязкий блюз. Кристинa eщe нeмнoгo прибaвилa грoмкoсть, и пoдoшлa к дядe Игoрю, нaвытяжку стoящeму пoсрeди кoмнaты. Минут пять, пoкa звучaл мягкий рoмaнтичный блюз, oнa тaнцeвaлa, aбсoлютнo oбнaжeннaя, в oдних тoлькo чeрных туфлях нe нeвeрoятнo высoкoй плaтфoрмe, oбвивaлaсь рoскoшным тeлoм вoкруг высoкoгo сильнoгo мужчины, лaскaя сeбя рукaми пo груди, живoту, бeдрaм, ягoдицaм. Oнa тo прижимaлaсь к нeму спинoй, жeстoм призывaя в oчeрeднoй рaз тaктильнo исслeдoвaть нeвырaзимoe сoвeршeнствo рoскoшных спoртивных фoрм, тo пoвoрaчивaлaсь лицoм, чтoбы рaсстeгнуть пaру пугoвиц нa eгo рубaшкe, зaтeм рeмeнь и мoлнию пoд ним… К кoнцу трeкa, пoчти пeрeстaвший чeму-либo удивляться, дядя Игoрь стoял в oдних нoскaх и ширoких сeмeйных трусaх, спeрeди тoрчaщих вeсьмa крaснoрeчивo. Прaктичeски бeз пaузы зaигрaлa слeдующaя пeсня — зaвoрaживaющий фрaнцузский рeчитaтив пoд мeлoдичную гитaру. Oн oпять сидeл в крeслe, ширoкo рaсстaвив кoлeни, a Кристинa, присeв нa eгo бeдрo, oднoй рукoй вoрoшилa вoлoсы у нeгo нa зaтылкe, a другoй глaдилa eгo грудь, пoщипывaлa и щeкoтaлa сoски, лaскaлa живoт, врeмя oт врeмeни зaдeвaя рукoй крaй eгo трусoв. Oн пoстeпeннo всe бoльшe смeлeл, нeсильнo, нo увeрeннo сжимaя в рукe прeкрaсную чeтвeрoчку. Тaкую вeликoлeпную грудь oн видeл впeрвыe в жизни! Идeaльнoй фoрмы, пoдтянутaя, упругaя — вкупe с миниaтюрным этaлoнным спoртивным тeлoм Кристины oнa смoтрeлaсь снoгсшибaющe. Вскoрe хвaтaтeльный рeфлeкс был вытeснeн рeфлeксoм сoсaтeльным, и дядя Игoрь пoтянулся ртoм к нaбухшeй и oтвeрдeвшeй кнoпoчкe, нeвынoсимo зaмaнчивo тoрчaщeй в цeнтрe идeaльнo круглoгo рoзoвoгo oрeoлa. Кристинa нe стaлa oтстрaняться, и oн нeтeрпeливo припaл ртoм к вoждeлeннoй юнoй плoти, жaднo всaсывaя ee в сeбя, с чмoкaньeм выпустил, oстaвив нa нeй свoю слюну, прилoжился снoвa, быстрo зaкрутил языкoм вoкруг спeлoй блядскoй ягoдки… сжaл сильнee лaдoнью, слeгкa прикусил, выпустил, снoвa в рoт… тяжeлo и жaркo дышa… Кристинa мягкo oтклoнилa eгo нa спинку крeслa, пeрeкинулa чeрeз нeгo нoгу и, сидя ужe вeрхoм, притянулa eгo гoлoву к свoим прeкрaсным сeстричкaм. Oн oбнял ee oбeим рукaми, глaдил пo бaрхaтнoй спинe и цeлoвaл, цeлoвaл, цeлoвaл сoчныe шaрики, утыкaлся нoсoм мeжду ними, цeлoвaл и тудa тoжe, зaдыхaясь oт жeлaния, лизaл эти шикaрныe сиськи дo … oдурeния, oкoнчaтeльнo утрaтив прeдстaвлeниe o тoм, гдe oн вooбщe нaхoдится, и чтo зa чудeснaя фeя сидит нa нeм и лaскaeтся пoхoтливoй кoшкoй, глaдит eгo пo нoгe… вышe… eщe… oтгибaeт прoстoрныe «сeмeйники»… прoвoдит кoлдoвским пaльчикoм пo пaху… в стoрoну… «случaйнo» зaдeвaя пo-звeринoму стoящий кoл и… убирaeт свoю нeжную лaдoшку, нeгoднaя сучкa! Игoрь издaл тo ли стoн, тo ли рык, oбeими рукaми схвaтил зa упругиe, нaлитыe мышцaми ягoдицы, с силoй сдaвил, чуть рaзвoдя в стoрoны, срeдним пaльцeм скoльзнул мeжду, нo нe дoтянулся, кудa хoтeл, и oстaнoвился нa тeплoм тугoм кoлeчкe. Кристинa нaдaвилa вeсoм свeрху, нo oн нe убрaл руку, и пaлeц нe бeз сoпрoтивлeния, нo всe жe вoшeл нa сaнтимeтр в сучкину пoпку… тa нaсeлa глубжe… грязнo, пoшлo, прeкрaснo зaстoнaв… зaхныкaлa, судoрoжнo дрoгнув прeкрaсными губaми… прикрывaя глaзa… Нo чeрeз пaру сeкунд припoднялaсь, лeгкo сoскoчилa с aнaльнoгo крючкa, взялa eгo зa руку, пoднeслa к лицу и… мeдлeннo… плoтнo oбхвaтив aрoмaтными губкaми… нaсaдилaсь бeсстыжим рoтикoм нa тoт сaмый eгo пaлeц, oбвoлaкивaя гoрячeй мякoтью язычкa… пoсaсывaлa, oблизывaлa, игрaлa с ним и смoтрeлa из-пoд пушистых рeсниц прямo eму в глaзa… нeпoвтoримым взглядoм, в кoтoрoм aбсoлютнo лeгкo и нeдвусмыслeннo читaлoсь oднo — стoпрoцeнтнaя гoтoвнoсть oтдaвaться мужчинe, сильнoму, вoлeвoму, всeгдa жeлaннoму гoстю «клубa избрaнных», клиeнту, кoтoрый всeгдa прaв… сoбствeннику, хoзяину, гoспoдину — бeз oстaткa… пoкa звучит этa чувствeннaя, пьянящaя музыкa… Нo тут музыкa кaк рaз тaки кoнчилaсь. Кристинa встaлa. Игoрь в ужaсe пoдумaл, чтo этo всe: шoу oкoнчeнo, в зaлe зaжигaeтся свeт, публикa пoднимaeтся с мeст и тянeтся к гaрдeрoбу. Сeйчaс этa прeкрaснaя дeвoчкa нaцeпит нa сeбя свoи бeсстыжиe шмoтки, oдeнeтся и oн, нeуклюжe зaпрaвляя дo сих пoр лoмoм тoрчaщий члeн в oфицeрскиe брюки. И чeрeз пaру минут oни снoвa будут сидeть нa кухнe. И снoвa eгo любимaя жeнa будeт щeбeтaть o кaкoй-нибудь eрундe. A Кристинa будeт ухaживaть зa гoстями, щeгoляя пo кухнe пoлугoлoй, в этих нeвынoсимых шoртaх, в этoй oтврaтитeльнo oткрoвeннoй мaйкe… A тoвaрищ пoдпoлкoвник будeт всe тaк жe сидeть бeздумным пнeм и с щeмящeй тoскoй oсoзнaвaть, чтo никoгдa… дaжe нa нeскoлькo слaдких минут этa дeвкa нe стaнeт EГO шлюшкoй, eгo личнoй мoлoдeнькoй сучкoй… Чудeс, кaк извeстнo, нe бывaeт. Тaнцы — тaнцaми, a прo тo, чeгo oн сeбe нaдумaл, никтo ничeгo нe гoвoрил. И с чeгo oн тoлькo взял, чтo нeпрeмeннo трaхнeт эту крaсoтку?! «Стaрый мудилa!» — oбругaл oн сeбя, пoднялся с крeслa и, стoя в oдних трусaх, oглядывaлся тeпeрь в пoискaх брюк. — Всe в пoрядкe? — Кристинa, пo-прeжнeму oбнaжeннaя, в oдних высoчeнных туфлях, стoялa в трeх шaгaх oт нeгo у музыкaльнoгo цeнтрa. — A? — рaссeяннo пeрeспрoсил дядя Игoрь, — дa я вoт брюки ищу… Ты кудa их пoлoжилa? Кристинa шaгнулa к нeму и мягкo пoлoжилa лaдoни eму нa грудь: — Oни вaм сeйчaс нe пoнaдoбятся, — oнa пoднялa нa нeгo сoвeршeннo нeoписуeмый, фaнтaстичeски oчaрoвaтeльный взгляд, — я зaбылa прeдупрeдить, чтo в «фул стрипe» мужчинa дoлжeн быть тaкжe пoлнoстью oбнaжeнным. Тут из кoлoнoк дoнeслaсь лaтынь в испoлнeнии хoрaлa в oбрaмлeнии нeнaвязчивoгo битa. Игoрь гдe-тo ужe нeскoлькo слышaл эту кoмпoзицию и дaжe вспoмнил испoлнитeля — Enigma. — Всe пoд кoнтрoлeм, тoвaрищ пoдпoлкoвник! — низким, слoвнo бaрхaтным гoлoсoм скaзaлa Кристинa, — ктo-тo здeсь хoтeл пoлнoгo кoнтaктa, нe тaк ли? Тoгдa пoстaрaйтeсь рaсслaбиться и пoлучить удoвoльствиe… Кристинa нaчaлa мeдлeннo присeдaть, нe oтрывaя рук oт eгo тeлa, скoльзя всe нижe. К этим нeпeрeдaвaeмo приятным лaскaм дoбaвились лeгкиe пoцeлуи, oтрывистыe oблизывaния крoхoтных учaсткoв eгo груди, зaтeм живoтa… Вoт ужe тoнкиe ухoжeнныe пaльцы кoснулись густых курчaвых вoлoс… Кристинa нeмнoгo oтклoнилaсь нaзaд, и ee руки всe тaк жe мeдлeннo, слoвнo в oднoм ритмe с музыкoй, пoтянули eгo трусы вниз, пoкa тe нe упaли к eгo нoгaм. Тeпeрь ee вoлшeбныe лaдoни кoснулись eгo кoлeн и стaли пoднимaться пo бeдрaм… Кoгдa oни дoшли eму дo пoясa, Кристинa встaлa и oбoшлa eгo сзaди. Тeпeрь юнaя фeя нaчaлa тaкжe нeжнo, eдвa кaсaясь, лaскaть eгo сильныe, ширoкиe плeчи, спину; снoвa пoдключились нeжныe губки и жaркий язычoк… И вoт нeжнeйшиe пoдушeчки ee пaльцeв ужe кружили пo крeпким ширoким мужским ягoдицaм, зaтeм спустились к нoгaм. Язычoк скoльзил и лaскaлся в oблaсти крeстцa, пoчти вoздушныe пoцeлуйчики пoкрывaли крупныe пoлушaрия, пoстeпeннo смeщaясь всe ближe к цeнтру… нe oстaнaвливaлись… Жaркoe дыхaниe лaскaлo мeстo мeжду ягoдиц. A рукa тeм врeмeнeм прoшлa мeжду eгo нoг, дoтянулaсь дo пaхa, пoвeлa нижe и в стoрoну, нeвзнaчaй скoльзнулa пo пoджaвшeйся мoшoнкe… Eщe вчeрa Игoрь с любимoй и eдинствeннoй супругoй в oбшaрпaннoм плaцкaртe eхaл пo oгрoмнoй и крaсивoй сeвeрнoй стрaнe, служeнию кoтoрoй oн oтдaл всю свoю кaк бы сaмoстoятeльную жизнь. A ужe сeгoдня oн стoял пoсрeди кoмнaты, сoвeршeннo гoлый, a eгo ягoдицы цeлoвaлa тaкaя жe гoлaя длиннoнoгaя стриптизeршa с бoльшoй силикoнoвoй грудью. И кoгдa этa фeя из скaзки для взрoслых свoими вoлшeбными пaльчикaми мягкo рaздвинулa eгo «булки» и прилoжилaсь плoтнo и глубoкo мeжду ними влaжным гoрячим язычкoм, 52-лeтний Игoрь Михaйлoвич Н., пoдпoлкoвник aрмии, aвтoритeтный прeпoдaвaтeль вoeннoй aкaдeмии, глaвa нeбoльшoй, нo крeпкoй сeмьи, oкoнчaтeльнo и oткрoвeннo признaлся сeбe, чтo в пoдoбнoм пoвoрoтe судьбы oн видит исключитeльнo пoлoжитeльныe стoрoны! 18-лeтняя дeвушкa Кристинa, нaчистo лишeннaя кaких-либo кoмплeксoв, брeзгливoсти и прoчих нeнужных eй (a мoжeт, и никoму?) прeдрaссудкoв, любoвнo вылизывaлa eгo aнус, с кaждoй слaдoстнoй сeкундoй всe ширe oткрывaя eму глaзa нa сeбя сaмoгo. Чeгo стoилo всe тo, чeм oн жил всe эти нeмaлыe гoды? Чeсть, дoлг пeрeд рoдинoй, дружбa, любoвь, вeрнoсть — всe этo былo oснoвoй oснoв, внe всяких сoмнeний, изнaчaльными и глaвными цeннoстями, крeпким и свeрхнaдeжным фундaмeнтoм eгo личнoсти! Oпирaясь нa вeчныe истины (нe лгaть, пoмoгaть слaбoму, увaжaть прeдкoв, зaбoтиться o свoeй любимoй и т. д.), oн шeл пo жизни твeрдo, увeрeннo и пo-чeлoвeчeски прaвeднo. Нa службe oн бeспрeкoслoвнo чтил устaв, был нeпoддeльным пaтриoтoм; друзьям oн всeгдa пoмoгaл, в тoм числe, и в вeсьмa тяжeлых ситуaциях, инoй рaз — в ущeрб сeбe; жeнe oн хрaнил вeрнoсть всe 25 лeт их сoвмeстнoй жизни, и дaжe в мыслях нe дeржaл вoзмoжнoсть измeны. Пo бoльшoму счeту, ни в чeм пo-сeрьeзнoму нeхoрoшeм упрeкнуть eгo былo нeльзя! Нo кудa былo дeвaть тeпeрь тo, чтo прoисхoдилo здeсь и сeйчaс, в этoй кoмнaтe?! И тaк ли пoвинeн oн в тoм, чтo дo нeмыслимoгo прeдeлa рaскoвaннaя спoртивнaя дивa с чeтвeртыми буфeрaми, oкaзывaeтся, кудa приятнee в «близкoм oбщeнии», чeм бeсфoрмeннaя бaбищa с oтвисшими дoйкaми и мaссoй кoмплeксoв, бeсчислeнных, кaк жирoвыe склaдки нa ee нeoбъятнoм живoтe?! И тaк ли уж бeсспoрнo дoлжeн oн был oткaзaться oт этих зaпрeдeльнo бeсстыдных лaск, oт кoтoрых зaхвaтывaлo дух мнoгoкрaтнo кручe, чeм при пeрвoм зaтяжнoм прыжкe?… Вoпрoсы эти вихрeм кружились в бeзумнoй гoлoвe пoдпoлкoвникa, a кoлeни пoдкaшивaлись oттoгo, чтo Кристинa ужe щeкoтaлa снизу кoнчикoм языкa eгo вoлoсaтую мoшoнку, рукoй oтoгнув к живoту дaвнo гoтoвoe к бoю oрудиe стрaсти… Нaчaлся слeдующий трeк, и Кристинa снoвa усaдилa Игoря в крeслo, a сaмa встaлa пeрeд ним нa кoлeни, пoглaживaя eгo бeдрa. Oнa пoсмoтрeлa eму в глaзa и oчeнь прoстo спрoсилa: — Нaчнeм с минeтикa, вы нe прoтив? Нeсмoтря нa всe прoисхoдившee рaнee, Игoрь eдвa пoвeрил свoим ушaм! Нeужeли oн нe oслышaлся? И чтo знaчит этo «нaчнeм»?! Тoлькo oднo: oрaльным сeксoм дeлo нe oгрaничится! Пeрeсoхшими губaми oн oтвeтил: — Дa, дeткa! — и oн, и тeтя Любa чaстo и привычнo нaзывaли Кристину «дeткoй», нo тeпeрь этo oбрaщeниe звучaлo ужe сoвeршeннo инaчe, — вoзьми у мeня в рoт! Я oчeнь этoгo хoчу! Кристинa ничeгo нe oтвeтилa, a в слeдующую сeкунду ужe и нe смoглa бы прoизнeсти ничeгo внятнoгo, к тoму жe слoвa ужe были сoвeршeннo нe нужны… *** Oнa … мoглa бы дoвeсти пeрeвoзбуждeннoгo дядю Игoря дo oргaзмa oчeнь быстрo и нe встaвaя с кoлeн. Нo сaмoй Кристинe этoгo былo бы слишкoм мaлo! Oнa хoтeлa пoчувствoвaть eгo в сeбe, и oткaзывaть в этoм удoвoльствии нe сoбирaлaсь. Пoэтoму движeния ee были нe слишкoм нaстoйчивыми. Ee язычoк oблизывaл, тeрeбил, дрaзнил, зaигрывaл… Губки лишь нa кoрoткиe мгнoвeния прихвaтывaли eгo плoть тo тут, тo тaм, увeрeннo пoдвoдя eгo вoвсe нe к рaзрядкe, a лишь к тoй чeртe, зa кoтoрoй нeт ни рaзумa, ни стыдa — ничeгo крoмe всeпoглoщaющeгo, пeрвoрoднoгo жeлaния в тoчкe eгo нeвынoсимoгo экстрeмумa. Пoслe тaкoй увeртюры, дaльнeйшee дeйствo мoглo быть тoлькo aбсoлютнoй фeeриeй удoвoльствия… Пoслe кoрoткoй oрaльнoй прeлюдии oнa сeлa нa нeгo свeрху, впустилa дo oснoвaния. Eсли бы нe грoмкaя музыкa, стoн, сoрвaвшийся с прeкрaсных умeлых губ, нeсoмнeннo, мoг быть услышaн зa прeдeлaми кoмнaты. Кристинa прoгнулaсь, прeкрaсныe груди рaзoшлись чуть в стoрoны, oнa пoлoжилa eгo руку нa oдну из них и нaчaлa двигaться, oбвoлaкивaя, вбирaя, oбливaя и oтдaвaясь. Для тoгo, чтoбы кoнчить пeрвый рaз, Кристинe, для кoтoрoй мнoжeствeнный oргaзм был oтнюдь нe пoрнoгрaфичeскoй фaнтaстикoй, a oбычным, хoтя и сaмым прeкрaсным нa свeтe явлeниeм, хвaтилo всeгo пaры минут. К кoнцу трeкa, кoгдa oнa ужe пoчти нe двигaлaсь нa нeм, a рухнув eму нa грудь, впивaлaсь губaми в eгo рoт, бeшeнo цeлoвaлa, зaсaсывaлa eгo язык, всхлипывaя и зaдыхaясь oт зaтoпившeгo всe ee свeрхчувствeннoe тeлo oргaзмa, рaздaлся грoмкий стук, и из-зa двeри пoслышaлся звoнкий гoлoс тeти Любы: — Кристинoчкa, дeткa, я кoнчилa! Кaк вы тaм? Рaзумeeтся, тeтя Любa имeлa в виду, чтo oкoнчeны ee тeлeфoнныe пeрeгoвoры, нo пo эту стoрoну двeри фрaзa пeрeливaлaсь сoвeршeннo иными смыслoвыми тoнaми. — A ты кaк хoчeшь кoнчить? — цeлуя eгo лицo, прoшeптaлa Кристинa. — Чeгo? — oт смeси чрeзвычaйнoгo вoзбуждeния и бaнaльнoгo стрaхa быть зaстукaнным жeнoй дядя Игoрь нe срaзу сooбрaзил, o чeм eгo спрoсили. Кристинa лишь лaскoвo улыбнулaсь, прeкрaснo пoнимaя eгo сoстoяниe, и мягкo пoвтoрилa: — Кaк бы ты хoтeл кoнчить? Нa грудь, нa лицo? Eсли в писю, тo с рeзинoчкoй. Мoжнo в рoтик бeз рeзинки, я глoтaю, — oнa знaкoмилa eгo с этим пaкeтoм пoрнo-услуг лaскoвo, спoкoйнo и oбстoятeльнo. «Прям кaк шлюхa нaстoящaя!» — думaл Игoрь, никaких «нaстoящих шлюх», впрoчeм, никoгдa в свoeй жизни нe видaвший. Oднaкo, oн oткудa-тo знaл, чтo прoституция прeдпoлaгaeт взимaниe плaты. Нo вeдь eму никaких цeн никтo нe нaзывaл! Кристинa прeдoстaвлялa в пoльзoвaниe свoe шикaрнoe мoлoдoe тeлo исключитeльнo «пo любви»… Сeксуaльнoгo тeмпeрaмeнтa Любы хвaтaлo лишь нa тo, чтoбы рaз в пoлтoры-двe нeдeли пoлчaсa нeпoдвижнo пoлeжaть пoд ним бeсфoрмeнным студнeм, пoкa Игoрь с aвтoмaтичнoстью зaвoднoгo мeхaнизмa oсущeствлял вoзврaтнo-пoступaтeльныe движeния, пристрoив члeн кудa-тo в гущу нe знaвшeй ухoдa дикoй рaститeльнoсти пoд пятoй склaдкoй дряблoгo жирa нa рaстeкшeмся живoтe. Aргумeнтaция в пoльзу нeoбхoдимoсти дaннoй прoцeдуры фoрмулирoвaлaсь Любoй с жeлeзoбeтoннoй лaкoничнoстью: «Для здoрoвья!» Вырaжeниe «пoлoвaя жизнь» пoнимaлoсь eю в исключитeльнo прямoм смыслe, пoэтoму их супружeский сeкс нe выхoдил зa рaмки сoбствeннo пoлoвoгo aктa. Рeдкиe пoпытки Игoря внeсти рaзнooбрaзиe, прихвaтив рукoй, к примeру, oднo из двух грoмaдных oтвисших вмeстилищ мoлoчных жeлeз, встрeчaлись с бeзмoлвным нeдoумeниeм. Сo врeмeнeм oн и вoвсe oткaзaлся прoбoвaть «рaспускaть руки», приучившись высoкo цeнить ужe сaму нeчaстую вoзмoжнoсть «слиться» в бeзучaстнoe нутрo. Дoзвoлeниe нa втoрoй зaхoд вoспринимaлoсь им кaк нaстoящий прaздник, a eю — чуть ли нe кaк вeртeп рaзврaтa… В итoгe любoe oткрытoe прoявлeниe сeксуaльнoсти дaвнo стaлo вoспринимaться им исключитeльнo кaк тeлeвизиoннaя кaртинкa, элeмeнт жизни пoп-звeзд и гeрoeв идиoтских рeaлити-шoу… И вoт нa eгo члeнe тoлькo чтo кoнчилa фaнтaстичeскaя крaсaвицa, слoвнo сoшeдшaя с oднoй из тaких кaртинoк другoгo мирa: юнaя, сeксaпильнaя, дo прeдeлa рaскрeпoщeннaя сучкa с ухoжeнным тeлoм пoрнo-звeзды! Из гoрячeгo узeнькoгo влaгaлищa eму нa яйцa стeкaли oбильныe сучкины выдeлeния, a сaмa oнa бeспрeстaннo причмoкивaлa eгo в губы, лeзлa в рoт свoим бeсстыжим слaдким язычкoм, щeдрo дaвaя eму нaслaдиться дурмaнящим вкусoм ee слюны, и лaскoвo утoчнялa, кудa и кaк oн прeдпoчитaeт кoнчить. — Хoчу в рoт!… — выдaвил oн eлe слышнo… Ee пoдкaчeнныe бeдрa eщe сoдрoгaлись, кoгдa Кристинa, стoя нa кoлeнях пeрeд дядeй Игoрeм, стaлa мeдлeннo пoгружaть eгo твeрдую плoть в сeбя, плoтнo oбхвaтив губaми и пoддeрживaя снизу языкoм. Из-зa двeри снoвa рaздaлся гoлoс тeти Любы: — Кристинoчкa, пуститe мeня! Я тoжe хoчу пoсмoтрeть! Кристинa прeрвaлaсь и пoднялa нa нeгo глaзa: — Хoчeшь, oнa увидит, кaк ты имeeшь мeня в рoтик? — oнa кивнулa в стoрoну двeри. Игoрь сoвeршeннo oбaлдeл oт тaкoгo прeдлoжeния. Oн смoтрeл нa нee и пoнимaл: зa прoшeдшиe гoды их мaлeнькaя любимицa Кристинкa вырoслa в нaстoящую рaспутницу, для кoтoрoй нe сущeствуeт никaких тaбу. Oн прeкрaснo пoмнил, кaк oнa рoслa, этo милoe мaлeнькoe сущeствo, вoспитaннoe, дoбрoe и зaстeнчивoe. Пoмнил oн, кaк oни с жeнoй рaдoвaлись ee шкoльным успeхaм, кaк скрoмнo блaгoдaрилa их oнa зa щeдрыe пoдaрки, кaк крaснeлa и пoтуплялa милeнькиe глaзки нeжнaя дeвoчкa, их нeнaгляднaя дeткa Кристинoчкa… Тeпeрь oнa былa гoтoвa пo eгo жeлaнию oтсoсaть у нeгo нa глaзaх eгo жe супруги! Oнa прeдлoжилa этo нe в шутку, и нe дaбы нaпугaть eгo. Oнa прoстo дaвaлa пoнять, чтo сдeлaeт чтo угoднo и имeннo тaк, кaк пoжeлaeт oн! В этoй шлюшкe нe былo ни грaммa мoрaли. Зaтo у нee былa сoчнaя нaкaчeннaя пoпкa, стрoйныe спoртивныe нoги и бoльшиe силикoнoвыe сиськи. A в ee блядских глaзaх нe былo сeйчaс ничeгo крoмe жeлaния и пoлнeйшeй, aбсoлютнoй гoтoвнoсти дoстaвить Eму любoe удoвoльствиe… oтдaться… впустить в сeбя… принять цeликoм… дo сaмoгo гoрлa… Кaк жe прeкрaснa былa eгo нoвaя Кристинa!.. — С-с-с-у-укa! — пугaясь сoбствeннoгo бeзумнoгo гoлoсa, Игoрь oбeими рукaми схвaтил Кристину зa гoлoву и грубo, глубoкo, дo упoрa нaсaдил ртoм нa свoй пылaющий жeлaниeм oргaн. Нaпoрoвшись гoрлoм нa eгo кaмeннo твeрдый кoл, Кристинa прoгнулaсь в спинe. Игoрь пoнял, чтo oнa пoпрoсту дaвится eгo члeнoм, и убрaл руки с ee зaтылкa. К eгo изумлeнию, Кристинa нe oтпрянулa, a лишь eщe глубжe нaсaдилaсь нa нeгo, дoтянувшись языкoм дo мoшoнки, и стaлa дeлaть мeдлeнныe пoлуoбoрoты гoлoвoй, нe снимaясь гoрлoм с eгo пульсирующeй гoлoвки. Слaдoстный вихрь нoвых oщущeний зaхвaтил eгo цeликoм, и прoдeржaться oн смoг сoвсeм нeдoлгo. Тaкoгo яркoгo и прoдoлжитeльнoгo oргaзмa у Игoря нe былo никoгдa! Oн дaжe нe мoг прeдпoлoжить, чтo eгo тeлo спoсoбнo испытывaть стoль интeнсивныe и приятныe oщущeния! Oн снoвa пoрaдoвaлся тoму, чтo музыкa звучaлa дoстaтoчнo грoмкo, инaчe Любa бeз сoмнeния услышaлa бы тoт пeрвoбытный, живoтный, прeдчeлoвeчeский рык, с кoтoрым oн испускaлся в Кристину. Принимaя в рoт всe нoвыe и нoвыe пoрции eгo сeмeни, нeутoмимaя сучкa нe прeкрaщaлa стимулирoвaть eгo дo крaйнoсти oбoстрившиeся рeцeптoры губaми и языкoм… Oтoрвaвшись, нaкoнeц, oт oтстрeлявшeгoся oрудия, oнa грoмкo, с крикoм втянулa вoздух и стaлa шумнo дышaть, ширoкo рaскрыв рoт и высунув мутнo-бeлый язык, к кoтoрoму oт eгo члeнa тянулoсь нeскoлькo прoвисaющих нитoчeк из слюны и спeрмы. Зaтeм oнa припaлa к нeму снизу языкoм, прoвeлa пo всeй длинe, зaдeржaлaсь, игрaя с уздeчкoй и тщaтeльнo сoбирaя в сeбя oстaтки сeмeни, слoвнo дрaгoцeнный эликсир нeзeмнoгo удoвoльствия… снoвa oтпрянулa… рaскрылa oттрaхaнный рoтик… пo нижнeй губe нa пoдбoрoдoк вытeклa чaсть сoдeржимoгo… пoдхвaтилa пaльцaми, oтпрaвилa в рoт… втянулa… всoсaлa… прoглoтилa, слaдкo пoстaнывaя… oблизнув губы, снoвa oткрылa рoт, дeмoнстрируя, чтo спрaвилaсь сo всeм oбъeмoм… пытaясь oтдышaться, пoлуприкрытыми глaзaми смoтрeлa нa нeгo… взгляд пoдeрнулся пeлeнoй нeчeлoвeчeскoгo кaйфa… Пo ee щeкaм сo слeзaми стeкaлa тушь, a нa пухлых рaзврaтных губкaх игрaлa блaжeннaя улыбкa… — Тeбe хoрoшo? — любoвнo спрoсилa Кристинa, прoпустив лaдoшку мeжду eгo нoг и пoглaживaя eгo ягoдицы, a другoй рукoй нeжнo лaскaя oпустeвшиe яйцa. — Дa-a!… — прoтянул дурным гoлoсoм Игoрь. Пoтoм oн взял ee зa руку, притянул, нaклoнился, жaркo и стрaстнo пoцeлoвaл. К клубничнoй слaдoсти ee губ тeпeрь примeшивaлись сoлoнoвaтыe нoтки… Кристинa oбнялa eгo, прильнулa прeкрaсным рeльeфным тeлoм к нeму, бoльшoму, сильнoму, жeлaннoму… Oднoй рукoй Игoрь глaдил ee пo вoлoсaм, другaя жe пo-хoзяйски пoжимaлa oхoчую дo приключeний упругую пoпку. Звучaлa крaсивaя, лeгкaя музыкa, a oни стoяли и цeлoвaлись — ужe нe спeшa, нe брoсaясь губaми в губы, a мягкo, чувствeннo, нeжнo… *** Нa кухню oни вышли, дeржaсь зa руки. Кристинa снoвa былa в свoeм кoрoткoм синeм шeлкoвoм хaлaтикe нa гoлoe тeлo. Нeжнeйшaя ткaнь крaсивo oбвивaлa вeликoлeпнoe тeлo, лишь фoрмaльнo прикрывaя всe сaмoe слaдкoe. — Ну нaкoнeц-тo! A я уж вaм стучaлa-стучaлa! — прoсиялa тeтя Любa, — a у вaс музыкa игрaлa, вы и нe слышaли мeня! Жeлaeмoe зa дeйствитeльнoe oнa выдaвaлa лeгкo и привычнo. Кристинa лишь вeсeлo пoддaкнулa: — Дa… Я дядe Игoрю eщe пaру нoмeрoв пoкaзaлa, и мы нeмнoжкo увлeклись, — Игoрь грoмкo кaшлянул, — a двeрь, нaвeрнoe, случaйнo зaщeлкнулaсь. — Дa я уж тaк и пoнялa! — смeялaсь прoстaя, кaк вaлeнoк, тeтя Любa. Вoзврaщaться к тeмe сoврeмeнных тaнцeв eй, oднaкo, нe слишкoм хoтeлoсь. Oнa привыклa гнaть oт сeбя всe нeпoнятнoe и сoмнитeльнoe и oткрoвeннo пoлaгaлa эту спoсoбнoсть свoeй дoбрoдeтeлью. Дaжe прo тo, чтo сoвсeм нeдaвнo ee супруг в ee присутствии трoгaл oбнaжeнную грудь мoлoдoй дeвушки, тeтя Любa ужe пoчти зaбылa, eщe рaз oбъяснив этoт кaзус тeм, чтo Кристинa пo мoлoдoсти лeт и в силу нeвиннoсти выбрaлa «нe ту» шкoлу тaнцeв, a Гoшa прoстo из oфицeрскoй дeликaтнoсти пoдыгрaл eй. Кoрoчe гoвoря, снoвa привычнo срaбoтaл зaщитный мeхaнизм ee свoeoбрaзнoй нaтуры, и aнгeльски чистaя кaртинa мирa тeти Любы нe былa нaрушeнa. Углубляться и рaсспрaшивaть o сoдeржaнии пaры пoкaзaнных ee мужу дoпoлнитeльных нoмeрoв oнa нe стaлa, скaзaв тoлькo: — Ну и умницa, дeтoчкa! Снaчaлa нe хoтeлa, a смoтри-кa, всю прoгрaмму пoкaзaлa, дa? Кристинa зaгaдoчнo пoднялa глaзки нa дядю Игoря, пo-прeжнeму дeржa eгo зa руку, и тoнeнькo oтвeтилa: — Ну вooбщe-тo у мeня eщe oдин нoмeр eсть — струйнoe шoу… — oнa пoщeкoтaлa кoнчикaми пaльцeв eгo лaдoнь, — этo с игрушкoй… A мoжнo eщe, чтoбы гoсть сaм, свoeй рукoй… — Любa! Ну кaк тaм нa рaбoтe? Рeшили вoпрoс? — грoмoглaснo вклинился дядя Игoрь, примeрнo дoгaдaвшийся o сути «струйнoгo шoу». Oн сeл зa стoл, и тeтя Любa принялaсь рaсскaзывaть o дeтaлях свoeгo тeлeфoннoгo рaзгoвoрa с рукoвoдствoм. Eй пoчeму-тo нрaвилoсь пoвeствoвaть o кaнцeлярских пeрипeтиях. Кристинa лишь встaвилa «Я в вaнну нa минутку» и вышлa из кухни. Нo, сдeлaв всeгo пaру шaгoв вглубь кoридoрa, oнa рaзвeрнулaсь лицoм к Игoрю и рaспaхнулa хaлaтик, являя eгo вмиг пoмутнeвшeму oт вoждeлeния взoру свoe рoскoшнoe oбнaжeннoe тeлo. Пoхoжe, мoлoдoй сучкe былo мaлo oднoгo oргaзмa и пoлнoгo рoтикa спeрмы. «Чтo ж, ты у мeня пoлучишь, дрянь мaлoлeтняя! — думaл Игoрь, чувствуя, кaк снoвa нaливaeтся крoвью твeрдeющий члeн, — будeт тeбe и с игрушкoй и бeз!… Кaкaя жe ты клaсснaя, мoя Кристинoчкa!» Aвтoмaтичeски кивaя жeнe, oн смoтрeл, кaк у двeри в вaнную, сoблaзнитeльнo изoгнувшись, сoсeт сoбствeнныe пaльцы фaнтaстичeскaя юнaя фeя, кoтoрaя нeдaвнo лизaлa eму зaд, сoдрoгaлaсь, кoнчaя, всeм свoим умoпoмрaчитeльным блядским тeлoм нa eгo члeнe и oбливaлaсь счaстливыми слeзaми, дo eдинoй кaпeльки прoглaтывaя свoй любимый нeктaр… Прoдoлжeниe слeдуeт.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Кристина. Часть 1

От автора. Данный рассказ не является продолжением романа «Культ женского тела» (работа над которым, спешу заверить, ведется). Однако главная его героиня именно оттуда. Это — своего рода альтернативная линия, бонус-трек. Приятного чтения! 1. Девочка созрела В дверь позвонили, когда Кристина только вышла из ванной, едва запахнувшись в небольшое махровое полотенце. Она никого не ждала и подумала, что это, вероятно, вернулись родители, забыв что-то взять с собой на дачу. Кристина открыла дверь. На пороге сияла простоватой улыбкой давняя подруга их семьи, тетя Люба, когда-то давно работавшая с матерью Кристины, а пять лет назад переехавшая с мужем-офицером за пару тысяч километров в очередной военный городок. 47-летняя тетя Люба являла собой весьма распространенный тип женщин среди ее поколения: полная, румяная, веселая, добродушная и ни капли не женственная, даром что груди восьмого размера свисают до самого живота! Черты, делающие из женщины женщину, у тети Любы отсутствовали начисто. Ни умения одеваться или хотя бы ухоженно выглядеть, ни манер, позволяющих оказывать должное влияние на мужчин, ни намека даже на легкое кокетство… Ничего этого у нее не было даже в юности. А сейчас это была добрая открытая толстуха, способная выслушать и поддержать многочисленных шлюховатых офицерских жен, переспавших с половиной военгородка и жалующихся на нелегкую долю и на то, что «все мужики козлы». Несмотря на то, что перед ее глазами нередко разворачивались не слишком высокоморальные сюжеты, столь характерные для этой среды, тетя Люба всегда была от этого в стороне и, казалось, не замечала, что вокруг происходят вещи порой совершенно непотребные с точки зрения морали. Словом, она умудрялась сохранять безграничную, невероятную наивность, несмотря на то, что уже не один десяток лет моталась с супругом по военным гарнизонам. В своем роде это была уникальная женщина. Своих детей у них с мужем не было по не до конца проясненным медицинским обстоятельствам. Когда-то они оба обратились к врачам, а ответ был таким: оба были способным иметь детей, но не друг с другом. В чем причины такой несовместимости и есть ли возможности решения этой проблемы, им не сообщили, да они и не спрашивали. Получив категоричный и безнадежный ответ, супруги, конечно, немало расстроились, но их брак не распался — сказывалось крепкое советское воспитание. Кристину тетя Люба очень любила с самого рождения и относилась к ней практически как к собственной дочери. Каждый визит к ним неизменно сулил девочке щедрые подарки. Иногда тетя Люба даже тайком ото всех совала в детскую ладонь пару не самых мелких купюр, заговорщицки шепча: «Мамке только не говори! Это тебе на шоколадки!» Маленькая Кристина обнимала большую, теплую и добрую тетю Любу и так же шепотом благодарила. И вот, спустя пять лет, не слишком сильно изменившаяся тетя Люба так же в точности сияла на пороге, а как только дверь отворилась, так же крепко обняла свою любимицу! Кристина на объятия полноценно ответить не смогла, так как одной рукой все еще придерживала на себе наскоро запахнутое полотенце. От тети Любы так же пахло советской помадой. Кристина словно вернулась лет на семь назад! Она любила эту женщину и прекрасно помнила ее к себе отношение. — Теть Люб! — воскликнула девушка, — вот это сюрприз! Проходите! — А мы вот решили к вам нагрянуть без объявления войны! — смеялась тетя Люба. — Ой, а родители только уехали! Вечером вернутся. А может, позвонить им, а? — Не надо, не звони! — замахала руками тетя Люба, — чего зря беспокоить?! Вечером так вечером. Куда нам торопиться? Мы вон и тебя, смотрю, из ванной вытащили, да? — Да это ничего, теть Люб! Я так рада! А дядя Игорь не с вами? — Тут он, тут, Кристиночка! С таксистом расплатится и поднимется. Кристин, детка, мне бы с дороги носик припудрить, — деликатно улыбнулась тетя Люба, — туалет на том же месте? — Ага! — засмеялась Кристина, — проходите, а я дядю Игоря встречу. Тетя Люба поспешила в уборную. Дядя Игорь, подполковник, фактурный широкоплечий мужчина с красивыми голубыми глазами на волевом лице. Форма ему очень шла, в ней он казался главным положительным персонажем советского фильма про военных — сильных, надежных, верных семье и отчизне. Он так же относился к Кристине по-отечески, и она отлично помнила, как высокий дядя в красивой фуражке и кителе большими сильными руками обнимал ее, маленькую хрупкую девочку, и непременно целовал повыше виска. Помнила Кристина и то, что накануне их отъезда пять лет назад это объятие воспринималось ею уже иначе, чем раньше. Когда на прощание дядя Игорь все так же приобнял и поцеловал ее, легкая теплая вибрация приятно всколыхнулась в низу ее живота. Тогда Кристина инстинктивно прижалась к нему чуть сильнее обычного, в жутком смятении ощущая, как сладко замирает сердце, и обильно намокают трусики под школьной юбкой. Теперь, когда на пороге возникла его высокая крепкая фигура, Кристина моментально отметила, что он ничуть не изменился за исключением звездочек на погонах. «Какой же он большой! — с приятным предвкушением подумалось Кристине, — теперь макушкой не отделаешься! Поцелуемся везде, — вспомнилась ей дурацкая, но вполне уместная теперь попса, — восемнадцать мне уже!» — Дядя И-и-горь! — тоненько и совершенно по-детски воскликнула она и вскинула руки, отпустив скользнувшее на пол полотенце. Обомлеть от вида заметно подросшей Кристины товарищ подполковник не успел: в следующую секунду она уже висела на нем, обхватив ногами за талию, обвивая нежными руками его крепкую шею. Точно так же она, десятилетняя девчонка, бросалась к нему, когда он вернулся из командировки в Германию и привез ей настоящую «Барби». Он прекрасно помнил, как счастлив был радовать разнообразными гостинцами эту милую девчонку, почти заменившую ему дочь. Однако, теперь дежа вю не случилось в силу ряда причин. Во-первых, Кристина значительно изменилась, ведь он не видел ее пять лет. Убедиться в переменах было нетрудно, ведь теперь на ней не было даже полотенца! Во-вторых, вместо привычного неловкого и чуть смущенного детского поцелуя в щеку, Кристина сначала крепко прильнула губами к его шее, а затем заворковала колдовским полушепотом, норовя проникнуть язычком прямо к нему в ухо: — Я так по вам скучала! А вы по мне? Мы с вами так давно не виделись! У меня так много нового! — короткие жаркие фразы Кристина перемежала нежнейшими поцелуйчиками и покусываниями его уха и шеи, — так хочу вам все рассказать и все показать! М-м-м! Вы даже не представляете, как я хочу!.. Как раз это подполковник дядя Игорь смог себе представить очень явственно, и не подключая ни капли фантазии. Осознав, наконец, что он безо всякой задней мысли уже несколько секунд крепко держится руками за две упругие полусферы, а попросту говоря, лапает голую задницу молодой девушки, которую нянчил буквально с рождения, он попытался загладить эту неловкость и держать ее хотя бы за бедра. На этом повороте сюжета подполковника ждал новый, еще более пикантный сюрприз: как только он чуть сместил руки, пальцы его нащупали то, что уже вовсю текло по Кристининым ляжкам! Из уборной послышался шум спускаемой воды. В очередной раз легонько куснув его за мочку уха, Кристина слезла с одуревшего мужика, быстро подхватила с пола полотенце и завернулась в него. Через мгновение в прихожей показалась тетя Люба. *** Спустя четверть часа все трое сидели на кухне. Выяснилось, что приехали они в отпуск на неделю, остановились у родственников. Кристина без особого труда убедила их остаться до вечера и дождаться приезда родителей. Тетя Люба расспрашивала Кристину об учебе, о родителях, об их общих знакомых… Дядя Игорь в основном молчал и рассеянно улыбался, а на самом деле бдительно караулил момент, когда Кристина в очередной раз отвернется к плите, чтобы поставить чайник, потянется в шкаф за печеньем или нагнется поднять упавшую на пол ложку… Сама Кристина вежливо, но … безо всякого интереса отвечала на расспросы. Теперь она была одета в ультракороткие джинсовые шорты, больше напоминающие трусики, и свободную белую майку. Лямки этой майки были настолько длинными, что удержаться от частых взглядов в ее вырез дядя Игорь даже не пытался. Впрочем, разглядеть искомое можно было лишь частично. Первая Кристинина цель была достигнута: товарищ подполковник понимал, что под ней таится неожиданно много, не меньше троечки, и ознакомиться с полной картиной желал уже весьма навязчиво. Кристина понимала, что знакомить его со своими мало прикрытыми формами она может сколь угодно долго. Благо, тетя Люба, увлеченная болтовней, совершенно не замечает, что перед ее мужем крутит попкой полуобнаженная 18-летняя девочка, а тот как завороженный пожирает глазами точеную фигурку юной красотки и едва не дымится от желания. Даже заподозрить, что та может соблазнять ее супруга, она, разумеется, была не в состоянии. Не было в простодушной тетечке ни капельки «грешка», ни грамма «чертовщинки» или попросту сексуальности, поэтому и в других она ничего «этакого» вроде бы и не замечала, тем более в Кристине, которая, похоже, так и оставалась для наивной тети Любы любимым чадом, пусть не кровным, но все равно родным и любимым. К тому же, девушка вела себя в целом вполне пристойно, никаких намеков и явных подозрительных действий себе не позволяла, спокойно отвечала на вопросы, вежливо задавала свои, предлагала угощения и вообще была абсолютно невинна, мила и обходительна. Зато дядя Игорь теперь смотрел на Кристину совершенно другими глазами. 52-летний офицер, преподаватель военной академии, в прошлом добившийся немалых успехов самбист и просто совсем еще не старый, здоровый мужчина, даже не пытался разглядеть в этой молодой сучке (он уже пару раз так со стыдом назвал Кристину в своих мыслях) ту маленькую скромную девочку, которой когда-то возил гостинцы и отечески прижимал к груди. О нет! То, что уже давно, вертикально и крепко торчало в его форменных брюках, лучше любых слов свидетельствовало о его новом взгляде на Кристину. Впрочем, будучи человеком устойчивых принципов, товарищ подполковник сразу запретил себе даже думать о каких-либо попытках сделать что-то «нехорошее». «Хотеть — хоти. Но трогать, Гоша, не смей! Это ж Кристинка! Да… Поспела ягодка!… « Так и сидел дядя Игорь, почти не притрагиваясь к чаю и стараясь, чтобы никто не заметил его жадных взглядов на сочную задницу и полуголые молодые сиськи. Кстати, с размером он почти угадал: два месяца назад Кристина поставила импланты, и ко всем несомненным достоинствам ее спортивной фигуры весьма гармонично прибавилась прелестная «четверка» с по-прежнему чувствительными стоячими сосками. Но Кристине хотелось вовсе не дразнить дядю Игоря прекрасными дарами природы и чудесами маммопластики. Немного рассеянно отвечая на очередной вопрос неугомонной тети Любы, девушка ломала голову над тем, куда бы ее сплавить, дабы остаться на пару часов тет-а-тет с ее супругом. В том, что ей удастся его соблазнить, Кристина не сомневалась. Ее не беспокоили его принципы и почитание морального устава. Не нужно будет никакого соблазнения: тут же раздеться перед ним донага, раздеть его самого, ласкать его член своим ротиком (как же интересно, какой у него?!), баловать его собой. Дать ему попробовать на вкус любой уголок своего тела прежде, чем оседлать его, впустить в себя, залить ему промежность своими выделениями… Или расстелиться под ним, большим, сильным, мужественным… Раздвинуть ножки, раскрыть мокрую дырочку — пусть, если захочет, сам выберет, насколько глубоко и ритмично иметь свою молоденькую сучку — она разрешит ему все! Вот только как бы нам наедине остаться?! — Ну а кроме учебы чем увлекаешься, детка? — спросила тетя Люба, — Гимнастику-то не бросила? — Я фитнесом теперь занимаюсь, теть Люб, — отвечала Кристина и, немного помедлив, добавила, — а еще танцами начала… — Ой, правда?! — обрадовалась тетя, — так здорово! Обожаю танцы! Всегда по телевизору смотрю! А какими, Кристиночка? Бальными? — Нет, у меня другое направление — пилон и стрип-пластика, — Кристина подняла невинный взгляд на дядю Игоря. Тот лишь глуповато улыбнулся. — Это, наверное, что-то новенькое, — сказала тетя Люба, — ой, Кристиночка, деточка, а покажи какой-нибудь танец! — Ну не знаю… — скромно потупилась Кристина, — я вообще сейчас приваты репетирую… В клуб хочу пойти работать… Знаете, что такое приваты? — и снова вскинула взгляд на него… Дядя Игорь громко кашлянул, а тетя Люба как ни в чем не бывало воскликнула: — Да откуда нам знать, милая?! Мы же люди служивые, все по гарнизонам… Это вид танца какой-то? — Да… Типа того… Так сложно объяснить. Только если показать… — Кристина тянула слова, хлопала длинными ресницами и выглядела бы совсем как невинная девочка-подросток, если бы не громадный вырез майки, в котором была почти полностью видна недетская грудь. Дядя Игорь молчал и не верил ни глазам, ни ушам! А его супруга, похоже, твердо решила приобщиться к прекрасному, хотя и совершенно не понимала, о чем просит: — Деточка, милая, покажи нам, пожалуйста! Не стесняйся! — тетя Люба приобняла Кристину точь-в-точь как в детстве. — Ну не знаю… — продолжала скромничать та, — я ведь только начинаю заниматься… А вдруг вам не понравится? Или дяде Игорю понравится, а вам нет, например… — и она в очередной раз скромно глянула на него. — Что ты, детка?! Нам все понравится, я уверена! — воскликнула тетя Люба, — мы ведь никогда не видали этого «привета»! То есть, привата! Гоша, скажи! — Ага… никогда… конечно, понравится… — бессвязно и хрипло отозвался супруг. — Ну хорошо! — улыбнулась Кристина, вставая из-за стола, — вы пока посидите здесь, я подготовлюсь и позову. И она неторопливо вышла из кухни, легко покачивая бедрами. Дверь ее комнаты была напротив кухни, и не была видна тете Любе. Зато ее муж прекрасно разглядел, как Кристина еще в коридоре стянула свою маечку через голову, оставшись в одних крохотных шортиках, полностью обнажающих ее шикарные ягодицы — круглые, крепкие и безумно манящие. Зайдя в свою комнату, молодая красавица повернулась вполоборота и медленно прикрыла за собой дверь. Онемевший подполковник был готов поклясться, что за секунду до этого Кристина подняла на него неподражаемый взгляд, начисто лишенный той невинности, с которой она беседовала с ними на кухне, и едва заметно подмигнула… 2. Добро пожаловать в приват! Через 10 минут из комнаты донеслась медленная музыка, и на кухню, цокая высокими каблуками черных туфель, вышла школьница в немыслимо короткой красно-черной клетчатой микро-юбке. Она держалась на роскошных бедрах благодаря единственной маленькой застежке на самом поясе, чуть cбоку от середины, поэтому вырез во всю небольшую длину юбки проходил точно по ноге, обнаруживая при ходьбе даже розовую резинку трусиков. Черные чулки в крупную сетку доходили до середины стройных накаченных бедер. Плоский спортивный живот был полностью открыт, без единой капли жира, с различимым прекрасным рельефом мышц… В великолепном пупке виднелось алое сердечко пирсинга. Верхняя часть этого фантастического соблазнительного наряда продолжала концепцию сексапильного минимализма и состояла из полоски тончайшей полупрозрачной белой ткани, туго натянутой на впечатляющий бюст. Дерзко и притягательно торчащие бугорки сосков не оставляли сомнений в том, что бюстгальтера на девушке нет. Макияж был красивый и яркий: густо подведенные глаза с длинными загнутыми ресницами, ярко розовая помада с блеском на пухлых губках… Волосы забраны высоко на затылке в длинный русый хвост. Видя, как по коридору, не отрывая от него вызывающего взгляда, идет мечта тысяч мужчин, дядя Игорь открыл рот от восторга и густо покраснел от смущения. Однако девушка, казалось, вовсе не заметила его реакции…. Кристина подошла к нему, молча взяла за руку и повела в комнату. Тетя Люба, до сих пор так и не узрев двусмысленности ситуации, поспешила за ними. Темные шторы на окнах были плотно занавешены, и в полумраке, под обволакивающие звуки чувственной музыки Кристина остановилась рядом с большим креслом. Повернувшись к Игорю, она посмотрела на него снизу вверх, положила прелестную ладонь на его пылающую щеку и, нежно поглаживая, томно прошептала: «Шоу начинается! Добро пожаловать в приват!… « Тетя Люба, оказалось, это расслышала и глуповато пропищала: «Спасибо! Ждем с нетерпением!» Девушка не обратила на это внимания, а лишь мягко подтолкнула его в грудь, и Игорь оказался в широком мягком кресле. Его супруге приглашение не потребовалось, она и сама проворно уселась на стуле в двух метрах чуть сбоку от него и с нетерпением ожидала «танцев». Кристина запустила на музыкальной установке новый трек и встала так, чтобы обоим благодарным зрителям ее было одинаково хорошо видно. Под мягкие мелодичные звуки вступления она плавно покачивала бедрами, изящно вращала попкой, то наполовину сгибая длинные стройные ноги в коленях, то снова выпрямляясь. Через несколько тактов она провела рукой себе по щеке, затем по шее, опустилась к ключице, сместилась к груди… Тонкие пальцы скользнули между стесненными тканью окружностями, немного потянули ее вниз и, как только уже должны были показаться края ореолов, Кристина отпустила краешек топика, и тот вернулся на место. А руки продолжили сладострастный путь: по налитым грудям, пропустив между пальцами твердеющие сосочки, ниже по великолепному обнаженному животику… Одна рука скользнула под коротенькую юбочку, но не задержалась там, лишь акцентировав внимание на очередной и, пожалуй, самой желанной части потрясающего молодого тела. Кристина развернулась к притихшим зрителям спиной, продолжая демонстрировать потрясающее владение собственным телом, нагнулась к самому полу, не сгибая ног. В этот момент юбка уже решительно ничего не скрывала… Тетя Люба смотрела на то, что делает Кристина, и на автомате придумывала этому невинные оправдания в духе того, что вот такие теперь танцы, новое время, новые стили, пусть нам этого не понять, ну и что же, и бла-бла-бла… Эта бессвязная, но привычная чушь ее вполне устраивала и примиряла со многими вещами и явлениями, непонятными ее гуманному, в сущности, но давно просроченному мировоззрению. Как бы там ни было, она не усматривала в происходящем ничего крамольного: не было в ее голове места для «грязных» мыслей. А дядя Игорь, не отрываясь, взирал на представленное великолепие, слышал, как оглушительно отдается в ушах его собственный пульс, и радовался тому, что полумрак комнаты ему крайне на руку, иначе его стояк был бы виден всем присутствующим. «Да!… Выросла наша Кристинка, ничего не скажешь! Вот это девка! Ляжки, жопа, титьки — все при ней! А двигается-то как, будто сама себя хочет! Да и как такую-то не захотеть! Любого с ума сведет!… Но неужто не стесняется она в таких тряпках перед нами крутиться? Видать, не стесняется. Да и с чего бы ей? Мы кто? Тетя Люба да дядя Гоша. Приехал, привез гостинец, молодость с родителями повспоминал и обратно в часть на год безвылазно. Не то дядя, не то дедуля… Не видит же она во мне, в конце концов, мужика. А жаль! Уж я бы… И не стал бы вспоминать, как нянчился с тобой! Облапал бы твою задницу, как следует, сиськи-то от души помял бы! А там и дернул бы тебя, как говорится, по всей форме!… Чего несешь, подполковник?! Стоять! Смирно!» И у него стоял. А он сидел смирно. Миниатюрная, потрясающе фигуристая, спортивная молоденькая девчонка танцевала перед ним в полуобнаженном виде, на разные лады демонстрируя свои умопомрачительные прелести. Однако песня явно подходила к концу, а главного до сих пор не случилось, и фантастически откровенная, за гранью любых приличий, одежда все-таки по-прежнему оставалась на Кристине. Игорь мысленно обругал себя за то, что как полный идиот «раскатал губищу». Как только музыка остановилась, тетя Люба захлопала в ладоши и затараторила: — Кристиночка, умница! Красиво-то как! Но та не спешила откланяться. Не произнеся ни слова, она лишь прибавила громкость и включила следующую песню. Не знали ее сегодняшние гости, что приватные танцы длятся как минимум два трека подряд, и самая интересная часть программы — впереди, тем более, что для «своих» у Кристины было запланировано и вовсе роскошное VIP-предложение, доступное далеко не каждому посетителю «джентльменского клуба»!.. Когда кудахтанье тети Любы потонуло в звуках музыки, Кристина шагнула вплотную к Игорю, коленом раздвинула его ноги и в следующую секунду буквально легла на него всем телом, заставив откинуться на спинку кресла и окутав обалдевшего офицера сладкой волной дорогущего парфюма. Медленно сползая вниз, Кристина неведомым образом умудрялась одновременно расстегивать его рубашку. Справившись с нижней пуговицей, девушка распахнула ее, поднялась и отступила на шаг назад, не переставая соблазнительно качать бедрами и невероятно сексапильно изгибаться. Теперь Кристина уже не поворачивалась к сидящей на стуле тетке, словно забыв о ее существовании, и танцевала только для него, лаская себя заметно откровеннее, чем во время первого трека. Дядя Игорь, не двигаясь, полулежал в кресле и во все глаза смотрел на прекрасную молодую сучку. Вскоре она снова приблизилась к нему, заставляя его сердце сладко замереть в предвкушении неизвестного, но несомненно прекрасного. На этот раз Кристина и вовсе села на него верхом, прижавшись к его голой груди. Одной рукой она приятно ворошила его волосы, а другой фантастически нежно поглаживала торс сбоку, легонько пощекотав подмышку, опустила руку ниже, к животу, кружила сумасшедшими пальчиками невообразимые узоры на его коже… Кристина вновь стала двигаться по нему вниз и через пару мгновений уже сидела на корточках между его разведенных ног. Распустив волосы, она обеими руками продолжила ласкать его широкую грудь, а голову опустила так, что лицо ее теперь было в миллиметрах от его ширинки. Подполковник по-прежнему держал руки по швам, но мысленно уже стремительно забывал о том, что совсем рядом сидит его супруга, прошедшая некогда с ним вместе огонь и воду, непонятно, кстати, ради чего, если за все эти годы его члена во рту она не держала ни разу… Словом, мужику, наконец-то начало сносить башню, и вскоре его широкая надежная ладонь, будто сама собой, легла на затылок Кристины. Впрочем, юная танцовщица практически сразу после этого вывернулась из-под его руки и встала в полный рост к нему лицом. Продолжая дурманящие сексуальные движения, она одной рукой взялась за застежку у себя на юбке. Игорю казалось, что он сейчас задохнется от желания! Застежка поддалась моментально. Юбка разошлась, превратившись в простую полоску ткани в руке Кристины. Она бросила короткий взгляд влево, и тотчас в сторону замершей в недоумении тети Любы полетело то, что еще недавно с трудом прикрывало прекрасные розовые стринги-веревочки. А Кристина уже вращала накаченной попкой между его ног, расположившись на это раз спиной к окончательно разомлевшему мужику. Затем она взяла его за руки, положила его ладони себе на грудь, сама подцедила нижний край топика и повела вместе с его руками вверх… Тетя Люба уже не так широко улыбалась, начав таки смутно подозревать, что в происходящем не все гладко, однозначно и невинно. «Кристинка, совсем еще девчонка — наивная, маленькая девчонка — танцует так, как ее научили на каких-то дурацких новомодных курсах. И ладно бы! Но Гоша! Он же только что лапал ее за грудь! А какие они у нее кругленькие, да аккуратненькие! В жизни не видала таких! Вот что значит молодость! — думалось тете Любе, не очень осведомленной о прогрессе в области пластической хирургии, — ну а что Гоша? Ничего плохого он не делает, разве ж есть у него в мыслях что-то дурное?! Нет, конечно, он ведь взрослый мужик, офицер! Просто подыгрывает нашей девочке, чтоб не обидеть, и все!» И … она снова привычно успокоила себя собственным наивным бредом. А «наивная маленькая девчонка», с помощью отзывчивого офицера дяди Игоря избавленная от топика, в одних еле заметных трусиках елозила идеальной попкой по его промежности, ею же явственно ощущая, что старается не зря. Защитник родины тем временем мял в сильных ладонях ее чудесных близняшек, поигрывая с прекрасными твердыми сосочками. Практически утратив контроль над собой, он опустил одну руку в самый низ ее живота, потом еще ниже. Пара его пальцев уже нырнули под маленький треугольник стрингов и теперь медленно, но верно скользили по гладко выбритому лобку за любые мыслимые пределы дозволенного моралью. Остатками разума он рассчитывал, что хотя бы этого не увидит его благоверная за счет массивного подлокотника кресла. Кристина откинулась спиной ему на грудь, утопив его полыхающее лицо в своих божественно пахнущих шелковистых волосах. Одной рукой гладя его по щеке, другой она мягко, но уверенно отстранила его разгулявшуюся пятерню от ключевой цели наступления. «Ох-х-х! — сладострастно выдохнула она и промурлыкала, запрокинувшись к самому его уху, — спокойствие, господа офицеры! Полный контакт не входит в эту программу! Вам хочется продолжения банкета?» Распаленный до полубредового состояния дядя Игорь в буквальном смысле лишался разума от ее заигрывающего тона, от пьянящего запаха ее близкого, но почему-то все еще не до конца доступного тела, от роскошных форм и идеальной гладкости шелковистой молодой кожи под его руками. «Хотелось бы!» — прохрипел он, задыхаясь собственной страстью и наглаживая одной рукой роскошные сильные бедра, а другой по-прежнему лапая шикарную грудь. «Мне кажется, ваша жена будет не в восторге от этой идеи», — тем же неподражаемо сексуальным голосом ответила Кристина. Тете Любе эти милые беседы были не слышны из-за довольно громкой музыки. «Но если вы сможете получить семейную санкцию — лучшая девушка нашего скромного клуба к вашим услугам!» — с этими словами Кристина нащупала рукой его «внутренний стержень» и сдавила его нежной, но сильной ладошкой, отчего Игорю показалось, что он вот-вот кончит в брюки! В этот самый момент песня кончилась. *** Тишину нарушал только негромкий писк, похожий на сигнал вызова допотопного мобильника. — Ой! Это ж у меня звонит! — спохватилась тетя Люба, торопливо вытаскивая раритетную трубку из кармана широченных брюк невнятного фасона, — алло! Алло! Ну вот, не успела, трубку повесили! Она близоруко прищурилась, стараясь рассмотреть, от кого был пропущенный вызов, и наконец всплеснула руками: — А мамочки! Да это ж Наталья Ивановна, главбух с работы! Я и забыла, что она звонить сегодня должна! Как же это я, а?! Звонок-то и не расслышала! Там ведь отчет квартальный! Пока она проговаривала всю эту тарабарщину, Кристина накинула на себя синий шелковый халатик без пуговиц, не намного длиннее той клетчатой юбки, которую до сих пор держала в руке тетя Люба, и едва подпоясалась. Дядя Игорь поднялся на ноги и поспешно заправлял рубашку в брюки. — Кристиночка! Ты меня извини, детка! Ты прекрасно танцуешь! Просто мне надо на работу сейчас отзвониться, минут на пятнадцать отпусти меня на кухню, хорошо, милая? К работе тетя Люба относилась с трепетом, фанатизмом и одновременно с изрядной долей паники, особенно когда дело касалось ответственных моментов вроде пресловутого квартального отчета. Вот и сейчас звонок ее начальницы выкинул из ее головы все мысли, кроме рабочих задач. Поэтому когда Кристина сказала: «Конечно! Я понимаю, теть Люб! Звоните и приходите обратно, а я пока дяде Игорю еще станцую, да?» — тетя Люба лишь рассеянно кивала и бестолково тыкала в кнопки мобильника, полностью захваченная срочной служебной необходимостью, а потом, вспомнив про юбку у нее в руке, протянула ее Кристине. «Да вы оставьте ее на стуле, теть Люб! Я в халатике потанцую, ничего!». А та, уже ничего не слыша, на всех парах рвалась из комнаты «отзваниваться на работу». Поэтому она, разумеется, не заметила, как Кристина, еще не закрыв за ней дверь, на глазах у ее мужа одним движением развязывает пояс и, поведя плечами, скидывает легкий шелковый халатик себе под ноги… 3. Полный контакт — Занимайте ваши места. Мы отправляемся в незабываемое приключение в формате «full strip»! — низким томным голосом объявила Кристина, прикрыв дверь и снова подталкивая не успевшего прийти в себя дядю Игоря к креслу. Шальная улыбка блуждала по его лицу. Он развалился в кресле и вальяжно выговорил: — У меня с языками не очень, — он довольно усмехнулся, — не подскажешь, фул стрип это как? В полной тишине Кристина повернулась к нему спиной, прогнулась вперед и стянула стринги до пола. Затем развернулась, шагнула к нему, наклонилась и медленно провела языком по его щеке снизу вверх, обдавая гладковыбритую офицерскую кожу жарким выдохом. Едва не касаясь пухлыми блестящими губами его рта, шумно втянула в себя воздух, сомкнув ровные зубки: «С-с-с!…», — и снова сладко выдохнула ему в лицо, — «а-х-х!» Игорю подумалось, что ее язычок, должно быть, из клубничного мармелада, раз ее дыхание так пахнет. Укладывая только что снятые трусики в нагрудный карман его рубашки, фантастическая танцовщица прошептала: — Full stripэто вот так. А язычком я владею на отлично!… — и быстро, почти невесомо лизнула его в верхнюю губу. Кристина встала и за руку потянула Игоря за собой. Остановив его в центре комнаты, она подошла к двери, повернувшись к нему, сказала: «Вы ведь не против, если мы сделаем это без разрешения?» — и щелкнула замком. Затем она сделала пару нажатий на стереосистеме. Из колонок в приятный полумрак комнаты потек тягучий, вязкий блюз. Кристина еще немного прибавила громкость, и подошла к дяде Игорю, навытяжку стоящему посреди комнаты. Минут пять, пока звучал мягкий романтичный блюз, она танцевала, абсолютно обнаженная, в одних только черных туфлях не невероятно высокой платформе, обвивалась роскошным телом вокруг высокого сильного мужчины, лаская себя руками по груди, животу, бедрам, ягодицам. Она то прижималась к нему спиной, жестом призывая в очередной раз тактильно исследовать невыразимое совершенство роскошных спортивных форм, то поворачивалась лицом, чтобы расстегнуть пару пуговиц на его рубашке, затем ремень и молнию под ним… К концу трека, почти переставший чему-либо удивляться, дядя Игорь стоял в одних носках и широких семейных трусах, спереди торчащих весьма красноречиво. Практически без паузы заиграла следующая песня — завораживающий французский речитатив под мелодичную гитару. Он опять сидел в кресле, широко расставив колени, а Кристина, присев на его бедро, одной рукой ворошила волосы у него на затылке, а другой гладила его грудь, пощипывала и щекотала соски, ласкала живот, время от времени задевая рукой край его трусов. Он постепенно все больше смелел, несильно, но уверенно сжимая в руке прекрасную четверочку. Такую великолепную грудь он видел впервые в жизни! Идеальной формы, подтянутая, упругая — вкупе с миниатюрным эталонным спортивным телом Кристины она смотрелась сногсшибающе. Вскоре хватательный рефлекс был вытеснен рефлексом сосательным, и дядя Игорь потянулся ртом к набухшей и отвердевшей кнопочке, невыносимо заманчиво торчащей в центре идеально круглого розового ореола. Кристина не стала отстраняться, и он нетерпеливо припал ртом к вожделенной юной плоти, жадно всасывая ее в себя, с чмоканьем выпустил, оставив на ней свою слюну, приложился снова, быстро закрутил языком вокруг спелой блядской ягодки… сжал сильнее ладонью, слегка прикусил, выпустил, снова в рот… тяжело и жарко дыша… Кристина мягко отклонила его на спинку кресла, перекинула через него ногу и, сидя уже верхом, притянула его голову к своим прекрасным сестричкам. Он обнял ее обеим руками, гладил по бархатной спине и целовал, целовал, целовал сочные шарики, утыкался носом между ними, целовал и туда тоже, задыхаясь от желания, лизал эти шикарные сиськи до … одурения, окончательно утратив представление о том, где он вообще находится, и что за чудесная фея сидит на нем и ласкается похотливой кошкой, гладит его по ноге… выше… еще… отгибает просторные «семейники»… проводит колдовским пальчиком по паху… в сторону… «случайно» задевая по-звериному стоящий кол и… убирает свою нежную ладошку, негодная сучка! Игорь издал то ли стон, то ли рык, обеими руками схватил за упругие, налитые мышцами ягодицы, с силой сдавил, чуть разводя в стороны, средним пальцем скользнул между, но не дотянулся, куда хотел, и остановился на теплом тугом колечке. Кристина надавила весом сверху, но он не убрал руку, и палец не без сопротивления, но все же вошел на сантиметр в сучкину попку… та насела глубже… грязно, пошло, прекрасно застонав… захныкала, судорожно дрогнув прекрасными губами… прикрывая глаза… Но через пару секунд приподнялась, легко соскочила с анального крючка, взяла его за руку, поднесла к лицу и… медленно… плотно обхватив ароматными губками… насадилась бесстыжим ротиком на тот самый его палец, обволакивая горячей мякотью язычка… посасывала, облизывала, играла с ним и смотрела из-под пушистых ресниц прямо ему в глаза… неповторимым взглядом, в котором абсолютно легко и недвусмысленно читалось одно — стопроцентная готовность отдаваться мужчине, сильному, волевому, всегда желанному гостю «клуба избранных», клиенту, который всегда прав… собственнику, хозяину, господину — без остатка… пока звучит эта чувственная, пьянящая музыка… Но тут музыка как раз таки кончилась. Кристина встала. Игорь в ужасе подумал, что это все: шоу окончено, в зале зажигается свет, публика поднимается с мест и тянется к гардеробу. Сейчас эта прекрасная девочка нацепит на себя свои бесстыжие шмотки, оденется и он, неуклюже заправляя до сих пор ломом торчащий член в офицерские брюки. И через пару минут они снова будут сидеть на кухне. И снова его любимая жена будет щебетать о какой-нибудь ерунде. А Кристина будет ухаживать за гостями, щеголяя по кухне полуголой, в этих невыносимых шортах, в этой отвратительно откровенной майке… А товарищ подполковник будет все так же сидеть бездумным пнем и с щемящей тоской осознавать, что никогда… даже на несколько сладких минут эта девка не станет ЕГО шлюшкой, его личной молоденькой сучкой… Чудес, как известно, не бывает. Танцы — танцами, а про то, чего он себе надумал, никто ничего не говорил. И с чего он только взял, что непременно трахнет эту красотку?! «Старый мудила!» — обругал он себя, поднялся с кресла и, стоя в одних трусах, оглядывался теперь в поисках брюк. — Все в порядке? — Кристина, по-прежнему обнаженная, в одних высоченных туфлях, стояла в трех шагах от него у музыкального центра. — А? — рассеянно переспросил дядя Игорь, — да я вот брюки ищу… Ты куда их положила? Кристина шагнула к нему и мягко положила ладони ему на грудь: — Они вам сейчас не понадобятся, — она подняла на него совершенно неописуемый, фантастически очаровательный взгляд, — я забыла предупредить, что в «фул стрипе» мужчина должен быть также полностью обнаженным. Тут из колонок донеслась латынь в исполнении хорала в обрамлении ненавязчивого бита. Игорь где-то уже несколько слышал эту композицию и даже вспомнил исполнителя — Enigma. — Все под контролем, товарищ подполковник! — низким, словно бархатным голосом сказала Кристина, — кто-то здесь хотел полного контакта, не так ли? Тогда постарайтесь расслабиться и получить удовольствие… Кристина начала медленно приседать, не отрывая рук от его тела, скользя все ниже. К этим непередаваемо приятным ласкам добавились легкие поцелуи, отрывистые облизывания крохотных участков его груди, затем живота… Вот уже тонкие ухоженные пальцы коснулись густых курчавых волос… Кристина немного отклонилась назад, и ее руки все так же медленно, словно в одном ритме с музыкой, потянули его трусы вниз, пока те не упали к его ногам. Теперь ее волшебные ладони коснулись его колен и стали подниматься по бедрам… Когда они дошли ему до пояса, Кристина встала и обошла его сзади. Теперь юная фея начала также нежно, едва касаясь, ласкать его сильные, широкие плечи, спину; снова подключились нежные губки и жаркий язычок… И вот нежнейшие подушечки ее пальцев уже кружили по крепким широким мужским ягодицам, затем спустились к ногам. Язычок скользил и ласкался в области крестца, почти воздушные поцелуйчики покрывали крупные полушария, постепенно смещаясь все ближе к центру… не останавливались… Жаркое дыхание ласкало место между ягодиц. А рука тем временем прошла между его ног, дотянулась до паха, повела ниже и в сторону, невзначай скользнула по поджавшейся мошонке… Еще вчера Игорь с любимой и единственной супругой в обшарпанном плацкарте ехал по огромной и красивой северной стране, служению которой он отдал всю свою как бы самостоятельную жизнь. А уже сегодня он стоял посреди комнаты, совершенно голый, а его ягодицы целовала такая же голая длинноногая стриптизерша с большой силиконовой грудью. И когда эта фея из сказки для взрослых своими волшебными пальчиками мягко раздвинула его «булки» и приложилась плотно и глубоко между ними влажным горячим язычком, 52-летний Игорь Михайлович Н., подполковник армии, авторитетный преподаватель военной академии, глава небольшой, но крепкой семьи, окончательно и откровенно признался себе, что в подобном повороте судьбы он видит исключительно положительные стороны! 18-летняя девушка Кристина, начисто лишенная каких-либо комплексов, брезгливости и прочих ненужных ей (а может, и никому?) предрассудков, любовно вылизывала его анус, с каждой сладостной секундой все шире открывая ему глаза на себя самого. Чего стоило все то, чем он жил все эти немалые годы? Честь, долг перед родиной, дружба, любовь, верность — все это было основой основ, вне всяких сомнений, изначальными и главными ценностями, крепким и сверхнадежным фундаментом его личности! Опираясь на вечные истины (не лгать, помогать слабому, уважать предков, заботиться о своей любимой и т. д.), он шел по жизни твердо, уверенно и по-человечески праведно. На службе он беспрекословно чтил устав, был неподдельным патриотом; друзьям он всегда помогал, в том числе, и в весьма тяжелых ситуациях, иной раз — в ущерб себе; жене он хранил верность все 25 лет их совместной жизни, и даже в мыслях не держал возможность измены. По большому счету, ни в чем по-серьезному нехорошем упрекнуть его было нельзя! Но куда было девать теперь то, что происходило здесь и сейчас, в этой комнате?! И так ли повинен он в том, что до немыслимого предела раскованная спортивная дива с четвертыми буферами, оказывается, куда приятнее в «близком общении», чем бесформенная бабища с отвисшими дойками и массой комплексов, бесчисленных, как жировые складки на ее необъятном животе?! И так ли уж бесспорно должен он был отказаться от этих запредельно бесстыдных ласк, от которых захватывало дух многократно круче, чем при первом затяжном прыжке?… Вопросы эти вихрем кружились в безумной голове подполковника, а колени подкашивались оттого, что Кристина уже щекотала снизу кончиком языка его волосатую мошонку, рукой отогнув к животу давно готовое к бою орудие страсти… Начался следующий трек, и Кристина снова усадила Игоря в кресло, а сама встала перед ним на колени, поглаживая его бедра. Она посмотрела ему в глаза и очень просто спросила: — Начнем с минетика, вы не против? Несмотря на все происходившее ранее, Игорь едва поверил своим ушам! Неужели он не ослышался? И что значит это «начнем»?! Только одно: оральным сексом дело не ограничится! Пересохшими губами он ответил: — Да, детка! — и он, и тетя Люба часто и привычно называли Кристину «деткой», но теперь это обращение звучало уже совершенно иначе, — возьми у меня в рот! Я очень этого хочу! Кристина ничего не ответила, а в следующую секунду уже и не смогла бы произнести ничего внятного, к тому же слова уже были совершенно не нужны… *** Она … могла бы довести перевозбужденного дядю Игоря до оргазма очень быстро и не вставая с колен. Но самой Кристине этого было бы слишком мало! Она хотела почувствовать его в себе, и отказывать в этом удовольствии не собиралась. Поэтому движения ее были не слишком настойчивыми. Ее язычок облизывал, теребил, дразнил, заигрывал… Губки лишь на короткие мгновения прихватывали его плоть то тут, то там, уверенно подводя его вовсе не к разрядке, а лишь к той черте, за которой нет ни разума, ни стыда — ничего кроме всепоглощающего, первородного желания в точке его невыносимого экстремума. После такой увертюры, дальнейшее действо могло быть только абсолютной феерией удовольствия… После короткой оральной прелюдии она села на него сверху, впустила до основания. Если бы не громкая музыка, стон, сорвавшийся с прекрасных умелых губ, несомненно, мог быть услышан за пределами комнаты. Кристина прогнулась, прекрасные груди разошлись чуть в стороны, она положила его руку на одну из них и начала двигаться, обволакивая, вбирая, обливая и отдаваясь. Для того, чтобы кончить первый раз, Кристине, для которой множественный оргазм был отнюдь не порнографической фантастикой, а обычным, хотя и самым прекрасным на свете явлением, хватило всего пары минут. К концу трека, когда она уже почти не двигалась на нем, а рухнув ему на грудь, впивалась губами в его рот, бешено целовала, засасывала его язык, всхлипывая и задыхаясь от затопившего все ее сверхчувственное тело оргазма, раздался громкий стук, и из-за двери послышался звонкий голос тети Любы: — Кристиночка, детка, я кончила! Как вы там? Разумеется, тетя Люба имела в виду, что окончены ее телефонные переговоры, но по эту сторону двери фраза переливалась совершенно иными смысловыми тонами. — А ты как хочешь кончить? — целуя его лицо, прошептала Кристина. — Чего? — от смеси чрезвычайного возбуждения и банального страха быть застуканным женой дядя Игорь не сразу сообразил, о чем его спросили. Кристина лишь ласково улыбнулась, прекрасно понимая его состояние, и мягко повторила: — Как бы ты хотел кончить? На грудь, на лицо? Если в писю, то с резиночкой. Можно в ротик без резинки, я глотаю, — она знакомила его с этим пакетом порно-услуг ласково, спокойно и обстоятельно. «Прям как шлюха настоящая!» — думал Игорь, никаких «настоящих шлюх», впрочем, никогда в своей жизни не видавший. Однако, он откуда-то знал, что проституция предполагает взимание платы. Но ведь ему никаких цен никто не называл! Кристина предоставляла в пользование свое шикарное молодое тело исключительно «по любви»… Сексуального темперамента Любы хватало лишь на то, чтобы раз в полторы-две недели полчаса неподвижно полежать под ним бесформенным студнем, пока Игорь с автоматичностью заводного механизма осуществлял возвратно-поступательные движения, пристроив член куда-то в гущу не знавшей ухода дикой растительности под пятой складкой дряблого жира на растекшемся животе. Аргументация в пользу необходимости данной процедуры формулировалась Любой с железобетонной лаконичностью: «Для здоровья!» Выражение «половая жизнь» понималось ею в исключительно прямом смысле, поэтому их супружеский секс не выходил за рамки собственно полового акта. Редкие попытки Игоря внести разнообразие, прихватив рукой, к примеру, одно из двух громадных отвисших вместилищ молочных желез, встречались с безмолвным недоумением. Со временем он и вовсе отказался пробовать «распускать руки», приучившись высоко ценить уже саму нечастую возможность «слиться» в безучастное нутро. Дозволение на второй заход воспринималось им как настоящий праздник, а ею — чуть ли не как вертеп разврата… В итоге любое открытое проявление сексуальности давно стало восприниматься им исключительно как телевизионная картинка, элемент жизни поп-звезд и героев идиотских реалити-шоу… И вот на его члене только что кончила фантастическая красавица, словно сошедшая с одной из таких картинок другого мира: юная, сексапильная, до предела раскрепощенная сучка с ухоженным телом порно-звезды! Из горячего узенького влагалища ему на яйца стекали обильные сучкины выделения, а сама она беспрестанно причмокивала его в губы, лезла в рот своим бесстыжим сладким язычком, щедро давая ему насладиться дурманящим вкусом ее слюны, и ласково уточняла, куда и как он предпочитает кончить. — Хочу в рот!… — выдавил он еле слышно… Ее подкаченные бедра еще содрогались, когда Кристина, стоя на коленях перед дядей Игорем, стала медленно погружать его твердую плоть в себя, плотно обхватив губами и поддерживая снизу языком. Из-за двери снова раздался голос тети Любы: — Кристиночка, пустите меня! Я тоже хочу посмотреть! Кристина прервалась и подняла на него глаза: — Хочешь, она увидит, как ты имеешь меня в ротик? — она кивнула в сторону двери. Игорь совершенно обалдел от такого предложения. Он смотрел на нее и понимал: за прошедшие годы их маленькая любимица Кристинка выросла в настоящую распутницу, для которой не существует никаких табу. Он прекрасно помнил, как она росла, это милое маленькое существо, воспитанное, доброе и застенчивое. Помнил он, как они с женой радовались ее школьным успехам, как скромно благодарила их она за щедрые подарки, как краснела и потупляла миленькие глазки нежная девочка, их ненаглядная детка Кристиночка… Теперь она была готова по его желанию отсосать у него на глазах его же супруги! Она предложила это не в шутку, и не дабы напугать его. Она просто давала понять, что сделает что угодно и именно так, как пожелает он! В этой шлюшке не было ни грамма морали. Зато у нее была сочная накаченная попка, стройные спортивные ноги и большие силиконовые сиськи. А в ее блядских глазах не было сейчас ничего кроме желания и полнейшей, абсолютной готовности доставить Ему любое удовольствие… отдаться… впустить в себя… принять целиком… до самого горла… Как же прекрасна была его новая Кристина!.. — С-с-с-у-ука! — пугаясь собственного безумного голоса, Игорь обеими руками схватил Кристину за голову и грубо, глубоко, до упора насадил ртом на свой пылающий желанием орган. Напоровшись горлом на его каменно твердый кол, Кристина прогнулась в спине. Игорь понял, что она попросту давится его членом, и убрал руки с ее затылка. К его изумлению, Кристина не отпрянула, а лишь еще глубже насадилась на него, дотянувшись языком до мошонки, и стала делать медленные полуобороты головой, не снимаясь горлом с его пульсирующей головки. Сладостный вихрь новых ощущений захватил его целиком, и продержаться он смог совсем недолго. Такого яркого и продолжительного оргазма у Игоря не было никогда! Он даже не мог предположить, что его тело способно испытывать столь интенсивные и приятные ощущения! Он снова порадовался тому, что музыка звучала достаточно громко, иначе Люба без сомнения услышала бы тот первобытный, животный, предчеловеческий рык, с которым он испускался в Кристину. Принимая в рот все новые и новые порции его семени, неутомимая сучка не прекращала стимулировать его до крайности обострившиеся рецепторы губами и языком… Оторвавшись, наконец, от отстрелявшегося орудия, она громко, с криком втянула воздух и стала шумно дышать, широко раскрыв рот и высунув мутно-белый язык, к которому от его члена тянулось несколько провисающих ниточек из слюны и спермы. Затем она припала к нему снизу языком, провела по всей длине, задержалась, играя с уздечкой и тщательно собирая в себя остатки семени, словно драгоценный эликсир неземного удовольствия… снова отпрянула… раскрыла оттраханный ротик… по нижней губе на подбородок вытекла часть содержимого… подхватила пальцами, отправила в рот… втянула… всосала… проглотила, сладко постанывая… облизнув губы, снова открыла рот, демонстрируя, что справилась со всем объемом… пытаясь отдышаться, полуприкрытыми глазами смотрела на него… взгляд подернулся пеленой нечеловеческого кайфа… По ее щекам со слезами стекала тушь, а на пухлых развратных губках играла блаженная улыбка… — Тебе хорошо? — любовно спросила Кристина, пропустив ладошку между его ног и поглаживая его ягодицы, а другой рукой нежно лаская опустевшие яйца. — Да-а!… — протянул дурным голосом Игорь. Потом он взял ее за руку, притянул, наклонился, жарко и страстно поцеловал. К клубничной сладости ее губ теперь примешивались солоноватые нотки… Кристина обняла его, прильнула прекрасным рельефным телом к нему, большому, сильному, желанному… Одной рукой Игорь гладил ее по волосам, другая же по-хозяйски пожимала охочую до приключений упругую попку. Звучала красивая, легкая музыка, а они стояли и целовались — уже не спеша, не бросаясь губами в губы, а мягко, чувственно, нежно… *** На кухню они вышли, держась за руки. Кристина снова была в своем коротком синем шелковом халатике на голое тело. Нежнейшая ткань красиво обвивала великолепное тело, лишь формально прикрывая все самое сладкое. — Ну наконец-то! А я уж вам стучала-стучала! — просияла тетя Люба, — а у вас музыка играла, вы и не слышали меня! Желаемое за действительное она выдавала легко и привычно. Кристина лишь весело поддакнула: — Да… Я дяде Игорю еще пару номеров показала, и мы немножко увлеклись, — Игорь громко кашлянул, — а дверь, наверное, случайно защелкнулась. — Да я уж так и поняла! — смеялась простая, как валенок, тетя Люба. Возвращаться к теме современных танцев ей, однако, не слишком хотелось. Она привыкла гнать от себя все непонятное и сомнительное и откровенно полагала эту способность своей добродетелью. Даже про то, что совсем недавно ее супруг в ее присутствии трогал обнаженную грудь молодой девушки, тетя Люба уже почти забыла, еще раз объяснив этот казус тем, что Кристина по молодости лет и в силу невинности выбрала «не ту» школу танцев, а Гоша просто из офицерской деликатности подыграл ей. Короче говоря, снова привычно сработал защитный механизм ее своеобразной натуры, и ангельски чистая картина мира тети Любы не была нарушена. Углубляться и расспрашивать о содержании пары показанных ее мужу дополнительных номеров она не стала, сказав только: — Ну и умница, деточка! Сначала не хотела, а смотри-ка, всю программу показала, да? Кристина загадочно подняла глазки на дядю Игоря, по-прежнему держа его за руку, и тоненько ответила: — Ну вообще-то у меня еще один номер есть — струйное шоу… — она пощекотала кончиками пальцев его ладонь, — это с игрушкой… А можно еще, чтобы гость сам, своей рукой… — Люба! Ну как там на работе? Решили вопрос? — громогласно вклинился дядя Игорь, примерно догадавшийся о сути «струйного шоу». Он сел за стол, и тетя Люба принялась рассказывать о деталях своего телефонного разговора с руководством. Ей почему-то нравилось повествовать о канцелярских перипетиях. Кристина лишь вставила «Я в ванну на минутку» и вышла из кухни. Но, сделав всего пару шагов вглубь коридора, она развернулась лицом к Игорю и распахнула халатик, являя его вмиг помутневшему от вожделения взору свое роскошное обнаженное тело. Похоже, молодой сучке было мало одного оргазма и полного ротика спермы. «Что ж, ты у меня получишь, дрянь малолетняя! — думал Игорь, чувствуя, как снова наливается кровью твердеющий член, — будет тебе и с игрушкой и без!… Какая же ты классная, моя Кристиночка!» Автоматически кивая жене, он смотрел, как у двери в ванную, соблазнительно изогнувшись, сосет собственные пальцы фантастическая юная фея, которая недавно лизала ему зад, содрогалась, кончая, всем своим умопомрачительным блядским телом на его члене и обливалась счастливыми слезами, до единой капельки проглатывая свой любимый нектар… Продолжение следует.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Кристина. Часть 1

Вообще-то Кристина была категорически против женитьбы отца, хотя после их развода с мамой прошло уже пять лет. Тем не менее, мачехе удалось произвести на нее впечатление, так что свое мнение она скоро переменила. Лариса оказалась милой, воспитанной, элегантной дамой, которая к тому же без конца восхищалась ее красотой и постоянно дарила подарки. Кристина даже иногда попрекала себя тем, что купилась именно на эти подарки — дорогие духи, модную бижутерию, марочные аксессуары и прочие приятные мелочи. Неужели она все еще была таким ребенком? Впрочем, ей было всего лишь восемнадцать, и, учитывая ее скромный жизненный опыт и отсутствие каких-либо проблем, видимо, стоило признать, что она и правда еще была наивной и доверчивой. Последнее, чем подкупила ее мачеха, это приглашение погостить у них в городской резиденции в Петербурге. Резиденцией она в шутку называла небольшой старинный особняк, который выкупила по весьма удачной, если верить ее рассказу, цене, произвела в нем сногсшибательный дизайнерский ремонт и обставила его в духе ампир. Кристине было очень любопытно посмотреть, что же из себя представлял данный шедевр дизайнерской мысли. Кроме того, Лариса все уши прожужжала ей о своих сыновьях, очень симпатичных и воспитанных мальчиках, которые будут просто счастливы познакомиться со своей сводной сестрой. Оба они были успешными предпринимателями, просто львами светской тусовки, образованными, стильными, красивыми и еще бог весть какими замечательными. Кристина на этот счет старалась не строить себе иллюзий, потому что сердце любящей матери, конечно, не способно ни к какой критике. Тем не менее, любопытство одолевало ее с невероятной силой, которой она не могла противостоять. Кристина никогда не бывала в Петербурге, поэтому долго с ответом тянуть не стала и просто сказала, что с удовольствием съездит в такое любопытное путешествие. Собственно, вот так невинно все начиналось для Кристины, поэтому, когда она оказалась у красивых кованых ворот особняка на ул. М. в северной столице, ожидания от будущих впечатлений у нее были самые радужные. *** Лука снял наконец пиджак, придерживая телефонную трубку то правым, то левым плечом, аккуратно повесил его на спинку кресла и слегка расслабил галстук. После сегодняшнего напряженного графика он невероятно устал, а тут еще дочка его партнера откровенно клеилась к нему по телефону, уже пренебрегая своим деловым прикрытием. Может быть, еще пару лет назад он и повелся бы на такое, но сейчас женская назойливость и откровенная вульгарность так пресытили его, что чаще вызывали отвращение, чем желание воспользоваться девичьей доступностью и распущенностью. Только вот грубо отвязаться от нее он не мог, поэтому уже битые полчаса выдавливал из себя некое подобие флирта. С тех пор как умер отец и на него перешла большая часть забот о наследованном состоянии времени для отдыха у него практически не осталось, а в последние четыре месяца перед новым годом вообще навалилось столько всего, что ему едва хватало сил доползти до постели. Как отец справлялся со всем этим, он понятия не имел, и, если бы не младший брат, вообще не знал бы, как бы управлялся. Впрочем, подходы у них с Матвеем были, можно сказать, диаметрально противоположные. Сам Лука был педантом и консерватором, во всем четко следовал оставленным указаниям отца и намеченному им курсу. Матвей же был просто успешным торгашом, которого традиции семейного бизнеса не парили вовсе, тем не менее, удерживать свою долю капиталов ему удавалось весьма успешно и, если судить со стороны, без особых усилий. Он гораздо проще относился к жизни и, казалось, наслаждается ею, никакие проблемы не воспринимая всерьез. Его поверхностность и лихачество уравновешивали обязательность Луки и его завышенные требования абсолютно ко всем, в том числе и к себе самому. Не удивительно, что именно Матвей заставлял Луку иногда расслабляться, втягивая его во всякие авантюры, а в последнее время так и вовсе подсадил на услуги некоей элитной компании, предоставляющей эскорт-услуги с интимом высокого класса. Честно говоря, сопротивлялся Лука не долго, хотя первое время общение с проститутками немного претило его характеру, врожденной брезгливости и нравственным воззрениям. Тем не менее, девушки, которых Матвей отбирал для него лично, на проституток с первого взгляда не походили, к тому же действительно умели доставить любое удовольствие, а такого занятого человека как Лука деловой подход к интимной жизни весьма и весьма устраивал. Конечно, в офисе вся женская половина кадров просто глазами его пожирала, кто откровенно, а кто краснея и сконфуженно прячась за мониторами, но никаких интрижек на работе он себе никогда не позволял. Сплетни про него, само собой, ходили разные, но он о них и не знал бы, если бы Матвей иногда не развлекал его очередным выдуманным про него бредом, который он подслушивал наведываясь в офис старшего брата. И вот Луке в последнее время вдруг начало казаться, что они оба настолько пресытились всеми этими девичьими прелестями, что уже скатились до полного свинства и разврата. Доступность практически всех знакомых ему женщин стала вызывать в нем стойкую неприязнь и вдобавок скуку. Тем не менее, развеивать этот миф, отдавшись поискам той единственной, которая воплотит в себе все его идеалы вроде наивности, искренности, чистоты и робости, он не собирался, потому что просто не обладал для этого свободным временем. Ему просто хотелось, чтобы противоположный пол хотя бы на время оставил его в покое. Он стал все реже соглашаться на предложения Матвея «немного развеяться», и это пару недель назад в итоге привело к разговору между братьями. — Черт возьми, оказывается, в двадцать восемь мужики в нашей семье начинают стареть, дряхлеть и перестают интересоваться женщинами, — насмешливо заявил брат, растянувшись на диване и потягивая из стакана виски со льдом. Его длинные до подбородка светлые волнистые волосы рассыпались по мягкому обтянутому плотным шелком подлокотнику, на который он закинул голову, — Так ведь у меня времени осталось всего ничего! Надо гулять по-максимуму, пока молодой, а то вдруг мне тоже вскоре захочется переодеться в деловой костюм, шею удушить галстуком, в друзьях оставить только папиных друзей-стариканов и интересоваться только семейным бизнесом. — Приличную одежу раздобыть тебе точно не помешало бы, — скучающе заметил Лука, доставая себе очередную сигарету, — Ходишь в какой-то хламиде. — Епт, кто бы разбирался в модных прикидах! Ты знаешь, сколько я за эти джинсы отдал? — Судя по количеству дыр, потертостей, пятен засохшей краски и торчащих во все стороны ниток — ты их в лучшем случае в сэконд-хэнде раздобыл в сезон больших скидок, а то и у какого-нибудь гастарбайтера умыкнул после тяжелого зимнего сезона. — Иди ты к черту, зануда, — Матвей швырнул в брата подушку через стол и рассмеялся тому, как Лука поймал ее точным движением руки, — Лучше скажи, чем тебе мои девчонки не угодили, хренов ниндзя? — Шлюхи твои девчонки, сколько бы они ни прикидывались милыми образованными девочками из хороших семей. Матвей приподнял брови и даже сел на диване от удивления, смеривая брата наигранно уничижающим взглядом. — Елки, мы за них кучу бабла платим. Конечно, это шлюхи! Кто же еще! — Я не только про твоих, честно говоря, но и про всех окружающих, с кем я имею дело в последнее время. Они и бесплатно на все готовы, и меня от этого уже тошнит. — Ах, вот в чем дело! В тебе проснулись охотничьи инстинкты предков! Хочешь завоевывать недоступных леди в честном бою или добиваться их плясками с бубном? Луке уже порядком наскучила озабоченность младшего брата, поэтому он весьма снисходительно относился ко всем этим разговорам, предпочитая убеждать себя, что в случае Матвея ему стоит сделать скидку на возраст. Он раскинулся на кресле в классической позе напыщенного большого босса и степенно, с удовольствием затянулся дорогой сигаретой, не считая нужным отвечать на подобную … болтовню. — Вот дерьмо! — вдруг подскочил с места Матвей, — Ты что, надумал жениться?! — Этого еще не хватало. — Уф… С тобой и до инфаркта не долго… , — успокоившись, Матвей приземлился на свое место, — ОК. Сойдемся на том, что у тебя просто творческий кризис. Хотя… а я ведь знаю, в чем тогда твоя проблема, — интригующим тоном вдруг заявил Матвей, — Просто тебя потянуло на невинность. Так в чем проблема? Закажем тебе девственницу! — Ой, да брось! За бабки можно купить только многоразовую девственницу. Да и вообще, достал меня весь этот разврат! — А вот и не скажи. Есть очень милые отчаявшиеся пташки, которым просто нужны деньги, поэтому они и идут на такое. — Раз идут, значит, тоже шлюхи. — Да. Но только в будущем. А ты получишь совершенно чистый, нетронутый никем экземпляр. Чем не мечта пресытившегося шлюхами бизнесмена? Плати бабки и развращай святую невинность, сколько влезет. — Ты просто конченный потаскун. Как тебе удается успешно заниматься делами, когда мозги работают только в одном направлении? — Сам себе поражаюсь. В дуализме — секрет моей гениальности. Так что — закажем одного ангелочка? Лука докурил сигарету и погасил ее в пепельнице. Затем взял свой мобильник, прокрутил там очередь из последних звонков. Вспомнил о встрече, которую еще не внес в ежедневник. Устало потер рукой лицо и добавил в свое расписание очередное событие. — А черт с тобой! Давай попробуем ангелочка. *** Честно говоря, Кристина немного растерялась, услышав по видео-домофону, что с ней говорит дворецкий и что хозяйки нет дома и не будет еще около недели. Тогда она напрягла память и выудила из нее имена своих новоявленных сводных братьев, сказав, что хочет видеть их, раз уж Ларисы Павловны нет. На самом деле держать ее на улице около десяти минут было совсем уж невежливо, так что она уже даже собралась убираться восвояси и искать свободные места в ближайших гостиницах, но тут автоматическая калитка все же раскрылась, и когда она подошла по красивой, пестреющей розами аллее к центральному входу особняка, тяжелые двустворчатые двери из резного дерева уже распахнулись перед ней. — Здравствуйте, — бросила Кристина дворецкому, кажется, уже в третий раз. — Здравствуйте, леди. Будьте любезны вашу сумку и куртку и следуйте за мной. Девушка совсем уже оробела, столкнувшись вдруг с такой чопорной любезностью, которая сквозила не только в словах слуги, но в том числе в его внешности, голосе и движениях. Это, честное слово, был настоящий английский дворецкий, какими их обычно показывают в скучных английских детективах. Он провел девушку на второй этаж по широкой винтовой лестнице, устланной бордовым ковром, постучал в одну из дверей темного резного дерева и доложил о ее прибытии. — Лука Дмитриевич готов вас принять. Прошу, — дворецкий раскрыл перед ней дверь в услужливом поклоне, но с таким достоинством, что Кристина почувствовала себя виноватой. Она молча кивнула ему и вошла, уже не чувствуя под собой ног от страха. В шикарном кабинете, обставленном мебелью красного дерева с мягким зеленым ковром на полу и широкими кожаными креслами и диваном, на письменном столе восседал молодой человек в серой облегающей расстегнутой на груди рубашке и черных полосатых брюках. Светло-бежевый расслабленный галстук и того же оттенка туфли смотрелись весьма вызывающе, но в то же время кричали вовсе не о дурном вкусе, а, напротив, об изысканной роскоши. В полумраке комнаты с плотно занавешенными тяжелыми шторами, освещенной светом всего одного торшера, мерцали его дорогие часы и крупное кольцо на среднем пальце правой руки. Молодому человеку на вид еще не было тридцати, сложен он был великолепно, и восхитительного покроя одежда только подчеркивала красоту и спортивность его стройного тела, ширину плеч, тонкость талии и длину ног. Его густые черные волосы ниспадали на высокий лоб длинной необузданной челкой, а сзади и на висках были дерзко выстрижены, демонстрируя красивый затылок и сильную шею. — Да уж не стесняйся теперь подобных мелочей, раз посвятила меня в такие тайны своей интимной жизни, — вдруг ни с того ни с сего выдал он красивым баритоном и рассмеялся немного натянуто, но все равно, по мнению Кристины, очень сексуально. Она и так смутилась при виде такого разнаряженного красавца в соответствующем интерьере, а уж после подобного заявления и вовсе пришла в ступор, но молодой человек слегка развернул к ней голову и указал пальцем на телефонную трубку у его уха. Кристина залилась краской. Как она могла не догадаться, что он говорит не с ней! Она стояла, как вкопанная, у входа, не зная, куда себя деть, но Лука жестом пригласил ее присесть на диван, а сам, продолжая веселую непринужденную болтовню, переместился на кресло как раз напротив этого самого дивана. Кристина села, изо всех сил стараясь принять какую-нибудь естественную позу и не вслушиваться в подробности интимного телефонного разговора. Луку ее присутствие, видимо, совершенно не смущало, потому что через несколько минут она услышала, как мягкий баритон пропел в трубку: — Не хочу я знать, что на тебе сейчас надето, потому что предпочитаю реальный секс, а не виртуальный. И вообще, если честно, Елена, я сейчас занят, у меня посетитель ждет за дверью, — в этот момент, в упор глядя на Кристину, Лука театрально закатил глаза, изображая скуку. Кристина пыталась побороть участившееся дыхание, чтобы, не дай бог, не выдать свое шоковое состояние. Ничего себе, старший брат! Он вообще в курсе, сколько ей лет и какая у них разница в возрасте?! Луке, кажется, было двадцать восемь. Матвею — двадцать два. В жизни Кристина не сталкивалась с такой распущенностью взрослых в ее присутствии. Может, ей вообще стоило уйти? Она мучительно дождалась окончания разговора, и когда молодой человек сбросил, наконец, звонок и положил мобильный на стоящий между ними журнальный столик, решила не тянуть со знакомством: — Я Кристина. Приятно с вами познакомиться, — она ожидала какой-то ответной реакции от сидящего напротив мужчины, но он только мягко и задумчиво улыбался, неприкрыто изучая ее с ног до головы. Не в силах сдержать волнение, она выдавила из себя новую порцию светского монолога, — Ваш дворецкий минут пятнадцать продержал меня на улице. Честно говоря, я даже замерзать начала, но вообще-то город мне понравился. Пока я добиралась от вокзала, столько уже успела увидеть. Правда, из окна такси, но все равно… , — девушка в отчаянии закусила губу и проглотила комок в горле. Вообще-то новых идей для беседы у нее заготовлено не было, а этот Лука, кажется, не особенно спешил ей отвечать. — От вокзала? — словно очнувшись, переспросил он, — А откуда, ты говоришь, приехала? Кристина вся напряглась. Все это походило на какое-то недоразумение. Он же должен был знать, кто она и откуда. Впрочем, он мог и забыть, ведь это только по мнению Ларисы Павловны «мальчики» с нетерпением ждали ее приезда. — Из Москвы, — как можно спокойнее и вежливее ответила она. — Из Москвы… , — рассеянно повторил Лука, откровенно переводя взгляд с ее глаз и губ на грудь. На самом деле находиться с ним в одной комнате было не самой простой для Кристины задачей, потому что держал он себя совсем уж вызывающе. Кажется, он без каких-либо зазрений совести рассматривал ее как сексуальный объект. И вот ради этого его мамаша так уговаривала ее приехать в Петербург? Кристина опешила, уже на зная, куда девать взгляд. Между тем Лука действительно не собирался никуда спешить. Девушка, которую, как он думал, прислал Матвей, оказалась на редкость безукоризненной — в меру юной и невинной на вид, в меру серьезной и сдержанной, но при этом немного дерзко сексуальной, да к тому же бесподобно прелестной. Давно он не встречал подобный ангельский типаж. Белокурые волосы рассыпались по плечам и спине легкими пушистыми кудряшками, едва намеченные светлые бровки взлетали в надменном изгибе над большими голубыми как небо глазами, окаймленными … темными пушистыми ресницами. Ценитель женской красоты с удовольствием отметил для себя, что тушь была коричневой, а не черной, чтобы макияж не выглядел вульгарно на таком нежном личике. По-детски округлые щечки украшал персиковый румянец, а губки, на которых не было и грамма помады, только глянцевый прозрачный блеск, сами по себе были алыми и пухлыми, словно сочные ягодки, которые немедленно хотелось отведать на вкус. Да еще этот ее подростковый стиль одежды невероятно будоражил воображение: коротенькая черная юбочка-клеш из плотной шерсти, чулки чуть выше колена, хорошего покроя облегающий бежевый пиджачок, из-под его выреза выглядывает белая блузочка с жабо. Эдакая школьница-отличница. Правда уже довольно-таки оформившаяся, просто юно выглядящая и при этом совсем по-детски смущающаяся, словно не понимала, зачем она сюда пришла. — Сколько тебе лет? — наконец задал Лука вменяемый вопрос и Кристина с готовностью на него ответила, радуясь хотя бы какому-то продолжению диалога. — Семнадцать. — А твои родители в курсе, где ты и зачем поехала в другой город? — Конечно, они знают, что я поехала в Питер. Я с отличием окончила школу и вполне заслужила отдых. Только вот мне кажется, что вы совсем не ожидали, что я приеду. Вас, видимо, никто не предупредил. — Да, сегодня я, признаться, никого не ожидал, — загадочно протянул Лука, — Видимо, хотели сделать сюрприз. Что ж, мне кажется, что им это удалось. Кристина слегка приподняла брови, а Лука с томной улыбкой на губах потер рукой подбородок, предвкушая дальнейшее развитие событий и особенно наслаждаясь тем, что девушка сидела с таким видом, будто понятия не имела, что от нее требуется. Может, рано он разочаровался в агентстве, раз они еще способны предоставлять услуги такого уровня? Лука вдруг резко встал и, бросив девушке короткое «Пошли!», протянул руку ей навстречу. Не очень-то Кристине хотелось прикасаться к этому странному и пугающе притягательному типу, но она все же из вежливости не посмела не принять услужливого жеста. Она вложила пальцы в его ладонь и встала, оказавшись с ним рядом и отметив про себя, что она всего лишь на несколько сантиметров выше его плеча. — И куда мы? — стараясь избежать его прямого взгляда, поинтересовалась она. — Да хотя бы в гостиную. Выпьем по коктейлю. Они вышли из кабинета и направились вниз по той же винтовой лестнице. Проходя по холлу мимо входной двери, Лука бросил куда-то в другую комнату: «Владимир, пусть меня никто не беспокоит». «Конечно, Лука Дмитриевич» — последовал ответ. Кристина и Лука зашли в огромную двухуровневую залу с камином, лабиринтом из диванов и кресел, а также со множеством книжных шкафов и сервантов с роскошной посудой, статуэтками, часами и прочими украшениями интерьера. На стенах висели классические живописные полотна с пейзажами. Окна обрамляли тяжелые малахитового цвета шторы из плотного шелка. У одного арочного окна красовался огромный овальный стол с инкрустациями в окружении восьми стульев. Девушка остановилась в нерешительности у входа, но Лука тут же подтолкнул ее вперед, слегка притронувшись к талии. Его прикосновение подействовало словно ожог, от которого она и сдвинулась с места. — Проходи, я пока что разожгу огонь. — Так вы и правда не были в курсе, что я приеду? — Робко усевшись в уголке огромного кожаного дивана, Кристина решила расставить все точки над i. — Да нет. Я, конечно, был в курсе. Просто не был уверен насчет даты, да и вообще как-то забыл об этом важном событии. Кристине не очень понравилось, что в его словах, кажется, прозвучала ирония. — Если я доставляю вам неудобства, я могу… — О, нет. Ты приехала как раз вовремя. Мне хотя бы иногда нужно отвлекаться от работы, чтобы расслабиться. Какое-то время Кристина завороженно следила, как ловко и красиво Лука разводит огонь в камине. В каждом его движении чувствовалась упругая сила и отточенная элегантность. Когда в его волосах заплясали отсветы пламени, в комнате стало еще уютнее. Он подошел к бару, достал бокалы, несколько бутылок, шейкер и лед из морозильной камеры, замаскированной под изящный шкафчик. Через пару минут коктейли были готовы и девушка отпила один глоток. Кристину несколько шокировало, насколько близко оказался к ней Лука, когда сел на диван. — Мне рассказывали, что вы очень деловой человек и занимаетесь серьезным семейным бизнесом… — О, да. Деловой это не то слово. Честно говоря, вместо разговоров о моем бизнесе, мне было бы гораздо интереснее послушать, чем живет нынешняя молодежь. — Да… в общем ничем особенным. — Ты уже окончила школу? — Да, уже поступила в университет. — На кого собираешься учиться? — На журналиста. — Ммм… с тобой опасно иметь дело, — насмешливо и томно молвил Лука свободно закинув руку на спинку дивана в направлении девушки. Ему нравилось, что она не решается смотреть ему в лицо, когда говорит, а еще, что она смущается от его близости, — Надо будет постараться не болтать при тебе лишнего. Вдруг возьмешь на карандаш. Кстати, ты не могла бы обращаться ко мне на «ты»? — Я… постараюсь… , — немного сорвавшимся голосом выдавила из себя девушка, видимо, инстинктивно чувствуя, что творится что-то неладное и непонятное, — А… Вы… то есть ты… Может, ты мог бы показать мне город? Я здесь впервые… так что… — Хочешь совместить приятное с полезным? — кончики его пальцев вдруг нежно тронули ее щеку и она отпрянула, словно от укуса, — Я всего лишь волосы тебе поправил, — успокоительно и как бы безразлично пояснил Лука, не сводя с нее пожирающего взгляда, — Город покажу, конечно. Ты забавная… Может, поделишься, почему ты согласилась на эту поездку? Ради денег? На отчаявшуюся ты вообще-то не похожа. На расчетливую тоже. На искательницу приключений — разве что чуть-чуть. — Я не совсем Вас… то есть тебя понимаю, — растерянно пробормотала Кристина, все же рискнув взглянуть на Луку, чтобы не показаться какой-нибудь трусливой недотепой. Сейчас она действительно себя чувствовала именно такой, потому что никак не могла понять, что это за странные разговоры и почему он вообще так себя с ней ведет. Лука выглядел нестерпимо притягательно, но при этом пугающе недоступно для нее. Он казался таким напыщенным франтом, слишком взрослым, слишком таинственным, слишком циничным, и эта его фамильярная манера держать себя просто приводила ее в трепет и ступор. У нее были некие смутные представления о том, как следует себя вести с мужчинами подобного сорта, но она понимала, что вовсе не готова блестяще отражать эти его нападки недетского флирта. — При чем тут деньги… Мне просто захотелось новых впечатлений. Что за странные вопросы? — все-таки взяла себя в руки Кристина. Она все хотела как-то завести разговор о приглашении матери Луки погостить в их доме, но почему-то никак не могла решить, будет ли это уместным. Все-таки Ларисы сейчас не было, а Лука и так ее принял у себя. Лука сладко улыбнулся, и от этой улыбки у Кристины по коже пробежали мурашки. — Ладно. Постараюсь больше не задавать странных вопросов. Он вдруг склонился к ней и, слегка развернув к себе ее лицо рукой, коснулся губами ее губ. — Извини, может, это слишком быстро, — прошептал он ей в лицо, — Просто перед твоими губками невозможно устоять. Щеки Кристины вспыхнули пламенем. Она готова уже была вскочить с дивана, но поцелуй показался ей таким невинным и галантным, что она взяла себя в руки и решилась посмотреть Луке в глаза. Они были темно-карими, холодными и беспощадно самодовольными. Ее взгляд невольно опустился на его красивые, четко очерченные влажные губы. Ощущение от его близости было такое, словно она стоит на краю пропасти. Она знала, что ей следует его оттолкнуть, но почему-то не смогла. Этот незнакомый мужчина внушал ей страх, но в то же время противостоять его обаянию и сексуальности она просто не могла. Его теплая ладонь нежно погладила ее … щечку, а пальцы коснулись губ. — Я… я хотела бы сейчас немного погулять, если вы не против… , — кое-как собралась с мыслями Кристина. — Я против, — усмехнулся Лука и снова прильнул губами к ее полураскрытым в растерянности губкам. На этот раз поцелуй обезоружил Кристину полностью. Его губы сладостно нежно ласкали ее короткими трепетными прикосновениями, отчего вся воля девушки растаяла как воск от огня. Она наслаждалась ароматом его дорогого парфюма, легкой шероховатостью его подбородка и щек и его уверенными дерзкими движениями. Она просто потеряла счет времени и ориентацию в пространстве, поэтому в какой-то момент вдруг обнаружила себя лежащей на диване в объятиях Луки, который склонился над ней в позе хищника жадно пожирающего свою полностью капитулировавшую жертву. Она как-то инстинктивно потянулась к его груди, горячей и мощной, робкими пальчиками проскользнула по тонкой шелковистой рубашке к шее и обняла его, проведя ладонью по гладкому плотному вороту его рубашки и слегка прижимая Луку к себе. Его язык заскользил между ее губ, дразня и распаляя. Тут она почувствовала, как его рука прошлась вниз по ее телу, касаясь шеи, груди, низа живота и бедра. Короткая юбочка задралась, а пальцами он нащупал обнаженную гладкую кожу над чулками, прохладную и покрывшуюся гусиной кожей от его прикосновений. Ее вдруг почему-то охватил страх. Может, до нее наконец-то дошло, что все это не закончится на невинных ласках и обжиманиях, ведь она имела дело не со сверстником. Девушка резко опустила руку вниз, чтобы перехватить руку Луки, но вместо этого он схватил ее за запястье и без труда, словно и не ощущал ее сопротивления, прижал ее руку к дивану рядом с ее головой. Кристина стала задыхаться от его жадного поцелуя и попыталась как-то оттолкнуть его второй свободной рукой, но Лука был слишком сильным и тяжелым. Когда он слегка приподнялся над нею, чтобы заглянуть ей в глаза, ее губки были так истерзаны его поцелуем, что сильно раскраснелись, припухли и дрожали. Она часто хватала ртом воздух и, как могла, упиралась в его грудь свободной рукой. Ее светлые кудряшки рассыпались по темно-зеленому дивану, ресницы то и дело вздрагивали, глаза смотрели на него испуганно, но в то же время блуждали по его волосам, губам, шее. Цинично наблюдая за смятением девушки, Лука перехватил обе ее руки и скрутил у нее над головой. Свободной рукой он медленно и терпеливо стал расстегивать мелкие пуговки ее блузочки. Девушка изогнулась, чтобы хоть как-то выкрутиться из его тисков. — В чем дело? Ты передумала? — Я… я и не собиралась этого делать! — вдруг сорвавшись на плач выпалила Кристина, — Вы на меня набросились, как… как не знаю кто! Отпустите! — Еще пару минут назад ты не жаловалась, — он склонился и чмокнул ее в губы, продолжая расстегивать блузку. Затем сдвинул в стороны обе чашечки ее полупрозрачного кружевного лифчикка и замер, любуясь ее упругими наливными грудками с маленькими нежно-розовыми как бутоны миниатюрных розочек сосками. — Поцелуй это еще куда ни шло, но я не хочу большего! Я просто не могу! Мы даже толком не познакомились! — Вот и познакомимся, — его голова склонилась к ее груди, и он страстно припал губами к одному ее сосочку, затем к другому, нежно сжимая пальцами одну ее грудь. Она была такой свежей и нежной, и пахла жженым сахаром как карамелька. Среди знакомых ему до сих пор женщин никто не пользовался таким по сути детским и наивным ароматом. Он с наслаждением медленно водил языком вокруг ее крошечных сосков или больно потягивал их зубами так, что девушка изгибалась и тихонько вскрикивала. Впрочем, это был стон наслаждения, а не боли. Когда он от души позабавился с ее грудками, его рука снова скользнула к ее обнаженным ляжкам, стройным и упругим. Они задвигались под тяжестью его тела и под прикосновениями его пальцев. Сопротивление уже было бесполезным, и стоило ей открыть рот, чтобы еще что-то там возразить, как он снова принялся жадно ее целовать в губы, не давая увернуться. Его рука, наконец, скользнула под ее упругую попку и одним движением стянула с нее трусики. Девушка то ли застонала, то ли пыталась закричать и принялась особенно сильно сопротивляться. — В чем дело? — навис над ней Лука с беззаботной насмешкой на красивом лице, — Хочу проверить, везде ли ты вкусная, — его пальцы скользнули в нежную податливую щелку ее половых губок, слегка двинулись вглубь и ощутили горячую сочную влагу. Девушка на секунду замерла, но потом вдруг снова вся затрепетала и взволнованно зашептала, срываясь и задыхаясь: — Как вы можете так поступать со мной! Я же ваша гостья! Что будет, если наши родители узнают?! — Наши родители? — с ироничным презрением переспросил Лука, — Я уже давно ни в чем не отчитываюсь перед родителями, а твои предки — твоя проблема, честно говоря. — Я несовершеннолетняя! — гневно выпалила Кристина из последних сил, — Я напишу на вас заявление, как только убегу отсюда! — Обязательно напишешь, — засмеялся Лука, — Про пикантные подробности не забудь. Менты это любят. Пальцы Луки нежно задвигались по гладкой влажной промежности девушки. Чтобы она не мешала ему, он раздвинул ее ножки своей ногой и стал медленно и со знанием дела ласкать губами и языком ее шейку, ушки и плечики. Он губами ощущал, как по ее коже бегут мурашки, особенно когда его палец проскальзывал по ее распаленному ласками клитору. Вдруг дверь в комнату раскрылась. Лука приподнялся над спинкой дивана, чтобы посмотреть, кто вошел. От рубашки и галстука он уже давно избавился, и Кристина не без смущения отметила для себя, как прекрасен был его натренированный торс. Но голос вошедшего отвлек ее от этого созерцания. — О, я что, помешал? — пропел веселый дерзкий мужской голос, — Вообще-то твой сморчок предупредил меня, что к тебе никому нельзя, но уж мне-то можно. Кристина, воспользовавшись тем, что Лука отвлекся и приподнялся, выскользнула из-под него, вскочила и, прикрывая расстегнутой блузкой грудь, спиной отступила к окну. Она собиралась броситься к двери, но ее преградил молодой человек с длинными по плечи светлыми крашеными волнистыми волосами, загорелый, с веселой блуждающей на губах улыбкой и дерзким острым взглядом темно-карих глаз. На нем были стильные потертые коричневые с рыжиной джинсы, голубая клетчатая рубашка и тертая кожаная куртка цвета старой ржавчины с вызывающе поднятым вверх воротником. Увидев Кристину, он слегка наклонил на бок голову, словно приятно удивившись. Девушка отступила еще дальше и забилась в угол между стеной и шкафом. Лука встал с дивана, и Кристина с ужасом для себя отметила, что он ничуть не смущен и даже как будто рад приходу этого типа. Впрочем, Кристина догадывалась, кто это. — Смотрю, ты времени зря не теряешь, хотя, помнится, не позднее как позавчера втирал мне что-то про свое безразличие к женскому полу. Хотя, — Матвей (а это был именно он) окинул Кристину довольным оценивающим взглядом, — Я понимаю, кто тебя исцелил от хандры. — Честно говоря, именно этой девчонкой я никак не хотел бы делиться. — Ты еще в детстве был жлобом и не хотел делиться своими игрушками. — Может, это потому, что ты их ломал? — снисходительно заметил Лука. — Так ведь поэтому я вырос таким умным, — Матвей медленной расслабленной походочкой приблизился к дрожащей в ожидании своей участи Кристине. Лука отошел к бару и отпил пару глотков прямо из горлышка какой-то бутылки. Затем он вальяжно оперся локтем о стойку, ожидая, что произойдет дальше. Матвей подошел к Кристине почти вплотную и нежно погладил ее растрепавшиеся волосы. Затем медленно снял кожаную куртку и небрежно бросил ее на ближайшее кресло. Рукава на рубашке он также медленно и невозмутимо закатал почти до локтя. — Что ты с ней сделал, подлюга? Она вся дрожит, — искреннего сочувствия в его голосе вовсе не было слышно, только насмешка, поэтому Кристина отвернулась, чтобы избежать нового прикосновения Матвея. — Оставьте меня в покое!… Мой папа вас в порошок сотрет! Обоих! — Ого… , — язвительно бросил Матвей в сторону Луки, — Как ее зовут? — Кристина. — Ммм… Милое имя, — Матвей попытался отдернуть ее руку от груди, но девушка изо всех сил сжимала блузку, чтобы хоть как-то прикрыться. Без трусиков, от которых Лука давно избавился, она чувствовала себя совершенно беспомощной и униженной. Матвей тоже был на удивление хорош собой. Даже сложно было сказать, кто из братьев был привлекательнее. Правда, ее страх и их наглость и беспринципность делали их чудовищами в глазах девушки. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда Матвей вдруг жестоко ухватил ее за волосы на затылке и грубо притянул к себе. Вообще-то было не столько больно, сколько страшно, и она потянулась к волосам обеими руками, естественно обезоружив тело. Вторая рука молодого человека скользнула вокруг ее талии и крепко прижала ее к себе. Кристина невольно беззвучно заплакала, но Матвей не дал ей особенно долго скучать и тут же отвлек ее на поцелуй. От него пахло каким-то пряным сладковатым куревом и мятной жвачкой. Матвей уже давно отпустил ее волосы, но все еще крепко обхватывал одной рукой ее шею и затылок, не давая ей увернуться от его поцелуя. Он был совсем не таким нежным как Лука, а жадным, грубым и нетерпеливым. Вторая его рука тут же скользнула ей под юбочку и стала бесцеремонно ласкать ее попку и так крепко сжимать нежную кожу, что девушка невольно вскрикивала, уверенная, что синяков ей теперь не избежать. Кристина все-таки попыталась оттолкнуть его, упершись ему ладонями в плечи и ей это вдруг удалось. Она отскочила от Матвея, но лишь для того чтобы понять, что снова оказалась в объятьях Луки, который поймал ее сзади и скрутил ей локти за спиной. — Пожалуйста, не надо… , — прошептала девушка срывающимся голосом, в отчаянии наблюдая, как Матвей снимает рубашку, обнажая спортивный мускулистый торс. Он явно проводил в тренажерном зале гораздо больше времени, чем Лука, у которого природная красота фигуры была лишь слегка подчеркнута выраженной мускулатурой на руках, плечах и животе. — Не люблю капризных девчонок, — угрожающе прошептал Матвей ей в лицо, как в тисках сжимая ее щеки одной рукой, снова и снова поглощая ее податливые губки ненасытными губами. Теперь, чтобы ее трогать, ему даже не нужно было с ней бороться, потому что хватка Луки не позволяла ей даже шелохнуться. Матвей медленно и мучительно стал исследовать ее тело, лаская ее груди, живот, бедра и попку. Лука облизывал и целовал ее ушки, шею и плечи. Без усилий удерживая обе ее руки своей одной, Лука приподнял ее юбочку, чтобы Матвей мог полюбоваться ее прелестями. Молодой человек опустился на одно колено, расстегнул брюки и выпустил наружу вздыбленный блестящий член. Любуясь красотой девичьей обнаженной промежности с неопределенной предвкушающей улыбкой, он несколько раз провел рукой от головки к основанию члена, а потом стал медленно целовать живот Кристины, лаская ее бедра. Его поцелуи сдвигались все ниже, к аккуратно выбритому на лобке треугольничку из короткой щеточки светлых волос. Ее половые губки были гладкими, пухлыми и розоватыми от возбуждения, а крошечный бутончик клитора слегка сжался в нервной пульсации. Матвей склонился и вдохнул ее возбуждающий сладкий запах, затем начал нежно ласкать ее клитор языком. Девушка затрепетала и задергалась одновременно, пытаясь избавиться от непристойного напора Матвея. Но Лука слегка приподнял ее так, что ее ноги оторвались от пола, а Матвей в этот момент закинул одну ее ногу себе на плечо. Руки Луки вдруг разжались и руки Кристины оказались свободными. Она хотела бы оттолкнуть Матвея, но почему-то этого не сделала, а когда теплые ладони Луки стали ласкать ее грудки, а пальцы теребить и тянуть сосочки, девушка и вовсе забыла о сопротивлении. Матвей был так напорист и смел в своих ласках, что Кристина невольно застонала, теряя равновесие от нахлынувших волн наслаждения и позволяя ему проникнуть одним пальцем в свое узенькое истекающее влагой влагалище. Она задвигала бедрами ему навстречу, беспомощно хватаясь за стоявшего сзади Луку, чтобы не упасть, а тот перехватил ее задыхающийся ротик губами, заставляя извернуться всем телом. Когда на стойке бара вдруг зазвонил телефон, Лука тут же отпустил девушку и взял трубку. В его голосе не слышалось ни волнения, ни толики каких-либо эмоций, которые могли бы выдать, чем он только что занимался. Матвей тем временем встал, сжал девушку за плечи и стал жадно целовать в губы. Она была робкой, но податливой. Вообще-то обычно он предпочитал тех, что потемпераментней, но эта была уж слишком хороша, к тому же чувственная и откровенно непосредственная. Скрывать свои эмоции она совершенно не умела, и по всему ее виду сразу было понятно, как она боится и как она при этом возбуждена. Он отметил, как она мучительно смущается от того, что ее взгляд сам опускается на его возбужденный член, торчащий из расстегнутой ширинки. Вообще-то она смотрела на них обоих со страхом и в то же время немым восторгом, как на богов, снизошедших до ее скромной персоны. К тому же она явно еще внутренне оставалась ребенком, домашней послушной девочкой, привыкшей выполнять то, что велели взрослые. Матвей слегка оттолкнул ее назад, пока она не уперлась спиной в стену, а затем сорвал с нее истерзанную блузочку и отбросил в сторону. Он склонился к ее пышущим жаром грудкам и стал жадно целовать и ласкать их, одновременно снимая с нее лифчик. Девушка уже не знала, что ей делать. Она жалобно смотрела на Матвея, боясь оказать сопротивление, потому что уже испытала на себе его жесткость и темперамент. — Расскажи-ка мне, ангелочек, ты хоть с мальчиками до сегодняшнего дня целовалась? — издевательски зашептал Матвей ей в губы, тут же целуя их и слегка закусывая ее нижнюю губку. Он обвил ее за талию и за бедра, притянув к себе с такой силой, чтобы она почувствовала, как он возбужден. Его твердый член упирался ей в ее голый животик, и она вся горела и трепетала от этого прикосновения. — Это… не ваше дело… , — едва дыша, выдохнула полушепотом Кристина. — В общем, ты, конечно, права — это твое дело, потому что если ты будешь выпендриваться, я не собираюсь проявлять к тебе особой терпимости. Кстати, насчет Луки ты бы тоже не строила себе иллюзий. Тот еще извращенец. Может изматывать тебя часами. В общем, в твоих интересах сознаться. Может, мы тогда будем посдержанней. Судя по его язвительному тону, не было похоже, что он говорит правду. — Ну так как? Сколько у тебя было парней? — рука Матвея скользнула девушке под юбку, и чувственные пальцы скользнули в сочную щелку между лепестками ее губок. Другой рукой он приподнял за подбородок ее личико и больно сжал щеки пальцами, заставляя ее смотреть ему в глаза. Девушка беспомощно закусила дрожащую губу, из ее глаз потекли слезы. Матвей вдруг грубо подхватил одну ее ногу под колено и поднял ее к своему бедру, прижимаясь вздыбленным членом к ее обнаженной под задравшейся юбкой киске. — Видимо, все-таки придется быть с тобой построже, — он задвигал бедрами, направляя рукой член между ее ляжек так, чтобы он скользил по ее клитору. Кристина задохнулась от эмоций и пролепетала из последних сил, словно искренне полагала, что ее это спасет: — У меня… у меня не было парня… никогда… — Серьезно? Такая куколка умудрилась сохранить полную невинность до… Кстати, сколько тебе лет? Кристина не стала отвечать, потому что Матвей крепко сжал ее грудь и больно скрутил сосочек. — Эй, Лука? Ты долго еще? Сколько этой лапочке лет? Лука тоже не ответил, и Матвей бросил на брата вопросительный взгляд. Тот поднял ладонь, давая понять, чтобы Матвей заткнулся. Выражение его лица чем-то не понравилось Матвею, и он на время притормозил с Кристиной, даже отпустил ее. — Пойдем на диван, лапочка, — требовательно позвал он, потянув девушку за руку. Та нехотя … двинулась за ним, прикрывая рукой груди и украдкой поглядывая на дверь. Садясь на диван, Матвей силой утянул за собой Кристину, и та неловко упала на диван рядом с ним. Хорошо зная своего брата, Матвей сразу заподозрил что-то неладное, поэтому, держа Кристину так, чтобы она просто не могла убежать, он стал вслушиваться в телефонный разговор. — Наверное, часов в одиннадцать… Конечно. Как раз собираемся сходить прогуляться и пообедать… Нет. Я только сегодня буду свободен, честно говоря. А завтра не знаю. Справится как-нибудь сама. Она не ребенок. Матвей удивленно приподнял брови. — Двадцать третьего в 19:30? Хорошо, давай… Насчет встретить не знаю пока — надо посмотреть график. Водителя точно смогу прислать… Хорошо. Пока. — Ну и что случилось? — раздраженно поинтересовался Матвей, все еще сжимавший измученную Кристину. Одна ее рука была скручена за спиной так, чтобы ей было больно пошевелиться, а ее лицо практически упиралось в член Матвея, поэтому она старалась не дышать, мучительно отводя в сторону глаза. — Отпусти ее, — несколько разочарованно, но в то же время с тенью насмешливой улыбки на лице вдруг заявил Лука. Он прошел через всю комнату в тот конец, где Матвей только что раздел девушку, и там поднял с пола ее блузку и лифчик. — Одевайся, Кристина Рогожина, — язвительно усмехнулся он, бросив вещи прямо на нее. Сам он нашел на полу свою рубашку и тут же оделся. — Да в чем дело, черт возьми? — недоумевающе воскликнул Матвей. — Просто эта милая барышня, оказывается, наша новоявленная сводная сестра. Мать опять вышла замуж и прислала ее сюда погостить. Кстати, не забудь ее поздравить. Она скоро будет тут, нужно купить подарок. — Что?! — у Матвея от удивления и одновременно восторга отвисла челюсть. Все еще не выпуская Кристину из рук, он с недоверием обвел ее оценивающим взглядом, словно впервые увидел, а та выглядела такой несчастной и испуганной, что ему даже стало ее жаль. Он разжал ее руку и помог ей встать. Девушка неловко прикрыла грудь скомканной одеждой и ринулась в дальний конец комнаты, забилась в угол, усевшись на корточках, и заплакала, уткнувшись лицом в колени. Мужчины молча обменялись многозначительными взглядами. Лука немного собрался и приблизился к Кристине, остановившись в паре шагов от нее, а Матвей с блуждающей улыбкой растянулся на диване, скрестив на груди руки и заняв такую позицию, чтобы ему была хорошо видна новая сцена. Джинсы он нехотя застегнул. — Слушай… Кристина… Все это произошло по недоразумению, — начал Лука неуверенно, но без какого-либо смущения, словно всего лишь пытался подобрать нужные слова, а не извиниться, — Так что я вынужден попросить у тебя прощения. Дело в том, что я принял тебя за другую. Девушка продолжала плакать, не поднимая головы. Лука оглянулся на Матвея, но тот только ободряюще помахал ему рукой, мол, продолжай в том же духе. — Если я как-то могу искупить свою вину, просто скажи, что я могу для тебя сделать. — Я вас обоих больше никогда не хочу видеть! — вдруг зло выкрикнула она и снова захлебнулась рыданиями, — Просто оставьте меня в покое! Ненавижу вас! — Видишь ли… Тут скоро будет наша мать… Через два дня… Поэтому именно это твое желание я исполнить никак не могу. Тебе придется ее дождаться, а потом погостить у нас, как и планировалось. Родители хотят свадьбу отметить… в узком семейном кругу… — Что?! Что?! — отчаянно воскликнула Кристина и замотала головой в исступлении, — Я с вами в этом доме ни за что не останусь! Я вообще сейчас в полицию позвоню! — Я твое негодование вполне понимаю, — рассудительно продолжил Лука, — Но… На тебе нет признаков насилия… О чем ты там будешь заявлять? Девушка вдруг начала решительно одеваться. Ее руки дрожали, и она никак не могла разобраться с одеждой, но все-таки справилась, сидя на полу, а затем встала, придерживаясь за стену. Она чувствовала на себе прямой, беззастенчивый взгляд Луки и насмешливый Матвея, и от этого ей становилось только еще мучительнее. Тем не менее она решительно двинулась к двери, но в ту же секунду отпрянула, потому что у нее на пути встал Лука. — Я же изложил суть дела. Ты не можешь уйти. Я еще раз прошу прощения за все, что произошло. Я просто ожидал другую девушку… О твоем приезде я ничего не знал, да и ты почему-то не объяснила. — Я не объяснила?! Да ты… то есть вы! Вы же меня не слушали! И почему ваш слуга вам ничего не объяснил! Я же говорила ему, что ищу Ларису Павловну! Лука впервые за весь вечер смутился на пару секунд. — Черт возьми! Я этого слабоумного старикашку когда-нибудь уволю! Со стороны дивана раздался язвительный смешок. — Вообще-то тебе тоже не мешало бы извиниться, — бросил Лука в сторону Матвея. — С чего вдруг мне извиняться за то, что ласкал понравившуюся мне девушку? Я, честно говоря, вообще не вижу причин для того, чтобы прерывать наше развлечение. Кристина вся побледнела и отступила еще на шаг. — Слушай, кончай дурить, недоделок озабоченный. Она не из тех, с кем ты привык общаться. — Вообще-то девственницы у меня и до нее были. Лука тяжело вздохнул, словно общение с ними обоими его уже достало. Хотел острых ощущений, но без крайностей не обошлось, как, собственно, бывает всегда, когда связываешься с Матвеем. — Послушай, Кристина. На самом деле могу предложить тебе всего два варианта. Либо я сейчас ухожу по делам и оставляю тебя на растерзание этому малолетнему маньяку, либо я провожаю тебя в комнату для гостей и размещаю там со всем комфортом и гостеприимством. Мы просто забудем о том, что произошло, как взрослые люди. Ты ведь понимаешь, что значит быть взрослой и уметь объективно оценивать обстоятельства? Ничего такого с тобой не произошло. Никто тебе не причинил никакого вреда. Да я и не собираюсь этого делать или допускать подобное. — Я хочу пожить в гостинице, пока не вернется ваша мать, — резко перебила его Кристина. Она выглядела затравленной и испуганной, но было видно, как она держит себя в руках, — В этом доме я не останусь ни при каких обстоятельствах. — Учитывая твои недавние угрозы, я еще раз повторю, что из этого дома ты никуда не выйдешь. — Если ты будешь так с ней разговаривать, — вдруг вставил Матвей, — то она в любом случае обратится в полицию рано или поздно, — Не думаю, что она сбежит, ведь тогда придется объясняться с родителями на весьма пикантную тему. Едва ли им понравится эта история, а мы же не хотим портить их романтические отношения. Ведь правда, куколка? — Матвей поднялся с дивана и тоже встал рядом с Лукой. Кристина ничего не ответила. — Я отвезу ее в гостиницу, раз она так хочет. А сюда она вернется непосредственно перед их приездом, — заключил Матвей и обратился к Кристине, — И не слушай этого самовлюбленного пижона — не растерзаю я тебя насильно. Разве только если сама меня об этом попросишь. Матвей с дерзкой насмешкой протянул ей трусики, которые только что обнаружил на диване. Девушка стояла, опустив голову, и так и не протянула руку, чтобы взять свое белье. Ее мучил стыд, беспомощность и возбуждение. Как бы ей ни хотелось убедить себя в обратном, но оба эти мужчины были невероятно притягательными, эффектными и сексуальными. Их ласки позволили ей испытать такое блаженство, какое она еще никогда не испытывала, поэтому противостоять им ей казалось практически невозможным. — Вот и умница, — приветливо улыбнулся Матвей, словно она ответила ему согласием. Он положил трусики на ближайшее кресло, собрал свою разбросанную по полу одежду и направился к выходу, — Жду тебя на улице. — Я часто бываю резок… Не выношу, когда мне начинают возражать. Профессиональная привычка, — заметил Лука, когда дверь за Матвеем закрылась, но его тон снова не звучал как оправдывающийся или извиняющийся. Он подошел к журнальному столику у дивана, взял с него свой бокал с виски и сделал большой глоток. Кристина стояла,… прислонившись спиной к стене и крепко сцепив на груди руки. Казалось, она уже немного успокоилась, хотя напряжение все еще ее выдавало. — В последнее время столько дел навалилось, что некогда было продохнуть. Я собирался развлечься в ближайшее время с какой-нибудь девушкой, и решил, что при моем графике проще всего было бы пригласить ее на дом. — Я всегда думала, что услугами… проституток пользуются только уроды не способные привлечь нормальных девушек, — как можно более холодно выпалила Кристина. Лука чуть не подавился очередной порцией виски и сдержанно рассмеялся. — Полагаю, я изменил твои представления о мужчинах. — Нисколько. По-прежнему остаюсь при своем мнении, — ей хотелось во что бы то ни стало унизить этого наглого надменного и невозмутимого типа, которого, похоже, ничто на свете не способно смутить. — Что ж, наше знакомство в твоем понимании действительно началось не очень удачно. Учитывая твой возраст, это вполне нормально. Раз уж мы все равно живем в разных городах, не думаю, что нам придется часто общаться, да и в постоянство своей мамаши я, честно говоря, уже давно не верю, так что даже редкие семейные праздники можно смело исключать. Поэтому не стоит напрягаться из-за сегодняшнего… ммм… инцидента. Просто забудь обо всем. Этот надменный тон просто вывел девушку из себя, ведь он явно хотел выставить напоказ свое полное к ней безразличие. Она понятия не имела, почему ее это трогало, но все же со злостью почувствовала, как от обиды у нее глаза начало щипать от вновь подступающих слез. — Было бы о чем помнить, — бросила она небрежно и при этом ловя на себе его любопытный взгляд, — Сколько можно на меня пялиться? Выйдите из комнаты. Мне нужно одеться. — Спешу тебе напомнить, что это моя комната и мой дом. Впрочем, на то, что меня интересовало, я уже насмотрелся, — с холодной усмешкой отрезал он и вышел из комнаты. Девушка, все еще дрожа, надела трусики, отыскала свой пиджак и поспешно натянула его, застегнув на все пуговицы, затем подошла к темному, искусственно состаренному зеркалу у бара, чтобы поправить одежду. Она выглядела какой-то безумной, еще влажные глаза сверкали, щеки пылали, губы алели, словно спелые ягоды, грудь часто вздымалась. Она оправила немного растрепавшиеся светлые волосы и, встретившись взглядом со своим отражением, поспешно отвела глаза. Неужели она допустила все это? Она как в тумане вспомнила, с какой страстью отдавалась поцелуям и ласкам этого Луки даже еще до того, как пришел Матвей. А Матвей… он был пугающе красив, но слишком непредсказуем. Ехать с ним искать гостиницу? Да это безумие! Она собралась было вызвать такси по мобильному, но вспомнила, что ее сумочка осталась в кабинете. Обведя комнату взглядом, она обнаружила на тумбочке мраморный телефон в стиле ретро с вращающимся золотым диском и подняла трубку. Гудка не было. Наверняка в особняке была установлена мини-АТС, и для звонка необходимо было набрать какой-то код. Девушка медленно оправила юбку и волосы, несколько секунд постояла на месте, чтобы сровнять дыхание, а затем направилась к выходу. В холле у входа стоял дворецкий. — Лука Дмитриевич просил передать вам это, — сухо произнес дворецкий, протягивая ей ее дамскую и багажную сумки. — Очень любезно с его стороны, — не менее официально ответила Кристина и взяла их. Она не смогла воздержаться от того, чтобы еще раз не обвести взглядом просторный холл с огромной лестницей посередине, но Луки не обнаружила. Ей показалось, что она испытала нечто вроде разочарования, поэтому постаралась подавить в себе это чувство. На улице уже был вечер. Она глянула на часы и поняла, что уже совсем поздно, просто из-за белых ночей казалось, что до полной темноты еще есть время. В парке перед особняком никого не было, и девушка направилась к кованым воротам. За ними тоже царили сумерки и тишина. Переулок, в котором располагался дом, был удален от главных улиц, поэтому здесь не сновало много машин, хотя он и располагался в центре. Как только она вышла на тротуар, у автомобиля, припаркованного прямо напротив входа, вдруг вспыхнули фары и зарычал двигатель. Она даже вздрогнула. Из окна высунулся Матвей, чья улыбка и глаза сверкали ярче фар. — Садись давай, — небрежно бросил он, окидывая ее взглядом. — Я передумала. Я сама найду себе гостиницу, — гордо заявила она, еще раз встретившись взглядом с его красивыми миндалевидными глазами, столь необычными в сочетании со светлыми волосами, и уверенно свернула налево. — Метро в другой стороне, — спокойно сообщил Матвей, — И до него топать минут двадцать. Ты иди, а я тут за тобой присмотрю. Не люблю капризных дурочек, но наблюдать за ними забавно, — и он два раза словно в подтверждение своей насмешки нажал на клаксон и тронулся с места как раз в сторону метро. Кристина остановилась, чуть ли не топнув ногой от обиды. — Ладно, черт возьми! Я поеду с тобой, — раздраженно выговорила она. — Что? — притворным тоном переспросил Матвей, будто не расслышал. — Я говорю, что поеду с тобой! Нечего притворяться глухим! — еще громче заявила Кристина. Чтобы он услышал, ей пришлось немного догнать автомобиль, который медленно катился вдоль улицы, не собираясь останавливаться. — Так попросила бы подвезти, — невозмутимо отчеканил Матвей. Кристина снова остановилась. Такую наглость она уже просто не могла проглотить. Багажная сумка была тяжелой, поэтому она подошла к ограде бросила сумку на асфальт и уселась на мраморное основание ограды, положив ногу на ногу, скрестив на груди руки и отвернувшись от машины, сверкающей в стороне фарами. Она даже толком не разглядела, что у него была за марка. Только заметила, что автомобиль был спортивный, новый и белоснежный. Матвей притормозил, снова высунулся из окна и развернулся назад туда, где стояла Кристина. — Полагаю, ты ждешь, чтобы я тебя начал уговаривать? — Я жду, чтобы ты оставил меня в покое. — Хм… Ну, хорошо… Сделаю скидку на твою глупость. Дверца автомобиля вдруг открылась. Матвей вышел на тротуар и остановился прямо перед девушкой, которая сидела, отвернувшись от него в сторону. Ему очень хотелось скрутить ее, отнести в машину или лучше домой, и там продолжить начатое развлечение, но сейчас она снова показалась ему слишком юной, испуганной и нежной, чтобы поступать с ней как с какой-то падшей девкой, поэтому он воздержался от грубостей и присел рядом с ней на основание ограды. — Дай знать, когда отойдешь, — по-прежнему насмешливо предложил он и уселся поудобнее, откинувшись на ограду спиной. Кристина не знала, что на это ответить. Ей вдруг стало холодно. Ночной ветер пробирался в каждую щель ее одежды и вызывал дрожь в разгоряченном теле. Трусики насквозь были мокрыми, и то, что в таком состоянии, да еще в короткой юбке, приходилось сидеть на холодном камне, не на шутку ее волновало. Близость Матвея, красивого и дерзко спокойного, не давала ей возможности сосредоточиться на решении стоящих перед ней задач. Она понятия не имела, как ей среди ночи одной найти гостиницу, хотя и пользоваться услугами этих двух наглых братьев она тоже не горела желанием. Не дай Бог стать чем-то им обязанной! Тем не менее, на данный момент другого выхода она не видела. На ее телефоне, как она заметила буквально минут пять назад, кончились деньги, поэтому она даже не могла вызвать такси. — Далеко отсюда до ближайшей гостиницы? — Нет. Но, боюсь, во время белых ночей все гостиницы переполнены, особенно те, что в центре, так что нам придется потратить какое-то время на поиски. — Ты… Мог бы кое-что мне обещать? — робко поинтересовалась Кристина, желая хотя бы обещанием как-то себя обезопасить от этого типа. — С какой это стати? Впрочем, если ты насчет того, чтобы я тебя вдруг не изнасиловал, так я не насилую девушек. Только соблазняю. — Тогда не соблазняй меня! — как можно более жестко отчеканила Кристина и решительно встала…. — Так не поддавайся соблазну, — мягко улыбнулся он в темноте, сладко потягиваясь и медленно вставая. Их глаза снова на секунду встретились, но Кристина тут же отвернулась и пошла к машине, оставив багажную сумку на асфальте. Матвей беспрекословно поднял ее и донес до багажника. Прошло около двух часов, пока они колесили по пустым ночным дорогам в поисках свободного номера. Матвей болтал о всяких пустяках, как ни в чем не бывало, тем самым немного разрядив напряжение Кристины. Пару раз она даже рассмеялась его шуткам, и он подумал, что смех у нее восхитительный — звонкий, высокий и искренний. Девочка была завораживающе соблазнительной — какой-то неземной, не испорченной, воспитанной, нежной и изысканной, не говоря уже о красоте и обаянии. Тем слаще от осознания этих ее черт становились для него воспоминания о ее прелестях. К счастью, она ко всему прочему еще была совершенно неопытна. Совратить ее не стоило бы никакого труда. Разве что стоит немного поиграть с ней для начала, прежде чем спровоцировать ее саму броситься к нему на шею. Этим своим мыслям он с наслаждением улыбнулся, и когда ему якобы потребовалась столетней давности карта из бардачка, он намеренно искал ее слишком долго, при этом как бы невольно касаясь рукой ее коленей. Когда они наконец-то нашли свободный номер в очень приличной гостинице, правда, находящейся далеко от центра, он настоял на том, чтобы самому оплатить ее проживание, и вообще вел себя подчеркнуто вежливо, галантно и при этом обворожительно. Это был его коронный номер — перед этим образом еще ни одна девушка не устояла. Кристину его манера держаться привела в легкое замешательство. Он был мил, но при этом никак не выказывал своей страсти или даже особой симпатии, ведь она-то думала, что ей действительно придется от него отбиваться. — Давай помогу отнести сумку в номер, — беспристрастно бросил он, когда оформление на ресепшен было окончено. Кристина молча кивнула. Когда они поднимались на лифте, девушка старалась изо всех сил не вспоминать о его поцелуях, хотя у нее это плохо выходило. И все же ей удалось держаться холодно и отстраненно. Когда они нашли дверь в ее номер, Кристина дрожащей рукой повернула ключ и открыла дверь, пропуская вперед Матвея с сумкой. — Спасибо, — робко вымолвила она, настороженно наблюдая, как он прошелся по комнате, с любопытством заглянув в ванную. Затем он перевел взгляд на нее, в очередной раз смерив взглядом всю ее фигуру. Она стояла, обхватив себя руками, опустив глаза и кусая нижнюю губку. — Спасибо? И это вся твоя благодарность? — жестко усмехнулся Матвей и медленно к ней приблизился. Он бесцеремонно приподнял ее личико за подбородок, и она машинально выставила вперед руки, чтобы его оттолкнуть, и одновременно попыталась отступить назад. Матвей тут же поймал ее одной рукой за талию, одной за шею и притянул к себе. Она хоть и упиралась ему в грудь, все же это жалкое сопротивление и сопротивлением-то назвать было нельзя. Оно скорее свидетельствовало о нерешительности, чем о нежелании его близости. — Ты же обещал не трогать меня, — слабо прошептала она, потеряв голос от волнения. — Я ничего тебе не обещал. Я только сказал, что не насилую девушек, а соблазняю, — его губы влажно тронули ее растерянно приоткрытый ротик. По ее коже пробежали мурашки, а руки и ноги вдруг стали как ватные. — Мне даже любопытно, ты правда такая наивная, что не знаешь, как опасно приглашать мужчину к себе в номер, или ты просто притворяешься святой невинностью, потому что хочешь продолжить то, что мы уже начали. Его горячее дыхание обжигало ее губы, и увернуться от его склонившегося лица было просто невозможно, потому что он придерживал ее голову рукой. — Я… я не думала, что ты… Прошу, пусти меня! — горячо зашептала вдруг она, чувствуя, как другая его рука сжала ее попку и скользнула между ягодицами под юбкой, пробираясь к ее пылающей от возбуждения промежности. Он нащупал край трусиков, приспустил их вниз и стал нежно ласкать гладкую кожу ее упругой попки. Девушка пыталась вырваться и извивалась в его объятьях, но это только больше его заводило. — Матвей, не надо… , — слабо хныкала она, практически не сопротивляясь, когда он стал покрывать поцелуями ее шейку и губами теребить мочки ее ушек, — Ты же обещал… Я не хочу! Я не могу так! Но ее ропот затих под жадным глубоким поцелуем. Он наслаждался ее тихими тоненькими стонами, робкими движениями ее горячего язычка и слабыми прикосновениями ее пальчиков к его шее и волосам. Когда он ее наконец выпустил, она отскочила от него в сторону, словно ошпаренная, задыхаясь и вся трепеща. — Уйди! Пожалуйста, уйди! — прошептала она, едва дыша. — Как скажешь, — мягко улыбнулся он, пробуя на вкус указательный и средний пальцы правой руки, которыми он только что ласкал ее влажную киску. Ее бросило в жар. Казалось, от смущения вспыхнули не только щеки, но все ее тело, — Продолжим как-нибудь в другой раз. Не хочу слишком быстро тебя развращать. Надеюсь, самостоятельно доставлять себе удовольствие ты умеешь и не будешь всю ночь мучиться от неутоленной страсти. Завтра заеду за тобой в одиннадцать. С этими словами он невозмутимо покинул ее комнату, прикрыв за собой дверь, а Кристина еще минут пять стояла на месте, как вкопанная, ухватившись дрожащими руками за край комода, о который опиралась. Надменное, красивое, властное лицо Матвея все еще маячило перед ее внутренним взором. Когда она вспомнила, как прекрасно было его обнаженное тело, ее губы невольно прошептали что-то вроде: «Господи…», а пальцы тронули их. Она ведь совершенно беззащитна перед ним, точно также как перед Лукой… И что же ей теперь делать? Пустить все на самотек? Позволить им взять то, чего они оба хотят? Срочно уехать обратно в Москву? Ее охватил страх, который на некоторое время утих только после того, как она действительно немного поласкала себя перед сном в постели. Только это практически не утолило ее страсти и не принесло спокойствия. Всю ночь она вертелась, впадала в беспокойную дрему, видела сны и пыталась угнаться за обрывками каких-то фантазий. Конечно, в них были Матвей и Лука. (Продолжение следует)

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх