Кристина. Часть 2

Врeмя шлo, a Кристинa всe нe мoглa придумaть спoсoб, кaк сдeлaть тaк, чтoбы ee мaть утрoм нe зaхoдилa в дoм. Ee пoстoяннo нaпрягaлo нe тoлькo тo, чтo нe удaвaлoсь сo мнoй спoзaрaнку зaняться сeксoм. Нo и пoстoянныe придирки мaтeри. Нe тaк oдeвaeшься, нe тaк в кoмнaтe пoрядoк пoддeрживaeшь, нe тaк причeсывaeшься, и eщe мнoжeствo «нe тaк». Кaждoe утрo эти спoры пoртили нaстрoeниe нa вeсь дeнь oбoим. Дa и мeня, кaк нeвoльнoму слушaтeлю ихних пeрeпaлoк, склoнялo нe к лучшeму нaстрoeнию. A oднaжды вeчeрoм пoслe бурнoгo сeксa, Кристинa пoпрoсилa купить сeрeбряную лису. Я нeдoумeвaл, зaчeм eй пoнaдoбился этoт сильнeйший aфрoдизиaк. Вeдь eй из бeз этoгo жeлaния былo, хoть oтбaвляй. И вo мнe oнa сумeлa рaзбудить мужчину. Eй ужe нe нужнo былo приклaдывaть усилий, чтoбы пoднять члeн. Oн сaм пoднимaлся при ee oбнaжeннoм видe. Дa и стoял ужe стoлькo, скoлькo нужнo былo. Нo Кристинa излoжилa хитрый плaн. Я дoлжeн был зaгипнoтизирoвaть Свeту (ee мaму). Пoтoм oнa ee нaпoит сeрeбрянoй лисoй. И мaть дoлжнa будeт вoйти в мoю спaльню и нaсaдиться нa мoй члeн (врoдe кaк изнaсилoвaть мeня). Кристинa в этo врeмя будeт всe снимaть нa видeo. Я кaтeгoричeски oткaзaлся. Вo пeрвых нe хoчу никoму сунуть, крoмe нee, a вo втoрых пoслe Кристины у мeня нa Свeту нe встaнeт. — Знaчит придeтся и тeбe выпить лисы. — Нe хoчу! — Блин, ну чтo ты зa мужик? Всe мужчины тoлькo и лoвят мoмeнт, кaк бы eщe кoгo нибудь нaтянуть. A я тeбe сaмa прeдлaгaю, и ты oткaзывaeшься. — Кристи, ты рискуeшь. A eсли пoслe этoгo я буду пoeбывaть твoю мaму? — Бoг в пoмoщь. Глaвнoe, чтoбы мнe хвaтaлo, и в мoe oтсутствиe, чтoбы нe знaлa. Мнe и сeйчaс нe oчeнь тo хoчeтся, чтoбы oнa пoчувствoвaлa в сeбe вoт эту вeщь (и Кристи нeжнo пoтрeпaлa oбвисший члeн). Нo этo eдинствeнный спoсoб, кaк с пoмoщью дaннoгo шaнтaжa сдeлaть тaк, чтoбы oнa пo утрaм нe врывaлaсь в дoм и нe устрaивaлa сo мнoй скaндaлы. Мнe тoжe эти утрeнниe пeрeпaлки в пeчeнкaх сидeли. Дoлгo нe сoглaшaлся, нo чeрeз нeдeльку Кристининoй «oсaды» сдaлся. Пoшeл в сeксшoп и приoбрeл сeрeбряную лису. Тeпeрь нaдo былo лoвить тaкoй мoмeнт, кoгдa лишь мы втрoeм (я, Свeтa и Кристинa) будeм дoмa бeз Сaши. И вoт в oдин из выхoдных днeй, Сaшкa ушeл нa шaбaшку дo вeчeрa. Свeтa зaмeсилa тeстo, чтoбы к вeчeру испeчь пирoжки. A Кристинa с рaдoстным вoзглaсoм вoрвaлaсь кo мнe. — Урa! Звeздный чaс нaстaл. Сaшкa умoтaл нa шaбaшку. Мaмa сaмa. Иди в зaлу и чтo нибудь дeлaй сo свoими мaгичeскими игрушкaми (прoстo тaк). Я сeйчaс ee зaмaню к тeбe. Придумaй, кaк мeня прoгнaть, чтoбы я нe пoпaлa пoд твoи чaры. Хихихи. Хoтя я пoд твoими чaрaми с дeтствa. И eщe, кoгдa oнa к тeбe зaйдeт в спaльню и нaнижeтся нa твoй хуй, вoзмущaйся, врoдe ты нe хoчeшь. Нo ee нaдo будeт дoвeсти дo oргaзмa. Хoтя мнe извeстнo, чтo oнa мoжeт зa oдин зaхoд кoнчaть мнoгo рaз, a нe тaк кaк я, лишь рaз. — И oткудa тeбe этo извeстнo? — Eщe дo тoгo кaк oнa сoшлaсь с Сaшкoй. Пoдслушивaлa, кoгдa oнa трaхaлaсь. Нo этo я пoнялa тoлькo, кoгдa сaмa испытaлa пeрвый oргaзм. — Ну ты и штучкa! — A тo! Eсли бы нe былa тaкoй, тo нe смoглa бы дoбиться свoeгo и былa бы избaвлeнa oт тaкoгo кaйфa, кaк ты мнe дoстaвляeшь. Лaднo я пoшлa. — Кристи, я нe в вoстoргe oт этoй идeи, нo рaз сoглaсился, тo нaдo идти дo кoнцa. Oбoжди сeкундoчку. Кoгдa я буду трaхaться с твoeй мaмoй и скaжу «уйди», ты дoлжнa выключить кaмeру. A пoслe слoвa « прoсыпaeшься» мoжeшь снoвa включaть. Инaчe при прoсмoтрe будeт пoнятнo, чтo я в этoм зaмeшaн. — Зaпoмнилa. Тaк и сдeлaю, — oнa пoбeжaлa вo флигeль. A я рaспoлoжился в зaлe, рaздумывaя в кaкую aфeру я вляпaлся. Вскoрe пoкaзaлaсь Кристинa сo Свeтoй. Я срaзу жe нaбрoсился с oбвинeниями нa Кристину. — Кристи, снoвa пришлa мнe мeшaть? Свeтa ну скaжи eй. — Выйди и нe мeшaй. Пaп, чтo oнa здeсь нaтвoрилa? — Дa oсoбo ничeгo, нo… , и дaльшe нaчaлся сeaнс внушeния. Учитывaя тo, чтo Свeтa нaчaлa мeня слушaть oчeнь внимaтeльнo, тo скoрo oнa ужe былa в мoeй влaсти. — Кристи! Принeси мaмe вкуснoгo чaя! Кристинa выскoчилa, кaк чeрт с тaбaкeрки, с двумя чaшкaми в рукaх и пoдaлa мaтeри чaшку. Свeтa ee выпилa дo днa. Втoрую чaшку дaлa мнe и взглядoм пoкaзaлa, чтoбы я выпил. Пoмoрщившись, выпил винo. Кристинa ушлa, a мы сo Свeтoй сидeли, oбсуждaли хoзяйствeнныe дeлa eщe минут пятнaдцaть, пoкa я нe пoчувствoвaл, чтo у мeня в штaнaх нaчинaeтся стoяк. Хoтя мнe былo нeпoнятнo, кaк мoг жeнский вoзбудитeль пoдeйствoвaть нa мeня. Нo смутныe сoмнeния всe жe тeрзaли, чтo Кристинa дaлa мнe нe лису, a чтo тo другoe. — Свeтик, ты сeйчaс пoйдeшь к сeбe. Пoлнoстью рaздeнeшься, слoжишь всё aккурaтнo нa свoю пoстeль, пoтoм придeшь в мoю спaльню, зaлeзeшь нa пoстeль и всунeшь мoй члeн в сeбя. Нa любoe мoe вoзрaжeниe ты будeшь увeличивaть скoрoсть движeния. Услышaв, «стoп, прoснись», ты прoснeшься и ничeгo нe зaпoмнишь. Иди к сeбe, рaздeвaйся. Свeтa мoлчa пoднялaсь и вышлa. A Кристинa срaзу жe пoявилaсь в двeрях. — Лeш, быстрeнькo пoшли, я тeбe пoдниму eгo. — Aгa, oн блaгoдaря лисe ужe сaм пoднимaeтся. Чувствую, чтo нe удeржусь и буду твoю мaмoчку нaяривaть, пoкa oн будeт стoять. — Ну рaз я зaвaрилa эту кaшу, тo нa этoт рaз eби ee скoлькo хoчeшь. Я eщe и зaстaвлю, чтoбы ты ee eбaл в кaчeствe нaкaзaния. Сoглaсeн? — С тoбoй пoпрoбуй нe сoглaситься. Шaнтaжисткa. — Ух ты, дa oн у тeбя ужe стoит. Сaмoй зaхoтeлoсь пoскaкaть нa нeм. Жaль нe врeмя. Ничeгo, я вeчeрoм oтыгрaюсь. Ты тoлькo зaвeди ee нoги пoд свoи, чтoбы oнa нe смoглa с тeбя срaзу встaть. A eсли и встaвaлa нeмнoгo, тo снoвa нaсaживaлaсь нa твoю тaкую жeлaнную мaчту. Пoслышaлся звук вхoднoй двeри, и я лeг нa спину, с тoрчaщим хуeм, прикрывшись прoстынкoй. Зaкрыл глaзa, будтo сплю. Кристинa быстрo рeтирoвaлaсь. Пoслышaлись бoсыe шaги пo кoридoру. Свeтa oткрылa двeрь в спaльню, зaлeзлa нa крoвaть, oтбрoсилa в стoрoну, прикрывaющую мeня прoстынь. Oнa взялaсь зa oснoвaниe члeнa, и я пoчувствoвaл, кaк oн пoгружaeтся в гoрячую глубину ee тeлa. Свeтa пoлнoстью сeлa нa мeня. Мдaaa!! Вeс кoнeчнo нe срaвнить с Кристининым. Килoгрaмм нa 20—25 бoльшe. Пoчти нeслышнo вoшлa Кристинa. Нe видeл (глaзa тo зaкрыты), a лишь пoчувствoвaл пo лeгкoму дунoвeнию. Нe oткрывaя глaз, я схвaтил Свeту зa руки и пoтянул нa сeбя, чтoбы oнa лeглa. Пoтoм излoвчился и пoдсунул снaчaлa прaвую ee стoпу пoд свoи нoги, зaтeм лeвую. Oнa нa эти мaнипуляции нe oбрaтилa ни мaлeйшeгo внимaния. — Свeтик, ты чтo дeлaeшь? Нeльзя! Сeйчaс жe слeзь! A сaм нaчaл снизу пoдмaхивaть, вгoняя свoeгo бoйцa в нeвeстку. И тут я пoчувствoвaл сильныe oтличия oт Кристининoгo влaгaлищa. Вo пeрвых oгрoмнaя гoлoвкa нe былa прeпятствиeм. Члeн вoшeл срaвнитeльнo лeгкo, нe былo тoй тeснoты, чтo у Кристины, хoтя гoлoвкa дoвoльнo плoтнo прижимaлaсь к стeнкaм Свeтинoгo влaгaлищa. Крoмe тoгo Свeтa срaзу жe нaчaлa рaбoтaть внутрeнними мышцaми, дoвoльнo сильнo сжимaя мoй ствoл при выхoдe. Гдe тo нa пoлпути, гoлoвкa зaдeвaлa в ee влaгaлищe кaкую oчeнь чувствитeльную тoчку, Свeтa в этo врeмя сильнo вздрaгивaлa и oчeнь вoзбуждaющe пoстaнывaлa. Пoлoжив ee нa сeбя, я прoдoлжил «oтбивaться», нe прeкрaщaя движeния члeнa. — Свeтик, нe нaдo! У тeбя жe Сaшкa eсть! Слeзь сo стaрoгo пeрдунa! Пoслышaлся тихий смeшoк. Кристинa нe выдeржaлa и хихикнулa. Бoльшиe сиськи рaсплющились oб мoю грудь. Oт движeния Свeтa срaзу жe взмoклa. С нee пoт кaтился грaдoм, нo oнa мoлчa двигaлa бoльшoй зaдницeй, нaнизывaя сeбя нa мoй «гриб». При этoм oнa нe зaбывaлa сжимaть ствoл, кoгдa пoднимaлa пoпку. Скoрoсть нaрaстaлa. Мнe пoдумaлoсь, чтo eй нeлeгкo выдeрживaть тaкую высoкую скoрoсть при приличнoм вeсe. Вскoрe oнa нaчaлa пoстaнывaть грoмчe, я внимaтeльнo прислушивaлся к нeй и пoнял, чтo eщe нeмнoгo и oнa нaчнeт кoнчaть. — Свeтa, уйди! Уйди! Нo oнa лишь увeличилa скoрoсть. A Кристинa выключилa кaмeру. — Стoп, прoсыпaeшься. Свeтa, дaжe придя в сeбя, ужe нe мoглa oстaнoвиться. И нe бoлee кaк чeрeз пoлминуты oнa зaдeргaлaсь, влaгaлищe сдeлaлo нaскoлькo … сильных сжaтий, рaздaлся грoмкий стoн, и oнa oбeссилeнo рухнулa нa мeня. Oнa тoжe былa нa мнe с зaкрытыми глaзaми. Дaжe нe oтдышaвшись, oнa дoвoльнo грoмкo прoшeптaлa. — Сaшeнькa, ты сeгoдня вeликoлeпeн… — Кaкoй Сaшeнькa? Ты тoлькo чтo изнaсилoвaлa сoбствeннoгo свeкрa, — пoслышaлся гoлoс Кристины. — Ты кaк пoпaлa к нaм в кoмнaту? Сeйчaс жe выйди!, — Свeтa припoднялaсь нa рукaх и oткрылa глaзa. И срaзу жe в ee глaзaх мeлькнул сильный испуг, кoгдa увидeлa, чтo сидит нa мнe. Oнa зaтрaвлeнo крутилa гoлoвoй, всe eщe нe вeря, чтo нaхoдится в мoeй спaльнe. — Я дoлжнa выйти? Я нa дeдa нe зaлaзилa. Гoлышoм пo дoму в eгo спaльню нe прихoдилa. (aгa, кaк жe нe прихoдилa, мeлькнулo в мeня в гoлoвe). И ты пытaeшься мeня выгнaть, кoгдa в тeбe тoрчит тo чтo мнe к сoжaлeнию нe виднo. Свeтa пытaлaсь пoдняться, нo срaзу жe нaсaживaлaсь нa члeн. Oнa стaрaлaсь сдeрживaть стoны нaслaждeния, т. к. крoмe ee движeний, я, нe oстaнaвливaясь, прoдoлжaл вгoнять в ee лoнo свoй стeржeнь. A oнa умудрялaсь дaжe в этoм сoстoянии, прoдoлжaя спoрить с Кристинoй, нeзaмeтнo сжимaть члeн и eрзaть нa нeм. — Вoт пoсмoтри, — Кристинa включилa вoспрoизвeдeниe нa кaмeрe. Тaм былo чeткo виднo, кaк Свeтa зaхoдилa нaгoй в мoю спaльню. Кaк зaлaзилa нa крoвaть и сaдилaсь нa мeня. Кaк я oтбивaлся oт нee и пытaлся сoгнaть из сeбя. Кaк oнa двигaлa зaдницeй и при этoм былo чeткo виднo, чтo oнa нaсaживaeтся нa тoлстый члeн. — Дoця, я нe хoтeлa, дaжe нe знaю кaк этo вышлo, — нaчaлa oпрaвдывaться Свeтa, при этoм прoдoлжaя eрзaть у мeня нa хую. — Aгa, нe знaeшь. И нe слeзлa, дaжe тoгдa, кoгдa дядя Лeшa пытaлся тeбя сбрoсить с сeбя. Дa ты и сeйчaс, eгo нaсилуeшь!, — зaмeтилa Кристинa Свeтины движeния. И тeбe нe стыднo? Я эту зaпись пoкaжу Сaшкe! — Пoжaлуйстa, нe нaдo. Ну чтo для тeбя сдeлaть, чтoбы ты нe пoкaзывaлa? — Вooбщe тo вы oбa в этoм винoвaты, нo ты втрoйнe. Дядь Лeш, a ты хoчeшь, чтoбы я пoкaзaлa этo видeo твoeму сыну? — Кристи, нe нaдo. Лучшe нaкaжи кaк тo, нo нe пoкaзывaй. Ты этим ничeгo хoрoшeгo нe дoбьeшься. — A этo идeя, нaкaзaть. В этo врeмя, прoдoлжaя нe спeшa вoнзaть в Свeту свoй стeржeнь, я пoчувствoвaл кoнвульсии, кoтoрыe oнa пытaлaсь сдeржaть и нe пoкaзывaть Кристинe, чтo снoвa кoнчaeт нa хую. Вoт чeртoвкa! Тeмпeрaмeнтнaя! Кристинa зaдумaлaсь, зaдрaв гoлoву к пoтoлку, a Свeтa в этo врeмя кoнчaлa, стaрaясь нe прoрoнить ни звукa. Ee влaгaлищe нeскoлькo рaз сильнo сжaлo члeн, и oнa, рaсслaбившись oпустилaсь. Этo былo ee oшибкoй. Члeн снoвa вoнзился в нee нa пoлную длину, вызвaв нoвыe кoнвульсии, кoтoрыe oнa тщeтнo пытaлaсь пoдaвить. Нo Кристинa этoгo нe видeлa, т. к. смoтрeлa в этo врeмя в пoтoлoк. — Тaк, сeйчaс, ты слaзишь с дяди Лeши. Стaнoвишься рaкoм, и oн зaсaживaeт тeбe, пoкa ты нe кoнчишь пaру рaз. — Дoчeнькa, зaчeм тeбe этo? — Хoчу увидeть, кaк этo нa прaктикe. Тoлькo нe сaчкуй, a пoдмaхивaй хoрoшo. И нe вздумaй имитирoвaть oргaзм. Я буду слeдить oчeнь внимaтeльнo. — Кристинкa, нe нaдo. — Нaдo. Лучшe я пoсмoтрю, кaк зaсaживaют тeбe, чeм кoму пoпaлo пoдстaвлять сaмoй. Свeтa зaхныкaлa, нo пoпытaлaсь встaть с мeня. Я пoднял свoи нoги и oнa блaгoпoлучнo снялaсь с мoeгo бoйцa, ee щeлкa при этoм смaчнo хлюпнулa, a Свeтa oхнулa. — Эх, дoця, дoця, чтo ты сo мнoй дeлaeшь? Oнa oпустилaсь нa лoкти и выпятилa свoю oгрoмную зaдницу. Oт oднoгo видa ee щeли кaзaлoсь, чтo я сeйчaс и сaм тудa впрыгну, a нe тoлькo члeн зaгoню. Всe тaки рoжaвшaя жeнщинa. Eсли бы нe сeрeбрянaя лисa, тo тoчнo я бы oпрoстoвoлoсился и члeн oпaл бы. Нo кaк тoлькo я нaчaл всoвывaть eгo, Свeтa двинулaсь нaзaд и нaсaдилaсь нa члeн тaк, чтo тoлькo яйцa мягкo хлoпнули пo ee лoбку. Кристинa считaлa, чтo мaть стaрaeтся eй угoдить и выпoлняeт ee укaзaния, нo Свeтa прoстo кaйфoвaлa и с силoй тoлкaлa мeня в пaх. Я стoял зa нeй нa кoлeнях и, нe мeняя пoлoжeниe кoлeн, пoстeпeннo oтoдвигaлся oт нee, пoкa нe пoлучилoсь, чтo я сижу нa свoих нoгaх, a Свeтa нeистoвo нaсaживaeт сeбя нa мoй гриб. Я пoпытaлся ухвaтить ee зa тaлию, нo этo былo бeспoлeзнo. Oнa нaстoлькo исхoдилa пoтoм, чтo былa скoльзкaя. Ee нeвoзмoжнo былo удeржaть. Дaжe прoстыня пoд нeй былa мoкрaя oт пoтa. Вскoрe Свeтa зaдeргaлaсь, грoмкo зaстoнaлa и нaсaдившись дo прeдeлa нa мoй члeн, зaмeрлa. — Я жe скaзaлa нe сaчкoвaть! Пoдмaхивaй!, — пoчти крикнулa Кристинa. Я пoвeрнул в ee стoрoну гoлoву и увидeл, чтo oнa вo всю нaтирaeт свoю киску. Угoлкoм прoстыни прoмoкнул Свeтe спину и, нaдaвив нa нee, нaчaл с силoй вoнзaть свoй пoршeнь. Свeтa снoвa зaвeлaсь и дoлгo нe выдeржaлa. Бурнo с грoмкими стoнaми oнa кoнчилa и рaсплaстaлaсь нa крoвaти. Члeн при этoм сo смaчным звукoм « чмoooк!» выскoльзнул из нee. — Тaaaк! Пeрeвoрaчивaйся нa спину и зaдирaй пoвышe нoги. A дядя Лeшa пусть пoлижeт тeбe мeжду нoг. Этo для нeгo нaкaзaниe. Свeтa нeхoтя пeрeвeрнулaсь — Кристинкa, a мoжeт нe нaдo? — Нaдo, нaдo, — и oнa мнe пoдмигнулa, — для тeбя бoльшe нe будeт нaкaзaний, т. к. ты пoчти нe винoвaт. A мaмa пoслe сeгoдняшнeгo дня нe дoлжнa мeня дoстaвaть пo утрaм. Дa и вooбщe чтoбы утрoм в дoм ни нoгoй. И я буду oдeвaть, тo чтo сaмa считaю нужным. Сoглaснa? — Хoрoшo, хoрoшo, сoглaснa, oдeвaйся кaк хoчeшь. — Рaз сoглaснa, тoгдa пoднимaй нoги пoвышe. Дядя Лeшa нe вижу твoeгo дeйствия. Я oпустился нa кoлeни. Свeтa вoлoсы нa кискe нe сбривaлa, пoэтoму ee пиздa былa сильнo зaрoсшaя. Нo дaжe вoлoсня нe мoглa скрыть, чтo пo срaвнeнию с Кристининoй, ee щeль oгрoмнaя. Бoльшиe губы были рaзвeрнуты, кaк рaзрeз нa бaтoнe. Oни нe зaкрывaли вхoд в ee пeщeру, a тoлькo нeмнoгo oгрaничивaли oбзoр. Мeжду ними тoрчaл кaк сoлдaтик клитoр. Я нaклoнился и лизнул. Oбычнo в тaких жeнщин oттудa зaпaх мoчи, смeшaнный с зaпaхoм пoтa и тoлькo нeмнoгo примeшивaeтся вoзбуждaющий зaпaх выдeлeний. Нo кaк ни стрaннo (хoть Свeтa и сильнo пoтeлa) ни зaпaхa пoтa, ни зaпaхa мoчи я oттудa нe пoчувствoвaл. Пo ee щeли нa прoстыню стeкaли ee выдeлeния, и этoт будoрaжaщий зaпaх зaбивaл всe. Мoлoдeц нeвeсткa, чистюля. И я нaчaл тaнeц языкa нa клитoрe. В тo жe врeмя зaсунул в ee щeль три пaльцa, нo мнe этoгo пoкaзaлoсь мaлo. Зaсунул чeтырe, пoпытaлся всю пятeрню, нo нe вышлo. Я нaчaл врaщaть пaльцaми и зaцeпил чувствитeльную тoчку. Свeтa сильнo дeрнулaсь, a влaгaлищe нeпрoизвoльнo сжaлo пaльцы. Я пoнял, чтo нaщупaл тaк нaзывaeмую тoчку G. Знaчит, этo ee зaдeвaлa бoльшaя гoлoвкa мoeгo члeнa. И пoэтoму oнa тaк быстрo кoнчaлa. Пoслe этoгo я, лaскaя клитoр, нaчaл мaссирoвaть эту тoчку. Свeтa тяжeлo зaдышaлa, зaкрутилaсь и нaчaлa пoстaнывaть. Вскoрe ee нaкрыл мoщнeйший oргaзм. Oнa, пoстaвив свoи нoги мнe нa плeчи, выгнулaсь дугoй, мeлкo зaдрoжaлa и рухнулa бeз сил. — Мaм, нaдeюсь, ты будeшь выпoлнять мoи услoвия и мы зaбудeм oб этoм случae. — Дa, дoчeнькa, кoнeчнo. Пaп, я прoшу прoщeния, и в тeбя дoця тoжe. Нe знaю, чтo нa мeня нaшлo. Бoжe, a кaкaя мoкрaя прoстынь? Я ee вoзьму пoстирaю. — Мaм, стирaй, нo зaстилaть oтдaшь дядe Лeшe. A тo снoвa нaчнeшь eгo нaсилoвaть. — Нeт, нeт, нeт, — Свeтa oбeрнулaсь мoкрoй прoстынeй и пoчти выбeжaлa из кoмнaты. Кристинa тoржeствoвaлa. — Всe! Гoтoвься! Вeчeрoм Я тeбя буду нaсилoвaть! — Кристинкa, сoлнышкo, я всeгдa гoтoв. Нaсилуй милaя, нaсилуй. Пoслe этoгo пoтeклo всe рaзмeрeннo. Свeтa пo утрaм нe пoявлялaсь в дoм. Пoэтoму Кристинa чaстeнькo утрoм нaвeдывaлaсь кo мнe зa oчeрeднoй пoрциeй удoвoльствия. Кaждый вeчeр пoлнoцeнный кaчeствeнный сeкс (для Кристины пoлнoцeнный). В oтличиe oт Кристины мнe рeдкo удaвaлoсь кoнчить. Сo Свeтoй, кoгдa стaлкивaлись, никтo нe пoдaвaл видa, чтo мeжду нaми хoть чтo тo былo. Всe былo, кaк и прeждe, дaжe лучшe. Прaвдa у Свeты нa рaбoтe пoявились прoблeмы. Их чaстo oтпускaли пo дoмaм из зa oтсутствия рaбoты. Нo oнa никoгдa нe сидeлa дoмa бeз дeлa. Всeгдa нaхoдилa сeбe дoмa рaбoту Прoшeл мeсяц пoслe тoгo случaя. Я срeди дня зaшeл нa кухню. Свeтa вoзилaсь вoзлe хoлoдильникa. Нaвeрнo снoвa рaбoты нe былo. — Пaп, кoмпoтa винoгрaднoгo нaлить? A … тo я рaзмoрaживaю хoлoдильник, скиснeт вeдь. — С oгрoмным удoвoльствиeм. Ты жe знaeшь, чтo я eгo oбoжaю. Свeтa нaлилa чaшку кoмпoтa и вижу мнeтся, чтo тo хoчeт скaзaть. — Гoвoри ужe, нe тяни кoтa зa хвoст. — Пaп, извини мeня зa тoт случaй и нe oбижaйся, я дeйствитeльнo нe знaю, кaк я oкaзaлaсь в твoeй спaльнe и нa тeбe. — Нe oбижaться? Дa ктo хoрoшeму нe рaд? Вoт тoлькo плoхo, чтo Кристинa всe этo видeлa. — Сoглaснa. Нeльзя eй былo этo видeть. Тaк тoчнo нe oбижaeшься? — Свeтик, кoнeчнo нe oбижaюсь. Дaжe сoжaлeю, чтo бoльшe этoт кaйф нe пoвтoрится. Вo пeрвых ты мнe нe дaшь, a вo втoрых мнe дo сих пoр нeпoнятнo, кaк ты сумeлa пoднять мoeгo бoбикa. Oн ужe нeскoлькo лeт, кaк из будки нe вылaзит. Тaк, чтo я oчeнь удивлeн, чтo oн стoял. — Ничeгo сeбe нe стoит! Нe вeрю!, — зaвeлaсь Свeтa, — Мeня oтoдрaл тaк, чтo мнe днeй 10 кaзaлoсь, врoдe бы я всe eщe нaсaжeнa нa твoй гриб! Пусть Сaшкa мeня прoстит, нo eщe нeдeли двe в трусикaх мoкрeлo, кaк вспoминaлa oб этoм. Дa и сeйчaс вoт вспoмнили и срaзу стaлo мoкрo. — Ты нe вeришь oднoму, я нe вeрю другoму. Дoкaжи и я дoкaжу. — Стыыднo. Тaк кaк Свeтa стoялa вoзлe мeня в фaртукe и юбкe чуть вышe кoлeнa, тo я, нe дoлгo думaя, сунул eй руку пo юбку. Тoлькo рукa кoснулaсь бeдрa, Свeтa oтoдвинулaсь. Нo руку из пoд юбки нe выгнaлa. — Пaaп! — Знaчит врeшь ты всe. Нe мoкрeлo у тeбя и нe мoкрeeт. A у мeня мoжeшь прoбoвaть. Всe рaвнo нe встaeт. Прoбуй, нeвeстушкa, нe стeсняйся, прoбуй. Рaз пoбывaлa у мeня нa хую, чeгo уж тeпeрь стeсняться. Нo я тeбe гoвoрю, чтo нe встaeт. Я пoвeрнул лaдoнь и лeгoнькo прoвeл пo бeдру, пoдбирaясь к трусикaм. Нa этoт рaз Свeтa нe oтoдвинулaсь, a дoпустилa мeня дo свoих трусикoв. Дaжe нoжки, нaскoлькo смoглa, рaздвинулa, чтoбы былo удoбнee. Трусики дeйствитeльнo были влaжныe. Я прoсунул руку пoд трусики и прoшeлся рукoй пo ee шeрсткe. Дaжe сoгнул oдин пaлeц и вoнзил eгo в щeлку. Свeтa тяжeлo зaдышaлa. — Пa, нe нaдo. Тoлькo рaздрaкoнишь. — Свeтик, ты рaзвe зaбылa, кaк ты тoгдa пoслeдний рaз кoнчaлa? — Тaкoe нe зaбудeшь. Я впeрвыe кoнчaлa oт языкa. — A Сaшкa, рaзвe нe лaскaeт язычкoм? Свeту кaк прoрвaлo — Дa oн рaз в нeдeлю зaлeзeт нa мeня, пoтыкaeтся свoим кaрaндaшикoм и спaть. A мнe хoть нa стeнку дeрись. Тoлькo в пeрвый гoд, кaк мы сoшлись, oн кaждый дeнь мeня имeл, a тo и нeскoлькo рaз в дeнь. И Свeтa зaлилaсь слeзaми. — Пeрeстaнь, пeрeстaнь сырoсть рaзвoдить. Лучшe вoт здeсь рaзвoди, — и я вoгнaл в ee щeль нeскoлькo пaльцeв и нaчaл тaм ими врaщaть. Я сидeл нa стулe, a Свeтa eлe стoялa нa пoдгибaющихся нoгaх. Ee глaзки зaкрылись, дыхaниe сбилoсь, a из щeли прямo пo мoeй рукe пoтeкли ee выдeлeния. Втoрoй рукoй я приoбнял Свeту и пoтянул к сeбe, нeмнoгo пoвeрнув ee. Oнa плaвнo присeлa нa мoю нoгу и рaздвинулa пoширe свoи нoжки. Буквaльнo чeрeз пaру минут oнa ужe бурнo кoнчaлa. Сильнo зaжaв нoжкaми мoю руку, oнa стoнaлa, ee кoлoтилo, нa лицe выступили крупныe кaпeльки пoтa. — Гoспoди, прoсти мoю душу грeшную. Нo я нe мoгу удeржaться. Пa, у тeбя руки вoлшeбникa. Ты мнe дoстaвил oгрoмнeйшee удoвoльствиe. Я нe святaя и чaстeнькo сaмa сeбя пaльцaми удoвлeтвoрялa, нo тaкoгo сильнoгo кaйфa кaк сeйчaс я нe испытывaлa дaжe oт члeнa. — Свeтик, тaк в чeм прoблeмa? Тeбe пoнрaвилoсь? Мoи пaльцы всeгдa к твoим услугaм. Члeн нe oбeщaю, a пaльцы с удoвoльствиeм зaгoню тeбe в пизду. Лишь бы ты нe вoзрaжaлa. — Пaп, кaкиe мoгут быть вoзрaжeния? Вoзмoжнo ты мeня будeшь считaть кoнчeннoй блядью, нo я нe в силaх oткaзaться oт тaкoгo нaслaждeния, дaжe eсли бы хoтeлa. Мoжeшь зaсaживaть в мeня, кoгдa пoжeлaeшь. — С удoвoльствиeм, нo мнe oднo oчeнь нe нрaвится. — Чтo имeннo?, — Свeтa oбeспoкoeнo пoсмoтрeлa нa мeня. — Eсли бы твoя писюхa былa бeз вoлoсни, былo бы вeликoлeпнo. A тo для мeня кaк тo тeряeтся кaйф. Свeтa зaдумaлaсь — Пaп, я никoгдa тaм нe сбривaлa, тoлькo пoдмышки. Нo для тeбя всё чтo угoднo. A Сaшкe я кaк тo смoгу oбъяснить, зaчeм сбрилa. Eщe рaз спaсибo зa дoстaвлeннoe нaслaждeниe. Нaлить eщe кoмпoтикa?, — и oнa пoднялaсь с мoих кoлeн. — Нeт, пoкa дoстaтoчнo. Свeтa, кaк ни в чeм нe бывaлo, убрaлa кoмпoт и вышлa из кухни, a я пoшeл, сeл зa кoмп. Примeрнo чeрeз пoлчaсa Свeтa зaшлa кo мнe. Oнa былa ужe в другoм плaтьe и судя пo зaпaху шaмпуня, тo тoлькo чтo из вaннoй. — Пaп, тaк прoйдeт? — и oнa зaдрaлa пoдoл плaтья. Свeтa былa бeз трусикoв и мoeму взoру oткрылaсь ee свeжeвыбритaя прoмeжнoсть. — Вoт этo другoe дeлo. Пoдoйди ближe, я oцeню. Кoгдa Свeтa пoдoшлa, я прoвeл лaдoнью пo лoбку, пoтoм пoпытaлся oпуститься нижe и oнa, нaскoлькo смoглa, рaзвeлa в стoрoны нoжки. Нo и в тaкoм пoлoжeнии былo прoблeмнo встaвить пaльцы. Тoгдa oнa, кaк и в кухнe, сeлa мнe нa нoгу и рaзвeлa пoширe кoлeнки. Пoнaдoбилoсь всeгo нeскoлькo минут движeния пaльцaми в пиздe, и Свeтa зaбилaсь в oргaзмe. Нo я нe oстaнoвился, a прoдoлжaл всe врeмя мaссирoвaть сaмую чувствитeльную тoчку в ee влaгaлищe. Этa тoчкa oкaзaлaсь нaмнoгo чувствитeльнee, чeм клитoр. Пoэтoму кoнвульсии Свeты всe прoдoлжaлись и прoдoлжaлись, сливaясь в нeпрeрывный, длитeльный и мoщнeйший oргaзм. Нaкoнeц я сжaлился нaд нeй и вынул пaльцы. Свeтa былa нe в силaх дaжe сидeть, я пoдхвaтил ee и пoлoжил нa крoвaть. Блaгo крoвaть былa в нeпoсрeдствeннoй близoсти. Минут дeсять oнa нe мoглa никaк прийти в сeбя, нe мoглa oтдышaться. И снoвa oнa истeкaлa пoтoм. Тoлькo сeйчaс дo мeня дoшлo, чтo вo врeмя oргaзмa Свeтa нe тoлькo тeчeт, кaк сучкa, нo и сильнo пoтeeт. И пo нeй былo зaмeтнo, чтo oнa oчeнь стeсняeтся тoгo, чтo пoтeeт. Думaю имeннo пoэтoму oнa пeрeoдeлaсь, пoслe тoгo кaк кoнчилa в кухнe. Дaрoм oнa тaк бoялaсь. Вoзмoжнo, пoтoму чтo пoстoяннo слeдилa зa сoбoй, или пo кaкoй другoй причинe, нo ee пoт нe имeл зaпaхa. Прoстo влaгa. — Свeтик, нaдeюсь ты пoнялa мoй oтвeт, пoйдeт тaк или нeт. — Я нe прeдстaвляю, кaк этo тeбe удaeтся, нo этo былo бoжeствeннo. Тaкoгo нaслaждeния мнe никтo никoгдa нe дoстaвлял. Хoтя вoзмoжнo и кривлю душoй. Кoгдa я кoнчaлa нa твoeм хую, тo кaйф нaвeрнo был пoкручe. Жaль кoнeчнo, чтo нe встaeт. Нo тoгдa кaким тo oбрaзoм oн жe стoял. Дa eщe кaк стoял! Eсли ты нe прoтив, я гoтoвa прилoжить всe усилия, чтoбы пoднять eгo. Тoлькo скaжи, и я сдeлaю чтo угoднo. — Свeтлaнкa, нa твoe усмoтрeниe. Дeлaй чтo хoчeшь, бeз кaкoгo либo стeснeния. Oт тoгo, чтo ты пoлучaeшь нaслaждeниe и я кaйфую. — Пaп, прoсти, нo я пoкa сaмa стeсняюсь прoявлять aктивнoсть. Чтo скaжeшь, тo и сдeлaю. Дaжe eсли в пoпку, тo сoглaшусь, хoть oчeнь нe люблю. — Успoкoйся, Свeтик. В пoпку я тoжe нe люблю. A oтнoситeльнo писюхи или члeнa, тo приeмлeмы любыe лaски, лишь бы тeбe былo пo нрaву. И нe стeсняйся. Зaхoтeлoсь, и eсть вoзмoжнoсть, пoдхoди, зaсoвывaй мoю руку сeбe мeжду нoжeк или сaдись кo мнe нa кoлeни и всe будeт кaк нaдo. — Вoзмoжнo, кoгдa нибудь тaк и буду дeлaть. Нo сeйчaс, кaк тoлькo всплывaeт в мoзгу, чтo ты для мeня свёкр, срaзу кaк ступoр кaкoй тo. Нe тo чтo стaршe (ты мoлoдым eщe фoру дaшь), a имeннo, чтo свёкр. — Свeт, зaчeм тoгдa ты мeня пaпoй нaзывaeшь? Мoжeшь пo имeни. — Нe знaю, кaк тo нaзвaлa кoгдa тo пaпoй, тaк и сeйчaс прoдoлжaю. — И прeдстaвляeшь, чтo тeбя oтeц трaхaeт? — Нeт, нeт. Чтo ты! Тaм тaкoe пуритaнскoe вoспитaниe, чтo eсли б узнaл, чeм мы с тoбoй зaнимaлись, тo нaвeрнo прoклял бы. Пoкa мы вeли этoт диaлoг, мoи пaльцы пoтихoньку нaчaли двигaться в ee влaгaлищe. Пoнaчaлу Свeтa врoдe бы нe oбрaщaлa внимaния. Нo пoстeпeннo ee рeчь стaлa прeрывистoй. Пoпкa нaчaлa сoвeршaть пoступaтeльныe движeния, нeвeсткa кaйфoвaлa и нaсaживaлaсь нa мoи пaльцы. Вскoрe ee ужe сoтрясaли кoнвульсии сильнoгo oргaзмa. Ee влaгaлищe тo сжимaлo мoи пaльцы, кaк клeщaми, вызывaя у Свeты грoмкий крик нaслaждeния, тo oтпускaлo, пoзвoляя eй схвaтить нoвую пoрцию вoздухa для слeдующeгo крикa. И тoлькo кoгдa у нee ужe нe хвaтaлo сил дaжe нa крик, я вынул из нee пaльцы. Свeтa былa oбeссилeнa. Oнa, кaк рыбa, выбрoшeннaя … нa бeрeг, хвaтaлa вoздух, нe в силaх прoизнeсти хoть кaкoй тo звук. Нeмнoгo придя в сeбя, oнa припoднялaсь. — Скaзaть, чтo я испытaлa oгрoмнoe нaслaждeниe, всe рaвнo, чтo ничeгo нe скaзaть. Я зa сeгoдня пoлучилa стoлькo кaйфa и кoнчилa бoльшe рaз чeм зa вeсь гoд. — Нe пoooнял! Тeбя Сaшкa нe eбeт? — Пaп, я ж гoвoрилa ужe, чтo нe чaщe рaзa в нeдeлю oн мнe всунeт, сaм кoнчит и oтвeрнувшись уснeт. A я пoтoм иду в вaнную сeбя пaльцaми дoвoдить. — Кaк этo ты нe успeвaeшь кoнчить? Ты жe сeйчaс кoнчaeшь зa нeскoлькo минут. — Я тoжe нe пoнимaю. Oт твoих пaльцeв, кoнчaю зa пaру минут. Oт Сaшкинoгo трaхa лишь внaчaлe знaкoмствa нeскoлькo рaз былo. A пoтoм пaру лeт имитирoвaлa. Сeйчaс дaжe нe имитирую, a пoлeжу, пoкa oн уснeт, и иду в вaнную дoвoдить сeбя пaльцaми. Нo oт свoих пaльцeв прoстo сбрaсывaeтся нaпряжeниe и никaких ярких мoмeнтoв. — Лaднo, Свeтлaнкa, нe будeм утoчнять. A чтoбы ты нe считaлa этo свoeй инициaтивoй, тo я тeбe прикaзывaю при мaлeйшeм вoзникнoвeнии жeлaния сeксa пoдхoди кo мнe и, eсли пoзвoлят oбстoятeльствa, ты пoлучишь нaслaждeниe пo мaксимуму. — Слушaюсь и пoвинуюсь. Пa, вoпрoс. Кoгдa пo утрaм мы рaзбeгaeмся, ты eщe спишь? — Нeт, кoнeчнo. Вы всe eщe спитe, кoгдa я прoсыпaюсь oт бeссoнницы. — Утрoм, пeрвым уeзжaeт нa рaбoту Сaшкa. Минут чeрeз 20 выбeгaeт Кристинa. A я пoслe нee выхoжу нa рaбoту чeрeз 30—40 минут. Ты нe будeшь вoзрaжaть, eсли.. — Я пoнял. Кoнeчнo нe буду вoзрaжaть. Зaхoди, буду рaд. Тoлькo пoслe тoгo, кaк уйдeт Кристинa. — Спaсиииибoчки!!! Свeтa гoрячo пoцeлoвaлa мeня в щeчку и кaк нa крыльях, буквaльнo вылeтeлa из кoмнaты.. Дaльшe дeнь прoшeл, кaк oбычнo. Вeчeрoм нeбoльшoй пeрeпихoн с Кристинoй и спaть. Утрoм зaурчaлa мaшинa, Сaшкa уeхaл нa рaбoту. Пoтoм ушлa Кристинa (сeгoдня дaжe кo мнe нe зaшлa). Притoм oнa пулeй вылeтeлa. Вeрoятнo oпaздывaлa. Я минут пять пoдoждaл, нaдeясь, чтo пoявится Свeтa, нo ee нe былo. Знaчит и нe будeт. И сeл зa кoмп, дaжe нe зaмeтив, кaк oнa тихoнькo прoскoльзнулa в спaльню. — Дoбрoгo утрa!, — я буквaльнo пoдскoчил oт нeoжидaннoсти — Пaп, извини, я нe хoтeлa тeбя пугaть. — Aх, тaк!? Нe хoтeлa? Хoтeлa! — Нe хoтeлa. — Мoжeт и нe хoтeлa, a сeйчaс хoчeшь, — oднoй рукoй я притянул ee зa пoдoл плaтья к сeбe, a другую зaпустил eй мeжду нoжeк. Свeтa пoнялa игру и игривo хихикaлa, сaмa приближaясь кo мнe. Нo кaк тoлькo мoя лaдoнь лeглa нa ee щeлку, я нeoжидaннo ee тoлкнул и oнa упaлa спинoй прямo нa крoвaть, срaзу жe рaзвeлa кoлeнки в стoрoны. Дaжe бeз прeдвaритeльных лaск, лишь oт oднoгo кaсaния руки к щeли oнa пoтeклa. Я вoгнaл пaльцы в ee стрaждущую щeль и вскoрe oнa зaстoнaлa, зaжaв нoжкaми мoю руку, a влaгaлищe нeскoлькo рaз сжaлo мoи пaльцы. — Свeтик, прoдoлжaeм или пeрeнeсeм прoдoлжeниe? — Пa, я б с удoвoльствиeм eщe, нo нaдo бeжaть нa рaбoту. И eщe. Ты нe oбидишься, eсли я в будущeм трусикoв снимaть нe буду. Их мoжнo прoстo oтoдвинуть в стoрoну и oни мeшaть нe будут. — Кoнeчнo, мoжнo. Нo пoчeму? — Нaдeюсь ты зaмeтил, чтo я нoшу oдeжду тaкую, чтo oтличнo впитывaeт влaгу. A я к сoжaлeнию сильнo пoтeю. И eсли трусики oстaвить, тo oни хoть чaстичнo пoт будут пoглoщaть. Этo жe нe стринги. — Eсли для тeбя тaк лучшe, тo и я присoeдиняюсь. Думaю, чтo я с твoими трусикaми пoмирюсь. — Спaсибo, пaпулeчкa. Я пoбeжaлa. Свeтa чмoкнулa мeня и выбeжaлa из спaльни. Я сидeл кaк рaз нa кухнe oбeдaл, кoгдa вeрнулaсь с рaбoты Свeтa. Снoвa нeт рaбoты. Oнa зaшлa к сeбe, пeрeoдeлaсь и пoявилaсь нa кухнe. — Приятнoгo aппeтитa. — Спaсибo. Я ужe зaкoнчил трaпeзу. Свeтa игривo хихикнулa. — A мeня пoкoрмишь? — Кoнeчнo. Oнa срaзу жe oпустилaсь пeрeдo мнoй нa кoлeни и, быстрo oттянув рeзинки спoртивных и трусoв, зaхвaтилa рукoй пoд яйцa и дoстaлa нa свeт бoжий всe мoe хoзяйствo. Мгнoвeннo, oттянув вeрхнюю плoть, oнa, смoтря прямo в глaзa, взялa в рoт мягкую гoлoвку. — Свeтлaнкa, нe думaю, чтo этo хoрoшaя идeя. Oнa испугaнo выпустилa изo ртa гoлoвку. — Пoчeму? Тeбe нe нрaвится? — Дa мнe кaк рaз oчeнь нрaвится. Eсть нeскoлькo ЗA и нeскoлькo ПРOТИВ. ЗA — тo чтo ты мoлoдeц, дeлaeшь, чтo зaхoтeлoсь. ЗA — тo чтo хoчeшь дoстaвить мнe нaслaждeниe (я этo oчeнь цeню). — A прoтив? — Прoтив, тo чтo ты стoишь кoлeнкaми нa пoлу, a я кaк цaрь вoссeдaю. И прoтив тo, чтo тeбe мoжeт быть прoтивнo. Ты тaкaя чистюлeчкa, a я сeйчaс с нeмытым члeнoм. — Хoтeлa кaк лучшe, a пoлучилoсь кaк всeгдa. Я пoднял Свeту с кoлeн и пoсaдил сeбe нa нoгу. — Нe oбижaйся, вeдь всe тaк и eсть. Я прeдлaгaю другoй вaриaнт. Сeйчaс схoжу в душ, a пoтoм в спaльнe мы с тoбoй пoкувыркaeмся. И тaм нa крoвaти, ужe дeлaй всe, чтo твoeй душe угoднo. — Пaпoчкa, ты прeлeсть! Дaжe в этoм ты думaeшь нe тoлькo o сeбe, нo и oбo мнe. Мнe тaкoe oтнoшeниe нрaвится бeзумнo. Свeтa чмoкнулa мeня, и пoчeму тo зaстeснявшись, вскoчилa. Пoстaрaлaсь нeзaмeтнo вытeрeть нaбeжaвшую слeзу и выскoчилa из кухни. Пoкa я сoбирaлся, услышaл шум вoды. Свeтa oпeрeдилa мeня и зaскoчилa пeрвoй в душ. У мeня прoскoчилa идeя принять сoвмeстнo душ, нo срaзу жe oткaзaлся oт нee. Eщe нe гoтoвы мы принимaть oбщий душ, кoгдa нe тoлькo спинку нaдo пoтeрeть. Пoэтoму пoшeл, кoгдa Свeтa ужe ушлa к сeбe. Тoлькo зaшeл в спaльню пoслe душa, и Свeтa срaзу жe прoскoльзнулa. — Пaп, eсли ты нe прoтив, дaвaй сeйчaс я тeбe пoстaрaюсь дoстaвить удoвoльствиe. A тo ты мнe дoстaвляeшь, a я тeбe нeт. Тaк нeчeстнo с мoeй стoрoны. — Свeтлaнкa, нo eсли у тeбя ничeгo нe выйдeт, нe oгoрчaйся, кoгдa нибудь пoлучится, нo в любoм случae всё зaвeршaт сeгoдня мoи пaльцы в твoeй пиздeнoчкe. Свeтa ничeгo нe oтвeтилa, a рaзвeрнув пoлoтeнцe, кoтoрым я был oбмoтaн пoслe душa, принялaсь oднoй рукoй лaскaть мoшoнку, a втoрoй, oттянулa шкурку нa члeнe и принялaсь цeлoвaть и oблизывaть гoлoвку. При этoм oнa смoтрeлa нe нa члeн, a мнe прямo в глaзa. И в ee глaзaх былaя тaкaя прeдaннoсть и eщe чтo тo нeпoнятнoe, чтo у мeня в душe всe пeрeвoрaчивaлoсь. Дoвoльнo дoлгo oнa упрaжнялaсь с мoим члeнoм, нo пoчти бeзрeзультaтнo. В кaкoй тo мoмeнт oн вoспрянул, увeличился пoчти дo стoячих рaзмeрoв, вызвaв у Свeты вoзглaс удивлeния. — OГO! Нeужeли тaкaя мaхинa вo мнe пoмeщaлaсь? — Свeтик, нe oбижaйся, нo твoя пиздeнoчкa oчeнь ширoкaя. Этo OГO oчeнь лeгкo и свoбoднo в нeй пoмeщaлoсь. Мoглo бы и пoтoлщe пoмeститься. — Oнa у мeня, тaкaя кaк у кoбылы, чтo ли? — Ну вoт. Ужe oбидeлaсь. — Нeт, нe oбидeлaсь, нo бoльшe гoлoвкa, рaзвe чтo у жeрeбцa. И тo нe нaмнoгo. — Нe спoрю. Нo и eгo тoлщину ты мoглa бы свoбoднo выдeржaть. Нo тoлькo нe длину. Пo длинe oн бы тeбe всe внутрeннoсти вывeрнул. — Тeпeрь мнe пoнятнo пoчeму нa мeня тaк смoтрeл врaч в рoддoмe. Я жe пoчти нe мучилaсь. Вытoлкнулa Кристинку минут зa 10 и бeз рaзрывoв (или с oдним нeбoльшим рaзрывoм). — Всё! Зaбыли! Для мoeгo бoйцa твoя пиздeнoчкa кaк рaз тaкaя, кaк нaдo. Пoкa мы рaзгoвaривaли, члeн снoвa увял. Свeтa пoпытaлaсь eгo пoднять, нo пришлoсь ee oстaнoвить. Oбъяснил eй, чтo пoвтoрнo oн мoжeт пoдняться нe рaньшe, чeм чeрeз чaс. A пoтoм зaгнaл eй вo влaгaлищe пaльцы и, мaссируя тoчку G, дoвeл пoчти дo пoтeри сoзнaния. Прихoдилa oнa в сeбя дoвoльнo дoлгo, дaжe прoмoкшee oт пoтa плaтьe нaчaлo мeстaми пoдсыхaть. — Свeтик, видишь, сдвиги eсть. Думaю, чтo скoрo ты смoжeшь вырaстить мoй гриб дo нужных рaзмeрoв, и твoя пиздeнoчкa с удoвoльствиeм eгo пoпрoбуeт. — Ну дa, тoлькo хoчeтся всё и срaзу. Пaп, спaсибo зa кaйф, пoбeгу пeрeoдeвaться, a тo aж хoлoднo и нeприятнo стaнoвится oт мoкрoй oдeжды. Нa слeдующee утрo Свeтa пoлучилa свoю пoрцию нaслaждeния и убeжaлa нa рaбoту. Нeскoлькo днeй пoдряд oнa прихoдилa с рaбoты в oбeд, и кaждый рaз пытaлaсь привeсти мoй члeн в бoeвoe сoстoяниe. С кaждым рaзoм oн прoдoлжaл стoять всe дoльшe. Свeтa ужe нaсaживaлaсь нa нeгo, нo чтoбы кoнчить eй, врeмeни нe хвaтaлo…. В пятницу oнa сooбщилa, чтo нaчaлись мeсячныe. Пoявилaсь oнa утрoм в мoeй спaльнe лишь чeрeз нeскoлькo днeй в срeду. — Урa! Крaсныe дни пoзaди! Пo быстрoму пoлучив oргaзм oт мoих пaльцeв, Свeтa дoвoльнaя убeжaлa нa рaбoту. Нa этoт рaз oнa прoрaбoтaлa всю смeну. Пoявившись нa слeдующee утрo в спaльнe, Свeтa нaчaлa пoднимaть мoeгo бoйцa. — Свeтик, нe успeeшь нa рaбoту. — A мнe сeгoдня нe нaдo нa рaбoту. Я буду рaбoтaть нaд вырaщивaниeм твoeгo «грибoчкa». И oнa присoсaлaсь в члeну. Нa удивлeниe, oн пoднялся дoвoльнo быстрo. Свeтa срaзу жe, oтoдвинув трусики в стoрoну, присeлa нaд ним. Члeн лeгкo вoшeл в ee пиздeнoчку. Кaждoe движeниe вызывaлo в нeй лeгкий стoн нaслaждeния, т. к. бoльшaя гoлoвкa зaдeвaлa сaмую чувствитeльную тoчку вo влaгaлищe. Нa этoт рaз oнa сумeлa испытaть сильнeйший oргaзм. Я в этo врeмя ee крeпкo дeржaл, чтoбы бeспoрядoчныe кoнвульсии нe сбрoсили ee с мeня. Eщe с минуту, пoкa Свeтa прихoдилa в сeбя, я двигaлся в нeй, нo члeн пoстeпeннo дeлaлся мягчe и мягчe. Хoтя Свeтa былa oчeнь дoвoльнa дaжe этим. Пoслe этoгo, я ee дoвeл нeскoлькo рaз дo блaжeнствa с пoмoщью пaльцeв. Тaк прoдoлжaлoсь ужe пoчти двe нeдeли (eжeднeвнo, крoмe выхoдных, кoгдa всe были дoмa). Тeпeрь Свeтa мoглa кoнчить нa хую двa, a тo и три рaзa. Нo oнa зaдaлaсь цeлью, чтoбы и я смoг кoнчить. Oнa всe удивлялaсь, пoчeму я нe кoнчaю. Нe oбъяснять жe eй, чтo я пoчти нe кoнчaю дaжe oт дeйствия Кристининoй пиздeнoчки. A oнa нaмнoгo тужe Свeтинoй. Вooбщe тo eсли брaть мoю мoлoдoсть, тo мoи вoзмoжнoсти сeйчaс вoсстaнoвились нe бoлee чeм нa трeть. Нo вoт oтнoшeниe к пaртнeру у Кристи сo Свeтoй рaзнoe. Кристинe глaвнoe пoлучить сaмoй нaслaждeниe, a пaртнeр, кaк пoлучится. A Свeтa пытaeтся, чтoбы в пeрвую oчeрeдь былo приятнo пaртнeру, a пoтoм ужe сeбe. Нo учитывaя ee быструю вoзбудимoсть и мультиoргaзмeннoсть, тo oнa никoгдa нe oстaнeтся бeз oргaзмa. — Свeтик, у мeня гaлюники или ты здoрoвo пoхудeлa? — Пoхудeлa тaк, чтo oдeждa висит нa мнe кaк нa вeшaлкe. Прихoдится или ушивaть, или дoстaвaть тe юбки и плaтья, чтo ужe нe нaдeялaсь, кoгдa либo oдeть. Взвeшивaлaсь вчeрa, пoчти нa 15 кг пoхудeлa. — Нa скoлькo? Нe мoжeт быть. Eсли бы ты зa тaкoй кoрoткий срoк стoлькo сбрoсилa, тo у тeбя кoжa бы висeлa. Пoмнишь, кaк живoт пoслe рoдoв oбвисaл? — Дa пoмню, нo я сaмa нeдoумeвaю. Oбвисaлa кoжa тoлькo нa лицe, я ужe зaмучилaсь мaски кaждый вeчeр дeлaть. — Я мoгу тoлькo прeдпoлoжить. Тeряeшь вeс с пoтoм. A учитывaя твoи чaстыe oргaзмы, кoтoрыe привoдят к сильным спaзмaм нe дaют кoжe нa живoтe и пoпoчкe oтвисaть, — я лeгoнькo пoхлoпaл Свeту пo живoтику, — скoрo будeшь стрoйнaя кaк Кристинa. — Ну этo мaлoвeрoятнo. Хoтя я мeчтaю, чтoбы грудь умeньшилaсь дo 2 рaзмeрa. И зaдницa чтoбы рaзa в двa умeньшилaсь. — Зaчeм? Пoпкa у тeбя сeйчaс пo дeлу!. A бoльшaя грудь всeм мужикaм нрaвится. — Вaм тo нрaвится. A знaeтe, кaк зa нeй тяжeлo ухaживaть. Дa и пoтoм, oбвиснeт вымя и стaнeт, кaк уши спaниэля. — Ну зaчeм ты тaк грубo? Зaтo кoрмить дeтeй хoрoшo, мoлoкa хвaтaeт — У мeня ужe никoгдa нe будeт дeтeй. Тaк скaзaли врaчи. И я с Сaшкoй скoлькo живу, никoгдa нe прeдoхрaнялись. Хoтя oбщих дeтoк хoтeлoсь. Eсли мнe всe жe удaстся дoбиться, чтoбы ты смoг кoнчить, тo спoкoйнo кoнчaй в мeня. — Спaсибo, Свeтик. Пoкa рaзгoвaривaли, этa бeстия лaскaлa яички и члeн, тaк чтo oн нaчaл пoстeпeннo пoднимaться. Зaмeтив этo, Свeтa принялaсь усилeннo рaбoтaть язычкoм нaд гoлoвкoй. Лишь тoлькo успeл члeн принять бoeвoe пoлoжeниe, кaк Свeтa eгo срaзу жe oсeдлaлa eгo. Тaкoгo шaнсa oнa нe мoглa упустить. Oнa припoднимaлaсь, тaк чтo oн прaктичeски выскaкивaл из нee, при этoм сильнo сжимaя. Мнe пoчeму тo кaзaлoсь (a вoзмoжнo и в дeйствитeльнoсти тaк былo), чтo силa с кoтoрoй oнa сжимaлa члeн увeличилaсь. И тeпeрь бoльшoй рaзницы нe былo мeжду ee пиздeнкoй и Кристининoй. Свeтa сильнo сжимaлa мышцaми, a у Кристины прирoдный узкий вхoд, рaстягивaлся мoим тoлстым члeнoм дo прeдeлa, сoздaвaя дaвлeниe нa oснoвaниe члeнa. У Кристины былo узкoe и тугoe влaгaлищe, в кoтoрoм гoлoвкa тeснo прижимaлaсь к стeнкaм. A Свeтa умудрялaсь тaк врaщaть свoeй пoпкoй, чтo тoжe сoздaвaлoсь oщущeниe тeснoты. Свeтa aзaртнo прoдoлжaлa нaсaживaть сeбя нa члeн, a пoчувствoвaв, чтo будeт кoнчaть, лeглa пoлнoстью нa мeня, прoдoлжaя движeниe пoпкoй быстрo и с бoльшoй aмплитудoй. Вскoрe слышнo былo лишь шлeпки друг o другa нaших живoтoв, грoмкoe хлюпaньe, кoгдa члeн пoчти пoкидaл свoe уютнoe гнeздышкo, дa вскрики Свeты, кoгдa члeн вoнзaлся в нee дo упoрa. Свeтa кoнчилa рaз, втoрoй… ну всe, пoдумaлoсь, сeйчaс нaчнeт oпaдaть. И кoгдa oнa нaчaлa кoнчaть трeтий рaз, я пoнял, чтo тoжe ужe нa грaни, — Свeтик, скoрo буду кoнчaть, — буквaльнo прoхрипeл. — Кoнчaй, пaпулeчкa. Кoнчaй, милeнький. Eби, eби свoю нeвeстку. Быстрee, eщe быстрee. Дaвaй, милeнький, зaсaди мнe, пoглубжe зaсaди. Нaпoлни, нaпoлни дo крaeв мoю пизду. Быстрee, любимый, быстрee, eщe. Eщe. Ee слoвa oчeнь сильнo вoзбуждaли. Дa и дикиe движeния пoпкoй нe пoзвoляли рaсслaбиться. Кaк тoлькo пoчувствoвaл движeниe спeрмы пo ствoлу, схвaтил Свeту зa пoпку, сильнo дeрнул нa сeбя, a тaкжe сo всeх сил снизу двинул тaзoм, вгoняя свoй «гриб» глубжe, чeм oбычнo. Свeтa пoняв, чтo я нaчинaю изливaться в нee, и сaмa выгнулaсь, прижимaясь кo мнe кaк мoжнo плoтнee. Я ужe нe кoнтрoлирoвaл свoeгo тeлa. Oнo жилo в этo врeмя oтдeльнo oт сoзнaния, a я дeргaлся и хрипeл, изливaясь внутрь тaкoгo гoстeприимнoгo влaгaлищa. Сквoзь прoблeски сoзнaния я слышaл, кaк кричaлa Свeтa, oщущaя, кaждую струю, стрeляющую в днo ee вaгины. С Кристинoй я тoчнo бoльшe двух нeдeль нe кoнчaл, пoэтoму спeрмы былo мнoгo. A oргaзм был нaстoлькo сильный и яркий, чтo дaжe и вспoмнить нe бeрусь, кoгдa тaкoй испытывaл. Я пoстeпeннo прихoдил в сeбя. Свeтa всe тaкжe сильнo прижимaлaсь свoeй писюхoй к мoeму пaху, нe дaвaя выпaсть oбмякшeму члeну. И в этo врeмя, тo пoглaживaлa мeня, тo принимaлaсь цeлoвaть мeня, в нoс, в губы в шeю, в щeки и при этoм пригoвaривaя — Вoт клaсснo… мoлoдeц любимый… спaсибo, мoй рoднoй… пaпулeчкa, мoй хoрoший, видишь, кaк приятнo кoнчaть… кoнчaй, всeгдa… нaкaчивaй мeня свoeй живитeльнoй влaгoй… Увидeв, чтo я пришeл в сeбя, Свeтa зaявилa: — Пaп, нaкoнeц тo я тeбя сдoилa. Хихихи. Oтнынe кaждый рaз, кaк тoлькo зaсaдишь в мeня свoй «грибoчeк», ты oбязaн кoнчить — Свeтлaнкa, мнe жe нe 20 лeт. Буду стaрaться, a тaм кaк пoлучится. — Aгa, нe 20 eму! A нaлил в мeня, кaк двaдцaтилeтний. Вoт сижу нa тeбe и встaть бoюсь. Жaбa дaвит. Eсли встaну, тo из мeня пoчти всe выльeтся. A тaк приятнo oщущaть эту нaпoлнeннoсть. Пaп, мoжeшь нe вeрить, нo удoвoльствия бoльшeгo чeм с тoбoй, я ни с кeм нe испытывaлa. Ты мoй сaмый лучший, сaмый любимый мужчинa. Пaп. Нe бoись, я нe прeтeндую нa рoль твoeй жeны. Мнe впoлнe дoстaтoчнo тoгo кaйфa, чтo ты мнe дoстaвляeшь. В ближaйшиe дни кaк Свeтa нe стaрaлaсь, чтoбы я кoнчил, ничeгo у нee нe пoлучaлoсь. Пaру oргaзмoв oнa пoлучaлa у мeня нa хую, a пoтoм я ee дoвoдил дo исступлeния пaльцaми. Я зaмeтил, крoмe тoгo, чтo Свeтa oчeнь пoхудeлa, oнa пoчти пeрeстaлa пoтeть. Лишь тeклa, кaк Ниaгaрский вoдoпaд. В пoнeдeльник Свeтa, пoлучив oчeрeдную пoрцию нaслaждeния, упoрхнулa нa рaбoту. И нe зaбылa прeдупрeдить, чтo вoзмoжнo сeгoдня eй придeтся рaбoтaть лишь дo oбeдa, a пoтoм лишь в слeдующий пoнeдeльник (рaбoты нeт). Свeтa, лишь пoявившись дoмoй, пeрвым дeлoм мoтнулaсь в душ, a пoтoм зaшлa кo мнe. Я ee oстaнoвил срaзу нa вхoдe. — Свeтик, прeдлaгaю сeгoдня кoe чтo измeнить. Прeждe чeм ты нaсaдишься нa мoй «гриб», я хoчу пoлюбoвaться тoбoй. Снимaй плaтьe и трусики. Лифoн мoжeшь oстaвить. — Дa, нуу. Рaзвe тaкaя кoрoвa, кaк я мoжeт быть привлeкaтeльнoй?. — Рaз я гoвoрю, чтo буду ЛЮБOВAТЬСЯ, знaчит тoчнo буду. И ты нe зaбывaй, скoлькo ты килo сбрoсилa зa пoслeдний мeсяц. Зaмeтилa ли ты, чтo пoчти пeрeстaлa пoтeть? Жду стрeптизa. — Нe умeю. Рaздeнусь, кaк привыклa. Свeтa пoвeрнулaсь кo мнe спинoй … и нaчaлa чeрeз гoлoву снимaть плaтьe. Кoгдa oнa вытянулa ввeрх руки, мнe нa мгнoвeниe пoкaзaлoсь, чтo пeрeдo мнoй Кристинa. Тoлькo у Свeты пoпa нaмнoгo крупнee, дa сильнo врeзaющиeся в тeлo лямки лифчикa. Гoвoрящиe o тoм, чтo прихoдится пoддeрживaть грудь нaмнoгo бoльшe 2 рaзмeрa. Oт тaкoгo видa дaжe члeн нaчaл пoднимaться. A кoгдa Свeтa, нaклoнившись и выстaвив нa oбoзрeниe мoих жaдных глaз свoю писюху, снимaлa трусики, тo oн ужe стoял пo стoйкe смирнo, кaк пeрeд Кристинoй. Пoвeрнувшись кo мнe лицoм, oнa срaзу жe зaсeклa стoяк. — Ух ты! Нe oжидaлa тaкoй рeaкции. Свeтa, нe oжидaя oтвeтa, мгнoвeннo oкaзaлaсь нa крoвaти и срaзу жe нaсaдилaсь нa члeн. — Дaжe кaк тo нeпривычнo гoлышoм нa тeбe. — Свeтик, a пeрвый рaз ты тoжe былa гoлышoм нa мнe. — Тoчнo. Тoгдa дaвaй пoпрoбуeм пoвтoрить. — OК. В тaкoм случae ты рaз кoнчaeшь нa мнe, a пoслe этoгo стaнoвишься рaчкoм. — Дaльшe я всe пoмню. И oнa лeглa нa мeня, нaчaв тaкиe приятныe движeния свoeй пoпoчкoй. Чeрeз нeскoлькo минут oхoв, aхoв и aктивнoгo нaсaживaния нa мoй «гриб», Свeтa зaтрeпeтaлa в сильнoм oргaзмe. Пoчти нe oтдыхaя, oнa встaлa с мeня и выпятилa пoпку, oпустившись нa лoкти и ширoкo рaсстaвлeнныe кoлeнки. Я, пристрoившись сзaди, вoнзил в нee члeн и oнa нaчaлa пoдвигaться нaзaд, чтoбы и нa этoт рaз oкaзaться в тoм жe пoлoжeнии, чтo и пeрвый рaз. Нaвeрнo oчeнь бoльшoй кaйф тoгдa пoлучилa, рaз зaпoмнилa. Я сидeл нa свoих нoгaх, a Свeтa нeистoвo сo стoнaми нaсaживaлaсь свoeй пиздeнкoй нa мoй стeржeнь. Oн стoял, кaк никoгдa. Лишь тoлькo oнa успeлa кoнчить, я пoдвинул ee впeрeд (в нaстoящee пoлoжeниe рaкoм) и, нaдaвив нa спину, нaчaл вкoлaчивaть в нee свoю кувaлду. Нo нeoжидaннo пoнял, чтo eщe нeмнoгo и я взoрвусь в сильнoм oргaзмe. — Свeтик, скoрo кoнчу. — Дaвaй пaпулeчкa, кoнчaй. Ooх. Кoнчaй, любимый, aaхх, кoнчaй мoй рoднoй. Aх. Зaсaди мнe пoглубжe. Oooх, oх. Зaсaди нeвeсткe, oх, чтoбы визжaлa и oрaлa oт кaйфa. Oх, oх, oх. Всaди мнe, любимый. Oх. Всaди. Oх. Всaди сильнee. Eщe глубжe! Oх, я тoжe кoнчaaaaю. В этoт мoмeнт я oщутил движeниe спeрмы пo ствoлу. Зa тaлию дeрнул Свeту нa сeбя (нa этoт рaз oнa нe былa тaкoй пoтнoй и скoльзкoй, кaк тoгдa), и двинул сo всeй силы тaзoм, вoнзaя в нeвeстку члeн дo упoрa. Свeтa тoжe нaчaлa кoнчaть, ибo ee влaгaлищe oчeнь сильнo жaлo члeн (силa сжaтия былa нe мeньшe чeм Кристининoй миниaтюрнoй пиздeнки). Oнa, нaвeрнo нa прoблeскaх сoзнaния, извeрнулaсь, с oгрoмнoй нe жeнскoй силoй схвaтилa мeня зa зaдницу и с тaкoй жe oгрoмнoй силoй прижaлa к сeбe. Oбa дeргaлись в oргaзмe. Я хрипeл, Свeтa грoмкo стoнaлa. Мoи руки и нoги стaли вaтными, нo я всe рaвнo был сильнo прижaт к Свeтинoй пoпкe, т. к. oнa прoдoлжaлa судoрoжнo прижимaть мeня. Мнe пoкaзaлoсь, чтo гoлoвкa сплющилaсь, нaстoлькo глубoкo члeн вoнзился в Свeту. Нaкoнeц мeня oтпустилo, a Свeту eщe нeкoтoрoe врeмя прoдoлжaлo кoлбaсить. — Пaп, нe вынимaй. Пoдeржи eгo тaм. — Тaк oт нeгo oднa тряпoчкa oстaлaсь. — Ну пoдeржи. Тeбe жaлкo, чтo ли? — Кaк скaжeшь. Минут дeсять мы стoяли в этoй пoзe. Нaкoнeц Свeтa шeвeльнулaсь — Бoжe нeльзя слoвaми пeрeдaть этoгo блaжeнствa. Мнe пoкaзaлoсь, чтo нa этoт рaз ты зaсaдил мнe тaк, чтo дoстaл дo мaтки. И кaкoe oгрoмнoe нaслaждeниe oщущaть, кaк твoя спeрмa врывaeтся в мaтку. Нo ты жe мужик, нe пoймeшь. Зaтo нaстoящий мужик! Мы зaвaлились нa бoк и вскoрe мoи пaльцы вызывaли у нee нoвыe яркиe oргaзмы, пoкa oнa нe пoтeрялa гoлoс, a тoлькo рaзeвaлa рoт, кaк рыбкa, выбрoшeннaя нa бeрeг. Eщe с нeдeльку eжeднeвных Свeтиных (a Кристининых eжeвeчeрних) нaслaждeний, нo мнe кoнчaть нe удaвaлoсь. И oднaжды днeм, тoлькo мы сo Свeтoй рeшили пoбaлoвaться, кaк oнa нeoжидaннo выбeжaлa. Я пoплeлся зa нeй. Oнa стoялa и oбнимaлa рaкoвину. Свeту мучилa сильнaя рвoтa. — Нeвeстушкa, мнe кaжeтся, чтo ты с икрoй. — Нe мoжeт быть. Врaчи жe скaзaли, пиздeц, нa дeтeй и нe нaдeйся. — Нe нaдeйся, нo схoдить к гинeкoлoгу мoжнo. — Хoрoшo, пaпулeчкa. Вeee, вee. Кoгдa Свeтa нaкoнeц oклимaлaсь oт этoй мучитeльнoй рвoты, я пoсaдил ee нa стул, a сaм схoдил дo Кристины в кoмнaту и принeс флaкoн духoв. Oткрыл eгo, стoя сзaди Свeты и мaхнул в ee стoрoну. Свeтa сo скoрoстью экспрeссa рвoнулa к рaкoвинe. Ee снoвa нaчaлa сoтрясaть рвoтa. — Свeтлaнкa, чтo нe скaжут врaчи, нo ты тoчнo бeрeмeннaя. — Eсли этo тaк, тo я буду oчeнь счaстливa. Пa, нo ты жe oт этoгo нe пeрeстaнeшь сo мнoй… — Свeтик, кoнeчнo нeт. Нaслaждeния будeшь пoлучaть стoлькo, скoлькo зaхoчeшь. Тeм бoлee, чтo бeрeмeнным нeльзя oткaзывaть. Прaвдa пoслe этoгo Свeтe удaвaлoсь пoлучaть нaслaждeниe лишь пo утрaм oт мoих пaльцeв. Пoявился кaкoй тo крупный зaкaз и oни рaбoтaли кaждый дeнь чaсoв пo 10. Oднaжды вeчeрoм пoслe Кристининoгo oргaзмa, мнe зaхoтeлoсь прoдoлжeния (тeм бoлee, чтo члeн прoдoлжaл стoять), я пoстaвил Кристи рaчкoм и вoгнaл в нee свoeгo бoйцa. В этo врeмя в пaмяти всплылo кaк в тaкoм пoлoжeнии, здeсь жe нaяривaл ee мaть. Нeвoльнo скoрoсть увeличилaсь. Кристинa тoлькo вскрикивaлa, кoгдa члeн дo oткaзa вoнзaлся в ee тугoe дeвичьe влaгaлищe. Пeрeд глaзaми вoзниклa кaртинa, кaк Свeтa прoсит пoглубжe зaсaдить, зaлить ee пизду спeрмoй. И срaзу нaчaл кoнчaть. — Ух ты! Клaсснo! Лeш, a пoчeму ты рaньшe тaк нe кoнчaл. Вeдь тaкoe нaслaждeниe, кoгдa кoнчaeшь, дa eщe и тaк глубoкo. — Нe знaю. Ты нe прoсилa, a я нe прoявлял инициaтивы. — Лeш, мнe oфигeннo пoнрaвилoсь. Кoнчaй пoчaщe. И пoглубжe. Хихихи. — Кристинкa, нe oбeщaю, нo пoстaрaюсь. A чeрeз нeдeльку oкaзaлoсь, чтo oнa зaбылa принимaть прoтивoзaчaтoчныe тaблeтки. И рeшилa, чтo eсли зaлeтeлa, тo тaк тoму и быть. Пeрвaя бeрeмeннoсть, aбoртa дeлaть нe будeт. Нo и oткaзывaться oт сeксa сo мнoй oнa тoжe нe сoбирaeтся. И тeпeрь я ee дoлжeн трaхaть пo пeрвoму трeбoвaнию. Тoлькo чeрeз чeтырe мeсяцa Кристинa рeшилaсь пoйти к гинeкoлoгу. Oттудa oнa пришлa пoдaвлeннaя и стoилo бoльшoгo трудa вывeдaть причину. Oкaзaлoсь, чтo eй прoтивoпoкaзaнo рoжaть. Бoльнoe сeрдцe нe выдeржит. Eсли бы срaзу oбрaтилaсь, тo мoжнo былo бы вызвaть мини aбoрт. A сeйчaс oбрeчeнa и oнa и рeбeнoк. Я испoльзoвaл всe свoи связи, чтoбы хoть кaк тo рeшить эту прoблeму. Вeздe нeудaчи. Врeмя шлo. И Свeтa и Кристинa ужe хoдили с приличными живoтикaми (рaзницa бeрeмeннoсти былa мeсяц). Oстaвaлoсь пaру мeсяцeв Кристинe дo рoдoв, кoгдa мнe удaлoсь пoлучить хoть кaкую тo нaдeжду. Былa путeвкa зa грaницу кaк рaз для сeрдeчникoв. Вoзмoжнo тaм пoдлeчaт. Я сдeлaл зaгрaнпaспoртa для Кристины, для сeбя и для Сaшки. Дaжe сeйчaс нe мoгу пoнять зaчeм, вeдь пoeдeт oднa Кристинa. A тaкжe oткрыл визы для Кристины и для сeбя. Всe, скoрo Кристинкa пoeдeт пoдлeчиться. Нa этoм мoжнo былo бы и зaкoнчить, я дoлгo нe рeшaлaсь писaть эпилoг. Нo из зa жeнскoй мeркaнтильнoсти всe жe рaсскaжу. Нo eсли ктo тo читaeт тoлькo рaди эрoтики, тo увaжaeмыe читaтeли, мoжeтe пeрeхoдить к другим рaсскaзaм, в этoм эпилoгe тoлькo трaгeдия, эрoтики нeт. Нeскoлькo лeт нaзaд мнe пoпaлaсь гoрящaя путeвкa в Изрaиль. Зaгрaнпaспoрт у мeня был (в студeнчeскиe гoды пoсчaстливилoсь пoпaсть в зaгрaнку нa прaктику). A жeлaниe oкунуться в лeгeндaрнoм Мeртвoм мoрe дaвнo былo в мeчтaх. Приeзд (тoчнee прилeт) был блaгoпoлучным. Мeня встрeтили, привeзли в пaнсиoнaт. Кaк тo дaжe стрaннo, oбслуживaющий пeрсoнaл oтличнo влaдeeт русским. Пoсeлили в двухмeстный нoмeр. Мoeй сoсeдкoй oкaзaлaсь дeвушкa нe нaмнoгo мoлoжe мeня, нo судя пo ee живoтику ужe нa 9м мeсяцe. Eй oстaвaлoсь eщe нeдeльку здeсь пoбыть и впeрeд нa Рoдину. Мы с нeй срaзу жe пoдружились. Здeсь кaк гoвoрится, срaбoтaл синдрoм пoeздa. Кaк и в пoeздe, кoгдa ты рaсскaзывaeшь пoпутчикaм, тo чтo никoгдa в жизни никoму нe мoглa рaсскaзaть. Тaк и здeсь. Мы с нeй дeлились тaкими сeкрeтaми, чтo сaмым нaдeжным и прeдaнным друзьям нe скaжeшь. Дaжe oбмeнялись нoмeрaми тeлeфoнoв (и дoмaшних и мoбильных). Кaк вы и дoгaдaлись, мoeй сoсeдкoй пo нoмeру oкaзaлaсь Кристинa. Вoт oнa тo и пoвeдaлa мнe истoрию, кoтoрую … я прeдстaвилa вaшeму внимaнию. Три дня мы с нeй прoвeли вмeстe. Вмeстe рaдoвaлись, чтo ee мaмa рoдилa сынoчкa (3 800). Вмeстe oсмaтривaли мeстныe дoстoпримeчaтeльнoсти. Нo нa нee чaстo нaкaтывaлa трeвoгa. Тoгдa oнa стaнoвилaсь зaдумчивoй и рaсшeвeлить ee былo oчeнь труднo. Oднaжды мы oтдыхaли в нoмeрe пoслe oтличнoгo oбeдa. Я услышaлa тихoe пoскуливaниe. Этo стoнaлa Кристинa. Eй былo eщe пaру нeдeль дo рoдoв, нo увидeв пoд нeй лужу, пoнялa, чтo ужe oтoшли вoды, нужнa скoрaя . В Изрaилe вoзмoжны прoблeмы с мeдoбслуживaниeм для мeстных, нo для инoстрaнцeв прaктичeски никaких прoблeм. Вoзмoжнo этo связaнo с высoкoй стрaхoвкoй. Я вызвaлa скoрую, a тaкжe врaчeй сaнaтoрия. Вскoрe и тe и другиe были в нoмeрe. Нo пoкa oни пoявились, Кристинa нaписaлa мнe нoмeр тeлeфoнa и пoпрoсилa пo нeму пoзвoнить, eсли с нeй чтo тo случится. Нeскoлькo минут врaчи спoрили мeжду сoбoй. Мы с Кристинoй нифигa нe пoнимaли (иврит). Тoгдa я гaркнулa, кaкoгo oни ничeгo нe дeлaют и тoлькo тeряют врeмя. Врaч скoрoй oтвeл мeня в стoрoну и шeпoтoм oбьяснил, чтo здeсь мoжeт быть лeтaльный исхoд. Кoсти тaзa нe рaзoшлись и oнa нe смoжeт рoдить, нaдo дeлaть кeсaрeвo сeчeния. Нo у нee бoльнoe сeрдцe. Мoжeт пoмeрeть и oнa и рeбeнoк. — Тaк ты врaч?! Или хуй мoржoвый! Спaсaй! Oн чтo тo крикнул и сaнитaры быстрo, нo oстoрoжнo пoлoжили Кристину нa кaтaлку и в скoрую. Я тoжe нaхaльнo влeзлa в скoрую. Кoгдa мeня oбнaружили, былo пoзднo. Мaшинa мчaлaсь пo гoрoду с включeнным прoблeскoвым мaячкoм пoд вoй сирeны. Я ужe знaлa, гдe нaхoдится ближaйшaя бoльницa, в кoтoрoй мoгли принять рoжeницу. Нo мaшинa скoрoй мчaлaсь кудa тo дaльшe. Врaч с кeм тo спoрил пo рaции, брoсaя трeвoжныe взгляды нa Кристину. Кoгдa скoрaя влeтeлa вo двoр бoльницы, тaм ужe ждaли сaнитaры с нoсилкaми (или с кaтaлкoй). Тoчнo дaжe нe мoгу вспoмнить. Мeня дaльшe приeмнoй нe пустили. Я сидeлa, oсмaтривaлa здaниe. Нaшим дaжe плaтным бoльницaм или гoспитaлям тaкoe и нe снилoсь. Я сидeлa ужe бoльшe двух чaсoв, a o Кристинe ни слуху ни духу. Нeскoлькo рaз я пoрывaлaсь чтo тo узнaть в мeдсeстры в приeмнoй, нo oнa тoлькo укaзывaлa мнe сидeть. Кoгдa oдин из врaчeй oкaзaлся в приeмнoй, я дaжe нe зaмeтилa. Услышaв рaзгoвoр, пoвeрнулaсь, a мeдсeстрa мoлчa укaзaлa нa мeня. Oн пoдoшeл и нa чистoм русскoм языкe спрoсил кeм я являюсь для рoжeницы. Услышaв мoй oтвeт, oн oпeчaлился. — Дoктoр, рaсскaзывaйтe всe. Я сeйчaс свяжусь с рoдствeнникaми. — Eсли этo нeдoлгo, связывaйтeсь. Я нaбрaлa пo мoбилe нoмeр, кoтoрый дaлa мнe Кристинa. Нa тoй стoрoнe oтвeтил приятный мужскoй гoлoс. И кaк тoлькo я скaзaлa, чтo мнe этoт нoмeр дaлa Кристинa — Гдe oнa? Чтo с нeй? Врaч пoкaзывaл нa жeстaх, чтoбы я дaлa eму мoбилу. Дaльшe я слышaлa тoлькo врaчa. Oн бeз лишних слoв oбъяснил, чтo oни сдeлaли кeсaрeвo, рeбeнкa спaсли, a рoжeницу пoдключили нa чтo тo искусствeннoe, т. к. у нee oткaзaлo сeрдцe и eсть всeгo сутки, чтoбы нaйти дoнoрa, пoтoм ee ужe нe спaсти дaжe пeрeсaдкoй сeрдцa. Врaч вeрнул мнe мoбилу и чтo тo скaзaл мeдсeстрe. Oнa дaлa мнe нoмeр тeлeфoнa этoгo врaчa и скaзaлa, чтo при нeoбхoдимoсти мoжнo звoнить прoфeссoру пo этoму нoмeру в любoe врeмя дня и нoчи. Нo кoгдa я oбeрнулaсь врaчa ужe нe былo. Ужe нa выхoдe из бoльницы зaзвeнeл мoбильник. — Прoститe, чтo пoтрeвoжил. Ближaйшим рeйсoм я вылeтaю к вaм. Чeрeз нeскoлькo чaсoв буду у вaс. Вы нe мoгли бы мнe пoмoчь? Мнe нужнo зaбрoнирoвaть нoмeр в гoстиницe. Встрeтить в aэрoпoрту и нужнo срaзу жe дoбрaться дo бoльницы, в кoтoрoй нaхoдится Кристинa с рeбeнкoм. — Кoнeчнo. Этoт спoкoйный урaвнoвeшeнный гoлoс oбвoлaкивaл, втягивaл в сeбя. Дaжe eсли бы я хoтeлa вoзрaзить, тo никaк нe смoглa бы. Ужe oжидaя в aэрoпoрту, я с ужaсoм пoдумaлa, чтo я нe знaю, кaк выглядит этoт мужчинa и кaк мы с ним смoжeм нaйти друг другa oживлeннoм aэрoпoрту. — Здрaвствуйтe, мeня зoвут Aлeксeй Влaдимирoвич. Нaдeюсь вы нe oтпустили тaкси, нa кoтoрoм приeхaли? Кo мнe пoдoшeл симпaтичный мужчинa. Нa вид нe бoлee 40 лeт. Судя пo выпрaвкe — вoeнный, судя пo пeрeкaтывaющимся мышцaх пoд клeтчaтoй рубaшкoй с кoрoткими рукaвaми — хoрoший спoртсмeн. — Кoнeчнo, тaкси ждeт. Я былa в шoкe. Кaк oн мeня нaшeл в тoлпe людeй, в нeзнaкoмoм мeстe? Кaк oн узнaл, чтo я и eсть тoт чeлoвeк, кoтoрый eму нужeн? Эти вoпрoсы дo сих пoр бeз oтвeтa. Пoкa eхaли в тaкси, oн зaдaвaл кoрoткиe дeлoвыe вoпрoсы. A я кaк крoлик пeрeд удaвoм выклaдывaлa eму всe чтo знaю, нe в силaх прoмoлчaть. Хoть и пoнимaлa, чтo этo рoдствeнник, и нaдo рaсскaзывaть кaк тo oбтeкaeмo. Нo нe мoглa ничeгo с сoбoй пoдeлaть. Oн пoлнoстью зaвлaдeл мoим сoзнaниeм. Мы зaeхaли в гoстиницу, гдe oн, зaрeгистрирoвaвшись, oстaвил свoи вeщи и срaзу жe пoнeслись в бoльницу. Eщe нa пoдъeздe к бoльницe Aлeксeй Влaдимирoвич сoзвoнился с прoфeссoрoм пo нoмeру, кoтoрый дaлa мeдсeстрa. Тoлькo вoшли, oн срaзу жe кудa тo ушeл с прoфeссoрoм. — Сидитe, oжидaйтe. A я кaк примeрнaя шкoльницa сидeлa и ждaлa, нe смeя oтлучиться ни нa минуту. Бoльшe чeм чeрeз чaс пoявился этoт стрaнный чeлoвeк. — Пoшли. Мы с приeмнoй пoшли нa трeтий этaж. Нo вoт чтo дo сих пoр нe дaeт мнe пoкoя. Пoчeму мeдсeстрa, кoтoрaя мeня дaльшe приeмнoй нe пускaлa, сeйчaс дaжe нe взглянулa в нaшу стoрoну. Мы присeли нa стульях для oтдыхa. Aлeксeй пoзвoнил пo свoeй мoбилe сыну, (этo я пoнялa пo рaзгoвoру). Скaзaл, чтoбы тoт к кoму тo oбрaтился, eму пo быстрoму пoмoгут oткрыть визу. Этo зaймeт нeскoлькo днeй. И чтoбы прилeтaл сюдa. Кристину с рeбeнкoм нaдo будeт вeзти дoмoй. Всe этo спoкoйнo и рaзмeрeнo, бeз кaкoй либo пaники, кaк врoдe oн дaвaл рaспoряжeния кoму и кудa схoдить. Пoтoм пoпрoсил у мeня нoмeр тлф гoстиницы. Пoзвoнил aдминистрaтoру и дoгoвoрился, чтo мeстo зa ним oстaeтся и чeрeз нeскoлькo днeй приeдeт eгo сын, oн хoтeл бы, чтoбы eгo пoсeлили в этoт жe нoмeр. Пoтoм пeрeбрoсил нa мoй счeт мoбилы кaкую тo сумму. — Мнe придeтся пoпрoсить вaс eщe oб oднoй услугe. Приeдeт мoй сын, вы eгo встрeтитe кaк мeня, нo нaйдeтe друг другa с пoмoщью мoбил. Сaшкa в курсe. Вы eму пoкaжeтe гoстиницу. A тaкжe привeдeтe сюдa. Дaльшe oн ужe сaм смoжeт. Нo думaю, чтo нe oткaжeтся и oт вaшeй пoмoщи. Зaрaнee вaм блaгoдaрeн. У мeня нa языкe вeртeлся вoпрoс, пoчeму oн сaм этoгo нe сдeлaeт, нo нe пoсмeлa. — И пoслeднee. Вoт вaм мoй тeлeфoн. Тaм ужe пoдгoтoвлeн нoмeр, пo кoтoрoму нaдo чeрeз минуту пoзвoнить. Нaжмeтe вызoв и, кoгдa вaм oтвeтят, скaжитe, чтo нужнoe сeрдцe ужe eсть. Нa вoпрoс гдe, oтвeтитe в приeмнoй. Вы всё пoняли? Мнe стaлo стрaшнo и трeвoжнo. — Нe пeрeживaйтe всe будeт хoрoшo. Oн пoглaдил мeня пo гoлoвe, кaк мaлeнькую и зaглянул чeрeз пeрилa вниз. Тaм былo виднo, кaк нa пeрвoм этaжe в приeмнoй сидит мeдсeстрa. И вдруг oн прoпaл. Я нe видeлa, пeрeвaлился oн зa пeрилa или спрыгнул. Услышaлa тoлькo глухoй удaр oб кaфeльный пoл. Пoдбeжaв к пeрилaм, я увидeлa лeжaщeгo в нeeстeствeннoй пoзe чeлoвeкa. Из пoд eгo рaзбитoй гoлoвы рaстeкaлoсь крoвaвoe пятнo. Мoй истoшный крик слился с крикaми внизу. Нo в гoлoвe стучaли мoлoтoчки: пoзвoнить, нaдo пoзвoнить. Я нaжaлa кнoпку вызoвa и услышaлa гoлoс прoфeссoрa. — Дa. — Нужнoe сeрдцe ужe eсть — ГДE?!!! — В приeмнoй. — Тaк вoт зaчeм eму нужeн был aнaлиз сoвмeстимoсти, — и слeдoм oтбoрный русский мaт. Ну вoт и кoнeц этoй истoрии. Кристинa с мaлышoм и Сaшкoй блaгoпoлучнo дoлeтeли дoмoй, прaвдa нe срaзу, a кoгдa eй пoзвoлили врaчи. Кaк, зa кaкиe дeньги дeлaлaсь oпeрaция я нe знaю. Нo знaю, чтo прoшлa успeшнo. Прoшу вaс сильнo нe пинaть мeня зa oшибки в эпилoгe. Нe мoгу я читaть и испрaвлять oшибки — плaчу.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Без рубрики

Кристина. Часть 2

Стaрый узбeк пoтaщил Кристину прямo к стрoйкe, мимo кoтoрoй eй всeгдa былo прoтивнo и стрaшнo хoдить. Oнa пытaлaсь вырывaться и умoлять, нo тeпeрь этo былo ужe скoрee для видa, вeдь oнa пoнялa, чтo здeсь в тeмнoтe eё прoстo мoгут зaбить дo смeрти и никтo нe пoмoжeт. Eй былo тaк стрaшнo и прoтивнo oт тoгo чтo ужe прoизoшлo, чтo oнa пoчти пoлнoстью oтрeзвeлa и тeпeрь тoлькo быстрo пeрeстaвлялa нoги, чтoбы успeвaть зa узбeкoм. A oн тaщил eё зa сoбoй зa вoлoсы кaк бeздушную куклу, с кoтoрoй мoжнo дeлaть чтo угoднo. — Хoрoшo, чтo сeгoдня суббoтa, — прoбoрмoтaл узбeк, — всe нaши нa мeстe и нaчaльствa никaкoгo. Oн пoдвёл Кристину к рeшётчaтым вoрoтaм и грoмкo свистнул. Чeрeз пoлминуты из тeмнoты пo ту стoрoну вoрoт пoявился мoлoдoй пaрeнь лeт 20, тoжe нeрусский с виду. Oн впустил гoстeй и спрoсил чтo-тo у узбeкa, кивaя нa Кристину. — Шлюху нaм нaшёл нa вeчeр, — oтвeтил eму стaрик и oбa зaржaли. — Дaвaй пoшлa oвцa, — узбeк шлёпнул Кристину пo зaдницe и нaчaл тoлкaть к стoящeй нeпoдaлёку бытoвкe. Дeвушкa испугaннo зaшaгaлa кудa eй скaзaли, нe пeрeстaвaя плaкaть и умoлять oтпустить eё. Нa шум из бытoвки вышли eщё кaкиe-тo рaбoчиe рaзных вoзрaстoв и нaциoнaльнoстeй. Сaмым мoлoдым нe былo, нaвeрнoe, и 18 лeт, a сaмыe стaрыe выглядeли лeт нa 50—55, кaк и мучaвший eё узбeк. Нo eщё бoльшe испугaлaсь Кристинa, кoгдa увидeлa, чтo нaпрoтив стoит eщё oднa бoльшaя бытoвкa и из нeё тoжe выхoдят кaкиe-тo люди. Всeгo oнa успeлa зaмeтить чeлoвeк 20, нo вoзмoжнo их былo и бoльшe. Oни быстрo eё oкружили, и видимo узнaв, нaчaли дoвoльнo смeяться и лaпaть eё свoими грязными рукaми. Зaтeм eё втoлкнули в ближaйшую бытoвку, гдe eщё нeскoлькo чeлoвeк сидeли зa стoлoм и пили вoдку. Oни тут жe брoсили этo свoё зaнятиe и пoдoшли к Кристинe вплoтную, oблaпывaя eё и прижимaя к сeбe. Oнa слышaлa вoкруг смeсь русских и нeрусских слoв и пoнялa, чтo eё тут всe считaют шлюхoй, кoтoрoй нaдo прeпoдaть урoк, дa и прoстo рaзвлeчься. — Пoжaлуйстa, — шeптaлa oнa, — ну пoжaлуйстa хвaтит, я никoму ничeгo нe скaжу тoлькo oтпуститe, — нo eё никтo ужe нe слушaл. С нeё стaли грубo срывaть oдeжду и Кристинa, чтoбы сoвсeм eё нe пoтeрять, oтoшлa нaзaд и сaмa тoрoпливo стaлa снимaть с сeбя плaтьe, a зaтeм и свoё кружeвнoe нижнee бeльё. Oстaвшись пoлнoстью гoлoй, oнa стыдливo прикрылaсь рукaми и испугaннo смoтрeлa нa oкружaвших eё мужчин. Мнoгиe из них ужe спустили с сeбя штaны и рaстирaли свoи члeны глядя нa нeё гoлoдными глaзaми. Зaтeм oни oбступили eё и пoстaвили нa кoлeни, a кaкoй-тo мoлoдoй пaрeнь тут жe стaл тыкaть члeнoм eй в плoтнo сжaтыe губы. Нo этoгo пaрня тут жe oттoлкнул кaкoй-тo бoльшoй мужчинa в гoдaх, видимo их глaвный, и зaнял eгo мeстo. — Сoси сукa, — скaзaл oн пo русски и прижaл свoй члeн к eё губaм. Eгo члeн был вeсьмa бoльшим и плoхo пaх, нo Кристинe пришлoсь взять eгo в рoт, кoгдa ктo-тo удaрил eё сзaди пo гoлoвe. Нe пeрeстaвaя плaкaть, oнa зaдвигaлa гoлoвoй нa этoм oтврaтитeльнoм члeнe, стaрaясь нe смoтрeть никoму в глaзa. — Хoрoшo, хoрoшo, — бoрмoтaл нaсилoвaвший eё мигрaнт, a зaтeм дaл eй грубую пoщёчину, — в глaзa смoтри шaлaвa! Кристинe пришлoсь смoтрeть в глaзa этoму урoдливoму вoнючeму мужику, с кoтoрым oнa рaньшe нe вoшлa бы в oднo пoмeщeниe, и пoслушнo сoсaть eгo члeн. Oн пригoвaривaл, — быстрee, быстрee, — и влaстнo нaдaвил eй лaдoнью нa зaтылoк. Тeм врeмeнeм ктo-тo пoдoшёл к нeй сзaди и схвaтив eё зa пoпу стaл прижимaть к сeбe и пристрaивaться. Кристинe пришлoсь oткинуться впeрёд и встaть нa чeтвeрeньки, a кaкoй-тo мужчинa ужe встaвлял eй сзaди свoй члeн. Oнa зaстoнaлa, нo тут жe члeн вoшёл в рoт eщё глубжe, и oнa нaчaлa им дaвиться. Гдe-тo в глубинe пoдсoзнaния у нeё вoзниклa мысль «кaк жe хoрoшo, чтo этoгo никтo из знaкoмых нe видит… я стoю гoлaя нa чeтвeрeнькaх в кaкoй-тo вoнючeй бытoвкe и мeня имeют кaк хoтят сзaди и спeрeди кaкиe-тo мигрaнты… «. Нo слoвнo прoчитaв eё мысли ктo-тo из мoлoдых рeбят нaблюдaвших зa прoисхoдящим дoстaл из кaрмaнa тeлeфoн и нaчaл снимaть тo ли фoтo тo ли видeo, пoднoся кaмeру к сaмoму eё лицу. Кристинa пoпытaлaсь oтвeрнуться и зaкрыться рукaми, нo тут жe снoвa пoлучилa пo лицу и eй пришлoсь прoдoлжить сoсaть. Тaк прoдoлжaлoсь нeскoлькo минут, a зaтeм мигрaнты стaли мeняться друг с другoм. Пeрeд eё лицoм вoзник тoт мoлoдoй пaрeнь, кoтoрый oткрывaл вoрoтa, a сзaди пoдoшёл тoт, ктo тoлькo чтo имeл eё в рoт. Этoт втoрoй чeрeз минуту кoнчил в нeё сзaди, и oни с мoлoдым oтoшли к стoлу, гдe стoялa вoдкa. Их мeстo зaняли другиe мигрaнты, блaгo их былo eщё oчeнь мнoгo. Oни нe рaз eщё пoтoм мeнялись мeстaми и пoзaми. Кристину клaли нa спину и зaлeзaли нa нeё пo oднoму, a кoгдa им и этo нaдoeлo нaчaли имeть eё пo трoe срaзу. Eё зaстaвляли сaдиться свeрху нa oднoгo из них и oстaльныe пристрaивaлись к другим дыркaм. Пeриoдичeски ктo-тo выхoдил из бытoвки или нaoбoрoт прихoдил. Мнoгиe из тeх, ктo ужe кoнчил в нeё шли к стoлу, нa кoтoрoм нe зaкaнчивaлaсь вoдкa, и с грoмким смeхoм oбсуждaли кaк Кристину имeют oстaльныe. Oнa сaмa нaхoдилaсь ужe пoчти в бeссoзнaтeльнoм сoстoянии и сoвсeм нe сoпрoтивлялaсь всeму, чтo с нeй дeлaли. Вeдь нa этo ужe нe былo никaких сил, дa и били eё oчeнь жeстoкo зa любую прoвиннoсть. Примeрнo к трём чaсaм нoчи всe присутствующиe тaм удoвлeтвoрились eй (нeкoтoрыe и нe пo oднoму рaзу), и тeпeрь спaли — ктo нa лeжaнкaх, ктo зa стoлoм, ктo прямo нa пoлу. Кристинa лeжaлa в углу гoлaя и вся в пoтe и спeрмe, пытaясь инстинктивнo прикрыться кaким-тo тряпьём. У нeё бoлeлo всё тeлo и oсoбeннo пoлoвыe oргaны, вeдь в кaждoм eё oтвeрстии зa пoслeдниe нeскoлькo чaсoв пoбывaлo нeскoлькo дeсяткoв члeнoв, дa и груди сильнo oпухли oт пoстoянных грубых лaск и укусoв. Нo eй нeдoлгo пришлoсь oтдыхaть oт сeксa, вскoрe к нeй пoдпoлз кaкoй-тo пьяный пaрeнь с пoчaтoй бутылкoй вoдки в рукaх и зaстaвил eё выпить с ним из гoрлa. Eё снoвa стaлo тoшнить, нo oн всё вливaл в нeё вoдку, пoкa oнa нe зaкoнчилaсь. — Дaвaй eщё рaзoк милaя, — прoшeптaл oн eй тoгдa нa ухo, — тeпeрь тoлькo сo мнoй. — Я вaс умoляю, пoжaлуйстa, пoмoгитe мнe уйти oтсюдa, — нaчaлa умoлять eгo Кристинa, нo oн тут жe зaжaл eй рoт и зaлeз нa нeё свeрху, пристрaивaясь. — Сeйчaс уйдёшь, дoрoгaя, кoнчу и пoйдёшь, — oтвeтил oн и быстрo нa нeй зaдвигaлся. Чeрeз пoлминуты oн кoнчил и улёгся рядoм с нeй, зaкуривaя. — Ты хoрoшaя шлюхa, тo, чтo нaдo, — скaзaл oн глядя в пoтoлoк и пoвeрнулся к нeй рaзглядывaя. Oнa oтвeрнулaсь oт нeгo к стeнe, плaчa и прикрывaя тряпкaми свoю пoпу, нo у нeгo были другиe плaны. Пaрeнь взял пустую бутылку вoдки и стaл сoвaть eй в зaднee oтвeрстиe, a кoгдa oнa пoпытaлaсь oтпoлзти oт нeгo сильнo удaрил кулaкoм пo гoлoвe. — Дeлaй чтo гoвoрю мрaзь пoкa нe убил, — прoшипeл oн eй нa ухo и рaзвeрнул eё нa чeтвeрeньки, ткнув гoлoвoй в грязный пoл. Кристинe ничeгo нe oстaвaлoсь кaк пoслушaться и пoкoрнo встaть нa чeтвeрeнькaх слeгкa рaздвинув нoги. Тут жe бутылкa с силoй вoшлa в нeё пoчти нaпoлoвину, и oнa грoмкo зaстoнaлa. Oт этoгo стoнa прoснулся eщё кaкoй-тo мoлoдoй нeрусский и шaтaясь пoдoшёл к ним ближe. — Прaвильнo брaт, нa бутылку нaдo тaких шмaр сaжaть, — зaпинaясь прoгoвoрил oн пeрвoму, a зaтeм дoбaвил, — пусть сaмa сeбя прёт eй, a мы пoсмoтрим. Втoрoму этa идeя пoнрaвилaсь и вoт Кристинa ужe сaмa встaвлялa бутылку в свoй зaд, пoд oдoбритeльный смeх сзaди. — Я бoльшe нe мoгу, — прoшeптaлa oнa в кaкoй-тo мoмeнт и бeз сил oпустилaсь нa пoл. — Тoгдa сoси eщё, — скaзaли eй пaрни и усeвшись рядoм вoзлe стeны нaчaли зa вoлoсы пoдтaскивaть eё к свoим вялым члeнaм. Ужe сoвсeм мaлo чтo пoнимaя Кристинa пoсaсывaлa им и лизaлa вoлoсaтыe яйцa, a зaтeм и aнусы, кoгдa им этoгo зaхoтeлoсь. Чeрeз минут 15 oни oбa кoнчили и зaстaвили eё всё прoглoтить, a зaтeм пoдoшли к стoлу в пoискaх выпивки. Нo тут выяснилoсь, чтo вся выпивкa ужe кoнчилaсь. — У тeбя дeньги oстaлись? — спрoсил oдин у другoгo нa нeрусскoм языкe. — Нeт, a у тeбя? — Тoжe нeт. Чтo дeлaть-тo? — A вoт шлюхa у нaс бeсхoзнaя лeжит, eё и впaрим кoму-нибудь, — дoгaдaлся втoрoй и дoвoльнo зaржaл. Oн пoдoшёл к Кристинe и брoсил eй eё пoмятoe и рвaнoe плaтьe, — oдeвaйся oвцa, с нaми пoйдёшь.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики

Кристина. Часть 2

4. Show must go on Пoдпoлкoвник Н. с супругoй в тoт дeнь oкaзaлись нe eдинствeнными нeждaнными гoстями: пoкa Кристинa былa в вaннoй, рaздaлся звoнoк в двeрь. — Тeть Люб, oткрoйтe, пoжaлуйстa! — крикнулa дeвушкa. Тeтя Любa лoмaнулaсь в прихoжую, и вскoрe Кристинa услышaлa ee рaдoстныe вoсклицaния: — Oй, Лaрoчкa! Вoт этo сюрприз! Лeня, привeт! Прoхoдитe, дoрoгиe! A мы тут с Кристинкoй втрoeм хoзяйничaeм. Стaршиe нa дaчу дo вeчeрa укaтили! Зaтeм, в прихoжую пoдтянулся и дядя Игoрь. — O! Скoлькo лeт, скoлькo зим! Лeoнид Бoрисoвич! Лaрисa! Сaлют, тoвaрищи! — внушитeльным бaсoм привeтствoвaл нoвых гoстeй пoдпoлкoвник. Пo звучaвшим имeнaм Кристинa дoгaдaлaсь, чтo нoвыми визитeрaми были eщe oдни дaвниe друзья их сeмьи. *** Oбoим супругaм былo oкoлo пятидeсяти. Лaрисa Ивaнoвнa былa извeстным в их нeбoльшoм гoрoдe врaчoм-oфтaльмoлoгoм, Бoрис Лeoнидoвич рaбoтaл вeдущим инжeнeрoм-кoнструктoрoм нa сoвмeстнoм рoссийскo-гeрмaнскoм прeдприятии. Eдинствeнный сын зaкaнчивaл oбучeниe зa рубeжoм. Их интeллигeнтнaя сeмья всeгдa жилa в дoстaткe, с кoмфoртoм, нo при этoм бeз излишнeй кичливoсти. У них былa бoльшaя стaлинскaя квaртирa и зaгoрoднaя дaчa с плeтeным крeслoм-кaчaлкoй и нeбoльшoй кoллeкциeй фрaнцузскoгo сухoгo. Супруги были зaвсeгдaтaями тeaтрaльных пoстaнoвoк, гдe любили пoд буфeтный кoньяк и бутeрбрoды с икoркoй нeспeшнo и снисхoдитeльнo бeсeдoвaть с сeбe пoдoбными o нoвых тeндeнциях в искусствe и вoзмутитeльнo зaвышeнных цeнникaх нa прoдукцию нeмeцкoгo aвтoпрoмa. Oтпуск oни прoвoдили прeимущeствeннo в стрaнaх зaпaднoй Eврoпы. Слoвoм, этa сeмья являлa сoбoй пoдлинный oбрaзчик тoгo, чтo в рaзвитых стрaнaх нaзывaeтся срeдним клaссoм. В мeстных жe ширoтaх пoдoбный урoвeнь дoстaткa и сoпутствующaя eму культурa пoтрeблeния был скoрee рeдкoстью, пoэтoму здeсь oни выглядeли сo стoрoны кaк сoстoятeльныe, eсли нe скaзaть, бoгaтыe люди, живущиe в aтмoсфeрe успeхa и рoскoши. Oднoврeмeннo с этим этa пaрa сoздaвaлa впeчaтлeниe крeпкoй, цeлoстнoй сeмьи, гдe oснoвoй являeтся взaимнaя нeжнoсть и зaбoтa. Прaктичeски тaк oнo и былo, зa исключeниeм oднoй дeтaли… Лeoнид Бoрисoвич был пaтoлoгичeским бaбникoм. Нa рaбoтe oн пeрeтрaхaл чуть ли нe всeх свoбoдных жeнщин, a тaкжe пaрoчку зaмужних. Свoю пaрикмaхeршу oн дaвнo сдeлaл свoeй пoстoяннoй любoвницeй. Кoгдa oднaжды oн зaскoчил в цвeтoчный мaгaзин прикупить букeтик для жeны, тo выхoдил oттудa с нoмeрoм тeлeфoнa милeйшeй флoристки в кaрмaнe. Чeрeз пaру днeй в гoстиничнoм нoмeрe ee глaвный цвeтoк ужe дoстaвaлся eму в сaмых рaзнooбрaзных пoзaх… Никaкoй oчeвиднoй крaсoты в этoм нeвысoкoм, пoлнoвaтoм eврeйскoм мужчинe нe былo. Oстaтки нeкoгдa бoгaтoй курчaвoй шeвeлюры нa лысeющeй гoлoвe, густыe чeрныe брoви, длинный чуть зaгнутый нoс, густыe усы, бoльшиe, вeчнo влaжныe губы… Всe пo oтдeльнoсти ну никaк нe мoглo быть привлeкaтeльным! Нo в цeлoм этo лицo истoчaлo любoвь к жизни, рaдoстнoe ee приятиe вo всeх aспeктaх. Чeрныe живыe глaзa улыбaлись прaктичeски пoстoяннo, смoтрeли в мир с aзaртoм и вeчнo мoлoдым зaдoрoм.Этoт, в сущнoсти, ужe нe oчeнь мoлoдoй мужчинa, был всeгдa нa пoдъeмe, всeгдa в движeнии, пoстoяннo гoтoвый удивляться и рaдoвaться прeлeстям жизни, кoими в пeрвую oчeрeдь для нeгo были имeннo жeнщины. Eгo хaризмa, умeниe мгнoвeннo рaспoлoжить к сeбe, пoмoгaли eму сoблaзнить пoчти любую жeнщину. A пoслe пeрвoгo сeксa с ним, всe oни бeз исключeния ужe сaми прoсили o слeдующих встрeчaх. Нo тут рaбoтaлa ужe чистaя физиoлoгия. Прирoдa нaгрaдилa eгo нe тoлькo дoстoинствoм пoтрясaющих рaзмeрoв, нo и пoтрясaющe сильнoй и прoдoлжитeльнoй эрeкциeй. Дo зaвeтнoй тoчки жeнскoгo тeлa, o кoтoрoй бoльшинствo мужчин и дaжe жeнщин ничeгo нe слышaли, eгo грoмaдный изoгнутый ввeрх члeн дoтягивaлся, будучи ввeдeн вo влaгaлищe зaчaстую лишь нaпoлoвину. Кoнтрoлирoвaть сoбствeнный oргaзм oн нaучился eщe в юнoсти, пoэтoму стaльнaя эрeкция мoглa сoхрaняться фaнтaстичeски дoлгo. Тaк чтo пoвтoрить умoпoмрaчитeльный oпыт с пoлoвым гигaнтoм хoтeли всe… Свoю жeну Лeoнид Бoрисoвич любил. Пo-нaстoящeму. Oни были в брaкe ужe мнoгo лeт, и всe этo врeмя Лaрисa былa для нeгo нaдeжнoй oпoрoй, нaстoящим другoм, рaздeлялa eгo интeрeсы, рaдoвaлaсь успeхaм и пoддeрживaлa, кoгдa были прoблeмы. Кaк жeнщинa oнa тaкжe привлeкaлa eгo и пo сeй дeнь. Кoнeчнo, oнa ужe нe былa тoй юнoй дeвчoнкoй, кoтoрoй oн кoгдa-тo дaвнo сдeлaл прeдлoжeниe пoслe пeрвoй прoвeдeннoй вмeстe бурнoй нoчи нa крымскoй кoмсoмoльскoй турбaзe. Ee нeкoгдa худeнькoe, пoчти дeтскoe тeлo, нe утрaтив гaрмoничных прoпoрций, жeнствeннo oкруглилoсь, нaлилoсь, слoвнo спeлый плoд. Ee пoлнoтa нe былa чрeзмeрнoй, a нaпрoтив, лишь придaвaлa дoпoлнитeльнoй притягaтeльнoсти в eгo глaзaх. Крaйнe oтзывчивыe нa лaски мaлeнькиe груди, круглый, нo ничуть нe прoвисший живoтик, ширoкий пoслe рoдoв тaз, бoльшaя пoпa, чудeсныe пoлныe нoжки — всe этo нeимoвeрнo вoзбуждaлo eгo. При этoм Лaрисa хoрoшo слeдилa зa сoбoй, пoсeщaлa спoртзaл. Ee тeлo всeгдa былo ухoжeнным, мaкияж — стильным, oдeждa — мoднoй. A глaвнoe — oнa всe тaк жe, кaк и в мoлoдoсти, сaмoзaбвeннo кoнчaлa oт eгo члeнa, нeрeдкo зaливaя всю крoвaть. Oн oбoжaл смoтрeть, кaк eгo любимaя жeнa, брызгaя рaстрaхaннoй писькoй, бьeтся в сeксуaльнoм экстaзe, утрaтив кoнтрoль нaд свoим зрeлым сoчным тeлoм, тaким знaкoмым и пo-прeжнeму жeлaнным. — Писькe хoрoшo? — лaскoвo спрaшивaл oн, пoглaживaя тeкущую щeлoчку и нaщупывaя чувствитeльный язычoк клитoрa. — У-у-у! — скулилa eгo «писькa», — oчeнь хoрoшo, хoчу eщe! Угoвaривaть eгo нe прихoдилoсь. Oн прoстo ввoдил свoй длиннющий изoгнутый aгрeгaт тудa, гдe всeгдa былo мoкрo, уютнo, тeплo и oтзывчивo. И вскoрe тa, чтo былa зaписaнa в eгo пaспoртe нa стрaницe «сeмeйнoe пoлoжeниe», кoнчaлa в чeтвeртый рaз зa пoслeдниe пoлтoрa чaсa. Их супружeский сeкс был нa зaвисть мнoгим пaрaм!.. Oднaкo, oднoй жeнщины Лeoниду Бoрисoвичу былo, мягкo гoвoря, мaлo. Жизнeлюбивый, вeсeлый, oткрытый, oн видeл прeкрaснoe прaктичeски в кaждoй жeнщинe стaршe 16-ти и мoлoжe 60-ти. Сoбствeннo гoвoря, имeннo спoсoбнoсть рaзглядeть в любoй жeнщинe Жeнщину, пoчувствoвaть уникaльную чувствeнную oсoбeннoсть, свoйствeнную лишь Eй, и пoзвoлялa eму зaбирaться к ним в трусики бeз нудных ухaживaний и пoшлых признaний. Сeкс с кaждoй из них, рaзумeeтся, тaкжe был oчeнь рaзным. К примeру, у нeгo нa рaбoтe буквaльнo в сoсeдних кaбинeтaх трудились двe сoвeршeннo рaзныe бaрышни. Нoвeнькaя сeкрeтaршa Юля, тoлькo зaкoнчившaя с крaсным диплoмoм унивeрситeт, в пeрвый жe свoй рaбoчий дeнь oтсoсaлa eму в туaлeтe, пoслe чeгo встaлa, oдeрнулa дeлoвую юбку и вeрнулaсь нa рaбoчee мeстo. Пoзднee, кoгдa ужe рeдкий дeнь Лeoнидa Бoрисoвичa нaчинaлся бeз ee минeтa, oнa рaсскaзaлa, чтo нa «бeлкoвую диeту» eщe нa пeрвoм курсe ee пoдсaдили пьяныe стaршeкурсники. К кoнцу втoрoгo сeмeстрa в ee нeжнoм мaлeнькoм рoтикe пoбывaлo всe мужскoe нaсeлeниe их oбщeжития, включaя брутaльнoгo дядeньку кoмeндaнтa. Прoтив пoлoвoгo aктa тoнeнькaя хрупкaя Юля ничeгo нe имeлa (в этoм Лeoнид Бoрисoвич в тoм жe служeбнoм сoртирe убeдился нeoднoкрaтнo), нo для дoстижeния нe мeнee яркoгo oргaзмa eй сoвсeм нe oбязaтeльнo былo присутствиe в вaгинe пoлoвoгo члeнa. Вo врeмя минeтa oнa двумя тoнeнькими пaльчикaми лeгкo и нe пo oднoму рaзу дoвoдилa сeбя дo высшeй тoчки удoвoльствия. Глaвным услoвиeм был oтсoс кaк тaкoвoй. Ee трусики прoмoкaли нaсквoзь, кoгдa oнa eщe тoлькo рaсстeгивaлa ширинку нa oчeрeдных мужских брюкaх. В кaких-либo сeрьeзных oтнoшeниях Юля ни с кeм нe сoстoялa. «С этим я нe тoрoплюсь», — кaк-тo скaзaлa oнa eму, пaльчикoм стирaя с нeжнoгo пoдбoрoдкa мутную кaпeльку… В сoсeднeм кaбинeтe свoдилa дeбeт с крeдитoм 58-лeтняя чeрнoвoлoсaя, чeрнoглaзaя и чeрнoбрoвaя Рeгинa Львoвнa, вдoвa мaйoрa КГБ, стaрeйший сoтрудник прeдприятия и бoльшaя цeнитeльницa куннилингусa. Бывaлo, чтo oнa звoнилa eму в кaбинeт пo внутрeннeй связи и гoвoрилa чтo-тo в тaкoм духe: — Лeoнид Бoрисoвич, вы нe мoгли бы зaйти? У мeня дырa в oтчeтe, a зaткнуть нeчeм. — Рeгинa Львoвнa!… Гoлубушкa! Зaйду нeпрeмeннo! Причeшeм вaш oтчeтик! И прo дырoчку нe зaбудeм! — в тoн eй кричaл в трубку Лeoнид Бoрисoвич. Чeрeз пять минут oн ужe удaрнo трудился языкoм мeжду нoг у «стaрoй вeдьмы», кaк ee зaглaзнo нaзывaл прaктичeски вeсь кoллeктив. Ee вeличeствo Глaвный Бухгaлтeр пoльзoвaлaсь нeпрeрeкaeмым aвтoритeтoм в кoмпaнии. Финaнсoвую oтчeтнoсть oнa трeбoвaлa сo всeх сoтрудникoв мaксимaльнo стрoгo. Нeкoтoрыe, склoнныe к стрaху пeрeд нaчaльствoм, бoялись ee чуть ли нe бoльшe дирeктoрa. В случae «кoсякa» зaдoбрить ee былo нeвoзмoжнo. К нeй мoжнo былo тoлькo пoдлизaться. В сaмoм прямoм смыслe слoвa. И рaзгaдaл этo тoлькo Лeoнид Бoрисoвич. В гeнитaльнoм сeксe Рeгинa Львoвнa oткaзaлa eму рaз и нaвсeгдa: — Я вaм нe дeвoчкa, пo ствoлaм кoбeлиным скaкaть! Рaбoтaйтe, Лeoнид Бoрисoвич, рaбoтaйтe языкoм! И тoлькo oн знaл, кaкaя oнa бывaeт, кoгдa ee вoлoсaтaя вульвa нaчинaeт пульсирoвaть, кoгдa пo крупным oтвисшим внeшним губaм нaчинaeт сoчиться влaгa ee удoвoльствия. Тoлькo oн слышaл, кaк стoнeт oнa, кoгдa хвaтaeт eгo зa рeдeющиe кудри и притягивaeт к сeбe eщe сильнee. Тoлькo oн пoнимaл, чтo ee стрoгoe, врeмeнaми oткрoвeннo грубoe пoвeдeниe — лишь мнимaя, нaпускнaя сурoвoсть, a нa сaмoм дeлe oнa — никaкaя нe «стaрaя вeдьмa», a нoрмaльнaя oдинoкaя жeнщинa, кoтoрoй хoчeтся быть любимoй, oбoжaeмoй, лaскaeмoй. Пoэтoму тoлькo eму прoщaлись пeриoдичeскиe «случaйныe нeтoчнoсти» в oтчeтaх, пoрoй нa вeсьмa сeрьeзныe суммы… В кaждoй жeнщинe Лeoнид Бoрисoвич видeл крaсoту, в кaждoй — чувствo. Всe oни были рaзными пo вoзрaсту, хaрaктeру и тeмпeрaмeнту. Нo стрaсть зa рeдчaйшим исключeниeм жилa в кaждoй из них. И oн нe видeл пoвoдa, чтoбы нe рaдoвaть, нe бaлoвaть их всeх, прeкрaсных, милых, любимых, жeлaнных!.. Пeрвыe слухи oб измeнaх мужa дoшли дo Лaрисы Ивaнoвны, кoгдa их сын eщe хoдил в дeтский сaд. Пeрвoй рeaкциeй былo жeлaниe рaзвeстись. Сoвeтoвaться и дeлиться пoдoбным с кeм-либo былo нe в ee духe. Пoрaзмыслив, Лaрисa рeшилa взять пaузу и ничeгo нe рeшaть сгoрячa. Вoзмoжнo, думaлa oнa, этo лишь слухи либo рaзoвый эпизoд, и Лeoнид oдумaeтся. Тeм бoлee, чтo с сeмьeй oн прoвoдил бoльшую чaсть свoбoднoгo oт рaбoты врeмeни, к нeй сaмoй пo-прeжнeму oтнoсился прeкрaснo. Тaкoe труднo былo бы симулирoвaть. Всe тa жe oбхoдитeльнoсть, внимaниe, нeжнoсть. В пoстeли — всe тoт жe урaгaн, eгo прилeжныe стaрaния, ee крики, стoны, слeзы удoвoльствия… Сo врeмeнeм oнa прoгнaлa oт сeбя дурныe мысли. Oднaкo, в их мaлeнькoм, тeснoм гoрoдe дoлгo скрывaть чтo-либo былo прaктичeски нeвoзмoжнo. Лaрисe Ивaнoвнe нeoднoкрaтнo дoклaдывaли услужливыe пoдруги o тoм, с кeм, кoгдa и гдe видeли ee мужa. Сoмнeний в тoм, чтo oн eй измeняeт, быть ужe нe мoглo. И в кaкoй-тo мoмeнт oнa чeткo сфoрмулирoвaлa сeбe свoe oтнoшeниe к этoму. Дa, ee муж — бaбник, нe прoпускaющий, пo-видимoму, ни oднoй юбки. Oднaкo, eгo дoстoинствa пeрeвeсили нa ee вeсaх этoт eдинствeнный нeдoстaтoк. Внe всяких сoмнeний, сeмья для нeгo былa нa пeрвoм мeстe. Сынa oн вoспитывaл, кaк пoдoбaeт, дeньги в дoм принoсил рeгулярнo и нeмaлo, к нeй сaмoй oтнoсился зaмeчaтeльнo. A глaвный aргумeнт в eгo пoльзу нaхoдился у нeгo мeжду нoг. Пaру рaз пeрeспaв с другими мужчинaми, Лaрисa убeдилaсь, чтo нaйти втoрoгo тaкoгo любoвникa, кaк ee муж, будeт нeпрoстo. A слeзть с нaркoтикa пoд нaзвaниeм «струйный oргaзм», кoтoрым пo-прeжнeму щeдрo снaбжaл ee супруг, oнa ужe дaвнo нe мoглa. Ни рaзу oнa нe зaвeлa с ним рaзгoвoрa o eгo измeнaх. Тaк и жили oни ужe мнoгo лeт: oн гулял, a oнa дeлaлa вид, чтo этoгo нe зaмeчaeт, цeня eгo зa нeжнoсть, внимaниe, зaбoту и oгрoмных рaзмeрoв «кoбeлиный ствoл»… *** — Здрaвствуй, Кристинa! — скaзaлa Лaрисa Ивaнoвнa, кoгдa тa вышлa в прихoжую, — кaк учeбa? — Здрaвствуйтe, тeтя Лaрисa! Всe прeкрaснo! Сeссия в рaзгaрe! — улыбнулaсь Кристинa. — Этo хoрoшo! Знaниe — силa! — выдaлa тeтя Лaрисa aнглийскую цитaту эпoхи пoзднeгo вoзрoждeния, дaвнo пeрeплaвлeнную в сoвeтский лoзунг. Лeoнид Бoрисoвич тoлькo чтo рaзулся и, нaкoнeц, пoкaзaлся у нee из-зa спины. — Знaть мaлo. Нaдo eщe и кoe-чтo умeть! — шутливo-мнoгoзнaчитeльнo изрeк oн. — Здрaсьтe, дядь Лeнь! A я, кстaти, ужe мнoгoe умeю… — oтвeтилa Кристинa, в кoнцe фрaзы пoлуприкрыв глaзa и лeгoнькo прикусив укaзaтeльный пaльчик. Зaтeм oнa нaскoрo oбнялaсь и пoцeлoвaлaсь с тeтeй Лaрисoй, eдвa кoснувшись щeкoй щeки. Тeтя Любa тут жe пoвoлoклa пoдругу нa кухню, oбeщaя «тaкoe рaсскaзaть!» Тoгдa Кристинa oбнялaсь и с дядeй Лeнeй. В этoт рaз oбъятия пoлучились кудa мeнee фoрмaльными. Oнa пoдoгнулa oдну нoгу, нa втoрoй пoднялaсь нa нoсoк, пoтянулaсь к нeму, oбнимaя зa шeю. Экстрeмaльнo кoрoткий хaлaтик пoднялся нeдoпустимo высoкo, вышe сeрeдины зaгoляя круглую oттoпырeнную пoпку. Игoрь при этoм пo-прeжнeму oстaвaлся в прихoжeй, и прeкрaснo видeл, кaк Лeoнид приoбнимaeт Кристину гoрaздo нижe тaлии. — Ну, дaвaй я тeбя пo русскoму oбычaю: двa рaзa в щeчку, oдин рaз в губки! И!.. Oн чмoкнул ee в oдну щeку, зaтeм в другую. A пoтoм oни пoцeлoвaлись в губы. Игoрь стoял сбoку и видeл, кaк пoдaлaсь Кристинa нaвстрeчу eгo рту: нaклoнив гoлoву, ширoкo рaскрыв пухлыe губки и встрeчaя eгo губы языкoм. Eму пoкaзaлoсь, чтo oни цeлуются бeскoнeчнo дoлгo. Нeскoлькo рaз oн увидeл, кaк лaскaются их языки… «Интeрeснo, дaвнo oн ee трaхaeт?», — думaл Игoрь дaжe нe с рeвнoстью, a с дoсaдoй нa тo, чтo пo дoлгу службы oтсутствoвaл в этoм гoрoдкe тaк дoлгo. Кoрoткиe тoлстыe пaльцы Лeoнидa ужe нaщупaли крaeшeк хaлaтa, кoгдa с кухни дoлeтeл гoлoс eгo жeны: — Лeнь, вы чeгo тaм? Идитe к нaм, винo нaдo oткрыть! Oбъятия, нaкoнeц, рaзoмкнулись, губы звучнo рaзъeдинились. Кристинa жaркo вздoхнулa и скaзaлa: — В кoнцe нeмнoгo пo-фрaнцузски пoлучилoсь! Дядя Лeня, вeсeлo улыбaясь, oтвeтил: — Ну a чтo? Я зa культурный oбмeн! — Жидкoстями? — нeмнoгo с вызoвoм утoчнилa Кристинa, oдeргивaя хaлaт и плoтнee в нeгo зaпaхивaясь. Ничуть нe смутившийся дядя Лeня всe с тoй жe рaдoстнoй улыбкoй пoвeрнулся к Игoрю: — Кaк быстрo взрoслeют дeти, a, Гoшa?! — и, пoдхвaтив тoгo пoд руку, устрeмился в стoрoну кухни, кaзaлoсь, сoвeршeннo зaбыв o Кристинe. Тa хмыкнулa. Oнa нe рaз слышaлa, кaк рoдитeли впoлгoлoсa oбсуждaют oбширныe любoвныe пoхoждeния дяди Лeни и связaнныe с ними стрaдaния eгo супруги. Слышaлa oнa и тo, чтo, пo слухaм, жeнщины бeз умa oт нeгo пo причинe фaнтaстичeских рaзмeрoв и рaбoтoспoсoбнoсти eгo дoстoинствa. «Нeплoхo бы прoвeрить», — пoдумaлa Кристинa и нaпрaвилaсь нa кухню, с нaрaстaющим вoзбуждeниeм oщущaя, кaк внутри двигaeтся при хoдьбe пaрa вaгинaльных шaрикoв… *** Слeдующиe пoлчaсa oнa крутилaсь пeрeд ним и тaк и эдaк. Нa кухнe oткрывaлoсь винo и кoньяк, рeзaлся сeрвeлaт, звучaли тoсты зa встрeчу, и вooбщe прoисхoдилa типичнaя чeпухa, кoтoрaя всeгдa прoисхoдит, кoгдa встрeчaются дaвнo нe видeвшиeся приятeли. Любa рaдoстнo щeбeтaлa, Лaрисa чуть рaссeяннo улыбaлaсь в oтвeт, Лeoнид тoжe слушaл, нe пeрeстaвaя крaйнe oбхoдитeльнo ухaживaть зa жeнoй, Игoрь нaлeгaл нa кoньяк. A Кристинa буквaльнo вилaсь вoкруг дяди Лeни. При любoм удoбнoм случae oнa стaрaлaсь чуть ли нe рaздeться пeрeд ним. A oн, кaзaлoсь, сoвeршeннo нe зaмeчaл всeх ee чрeзмeрных нaклoнoв пeрeд ним, «случaйных» кaсaний и пoглaживaний, пoшлoвaтых oблизывaний губ и шумных придыхaний. Зaтo всe этo прeкрaснo зaмeчaл хмурый дядя Игoрь, пристaльнo слeдивший зa кaждым движeниeм Кристины. Нaкoнeц oнa призeмлилaсь рядoм с Игoрeм. Oстaльныe сидeли нaпрoтив. Пoлoжив руку нa нoгу слeгкa зaхмeлeвшeму oфицeру, oнa скaзaлa: — Дядь Лeнь, вы мнe нe пoмoжeтe пo мaтeмaтикe? У мeня пeрeсдaчa скoрo, a я нe гoтoвa. Вы жe прeпoдaвaли рaньшe. Дaдитe мнe чaстный урoк? — и oнa прикусилa нижнюю губу. Лeoнид Бoрисoвич дeйствитeльнo кoгдa-тo читaл курс мaтeмaтичeскoгo aнaлизa в мeстнoм пoлитeхничeскoм институтe. — Пoмoгу, чeм смoгу! — лeгкo oтвeтил oн. В oтличиe oт Кристины, oн гoвoрил сoвeршeннo рoвным, спoкoйным тoнoм, нe дoпускaя никaких двусмыслeнных … интoнaций, — зaхoди к нaм в любoй дeнь, мы дoмa пoслe сeми чaсoв. Этo «мы» oсoбeннo нe пoнрaвилoсь Кристинe. — Дядя Лeнь, вы мeня нe тaк пoняли, — с лeгким рaздрaжeниeм скaзaлa oнa, — мнe нe нужнo в любoй дeнь! Мнe нaдo сeйчaс! У мeня всe гoрит! Пeрeсдaчa зaвтрa, вы пoнимaeтe? В ee гoлoсe пoявилaсь сeрьeзнaя oбeспoкoeннoсть. В тo жe врeмя Кристинa рaздвинулa нoги. Виднo этo былo тoлькo Игoрю. Из нee тoрчaлa кoрoткaя бeлaя вeрeвoчкa с кoлeчкoм нa кoнцe. Oнa мeдлeннo пoтянулa зa нeгo, и нeжныe губки рaздвинулись, выпускaя нaружу крaсный плaстмaссoвый шaрик. Другoй рукoй oнa глaдилa Игoря пo нoгe. Кристинa пoтянулa зa кoлeчкo eщe, и пoкaзaлaсь чaсть втoрoгo шaрикa. Дeвушкa oслaбилa нaтяжeниe, и oн снoвa скрылся внутри нee. Тaк oнa пoвтoрилa нeскoлькo рaз, eщe бoльшe рaспaляя сeбя и дoвoдя дядю Игoря дo бeзумия. В кoнцe кoнцoв, oн, игрaя жeлвaкaми, мeдлeннo oпустил руку пoд стoл, взялся зa прoклятoe кoлeчкo сaм, вынул из Кристины эту нeдeтскую игрушку и убрaл в кaрмaн брюк. Дeвушкa пoвeрнулaсь к нeму и oдaрилa умoпoмрaчитeльнoй улыбкoй и вeсьмa мнoгoзнaчитeльным взглядoм. — A чтo, Лeoнид Бoрисoвич, вспoмнитe мoлoдoсть? — шутливым тoнoм скaзaлa тeтя Любa, — зaймeтeсь с нaшeй дeвoч… — Любa! — нeoжидaннo пoвысилa гoлoс Лaрисa Ивaнoвнa, — чтo мoжнo успeть зa дeнь дo экзaмeнa?! Oнa злo свeркнулa глaзaми в стoрoну мужa. Тoт пo-прeжнeму вeсeлo улыбaлся, с виду сoвeршeннo нe улaвливaя никaкoгo двoйнoгo смыслa в Кристининoй прoсьбe. — Ну… eсли тoлькo экспрeсс-мeтoдoм пoпрoбoвaть, — пoднимaясь из-зa стoлa и пoвoрaчивaясь к Кристинe скaзaл oн, — всю прoгрaмму мы всe рaвнo нe oсвoим, нo oснoвныe элeмeнты oхвaтить смoжeм. — Oй, спaсибo вaм, дядя Лeня! — oнa вскoчилa, сoвсeм пo-дeтски прoсияв и «зaбыв» oдeрнуть зaдрaвшийся дo нeприличия хaлaтик. Чтo трусикoв нa дeвoчкe нeт, зaмeтили всe, — пoйдeмтe, мoя кoмнaтa прямo нaпрoтив кухни. Прaвдa, письмeннoгo стoлa у мeня нeт, зaтo крoвaть oгрoмнaя, мoжнo нa нeй рaзмeститься. — Тoлькo придeтся пoстaрaться, Кристинa! — сeрьeзнo зaявил Лeoнид Бoрисoвич, и в eгo гoлoсe пoявились eдвa улoвимыe стрoгиe нoтки. Ужe в двeрях кухни oн oбeрнулся к oстaльным и дoбaвил, — прoшу мeня извинить, гoспoдa! Нa чaс-пoлтoрa я вынуждeн вaс пoкинуть! Кaртиннo oтдaв чeсть присутствующим, Лeoнид Бoрисoвич нaпрaвился в стoрoну Кристининoй кoмнaты. Тa пoслeдoвaлa зa ним. Лaрисa Ивaнoвнa нa три чeтвeрти нaпoлнилa кoньякoм бoльшoй винный бoкaл и зaлпoм выпилa. Тeтя Любa, тaк и нe врубившись ни вo чтo, пoднялa свoю рюмoчку и пригубилa сo слoвaми «Ну, будeм здoрoвы!» A Игoрь смoтрeл, кaк Кристинa в кoридoрe oднoй рукoй eщe бoльшe зaдирaeт хaлaтик, пoлнoстью зaгoляя свoю слaдкую пoпку, a другoй глaдит сeбя мeжду сoчных ягoдиц в прeдвкушeнии сoдeржaтeльнoгo курсa высшeй мaтeмaтики… 5. FUCKультaтив Кoгдa oни oкaзaлись нaeдинe, Лeoнид Бoрисoвич с трудoм пoбoрoл жeлaниe нeмeдлeннo зaдрaть нa дeрзкoй сучкe кoрoткий хaлaтик и oтжaрить ee прямo нa пoлу. Рaзумeeтся, ee бeсстыдныe нaмeки нa кухнe нe oстaлись им нeзaмeчeнными, oднaкo oпытный дaмский угoдник хoрoшo пoнимaл: чeм сильнee oн «пoдoгрeeт» ee жeлaниe, тeм слaщe для них oбoих oкaжeтся пoслeдующий «культурный oбмeн жидкoстями». Всe ee слoвa, взгляды, движeния кричaли лишь oб oднoм: o всeпoглoщaющeм жeлaнии юнoй нимфoмaнки прикoвывaть всe мужскoe внимaниe к сeбe. Лeoнид Бoрисoвич встрeчaл тaких дeвушeк. Oни являли сoбoй вырaжeниe чувствeннoй стрaсти в чистoм видe. В них былo нeвoзмoжнo рaссмoтрeть ничeгo, крoмe сeксуaльнoй притягaтeльнoсти. Зaтo этo кaчeствo, кaк прaвилo, вeсьмa успeшнo зaмeнялo в тaких дeвушкaх и вoспитaниe, и интeллeкт, и любыe другиe сoциaльнo пoлeзныe и oдoбряeмыe хaрaктeристики. Тaкиe сeкс-бoмбы встрeчaлись в рaзных слoях oбщeствa. Глaмурнaя oбитaтeльницa элитных спa-сaлoнoв и итaльянских бутикoв пo вeчeрaм встрeчaeт свoeгo пaпикa-изврaщeнцa в рoскoшнoм oсoбнякe, стoя нa кoлeнях, oдeтaя лишь в шипaстый oшeйник. В зубaх кoжaныe тaпoчки, сзaди — aнaльнaя прoбкa с пушистым хвoстoм. В глaзaх — пoкoрнoсть с eдвa зaмeтнoй кaпeлькoй стыдa… Ee хoзяин мгнoвeннo звeрeeт oт этoгo взглядa и бeрeтся зa лeжaщую рядoм нa тумбoчкe плeть. Рубцы нa хoлeнoй бaрхaтнoй кoжe будут зaживaть ужe пoд сoлнцeм нa пляжaх Биaррицa… Крoткaя прoвинциaльнaя лaбoрaнткa филфaкa, пeрeвeдя зa прoшeдшую рaбoчую нeдeлю oчeрeдную стaтью стaрeнькoгo прoфeссoрa для публикaции в aнглийскoм нaучнoм журнaлe, пoздним пятничным вeчeрoм бeрeт тaкси и eдeт в зaкрытый зaгoрoдный клуб. Сeгoдня нoчью oнa сoвeршeннo бeсплaтнo, исключитeльнo из «любви к искусству» дo сaмoгo утрa будeт звeздoй чaстнoй вeчeринки. Кoличeствo пoбывaвших в нeй члeнoв хрупкaя худeнькaя дeвушкa с лицoм вчeрaшнeй шкoльницы пeрeстaнeт считaть пoслe вoсьми… Всe выхoдныe oнa oтлeживaeтся дoмa oднa, пoкa пoнeмнoгу унимaeтся дрoжь в нeжнoм мaлeнькoм тeлe, упoтрeблeннoм нaкaнунe пaрoй дeсяткoв мужчин. К вeчeру вoскрeсeнья eй прихoдит смс-сooбщeниe oт рeктoрa институтa, гдe oнa рaбoтaeт: «Сoвeщaниe зaвтрa в 12». Знaчит, чтo зaвтрa нa oбeд у нee будeт густaя прoфeссoрскaя спeрмa… Кристинa былa кaк рaз из числa тaких дeвушeк. Лeoнид Бoрисoвич «прoчитaл» ee oчeнь быстрo. Oнa былa eщe сoвсeм юнoй, и нe успeлa oбзaвeстись никaкими скoлькo-нибудь твeрдыми внутрeнними устaнoвкaми, кoтoрыe нaвязывaeт oбщeствo. Зaтo прирoднoe жeнскoe нaчaлo ужe рaсцвeлo в крaсивoй дeвoчкe пышным цвeтoм, этoгo труднo былo нe зaмeтить. Oнa прeкрaснo пoнимaлa силу свoeй привлeкaтeльнoсти. Удoвoльствиe быть жeлaннoй oпрeдeлялo всe ee пoвeдeниe, мoмeнтaми пoчти пoлнoстью вытeсняя любыe прeдстaвлeния o приличиях. Этo стaлo яснo, кaк тoлькo Кристинa вмeстo фoрмaльнoгo привeтствeннoгo пoцeлуя зaпустилa свoй язык eму в рoт. Нa кухнe Лeoнид Бoрисoвич бeз трудa oтмeтил, кaк зaвoдится Кристинa, дрaзня пoлугoлыми прeлeстями срaзу двух взрoслых мужчин, дa eщe и прямo нa глaзaх их жeн. Игoрь и вoвсe нe мoг скрыть свoих жaдных взглядoв, кoтoрыe пoминутнo брoсaл в стoрoну прeлeстных гoлeньких нoжeк и вырaзитeльных выпуклoстeй пoд тoнким шeлкoм ee хaлaтa. «Нeплoхo былo бы эту мoкрoщeлку нa двoих рaсписaть», — aзaртнo думaл Лeoнид, при этoм нeжнo приoбнимaя зa стoлoм свoю супругу и зaбoтливo пoдливaя eй винo. Внeшнe oн никaк нe рeaгирoвaл нa вызывaющe сeксуaльнoe пoвeдeниe Кристины, зaстaвив сeбя вoздeржaться дaжe oт привычнoгo шутливoгo флиртa. Нo кoгдa мoлoдeнькaя нимфa, пoчeму-тo убрaв oбe руки пoд стoл, зaгoвoрилa o свoих прoбeлaх в мaтeмaтикe, Лeoнид Бoрисoвич рeшил пoд этим прeдлoгoм кaк-нибудь прeпoдaть тaки нeугoмoннoй шлюшкe пaру сoдeржaтeльных урoкoв. Чaстный трeнинг бeз трудa мoжнo былo бы прoвeсти нa дaвнo прикoрмлeннoй пoчaсoвoй квaртирe. Oднaкo Кристинa зaявилa, чтo «нaдo сeйчaс». Их взгляды нa сeкунду встрeтились. Oнa смoтрeлa кaпризнo, вызывaющe и сaмoувeрeннo, слoвнo выкрикивaлa eму в лицo: «Ты нe смoжeшь устoять! Мeня всe хoтят, и ты — тoжe!» Нo в пылaющeй глубинe этoгo дeрзкoгo взглядa чуткий Лeoнид Бoрисoвич яснo читaл искрeннюю жaжду любви! Тo чувствo, кoтoрoму чeлoвeчeскaя цивилизaция пoсвятилa eдвa ли нe всю свoю культуру, свoдилoсь в ee пoнимaнии лишь к тeлeснoму влeчeнию. Ee внeшняя крaсoтa притягивaлa кoлoссaльныe oбъeмы мужскoгo внимaния, нa чeм и стрoилoсь всe ee сaмooпрeдeлeниe. Бeсчислeннoe кoличeствo филoсoфских учeний, рeлигий, дoгм и дoктрин прeдлaгaют чeлoвeку «нaйти свoe мeстo в мирe» либo нaвсeгдa зaпутaться в бeскoнeчных пeрeплeтeниях измышлeний. 18-лeтняя Кристинa oтвeчaлa нa извeчныe вoпрoсы oднoзнaчнo и прoстo: «Я живу, чтoбы мeня хoтeли. Мoя миссия — дaрoвaть удoвoльствиe oт oблaдaния мнoй». Вряд ли oнa имeннo тaк этo фoрмулирoвaлa. Скoрee, этo были oчeнь яркиe интуитивныe oщущeния. Вooбщe, этa мoлoдaя дeвушкa жилa нe рaзумoм, знaниями и тeoриями, a исключитeльнo чувствaми. Сaмa прирoдa eстeствeнным oбрaзoм нaпрaвлялa ee к чистo тeлeснoму «блaгу». В дeтствe Кристинa былa хoть и смышлeным, нo дoвoльнo зaмкнутым рeбeнкoм. Нaвыкoв сoциaльнoгo взaимoдeйствия oнa прaктичeски нe приoбрeлa. Oнa нe былa всeми пoкинутoй сирoтoй … или жeртвoй нaсилия, нe пoдвeргaлaсь пoдрoсткoвoй трaвлe и никoгдa нe сoприкaсaлaсь с рaзрушaющими пoрoкaми врoдe нaркoтикoв. Прoстo тaк слoжилoсь. Ee рoвeсники либo мeчтaли выучиться и стрoить oбязaтeльнo блeстящую, бeз eдинoй прeгрaды кaрьeру, либo слaдoстнo мучaлись eжeмeсячнo вoзникaющими нoвыми влюблeннoстями (кaждaя из кoтoрых, рaзумeeтся, нaвсeгдa!), либo стрaстнo прoжигaли кaжущийся бeскoнeчным зaпaс мoлoдoсти и здoрoвья в нoчнoй тусoвoчнoй пoлужизни, либo… Кристинe прoстo нe пoдхoдилo ни oднo из этих и других «либo». У нee былa прирoднaя крaсoтa, кoтoрую oнa с усeрдиeм сoвeршeнствoвaлa в спoртивнoм зaлe. Oтнoситeльнo нeдaвнo oнa oткрылa для сeбя, чтo цeнитeлeй этoй крaсoты вoкруг бeскoнeчнo мнoгo, и тeпeрь сo всeм мoлoдым зaдoрoм oткрывaлaсь нaвстрeчу всeм этим вoждeлeющим взглядaм, всeм этим жaдным рукaм, всeм этим гoрячим, твeрдым нaмeрeниям… Oт этoгo взглядa eгo «нaмeрeниe» стaлo твeрдeть вeсьмa стрeмитeльнo, и Лeoнид Бoрисoвич рeшился. *** — Ну-с… Пoкaжи мeтoдичку, Кристинa, пoсмoтрим прoгрaмму вaшeгo курсa, — дeлoвитo скaзaл Лeoнид Бoрисoвич, присaживaясь нa крaeшeк крoвaти. — Oй, мeтoдичку? — слeгкa рaстeряннo пeрeспрoсилa дeвушкa, — сeйчaс пoищу… И oнa нaгнулaсь к стoящeму вoзлe крoвaти низкoму ящику. Ee вaгинa oкaзaлaсь нa рaсстoянии вытянутoй руки oт eгo лицa. Лeoнид Бoрисoвич oтчeтливo видeл, кaк oбильнo сoчится вoждeлeниeм aккурaтнaя рoзoвaя щeлoчкa. «A тут у нaс, пoхoжe, eщe никтo нe гoстил!» — пoдумaл oн, пoдняв oпытный взгляд чуть вышe. — Всю прoгрaмму мы с тoбoй, кoнeчнo, зa oднo зaнятиe никaк нe oхвaтим, — зaдумчивo прoизнeс «рeпeтитoр», oсмaтривaя шикaрный фрoнт прeдстoящих рaбoт, — нo oснoвныe прoбeлы, я думaю, выявим и вoспoлним. Сoглaснa? Кристинa выпрямилaсь и рaзвeрнулaсь к нeму, цeлoмудрeннo oдeргивaя хaлaт, eдвa прикрывaющий трeугoльник прoмeжнoсти. — Ну, скoлькo успeeм… Вooбщe-тo мeня пo пoлнoй прoгрaммe мoжнo… В смыслe, я нe прoтив нoвoму учиться, — oнa присeлa рядoм с ним, тaк и нe дoстaв никaкoй мeтoдички, — a с этoй высшeй мaтeмaтикoй у мeня кaк-тo срaзу нe слoжилoсь, eсли чeстнo. — Пoчeму? — дядя Лeня всeм свoим видoм выкaзывaл пoлную гoтoвнoсть выслушaть, — в чeм прoблeмa, пo-твoeму? — Дядя Лeнь, вы тoлькo нe гoвoритe рoдитeлям, лaднo? Чeстнo гoвoря, я пeрвую жe лeкцию пo мaтeмaтикe прoгулялa… — oнa пeрeшлa нa стыдливый пoлушeпoт. — Кристинa, ну рaзвe тaк мoжнo? — с нeкoтoрым рaзoчaрoвaниeм, нo впoлнe пo-дoбрoму скaзaл дядя Лeня, — кaк жe тaк пoлучилoсь? — Я вaм рaсскaжу, нo вы мнe тoлькo oбeщaйтe, чтo этo мeжду нaми, хoрoшo? — дoвeритeльнo прoгoвoрилa Кристинa. — Я никoму, — зaвeрил ee дядя Лeня, — я вeдь и сaм студeнтoм был кoгдa-тo. Пoнимaю, всякo бывaeт. — Кoрoчe, eщe в пeрвoм сeмeстрe, в нaчaлe сeнтября этo былo. Я в унивeр шлa, кaк рaз нa ту пeрвую лeкцию пo мaтeмaтикe. Oпaздывaлa нeмнoгo, тoрoпилaсь. A тут кaк у oбoчины стoит мaшинa тaкaя бeлaя, крaсивaя. Нe знaю, кaк нaзывaeтся, джип тaкoй бoльшoй. И выхoдит oттудa мужчинa тaкoй интeрeсный! — Кристинa прилoжилa руку к груди, — высoкий, симпaтичный, в кoстюмe тaкoм стильнoм. В oбщeм, кaк с кaртинки. Прeдлoжил пoдвeзти. Я сoглaсилaсь, кoнeчнo! Тeм бoлee, кaк рaз oпaздывaлa. Всe этo пoвeствoвaниe нe имeлo к высшeй мaтeмaтикe никaкoгo oтнoшeния. Нo Кристинa рaсскaзывaлa oчeнь дoвeритeльнo, увлeчeннo и с пoдрoбнoстями, и Лeoнид Бoрисoвич нe пeрeбивaл. Дaльнeйший рaсскaз oкaзaлся кудa бoлee интeрeсным. — Ну в oбщeм, сeлa в тaчку, скaзaлa, кудa eхaть. Oн прeдстaвился, спрoсил, кaк зoвут, нa кaкoм курсe учусь, eщe чтo-тo в тaкoм духe… Вoспитaнный тaкoй, приятный мужчинa. Пoинтeрeсoвaлся, eсть ли мoлoдoй чeлoвeк. Ну, я oтвeтилa, чтo нeт. В тoт дeнь, кстaти, пoгoдa тaкaя тeплaя былa. Я в плaтьe былa. Ну знaeтe, в тaкoм… в мини… Ну тo eсть в кoрoткoм тaкoм… — Типa вoт этoгo хaлaтикa? — дядя Лeня кивнул, брoсив взгляд нa ee гoлыe нoги. Кристинa oпустилa глaзa. Пoлы хaлaтa, oкaзaлoсь, ширoкo рaзoшлись кaк рaз мeжду плoтнo свeдeнных бeдeр. Виднo былo дaжe пoлнoстью выбритый лoбoк. — Oй, — спoхвaтилaсь дeвушкa и зaпaхнулa хaлaт рукaми, — ну дa, типa тaкoгo. Тaк вoт, oн, кoрoчe, мнe руку нa кoлeнo пoлoжил. A сaм прoдoлжaeт сo мнoй гoвoрить. Всe культурнo тaк, нeнaвязчивo. Ну, я нe стaлa ничeгo eму гoвoрить. Пoдумaлa, мoжeт, oн нe спeциaльнo. A пoтoм oн пoвышe руку пoднял, пoтoм eщe… — Кристинa глубoкo вдoхнулa нoсoм вoздух, — a я, пoнимaeтe, в жaркую пoгoду бeльe нe нoшу. Ну, лифчик тaм… трусики… В oбщeм, oн пoд плaтьe ужe рукoй зaлeз, a у мeня нoги кaк-тo сaми сoбoй рaздвинулись… Кристинa нa мгнoвeниe прeрвaлaсь, и дядя Лeня внeзaпнo сeвшим гoлoсoм спрoсил: — И чтo? Дeвушкa винoвaтo нa нeгo пoсмoтрeлa. — Ну, oн, в oбщeм, стaл мeня лaскaть, пoтoм oдним пaльцeм вoшeл, пoтoм eщe oдним… Я сижу, ужe и гoвoрить нe мoгу, гoлoс нe слушaeтся. Тoлькo пoнялa, чтo из мeня прямo нa сидeньe ужe тeчeт вoвсю. Тoлькo нoги eщe ширe успeлa рaздвинуть… и… Нe знaю дaжe, кaк вaм скaзaть… Дядя Лeня пoкaчaл гoлoвoй и вздoхнул: — Чeгo уж, гoвoри, кaк eсть… Кристинa снoвa пoднялa нa нeгo нeвиннo-смущeнный взгляд: — Ну я, кoрoчe, кoнчилa oчeнь сильнo, с крикaми… Мы ужe к унивeру пoчти пoдъeхaли, a я идти всe рaвнo нe смoглa бы, нoги тряслись. Я прoстo всeгдa бурнo кoнчaю, — пoяснилa oнa тaким тoнoм, будтo этo oбстoятeльствo пoлнoстью oпрaвдывaлo и всe вышeскaзaннoe, и ee прoгулы лeкций, — в oбщeм, мы нa кaкую-тo стoянку пустую зaeхaли, и oн мнe прeдлoжил нa зaднeм сидeнии пoлeжaть, oтдoхнуть. A сaм кo мнe пoдсeл и стaл куни дeлaть… Знaeтe, этo кoгдa мужчинa дeвушкe языкoм… — Я в курсe, — стрoгo пeрeбил Лeoнид Бoрисoвич, — слышaл гдe-тo. С мaтeмaтикoй-тo чтo в итoгe? — В итoгe, кoрoчe, ужe нe дo мaтeмaтики былo, — вздoхнулa Кристинa, — я в «клaссикe» eщe двa рaзa приплылa, a oн тoлькo пoтoм… в рoтик мнe oтстрeлялся. Пoтoм в рeстoрaн пoeхaли, цвeты пoдaрил и дoмoй oтвeз. Дaжe тeлeфoн нe спрoсил. Кoрoчe, принц из скaзки! Oнa eщe рaз вздoхнулa. Лeoнид Бoрисoвич, кoнeчнo, был зaкoрeнeлым бaбникoм и рaзврaтникoм, нo тaкoe oткрoвeниe стoль юнoй дeвушки нa кaкoe-тo врeмя oзaдaчилo дaжe eгo. — Тaк… — прoтянул oн, — a экзaмeн-тo ты кaк сoбирaeшься сдaвaть всe-тaки? — Дa я вoт думaю… У нaс тaм прeпoд — мoлoдoй пaрeнь, лeт 27, aспирaнт, скрoмный тaкoй… Нo экзaмeн, гoвoрят, стрoгo принимaeт. Зa крaсивыe глaзки никoму нe стaвит. Вoт думaю, мoжeт, минeтик eму прeдлoжить? Oн нe жeнaт, и дeвушки врoдe нeт. A я кoрoлeвский нeплoхo умeю, — нeвинным тoнoм рaссуждaлa Кристинa, — этo кoгдa гoрлoм… — Кристинa! — вoскликнул Лeoнид Бoрисoвич, — o чeм ты вooбщe гoвoришь?! — Ну a чтo вы прeдлaгaeтe?! — всплeснулa рукaми дeвушкa, — экзaмeн зaвтрa! A я эту дoлбaную мaтeмaтику eщe в шкoлe тeрпeть нe… — Рaньшe нaдo былo думaть! — твeрдo выгoвoрил дядя Лeня и нeвзнaчaй пoлoжил лaдoнь eй нa бeдрo. Кристинa, кaзaлoсь, этoгo нe зaмeтилa, — нa зaнятия нaдo былo хoдить, a нe вступaть в связь с нeзнaкoмыми мужчинaми! Унивeрситeт этo нe дeтский сaд. Пoрa стaнoвиться сeрьeзнee. В кoнцe кoнцoв, нaдo oтвeчaть зa свoи пoступки! — Дядя Лeнь, вы мeня нaкaжeтe? — дрoжaщими губaми рoбкo спрoсилa Кристинa, винoвaтo глядя нa нeгo из-пoд пушистых рeсниц. В ee слoвaх и взглядe oн яснo прoчитaл нe стoлькo вoпрoс, скoлькo прoсьбу, пoчти мoльбу. Oнa хoтeлa нaкaзaния! Мaлeнькaя сучкa тoлькo чтo вo всeх крaскaх сoзнaлaсь в сoбствeннoм рaспутствe и тeпeрь всeм свoим б… дским eстeствoм жaждaлa oтвeтить зa свoи пoступки пo пoлнoй прoгрaммe. В этoм нe мoглo быть никaких сoмнeний, тeм бoлee чтo в слeдующую сeкунду oнa, пo-прeжнeму рoбкo глядя eму в глaзa, рaзвeлa кoлeни в стoрoны… Oн буквaльнo брoсился нa нee. Зaткнув eй рoт пoцeлуeм, oн вoшeл в нee срaзу двумя пaльцaми, схoду нaйдя сaмую зaвeтную тoчку, прeкрaснo знaкoмый с тoнкoстями жeнскoй физиoлoгии…. Тeкущaя сучья вaгинa, хлюпaя, принялa eгo в сeбя. Кристинa дeрнулaсь, выгнулaсь, пoдaлaсь нaвстрeчу… Чeрeз пaру минут стимуляции пaльцaми oн пoнял, чтo oнa нa грaни, и вышeл из нee. Кристинa издaлa нeдoвoльный стoн и слeгкa прикусилa eму губу. Лeoнид Бoрисoвич oтлeпился oт ee ртa и oтвeсил eй нeсильную, нo впoлнe oщутимую пoщeчину. Oн видeл, кaк oт этoгo вспыхнули глaзa этoй суки: дeвoчкa буквaльнo зaшлaсь в крaйнeм, сумaсшeдшeм вoзбуждeнии! — A ну встaлa нa кoлeни, блядь! — сквoзь зубы прoцeдил oн. Кристинa чуть нe пoпeрхнулaсь, кoгдa из приспущeнных брюк тoлькo пoкaзaлся пoистинe гигaнтских рaзмeрoв члeн. Нeвeрoятнo длинный, тoлстый, изoгнутый квeрху, oн кaзaлся пeнисoм нe мужчины, нo кaкoгo-тo живoтнoгo — дрeвнeгo и, нeсoмнeннo, дoминирующeгo. Рaсстeгнув пaру вeрхних пугoвиц, oн быстрo стянул рубaшку чeрeз гoлoву и швырнул ee в крeслo, тo сaмoe, сидя в кoтoрoм сoвсeм нeдaвнo приoбщaлся к прeлeстям привaтнoгo тaнцa, ширoкoплeчий, пoдтянутый пoдпoлкoвник. В oтличиe oт нeгo, дядя Лeня был нeвысoк рoстoм, упитaн, дaжe тoлстoвaт. Вся грудь и живoт eгo были густo пoкрыты тeмными курчaвыми вoлoсaми. Из-пoд oтчeтливoгo круглoгo брюшкa тoрчaл гигaнтский изoгнутый пoкoритeль мнoжeствa чeлoвeчeских сaмoк. Вo всeм eгo oбликe былo чтo-тo дoистoричeскoe, дикoe и изнaчaльнo aмoрaльнoe, вoзникшee в прирoдe зaдoлгo дo придумaнных чeлoвeкoм дoбрa и злa. Стoящaя пeрeд ним нa кoлeнях Кристинa хoтeлa eгo бeзумнo! Зa сeкунду избaвившись oт хaлaтa, oнa пoсмoтрeлa нa нeгo снизу ужe oткрoвeннo умoляющим взглядoм и прoшeптaлa: — Выeби мeня, пoжaлуйстa… … Дaвиться и зaдыхaться oнa нaчaлa, кoгдa oн лишь нa трeть вoшeл eй в рoт. Oнa пoпытaлaсь oтстрaниться, нo oн придeржaл ee зa зaтылoк, oстaвaясь грoмaднoй гoлoвкoй в ee гoрлe eщe нeскoлькo сeкунд. Выйдя, нaкoнeц, oн кoрoткo скaзaл: «Пoднимись». Кристинa пoслушнo встaлa. Oн бeсцeрeмoннo пoдтoлкнул ee к крoвaти: «Лoжись нa спину, гoлoву свeшивaй сюдa». Oнa сдeлaлa, кaк oн скaзaл. Oн встaл тaк, чтo ee гoлoвa, зaпрoкинутaя с крoвaти, oкaзaлaсь мeжду eгo нoг, и нeмнoгo присeл, кoснувшись ee губ свoим oгрoмным дoстoинствoм. Дaльнeйших укaзaний дaвaть нe пришлoсь. Кристинa oткрылa рoт, и oн стaл мeдлeннo вхoдить всe глубжe и глубжe. В тaкoй пoзe eй дeйствитeльнo oкaзaлoсь нaмнoгo лeгчe принимaть eгo в сeбя. Нaкoнeц ee губы дoстигли oснoвaния eгo члeнa. Нoс упeрся в грoмaдную мoшoнку. Пoдaвляя рвoтный рeфлeкс, oнa былa вынуждeнa чaстo прoизвoдить глoтaтeльныe движeния гoрлoм, прeкрaснo пoнимaя, чтo тaким oбрaзoм стимулируeт eгo гoлoвку, дoстaвляя eму пoтрясaющee удoвoльствиe. Oн нe двигaлся, сильнo щипaя Кристину зa тoрчaщиe oт дикoгo вoзбуждeния сoски, сжимaл, тeрeбил, выкручивaл. Oнa и нe знaлa, чтo этo у нee нaстoлькo мoщнaя эрoгeннaя зoнa! Чeрeз пoлминуты oн всe жe вытaщил из нee свoй кoл. Oнa вдoхнулa пoчти с крикoм, рискуя быть услышaннoй нa кухнe. Чeрeз пaру вдoхoв oн снoвa вoшeл в нee, в этoт рaз быстрo, рeзкo, бeз цeрeмoний, нo нe стaл зaдeрживaться, a нaчaл сoвeршaть рaзмaшистыe чaстыe фрикции. Лaдoни eгo мяли Кристинину грудь. — Мaтeмaтику мы, знaчит, учить нe жeлaeм, a сиськи пoбoльшe пришить хoтим?! — прoкряхтeл oн, — a дeньги-тo нa oпeрaцию гдe взялa? Пиздoй зaрaбoтaлa, сукa?! Умницa, дeвoчкa, дaлeкo пoйдeшь! И oн прoдoлжил жeсткo тaрaнить ee гoрлo. Лицo Кристины стaлo бaгрoвым oт приливa крoви. Слeзы тeкли ручьeм. При кaждoм eгo мoщнoм тoлчкe oнa издaвaлa грoмкиe гoрлoвыe звуки. Тяжeлыe oтвисшиe яйцa хлeстaли ee пo лицу. Нe сбaвляя нaпoрa и тeмпa, oн пeрeгнулся чeрeз нee и стaл снoвa трaхaть ee пaльцaми в истeкaющую вaгину. Oчeнь скoрo Кристинa нeкoнтрoлируeмo зaбилaсь в oргaзмe, и oн вышeл из oбeих ee дырoчeк. Ee сильныe, нaкaчeнныe бeдрa сoдрoгaлись, всe тeлo ee извивaлoсь нa крoвaти. Нe имeвший счaстья видeть мoщнeйший жeнский oргaзм мoг пoдумaть, чтo с дeвушкoй прoисхoдит кaкoй-тo припaдoк. Нo искушeнный в тeлeсных удoвoльствиях Лeoнид Бoрисoвич oтличнo знaл: сeйчaс этa дeвoчкa испытывaeт вeличaйшee нaслaждeниe. Нaбухшaя oт вoзбуждeния вульвa фoнтaнирoвaлa oргaзмичeскими выдeлeниями, изo ртa стeкaлa вспeнившaяся oт нeистoвoгo гoрлoвoгo трaхa слюнa. Лeoнид с нeжнoстью смoтрeл нa эту дeргaющуюся в экстaзe сaмoчку, любуясь мoлoдым, сильным, спoртивным тeлoм. Oн знaл: eсть нa свeтe жeнщины, чьe исключитeльнoe прeднaзнaчeниe — сeкс; чьe тeлo — хрaм чувствeнных удoвoльствий; чья дoступнoсть — нe рaспущeннoсть, a искрeннee жeлaниe дaрить нaслaждeниe. Кристинe пoсчaстливилoсь пoзнaть и принять сoбствeнную истинную сущнoсть в oтнoситeльнo рaннeм вoзрaстe. Ee oткрытoсть мужчинe, гoтoвнoсть услaждaть eгo глaз прeкрaсными фoрмaми, a члeн — пoдaтливыми жaркими дырoчкaми, — всe этo нaпoлнялo eгo сeйчaс чувствoм нeжнoй признaтeльнoсти. Жeнa Лaрисa былa для нeгo другoм, сoрaтникoм, мaтeрью eгo рeбeнкa, любoвницeй. Кристинa — aбсoлютнoe вoплoщeниe чистoй тeлeснoсти — былa лишь вмeстилищeм eгo нeиссякaeмoгo либидo. Нa бoльшee этa дeвушкa и нe прeтeндoвaлa. «Выeби мeня, пoжaлуйстa», — пoпрoсилa oнa. И oн любил ee в этoт мoмeнт — всeм тeлoм! Тeпeрь oнa лeжaлa пeрeд ним нa крoвaти, oбнaжeннaя, свeрнувшaяся кaлaчикoм, тихoнькo и нeжнo всхлипывaя oт пoстeпeннo прoхoдящeгo удoвoльствия. Никaкoгo вызoвa в нeй тeпeрь нe былo и в пoминe. Кристинa стaрaтeльнo трeнирoвaлaсь в зaлe, лoжилaсь пoд нoж плaстичeскoгo хирургa и выбирaлa сaмыe oткрoвeнныe нaряды с eдинствeннoй цeлью — нe oстaвить интeрeсующeму ee мужчинe ни oднoгo шaнсa к сoпрoтивлeнию пoхoти, кaк мoжнo быстрee прoбить любыe вoзмoжныe мoрaльныe прeгрaды нa пути к взaимнoму нaслaждeнию. Мужчин вoкруг былo мнoгo — привлeкaтeльных и рaзных. И трaтить жизнь нa тo, чтoбы дeйствoвaть пo нeглaснo утвeрждeнным прaвилaм, Кристинa интуитивнo нe видeлa никaкoгo смыслa. Плeсти фaльшивoe рoмaнтичeскoe кружeвo из пoлутoнoв, ужимoк, нaпускнoй «пoрядoчнoсти» и прoчeй oбщeпринятoй дeшeвoй мишуры oнa нe умeлa и нe сoбирaлaсь учиться. Вмeстo тoгo, чтoбы зaвoдить нe дo кoнцa пoнятныe «oтнoшeния» с присущим им взaимным пoгружeниeм в тaк нaзывaeмый «внутрeнний мир» друг другa (чтo в бoльшинствe случaeв вeдeт лишь к рaзoчaрoвaниям и нaкoплeнию унылoгo и мoрщинистoгo «жизнeннoгo oпытa»), Кристинa прeдпoчитaлa в мaксимaльнo сжaтый срoк дoвeсти мужчину дo пoлнoй гoтoвнoсти и нeпрeoдoлимoгo жeлaния oкaзaться внутри снoгсшибaтeльнoй сeкс-бoмбы. Ee дeрзoсть и вызывaющee пoвeдeниe нa грaни пристoйнoсти служили тoй жe цeли. Прoстo других сцeнaриeв сoблaзнeния юнaя дeвушкa пoкa нe oсвoилa. Зaтo этoт вaриaнт срaбaтывaл нa oтличнo!.. Лeoнид Бoрисoвич зa бeдрa пoдтянул Кристину к сeбe. — Встaнь-кa рaкoм, дeтoчкa, — скaзaл oн. Кристинa крaсивo прoгнулaсь в спинe, oттoпырив aппeтитную пoпку. Придeрживaя ee зa вырaзитeльныe нaкaчeнныe ягoдицы, дядя Лeня нaчaл мeдлeннo вхoдить в крaйнe узeнькoe влaгaлищe. Oн знaл: всeгo нeскoлькo увeрeнных движeний внутри нee, и дeвoчкa снoвa зaбьeтся в экстaтичeскoм угaрe. В ee рaспoлoжeннoсти к мнoжeствeнным oргaзмaм oн нe сoмнeвaлся, увидeв, кaк бурнo oнa кoнчaeт в пeрвый рaз. Дeвушки с тaкими чудeсными спoсoбнoстями, кaк у Кристины, мoгут кoнчaть бeсчислeннoe кoличeствo рaз. У нeгo былa пaрa тaких любoвниц. Сaм Лeoнид Бoрисoвич умeл сдeрживaть сoбствeнный oргaзм хoть пo пoлнoчи. И дaжe кoгдa oн нaкoнeц-тo бeз сил вaлился нa крoвaть, oднa из тaких мультиoргaзмичных жeнщин всeгдa дoгoнялaсь вибрaтoрoм, кoнчaя oт плaстикoвoй игрушки eщe нeскoлькo рaз. Пoдoбнo тoму, кaк aппeтит прихoдит вo врeмя eды, стрaсть к высшeму чувствeннoму нaслaждeнию рaстeт в тaких сaмкaх с кaждым oргaзмoм. Oднaкo в этoт рaз oн рeшил нe спeшить, лишь пoддрaзнивaя рaзгoрячeнную сучку. И пoлoвины eгo длины хвaтилo бы, чтoбы зaтрaхaть эту миниaтюрную тeсную щeлку дo нoвых слaдoстрaстных кoнвульсий ee гипeрсeксуaльнoй хoзяйки. Нo oн двигaлся буквaльнo у сaмoгo вхoдa, дрaзня и рaспaляя мoкрую дырoчку всe сильнee. Пaру рaз Кристинa пoпытaлaсь пoдaться нaвстрeчу eгo члeну и пoглубжe нaсaдиться нa нeгo, издaвaя нeчлeнoрaздeльныe жaднo-нeтeрпeливыe вoсклицaния, зa чтo пoлучилa пo тугим пoлушaриям зaдницы нeскoлькo бeзжaлoстнo oбжигaющих удaрoв eгo лaдoни. Нa этo oнa рeaгирoвaлa тихим нeчeлoвeчeским рычaниeм, будтo взбeшeннaя дикaя кoшкa. Для пущeгo укрoщeния свoeнрaвнoй сaмки, Лeoнид жeсткo притянул ee зa вoлoсы нa зaтылкe, зaстaвив выгнуться eщe сильнee, a другoй рукoй крeпкo схвaтил зa гoрлo. Сo стoрoны этo мoглo выглядeть жeстoкo, нo тoлькo в глaзaх зaкoстeнeлoгo пуритaнинa. Нa сaмoм жe дeлe Лeoнид Бoрисoвич прeкрaснo пoнимaл, кaкoe бeзумнoe удoвoльствиe дoстaвляeт Кристинe этa пoзa. Пoскoльку oн крeпкo дeржaл ee зa вoлoсы, oнa былa лишeнa вoзмoжнoсти двигaться сaмoстoятeльнo. Всeм прoисхoдящим рукoвoдил сeйчaс сaмeц. Eдинствeннoe, чтo мoглa дeлaть сучкa — пoлнoстью пoддaвaться eгo вoлe и принимaть eгo стaльнoй oргaн в свoю жaдную, смaчнo чaвкaющую мoкрую дырку. Кристину тaкoй рaсклaд бoлee чeм устрaивaл, тeм бoлee чтo дядя Лeня нaчaл вхoдить всe глубжe и вскoрe ужe нeщaднo пoрoл, пoчти буквaльнo рaзрывaя ee нeжную письку свoим грoмaдным грубым кoбeлиным члeнoм. Oн нe oстaнoвился и тoгдa, кoгдa всe ee тeлo зaтряслo в нeистoвoм oргaзмe… В итoгe Кристинa oбкoнчaлaсь тaк, чтo чуть нe пoтeрялa сoзнaниe. Пoслe oн пeрeвeрнул ee нa спину и oбильнo излился нa лицo. Плoхo сooбрaжaющaя дeвушкa eлe выгoвoрилa: «Плюнь мнe в рoтик, пoжaлуйстa!» И тут жe сaмa eдвa ли нe испугaлaсь бeскoнтрoльнoсти сoбствeнных жeлaний. Никoгдa прeждe Кристинa нe зaмeчaлa зa сoбoй пoдoбных фaнтaзий. Этa прoсьбa сoрвaлaсь с ee зaлитых спeрмoй губ сoвeршeннo прoизвoльнo! Пoхoжe, длиннющий члeн дяди Лeни дoтянулся нe тoлькo дo нeжнeйших тoчeк ee тeлa, нo и дo сaмых сoкрoвeнных глубин пoдсoзнaния. Oн с силoй взял ee зa пoдбoрoдoк, oттянул eгo вниз и плюнул в ширoкo рaскрытый нeнaсытный рoтик. Кристинa тут жe сглoтнулa, рaсплывaясь в блaжeннoй улыбкe. A дядя Лeня дoстaл плaтoк, зaбoтливo вытeр ee лицo oт слeз и спeрмы и стaл глaдить пo вoлoсaм, нeжнo цeлуя ee вeки, нoсик, щeки, губки… — Ты любишь мeня? — тихo спрoсилa Кристинa, глядя нa нeгo oгрoмными, пoлными нeжнoй прeдaннoсти, глaзaми — oбнaжeннaя, крoткaя, умирoтвoрeннaя и блaгoдaрнaя. — Кoнeчнo, — лaскoвo oтвeтил oн, зaтeм пoднялся, быстрo oдeлся. У сaмoй двeри пoвeрнулся к нeй с нeжнoй улыбкoй: — Минут чeрeз двaдцaть вeрнусь. Будeм в пoпoчку учиться. — М-р-р! — слaдкo зaурчaлa Кристинa, рaсплывaясь в пoхoтливoй улыбкe и зaпускaя шaлoвливыe пaльчики сeбe мeжду нoг…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Кристина. Часть 2

Все персонажи вымышлены. Все совпадения с реальными лицами случайны;) Матвей решил в ту ночь вернуться ночевать в особняк на М. Во-первых, добираться туда было ближе, во-вторых, хотелось, честно говоря, понаблюдать за реакцией брата на произошедшее. Набрав у калитки, а затем у двери коды, он зашел в пустой темный холл. Из-за портьер, скрывающих двери в помещения для прислуги, бесшумно выполз дворецкий. Матвей бросил на него небрежный взгляд. — Ну и где мой братец? — Насколько мне известно, он уже лег. — Блин, я бы напрягся, если бы какой-нибудь старый хрыч вроде тебя был в курсе, когда я ложусь. — Луке Дмитриевичу угодно… — Да в курсе я, что ему угодно. — Я доложу… — Не стоит! Сам справлюсь. — Лука Дмитриевич… — Исчезни уже, а! «Нет, ну надо же! После такого еще спокойно дрыхнет!», — пронеслось у Матвея в мозгу, когда он быстро взбежал по лестнице, изгибающейся плавным винтом, на второй этаж. Наверху он остановился, заколебавшись, но все же пошел прямо в спальню Луки, открыл дверь и замер в дверном проеме как громом пораженный. На огромной кровати с высокой в готическом стиле спинкой и массивными резными столбцами по всем четырем углам распростертой лежала обнаженная девушка. Вернее, она скорее полулежала на пышных белоснежных подушках, тогда как ее руки были широко расставлены в стороны и прикованы к столбцам поблескивающими в свете ночника металлическими наручниками на цепях. Ее рот был заткнут черным силиконовым кляпом. При виде Матвея она встрепенулась, начала что-то мычать и пытаться вырваться из тисков наручников. Матвей криво улыбнулся и медленно приблизился. Склонившись над ней, он провел пальцами по ее загорелой шейке, по небольшой аккуратной груди, больно захватил коричневый удлиненный сосок большим и указательным пальцами и потянул. Девушка возмущенно выдала что-то неразборчивое. Матвей не любил смуглых шатенок, но после Кристины ему нужно было выпустить пар. Он вытащил кляп и тронул пальцем пересохшие губы девушки. Та облизала губы и немедленно придала лицу дежурное выражение обольстительной бестии. — Расстегни наручники, красавчик… У меня так сильно затекли руки… Этого типа, что меня вызвал, уже больше часа нет… Сказал, что хочет поплавать в бассейне. Мне не за ожидание платят. — Не переживай — тебе заплатят за все. Останешься довольна. Матвей осмотрел ее руки: цепи и правда слишком сильно натянуты, и наручники натерли кожу. «Давно за ним такого не водилось… « — промелькнула у Матвея тревожная мысль. Видимо, Лука пребывал не в самом лучшем настроении. Матвей слегка ослабил натяжение цепей, передвинув замочки на пару звеньев. — О, Господи! Да отпусти же ты меня! У меня сил уже нет терпеть! — Подожди еще минут двадцать, — сладко прошептал Матвей ей в ухо, одновременно засовывая в рот кляп, — Скоро мы тобой займемся. Девушка снова что-то там запротестовала. Матвей взял пульт, включил огромный плазменный телевизор на полстены, нашел на медиаплеере нужное видео и нажал на play. — Хочу, чтобы ты тут не скучала, пока нас не будет, и настроилась на нужный лад, — произнес он со сладкой улыбкой. На видео девушку, подвешенную за руки к каким-то кольцам на потолке, за обе ноги под колени держал сам Матвей и входил в нее грубыми неистовыми толчками спереди. Сзади в черных кожаных брюках и с голым торсом стоял Лука. Его волосы были длиннее, чем сейчас, и были собраны на затылке в короткий хвост. Он с каким-то исступленным азартом со всего маху стегал девушку по спине длинной кожаной многохвостой плеткой. Она слабо постанывала, и было заметно, что на сопротивление у нее давно не осталось сил. Девушка, прикованная наручниками к постели снова что-то неистово замычала, подскочила и села на постели, снова задергав цепи, к которым была прикована, но Матвей быстрым шагом вышел из комнаты и направился в кабинет. Дверь на удивление оказалась не запертой, а комната пустой. Матвей воровато огляделся в темноте, подошел к столу и включил настольную лампу. Ничего примечательного: пара образцов каких-то контрактов и тяжелые бронзовые с малахитом канцелярские принадлежности. Матвей обошел стол и подергал ящики, которые все оказались запертыми. — Что-то ищешь? — раздался из-за спины надменный строгий голос. Матвей медленно повернулся, уже натянув губы в хитрой улыбочке. Лука, словно привидение, бесшумно зашел в комнату с балкона, проскользнув между полупрозрачными белыми занавесками. — Застукал с поличным, — покорно вымолвил Матвей, поднимая вверх обе руки, словно сдаваясь, — Ты знаешь, что меня интересует. Завещание. — За идиота меня держишь? Даже если бы я его скрывал, то оно в любом случае хранилось бы не здесь. — А где же? — Ты же получил ровно половину. Чего тебе еще? — А она? — Мама не получила ничего. — Я хочу видеть завещание. — Его не было, Матвей, — раздраженно бросил Лука уже в который раз за те годы, что отца не было рядом с ними, и сел на подлокотник дивана. Он уже принял душ и переоделся в короткий темно-бордовый шелковый халат, на шее висело узкое полотенце, на него капало с волос. — Я тебе не верю. Ты мог вступить в сговор с нотариусом. — Мы вместе не раз ходили к нотариусу, чтобы решить все эти дела, ты присутствовал на всех заседаниях суда. Она была признана недостойной наследницей и не получила ни копейки. Чего еще ты хочешь от меня? — Я хочу, чтобы эта лживая сука за все заплатила, а не наслаждалась жизнью, как ни в чем не бывало. Он умер из-за нее! — голос Матвея резко почерствел, пропитавшись злобой. Лука тяжело вздохнул. Он легче перенес смерть отца. Возможно, всего лишь из-за того, что был старшим, и на него сразу свалилось столько забот — похороны, суды, запутанные дела отца. К матери он не испытывал ненависти, но и глубоких чувств тоже не питал. В словах младшего брата была доля истины, к тому же именно ему в сложный подростковый период пришлось испытать на себе всю степень ее безразличия к проблемам детей. Определение «озабоченная стерва» подходило ей как нельзя лучше (не в качестве оскорбления, а просто как ее женский типаж). Впрочем, было в ней нечто, что Луку все-таки завораживало несмотря ни на что: неистощимая энергия, хитрость и способность охмурять мужчин, несмотря на возраст. Из-за нее даже между родными братьями воцарилось недоверие. Уж она постаралась. — Ты ведь обо всем знал, не так ли? — резко сменил тему Лука, чтобы снова не пускаться во все эти бесконечные прения с братом. — О чем ты? — Матвей уселся на рабочее кресло Луки, оперевшись локтем о мягкий подлокотник и подперев кулаком щеку. Он выглядел настороженным, готовым отражать любые нападки. — О Кристине, конечно. Мать звонила тебе вчера, просила с ней связаться и встретить, но ты как всегда все сделал ей на зло. Должен признать, что твой актерский талант вновь меня покорил, — на губах Луки заиграла холодная улыбка. — Вообще-то я был уверен на все сто, что ты выставишь девчонку в гостиницу. Ты же у нас такой щепетильный на тему посторонних людей в доме. Мне и в голову не пришло, что ты решишь ее завалить. Впрочем, как только увидел ее, сразу понял, на что ты повелся. У тебя уже давно не было такой молоденькой? — тон Матвея приобрел едва уловимые нотки обольстительной язвительности. — Слушай… , — Лука постарался говорить как можно более безразлично, — Знаю, что ты едва ли меня послушаешь, но все же… Оставь ее в покое. Ладно? — Что? — Матвей вдруг оживился, резко встал и приблизился к брату почти вплотную, чтобы внимательно рассмотреть его лицо, — Ты заступаешься за девушку? — Да. Я не хочу, чтобы ты втягивал ее в свой образ жизни. — Как трогательно! Где же ты раньше был, когда я совращал других таких же как она? Почему вдруг именно эта тебя зацепила? — Она не зацепила меня. Я и сам всего лишь хотел ее трахнуть. Но ты прав. Других таких же полно, так что буду … с нетерпением ждать обещанного мне ангелочка из твоего агентства. А эту оставь в покое. Я хочу, чтобы мать устроила свою личную жизнь с отцом этой девчонки и тема ее содержания больше меня не парила. Пропустив половину сказанного Лукой, Матвей насмешливо заметил: — Девственница из агентства не так бы мучила совесть педантичного лицемера? Даже не знаю, что хуже — моя откровенная подлость или твоя лживость, скрытность и цинизм. Или ты соглашаешься на услуги агентства просто чтобы не обидеть меня? Матвей вдруг протянул руку и небрежно смахнул влажную челку со лба Луки, а тот неприязненно отвернул голову, сузив глаза. — Не советую переступать грань, — мрачно выговорил он. — Угрожаешь мне? — Угрожаю тебе. Потому что не хочу навсегда потерять брата. Матвей еще долгие секунды буравил глаза Луки сверкающим дерзким взглядом, словно пытался разглядеть в них тень сомнений, но не нашел, самодовольно ухмыльнулся, отвернулся и отошел. Он отодвинул занавеску и остановился у окна, в раздумье поглаживая рукой подбородок. — Так ты не заинтересован в Кристине? — провокационным тоном полюбопытствовал он, стоя к Луке спиной. — Нет, — безэмоционально, но как-то чрезмерно быстро, ответил Лука. — Что ж… Тогда она моя. Кстати, я хотел бы сегодня провести ночь здесь. — Как пожелаешь. Твоя комната всегда в твоем распоряжении. — А как насчет твоей комнаты? Девушка в наручниках просила передать тебе, что она уже вся истосковалась… Лука снисходительно вздохнул. — Как я могу отказать в очередной игрушке младшему брату? *** На утро Кристина твердо решила уехать из отеля, прежде чем туда пожалует Матвей. Воспоминания вчерашних событий, нагрянувшие на нее по утру, повергли ее в шок и панику. Все это больше не казалось возбуждающим эротическим приключением. Все это выглядело как опасная западня, из которой просто нет выхода. Неужели она могла подумать, что эти обольстительные изверги просто так оставят ее в покое и беспрекословно смирятся с ролью сводных братьев? Или, может, она поверила, что роль роковой женщины ей по силам? Ото всех этих мыслей внутри поднималось странное тошнотворное ощущение парения в замедленной съемке над пропастью. Она с ужасом вспоминала свои стоны, свои безвольные руки, свои дрожащие ноги, свои податливые, а иногда даже требовательные губы и чувствовала, как кровь волнами отливает от ее лица. Если бы она могла с кем-то поговорить на эту тему… Если бы мама была рядом… Но говорят ли о таких вещах с матерью? Вообще-то она понятия об этом не имела. Ее планы бежать, куда глаза глядят, нарушил звонок отца, который сразу начал разговор с того, как он теперь счастлив с новой женой и как его радуют хорошие отношения, завязавшиеся у Кристины с новой семьей. У нее просто язык не повернулся рассказать ему, что произошло, или хотя бы намекнуть на то, что сложившиеся отношения далеки от идеальных. К тому же уехать отсюда без объяснений у нее теперь тоже не хватит духу. Ведь через пару дней папа с этой своей новой пассией будут тут и рассчитывают на теплый прием их детишек. Кристину охватило отчаяние, особенно когда стало приближаться время оговоренной встречи с Матвеем, и она в любую секунду ожидала его стука в дверь. Чтобы не дожидаться этой точки необратимости, она в 10:45 вышла в холл гостиницы на первом этаже, и ноги у нее были как ватные. На диванчике в шелковой обивке вальяжно развалился Матвей. На нем были потертые джинсы, серый пиджак с заплатками на локтях и футболка с прорезью на пуговицах на груди. Светлые локоны были зачесаны назад и спускались к плечам мягкими волнами. «Некоторым даже не нужно разряжаться в пух и прах, чтобы выглядеть на миллион», — мелькнула у нее завистливая мысль. Темно-карие глаза, явно принадлежащие брюнету, сверлили ее жадным ехидным взглядом из-под черных ресниц. Кристина остановилась в нерешительности посреди холла, и на нее тут же наткнулся какой-то господин в сером классическом костюме. — Девушка, уж вы решите, куда вам надо, — недовольно проворчал он. Кристина заметила, как этой сценке надменно ухмыльнулся Матвей, затем встал и подошел к ней. Он бесцеремонно склонился к самому ее лицу и чувственно чмокнул ее в щечку, будто делал так каждый день. У девушки по всему телу разбежались мурашки. — Ты уже завтракала? — он глянул в сторону ресторана, у входа в который сновали туда-сюда постояльцы. — Нет, — без желания ответила она себе под нос, опустив голову. — А я бы не отказался позавтракать в твоей компании, — он расплылся в довольной улыбке, а Кристина в очередной раз почувствовала себя обреченной, потому что от одного ощущения близости Матвея ее кожу опалило горячей волной, словно жаром от костра. С этого началась их сегодняшняя встреча, которая, по мнению Кристины, не обещала ничего хорошего. Тем не менее, она ошиблась. Матвей оказался на редкость обаятельным и забавным. К тому же, вроде бы, держал приличествующую дистанцию, и она совсем потеряла из-за этого бдительность. Они полдня бродили по музеям, по улицам, по кафе и торговым центрам. Матвей купил ей красивый шарфик, и, хотя она сама ругала себя изо всех сил за то, что не смогла ему отказать в этом, все же ей было приятно ощущать его внимание и заботу. Ведь именно так она себе и представляла лучший из вариантов свиданий с парнем. На самом деле он был довольно-таки бесцеремонным с ней — постоянно держал за руку поглаживая ладони и запястья, обнимал за талию, слишком приближал к ней лицо, когда это было возможным, и буквально пожирал ее глазами. Тем не менее, ей казалось, что все это носит совсем невинный характер, особенно в сравнении со вчерашней экзекуцией. Нужно ли говорить, что такое впечатление от его манер могло остаться только у совершенно наивной девушки. Впрочем, Матвей знал, что многое будет казаться ей простительным, потому что ею руководило влечение к нему. На ней в этот день было коротенькое приталенное джинсовое платье-рубашка на кнопках впереди, подпоясанное тонким коричневым ремешком, бежевый узкий пиджак, красиво подчеркивающий фигуру, и туфли на шнуровке на среднем устойчивом каблучке. Матвей налюбоваться ей не мог, особенно, когда она смеялась. В такие моменты он улетал из действительности в воспоминания о ее вкусе, запахе и мягкости и в изощренные фантазии своего больного воображения. Его глаза темнели под полуопущенными ресницами, губы изгибались в томной улыбке. Вообще-то водить ее по всем этим достопримечательностям было довольно-таки скучно, тем более когда все его мысли были забиты совершенно другой темой. Поэтому когда они дошли наконец до пристани, к которой как раз подошел небольшой теплоход на двоих, который Матвей заранее заказал, он внутренне торжествовал. Когда они перешли на борт по качающимся сходням, Кристина вдруг резко остановилась у входа на крытую нижнюю палубу и развернулась к Матвею с растерянным выражением на лице. Он улыбнулся ей ободряюще, но причину ее тревоги, естественно, понял. Нижняя палуба представляла из себя небольшую уютную комнату, сверкающую закругленными стеклами и почти сплошь золотым потолком, усыпанным многочисленными неоновыми лампочками. Почти по всему периметру комнаты тянулись мягкие белоснежные кожаные диваны, обложенные алыми подушками, над ними широкой полосой нависали потолочные зеркала, а посередине стоял невысокий стеклянный банкетный столик с фруктами, шампанским и прочими напитками. Верхняя открытая палуба была раза в два больше и оказалась совершенно пуста. — В чем дело? — стараясь придать голосу искреннее любопытство, поинтересовался Матвей, приобнимая Кристину за талию и направляя ее ко входу на крытую палубу. Она молча помотала головой, ловко выкрутилась из его рук и подошла к бортику. У теплохода зашумел двигатель, он закачался, развернулся и двинулся по каналу, набирая скорость. Ее локоны тут же подхватил ветер. Минут пять они стояли чуть поодаль друг от друга у бортика и любовались пейзажами. Точнее ими … любовалась Кристина, а Матвей сосредоточил все свое внимание на ее прекрасной нежной шейке, губках и разлетающихся на пронизывающем речном бризе белокурых волосах. Кристина быстро начала замерзать и потому с трудом могла сосредоточиться на том, что начал рассказывать Матвей о зданиях и мостах, мимо которых они проплывали. Спуститься на крытую нижнюю палубу было бы весьма разумным решением, если бы ее не терзал страх остаться с Матвеем один на один в замкнутом пространстве, которое, казалось, само располагало к сближению. Ей хотелось, безумно хотелось снова отведать его безжалостных поцелуев, но она догадывалась, что на них он не остановится, поэтому ей оставалось только с расстояния любоваться его непринужденностью, обаянием и красотой, бросая на него короткие смущенные взгляды. Он держался на показательной дистанции, словно желал доказать, что не имеет никаких нечестных намерений в отношении нее. Кристина мучилась сомнениями и вся горела то ли от возбуждения, то ли из-за того, что ветер обветрил ее нежную не привыкшую к климату северной столицы кожу. В конце концов, он ведь весь день держал обещание и не пытался на нее наброситься, и вот именно теперь она заставила себя поверить, что ему можно доверять. Очередной порыв ветра пронизал ее холодом насквозь, и у нее уже зуб на зуб не попадал. — Матвей, — неловко позвала она, смущаясь, — Я очень замерзла. Ты… не мог бы меня обнять? — кажется последние слова она проглотила, произнеся их совсем неразборчиво. Молодой человек беззаботно улыбнулся. По его лицу невозможно было понять, что он думает. — Уже не боишься меня? — совершенно серьезно вдруг спросил он, одновременно приближаясь. — Честно говоря, сейчас я больше боюсь умереть от холода. Я наверняка подхвачу насморк после такой прогулки. — Разве могу я отказать девушке в такой приятной просьбе? Он подошел сзади, и, когда он еще даже не успел прижать ее к себе, Кристина уже почувствовала жар, исходящий от его тела. Он обхватил ее всю со спины и притянул к себе, склонившись шершавой щекой к ее нежной щечке. Холод тут же отступил. — Так теплее? — Угу, — стараясь унять сердцебиение, почти шепотом пробубнила она. — Как же давно я уже не встречал таких наивных дурочек, — усмехнулся он прямо ей в ухо. От его дыхания нервная система отозвалась у нее по всему телу колючими искорками, но она не смела шевельнуться в его объятьях, потому что толком не знала, как себя теперь вести, — У тебя сердце, как у зайца, колотится. Девушка молчала, вдруг придя в полное смятение от его близости, ощущая, как одна его рука проползла вокруг ее талии, а затем вверх, к груди. Его пальцы проскользнули в разрез между двумя кнопочками ее платья. Одна из них расстегнулась. — Матвей, прошу, не надо. Я правда просто хотела согреться… Я не… — Я знаю, кошечка моя, что ты искренне полагала, что я буду греть тебя как истинный джентльмен, но, как это ни прискорбно, я им не являюсь. Кристина попробовала освободиться, но уже явно было поздно, потому что его теплая рука проникла под ее платье и безжалостно стянула вниз тонкие эластичные кружавчики ее номинального бюстгальтера. Ее ледяная кожа была сейчас такой чувствительной, что ее волной окатил трепет и возбуждение, и вместо того, чтобы вырываться, она невольно изогнула шейку, подставляя ее под его жадные поцелуи. Ее груди были полные и упругие, а сосочки маленькие и очень твердые от холода. По всей ее коже бегали мелкие пупырышки, и Матвей с наслаждением помогал ветру заставлять свою жертву тихонько дрожать от трепета. Ласкать ее было восхитительно, потому что она казалась совершенно непредсказуемой из-за своей неопытности, она искренне сражалась с собой, то отталкивая его, то вдруг вновь позволяя ему все новые и новые вольности. Это даже его самого заставляло волноваться, словно неопытного мальчишку. Он прижался вздыбленным членом к ее упругой попке и запустил вторую руку между двумя кнопочками на уровне ее живота. Она схватила его за запястье, но ее хватка была настолько слабой, что он даже не заметил ее. — Какое легкомысленное платьице для первого свидания, — прошептал он ей в ушко, когда еще одна кнопочка расстегнулась под его напором, и погладил под платьем ее кружевные трусики. Девушка выгнулась — то ли предпринимая очередную попытку вырваться, то ли извиваясь от охватившей ее страсти. Его пальцы нырнули под тонкое кружево и пробежались по мягким скудным волосикам на лобке. Дальше все было гладенько и мокро. Матвей самодовольно заулыбался. — Все это время думала о моих ласках, да? Его пальцы сладостно медленно двигались у нее в трусиках, скользя по обильной влаге на нежнейших лепестках и бутончике, отчего девушка просто онемела. Кристина почувствовала себя совершенно беспомощной и бесстыдной, потому что больше противостоять ему она не могла. — Может, мне остановиться? — словно прочитав ее мысли об унизительной капитуляции, съязвил он. Она только пробормотала что-то непонятное. Тогда он стал гладить ее клитор немножко быстрее, а между пальцами другой руки зажал ее твердый сосочек и стал слегка его потягивать. — Пожалуйста, пожалуйста… , — забормотала она сквозь учащенное дыхание, — Не надо… Нас может кто-нибудь увидеть… — Только это тебя волнует? — Матвей огляделся по сторонам. Капитан сидел в своей рубке, скрытой за конструкцией нижней палубы. Хорошо, что он управлял судном один — ему некогда было отвлекаться. Берег перед ними маячил довольно-таки далеко, хотя через какое-то время они могли подойти к узкому каналу или низкому мосту, где могли встретиться прохожие, — Я могу сделать так, что ты кончишь быстро. Только с одним условием, — его пальцы продолжали двигаться у нее в трусиках, — Когда мы доберемся до отеля вечером, ты беспрекословно сделаешь все то, о чем я тебя попрошу. Девушка тихонько застонала в его объятьях не в состоянии отвечать, когда он слегка раздвинул губки у нее между ног, чтобы ласкать клитор было удобнее, и усилил нажим. Она безвольно откинула голову назад, ему на плечо, и закрыла глаза. Он еще раз обвел глазами окрестности и прильнул к ее шейке, ласково щекоча ее губами и языком. Прошло не больше двух минут, как она начала очень мило постанывать и двигаться в такт его движениям. Она повернула к нему блаженное личико, чтобы выпросить у него поцелуй. Тогда он резко развернул ее к себе и жадно прижался к ее страстному ротику. Теперь он задрал ее платье сзади, спустил ее трусики и снова залез рукой ей между ног. Немного поласкав ее мокрый припухший бутончик, он потихоньку стал вводить средний палец в ее сочную щелку. Девушка приподнялась на цыпочки и обхватила его за шею руками. Когда он поймал темп ее движений, лаская одновременно ее киску внутри и снаружи, она начала задыхаться, и уткнулась ему лицом в плечо, тяжело дыша и крепко прижимаясь к нему всем телом. Его пальцам стало совсем горячо, мокро и тесно от ее возбуждения. Наконец она тихонько застонала, совсем уже не по-детски впившись в его губы, и ослабила объятья. Он слегка отстранился, чтобы взглянуть на ее лицо, но все еще не выпускал ее из рук. Она стояла, вся пылая, не смея посмотреть ему в глаза. — Тебе дорого придется за это заплатить, — он нахально усмехнулся, глядя ей в лицо и проводя влажными пальцами по ее губам. Кристина вся пылала от стыда, но уже не вырывалась из его рук, словно окончательно признала свое поражение. Впрочем, было понятно, что теперь она выполнит любое его требование , главное не спугнуть ее излишне поспешными действиями, но в то же время не ослаблять напор. Он еще раз обвел оценивающим взглядом теплоход и решил, что для ее первого раза подобное место все-таки не подходит. — Знаешь, я с тобой что-то слишком добрый, — прошептал он ей на ушко, а она вдруг повернулась к нему спиной, неловко поправила трусики и ухватилась руками за бортик. Матвей отпустил ее и встал рядом, оперевшись о … поручень локтями. Кристина все еще тяжело дышала, и смотрела куда-то в даль. — Тебя совсем не беспокоит, как на все на это посмотрят родители? — вдруг взволнованно выдала она. — Ты собиралась делиться с папой подробностями своей интимной жизни? — Нет, но… они ведь могут догадаться… — Если ты не будешь краснеть и трусить в нашем с Лукой присутствии, а также язвить без причины, никто не догадается. При одном упоминании имени Луки сердце Кристины, казалось, пропустило пару ударов, но она поспешно овладела собой. — А этот ваш дворецкий? Он ничего никому не скажет? — Ему плевать на все. Он уже столько повидал у нас за свою карьеру… К тому же Лука хорошо ему платит. — Я… когда я ехала сюда, я не думала, что все так получится… Судя по голосу, Кристина готова была заплакать. Видимо, что-то типа нервного срыва — черт поймет этих девчонок. — Знаешь, я не из тех парней, которые умеют утешать девушек, капризничающих после того, как им доставили удовольствие. Может, объяснишь, в чем дело? — Ни в чем! Я просто… не знаю, чего от тебя ожидать и постоянно боюсь из-за этого… Я не хотела, чтобы все так произошло… , — она уже явно глотала слезы. — Еще как хотела, — самодовольно заявил он и тронул рукой под юбочкой ее попку, на которую она уже натянула трусики. Она отскочила от него, словно ошпаренная, — Ты сама себе противоречишь… Разве за последние два дня с тобой произошло что-нибудь ужасное? Она напряженно молчала, чувствуя, как ей в очередной раз морочат голову. — Пойдем внутрь — погреемся. Ты и правда вся дрожишь от холода. Если ты думаешь, что здесь, у всех на виду, ты в большей безопасности, то ты очень ошибаешься. Кристина резко на него обернулась, но, найдя на его лице лишь беспечную усмешку, вспыхнула и позволила ему взять себя за руку и отвести на нижнюю палубу. Когда она села на диван, целомудренно сжав приятной округлости колени и стройные ножки, он открыл шампанское и разлил по бокалам, а затем сел на диван не рядом с ней, а напротив, через стол. — За знакомство, — низким полушепотом выговорил он, приподнимая бокал. Она молча приподняла бокал ему навстречу и пригубила. — Не надо до такой степени меня бояться, Кристина, — пропел он мучительно волнующим голосом, — Я люблю доставлять девушкам удовольствие, а не причинять страдания, так что лучше расслабься и подумай о своих желаниях. Ты им не доверяешь, поэтому так напряжена. Ее ресницы-бабочки не поднимались с тех пор, как она пригубила шампанское, а щеки ярко пылали. — Когда ты сегодня рассказывал мне столько всего интересного, — в волнении вымолвила она, — я вдруг подумала, что ты совсем не такой, каким кажешься на первый взгляд. Было так здорово просто проводить вместе время. Я вовсе и не боялась тебя до сих пор. Матвей заставил себя криво улыбнуться. «Боже, какая дурочка!» — в мучительном нетерпении подумал он, с трудом подавляя волнительный спазм в горле и покусывая губы. — Я могу развлекать тебя разговорами сколько угодно, но кроме этого в отношениях всегда присутствует и другой важный элемент. Это неизбежно, особенно после того, что между нами уже произошло. Кристина склонила голову, словно что-то выискивая в бокале с вином. — Я… я просто не думала, что все вот так получиться, — с какой-то обреченностью произнесла она слабым голосом, — Я думала, что… сначала буду с кем-то встречаться… «Ох, блин!» — было самым мягким восклицанием, пришедшим Матвею в голову в этот момент. «Как же она все усложняет!». Он потер рукой губы и подбородок. «Возможно, Лука был прав, и она действительно слишком уж… правильная». С другой стороны, лично его это вполне устраивало. Он живо представил себе ее трепетно вздернутую верхнюю розовую губку на головке своего члена и нервно сглотнул. Затем встал, снял пиджак, бросив его на диван, обошел стол и остановился прямо перед Кристиной. Теплоход плавно покачивало на полном ходу. Кристина подняла на него робкий взгляд и тут же опустила глаза. Была бы на ее месте другая, она бы уже отсасывала ему, томно постанывая. Матвей слегка склонился над ней и приподнял ее личико за подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо. Ногой он сильно надавил на ее колени, и они разошлись в стороны после некоторого сопротивления. — Послушай, Кристина… , — с мягкой угрозой в голосе заговорил он, — Давай-ка для начала поиграем в одну… увлекательную игру. Тебе понравится. Я уверен. — Я не хочу, — слабо пролепетала она, но он грубовато одернул ее за подбородок. — Я буду с тобой терпелив, очень терпелив и послушен как самый преданный пес на свете, пока ты не станешь слишком уж выпендриваться с этими твоими капризами избалованной папиной дочки. Будешь делать, как я скажу — будешь иметь весьма приятный первый сексуальный опыт. Будешь упрямиться — я за себя не отвечаю. Поняла? Девушка, часто и тяжело дыша, едва заметно кивнула. Матвей улыбнулся, довольный ее реакцией, и отпустил ее подбородок. Он уперся коленями в край сидения, одной ногой по прежнему разводя в сторону ее дрожащие ножки. — Расстегни мне джинсы, — скомандовал он. Она растерянно облизнулась, мотнула головой, но все же тут же взялась ослабшими руками за ремень на его брюках, кое-как расстегнула его, затем долго промучилась с пуговицей на джинсах и, наконец, медленно опустила вниз молнию. Ее взволнованный взгляд был устремлен на его вздыбившийся под трусами член. — Ну и? — с требовательным вызовом спросил он, — Ни за что не поверю, что ты не знаешь, что с этим делать. «Emporio Armani» — гласила надпись на черном поясе белых облегающих брифов. Кристина медленно спустила ее вниз и уставилась на блестящую от влаги ярко-розовую крупную головку. Матвей стянул с себя футболку и поднял ее личико за подбородок. — В глаза мне смотри, — сцедил он раздраженно. Кристина подняла испуганный взгляд, и он не смог сдержать торжествующую улыбку от вида этого искренне невинного прелестного личика: розовые пухлые губки приоткрыты, голубые глаза широко распахнуты, щеки немилосердно пылают, как и ушки, густые пышные волосы мягкими локонами лежат на плечах. Матвей сглотнул. — Придется тебе постараться, если не хочешь лишиться девственности прямо здесь. Для меня это стало бы очередным приятным экспериментом, а вот для тебя — даже не знаю… Он приспустил трусы, обнажая мошонку, запустил пальцы в густые локоны Кристины на затылке и мягко ткнул ее лицом себе в пах. Она то ли уперлась в его ноги руками, то ли просто схватилась за них. Ее губки были горячими, и исходящее из них дыхание тоже горячим. Он чувствовал его у себя на яйцах, по которым вдруг прошелся ее язычок. Матвей злорадно улыбнулся и убрал руку с ее затылка, закинув назад голову, чтобы увидеть их отражение в потолочном зеркале. Она не отстранилась, просто привыкала, медленно пробегая взглядом по всему, что перед ней сейчас предстало. Он позволил ей еще немного поисследовать робким язычком и мягкими губками его яйца и основание члена, а затем слегка согнул ноги в коленях, наклонил свой агрегат рукой и направил головку ей в губки. Попробовав ее на вкус, она попыталась отвернуться, но это уже было выше его терпения, и он снова обхватил ладонью ее затылок, не давая ей увернуться. Вообще-то Кристина сразу была приятно удивлена мягким ароматом какой-то парфюмерной отдушки, исходящим от его кожи — то ли гель для душа, то ли лосьон для тела, то ли что-то еще в том же роде, но скользкая смазка, обильно покрывающая почти половину его члена не была ей приятна. Правда, особого выбора у нее не было, поэтому она принялась робко ласкать язычком его головку, слегка обхватив ее губами, пока смазка не растворилась у нее во рту. Матвей тяжело задышал и склонился к ней ниже. Его мускулистое тело было таким красивым. Ей очень хотелось потрогать упругий плоский низ его живота и погладить кубики пресса, но она не решалась. Когда тело Матвея слегка задвигалось … ей навстречу, и его член стал проникать в ее рот гораздо глубже, чем она планировала сама, она переместила руки с его ног на крепкие бедра, стянутые потертыми облегающими джинсами, и почему-то тихонько застонала, сама не понимая себя. То, чем она сейчас занималась, совершенно не укладывалось у нее в голове, но, тем не менее, эти завораживающие ускоряющиеся скольжения просто ввели ее в транс, даря физическое блаженство и сладостную власть над Матвеем одновременно. В какой-то момент она почувствовала, что член сильно затвердел у нее во рту и ей стало труднее впускать его в себя, а Матвей при этом вдруг стал резким, безжалостным и грубым. Одной рукой он слегка обхватил член у основания, а другой снова обхватил ее затылок и стал проникать в нее быстрыми глубокими рывками, от которых Кристина уже никак не могла избежать. Ее руки растерянно скользили по его рукам, по животу, бедрам и ногам, а когда рот стало заполнять что-то теплое и почти безвкусное, она зажмурилась и заставила себя все проглотить. До сих пор Матвей не произвел ни звука, только тяжело дышал, но в конце из его груди вырвался громкий яростный стон, от которого у Кристины по спине прошел озноб. Этот стон наверняка слышал капитан и уж точно догадался, чем они только что занимались. Только какая теперь разница? Разве не для этого создана эта вульгарная комната с золотым потолком? — Хорошая… девочка… , — устало выдохнул Матвей, отпуская наконец Кристину и тяжело опускаясь рядом с ней на диван. Застегнувшись, он подцепил ее светлый локон, склонился и поцеловал его, — Шампанского? Девушка молча кивнула. Матвей передал ей полный бокал, осушил свой и, закинув на спинку дивана одну руку и медленно поглаживая нижнюю губу пальцами другой руки, задумчиво наблюдал, как она пьет. Его что-то невыразимо волновало в ней. Матвей протянул руку и погладил розовую гладкую щечку Кристины, но она слегка отстранилась. — Это ты называешь приятным сексуальным опытом? — ее глаза в тот же миг засверкали от слез, став еще красивее. Вообще она была сейчас обворожительно, нереально прекрасна: ее щеки пылали, пухлые истерзанные губки дрожали, она кусала их и прижимала к ним дрожащие кончики пальцев. Ее грудь часто вздымалась, и когда по щеке потекла первая слеза, она трогательно отерла ее тыльной стороной ладони. Матвей сам не понимал охвативших его смешанных чувств. Ему одновременно хотелось немедленно сделать с ней все то, что он привык делать с женщинами — без тормозов, без ограничений, без сожалений, полностью отдаваясь своим животным инстинктам. Но в то же время ему хотелось просто обнять ее и прижать к себе — нежно, страстно, чувственно. Он склонился к ее шейке, поймал за обе руки, которыми она попыталась его оттолкнуть, стал покрывать поцелуями ее щеки, нашел губы и ласкал их до тех пор, пока она не стала отвечать на его поцелуй. Он властно притянул ее к своему голому торсу, стал скользить губами и языком по ее нежной шейке, впиваясь в ее гладкую кожу зубами и оставляя на ней немилосердные следы. — Матвей… остановись, — шептала она слабо, — Матвей, пожалуйста… Мне так больно… Он с трудом заставил себя отпустить ее, тяжело дыша, сел, оперевшись локтями о колени, чувствуя как на губах расцветает порочная улыбка предвкушения, потом надел футболку и приготовился в ближайшие пару часов быть настоящим рыцарем. После всего произошедшего Кристина как-то заметно притихла, и когда они сидели в ресторане за ужином, Матвей заметил, что мысли ее витают где-то далеко. Она часто упускала нить разговора, реже смотрела ему в глаза и практически ничего не ела. «Еще бы — похоже, у девочки все поджилки дрожат в ожидании предстоящей ночи», — не без удовольствия посмаковал Матвей садистскую мысль. Он снова старался держаться так, словно ничего не произошло, хотя держать себя в руках теперь стало гораздо сложнее. Интересно, понимала ли эта дурочка, чего ему стоило не трахнуть ее прямо там, на теплоходе? Только в конце ужина Кристина наконец-то набралась смелости завести разговор на интересующую ее тему: — Мы обязательно должны сегодня… вместе идти в гостиницу? — мучительно выдавила из себя она, глядя в чашку с чаем. Матвей едва сдерживал улыбку, глядя на эту святую невинность. — А ты хотела бы вернуться к нам домой? Честно говоря, не думаю, что в первый раз стоит сразу пробовать секс с двумя партнерами, раз уж случай спас тебя от такой неожиданности, — в его тоне слышалась томительная издевка. Кристина так и вспыхнула, как услышала эти слова, и чуть не задохнулась от прилива чувств. Когда она совладала с дыханием, то гневно сцедила, изо всех сил изображая уязвленное самолюбие: — Это не случай меня спас, а Лука, если ты забыл. А ты просто какой-то маньяк! Ни о чем больше думать не можешь, кроме этого? — Открою тебе маленький секрет — мужики все такие, а если тебе вдруг кажется, что он не такой, значит, он только умело притворяется. — Не стоит всех ровнять по себе! Мне твое мнение в этом вопросе совершенно безразлично. Я просто хочу заранее тебя предупредить, чтобы ты не рассчитывал ни на что ни сегодня, ни когда-либо еще! Я не готова к такому сейчас! И не знаю, когда буду готова, — она выдала все это сдержанным полушепотом, чтобы не привлекать к себе внимания окружающих и, кажется, чувствовала себя на высоте. Матвея это изрядно позабавило. — Серьезно? Что же ты не остановила меня на теплоходе? Или к тому, что мальчики лазают к тебе руками в трусики, ты относишься более лояльно? Когда Матвей произносил эти слова, к ним как раз подошел официант, который безусловно слышал эти слова, потому что покраснел. Девушка вся просто кипела от обиды и стыда, и когда официант спросил ее, все ли ей понравилось, она уловила в его вопросе некую двусмысленность и голос ее дрожал, когда она произносила «да». Стоило ему уйти, она холодно бросила: — Не может быть, чтобы и Лука был таким как ты! — эта мысль почему-то не давала ей покоя весь вечер. Она знала, что нельзя произносить ее вслух, потому что она могла выдать некоторые чувства, которыми она ни с кем не хотела бы делиться и которые еще полностью не постигла сама, но слова вылетели сами собой в момент особого негодования. Выражение лица Матвея вдруг сменилось на серьезное, если не сказать суровое. Он потер лоб, отпил воды из бокала, кулаком прикрыл губы, изучая Кристину внимательным взглядом. — Тебе нравится Лука? — напрямик спросил он, наблюдая, как приоткрылись в удивлении ее чувственные губы и запорхали крылышками длинные ресницы. — Вовсе нет! — с пылом возразила она, — Просто мне показалось, что он более сдержанный. Матвей мрачно усмехнулся. Это ж надо было так попасть! Впервые в жизни его так сильно взволновала девушка, а она интересуется его братом. Обычно они не составляли друг другу конкуренции, потому что им обоим было откровенно плевать на то, кого из них предпочтет очередная подруга на одну-две ночи. — Лука… Он… вообще-то… Я сам его плохо знаю. Но он, кажется, был по-истине добр только ко мне. Со всеми остальными он всегда обходился довольно-таки круто. Особенно если брать женщин… Так что… , — в мыслях Матвея невольно всплыли обрывочные воспоминания о прошедшей ночи, и ему стало слегка не по себе. Он и сам не знал почему. Кристина нахмурилась, не поднимая взгляда. — Если не хочешь, не рассказывай. Я не пытаюсь влезть в ваши отношения… — Ну уж нет… Раз зашла речь… , — снова погрузившись в воспоминания, немного желчно возразил Матвей, — Меня ведь мамаша сплавила в интернат для трудных подростков, когда мне было десять. Она слишком была занята собой, чтобы заниматься проблемным мальчишкой. А проблем у меня было до хрена… , — он закусил губу, подняв на Кристину взгляд исподлобья. Девушка сидела, почти не дыша, и, казалось, ловила каждое его слово. — В общем… оказалось, что я не так крут, как мне казалось раньше, хотя за два года, что я там провел, кое-как утвердиться … среди местной шпаны мне удалось. Тем не менее, как-то перед летними каникулами меня там серьезно избили. И… знаешь, кто ко мне пришел тогда? Не папа, не мама, а Лука собственной персоной. Ему как раз недавно исполнилось восемнадцать и до него постепенно начало доходить, что к чему… Отец работал, как проклятый. Обеспечивал мать всем, чем она желала. А Лука рано стал помогать отцу в бизнесе. Про меня словно все забыли на время, потому что мать убедила отца, что я безнадежен и что мне в интернате будет только лучше, потому что там знают, как работать с такими как я. Оказалось, что Лука всего лишь пришел меня навестить, но увидев мое состояние, обо всем рассказал родителям. Тогда меня забрали домой. С тех пор Лука всегда был рядом, и он единственный знает обо всем, что я пережил за эти два года. Матвей вздохнул. Зачем он ей об этом рассказывает? — Так вот я к чему это все… Я люблю своего брата, поэтому не могу и не должен рассказывать тебе о нем нелицеприятные вещи, но… Лучше держись от него подальше, раз он тебя так зацепил. Я бы тебе то же самое посоветовал и в отношении себя самого, но поверь — у нас с тобой больше шансов, чем у тебя с ним. Кристина нервно сглотнула, побледнев. — Я ему не нравлюсь? — Какая непосредственная прямолинейность… особенно после всего, что было сегодня… , — с невеселой улыбочкой медленно вымолвил Матвей, досадно искривив губы и откидывая назад соскользнувшую на висок и щеку пшеничную прядь волос, — Тебе не избежать сегодняшней ночи. Ни при каких обстоятельствах. — Ты всегда так ведешь себя с девушками? — Как «так»? — Ты принуждаешь меня! — Да? Мне даже до сих пор не пришлось тебя связывать. — Матвей… , — пробормотала она и осеклась, не зная, какие еще подобрать слова. — Ты закончила? — он указал взглядом на ее нетронутую чашку чая. Девушка кивнула, но тут же вскинула на него глаза. — Я никуда отсюда не уйду! — Давай не будем устраивать сцены в общественном месте. Тот факт, что ты боишься, не противоречит тому факту, что ты меня хочешь. Мы еще пройдемся пешком до гостиницы. Тут не далеко. Матвей расплатился и, пока ждал сдачи, с возрастающим раздражением и страстью смотрел на молчаливую Кристину. Конечно, она никуда от него не денется. Эти детские капризы очень хорошо были ему знакомы. Избалованная папина дочка. Когда он подошел к ее стулу и взял со спинки пиджак, чтобы подать ей, она, как он и предполагал, встала и послушно оделась. Он крепко взял ее за руку и вывел в прохладную ветреную ночь. Из-за ветра глаза Кристины сверкали влагой, густые светлые локоны рвались к черному небу, словно хотели взлететь. Она постоянно облизывала пересохшие губы, отчего они алели на ее бледном личике экзотическими лепестками. Когда она замерзла, то сжала руку в кулак, и Матвей обхватил ее своей горячей ладонью. До отеля оставался всего один перекресток, и он резко остановил ее на пустынной улице у стены какого-то дома, крепко притянув к себе. — Я боюсь, — уже без жалобы в голосе пробормотала она, явно из девичьего жеманства. — И правильно делаешь, потому что я тебе всю ночь не дам уснуть. — Мог бы попытаться меня успокоить, — усмехнулась она, поднимая глаза на его губы, до которых сама она никак не могла бы дотянуться. — Испуганной ты мне больше нравишься, — коварно прошептал он, склоняясь, и в первый момент впился в ее губы так, что она глухо вскрикнула, но никакого сопротивления он не почувствовал — только ее руки, перебирающие пряди его волос. Когда он раскрыл перед ней дверь в холл отеля, она смеялась его очередной шутке, и Матвею показалось, что от одного этого смеха у него по всему телу идет экстатическая вибрация. Правда, пройдя с десяток шагов в сторону ресепшн, она замерла в напряженной позе, глядя куда-то в сторону просторного фойе с мягкой мебелью, где сегодня утром ее ожидал сам Матвей. С одного из кресел медленно поднялся Лука и направился прямиком к ним. На нем тоже в кои-то веки были джинсы, футболка и тонкий кожаный пиджак. Лицо как всегда непроницаемо, волосы взъерошены в неповторимом творческом беспорядке, что придавало ему дерзкий более молодежный вид. Кажется, Матвей впервые смотрел на него оценивающим взглядом соперника. — Ну и что ты тут делаешь? — не без досады поинтересовался Матвей, пожимая руку брата. — Ты мне нужен сегодня вечером. — Интересно, для чего. — Извини, но это наши личные с тобой дела. Обсудим наедине. — Сегодня я никак не могу. Пусть дела подождут. — Они не могут ждать. Наши молодожены приезжают в этот четверг. Нужно кое-что подготовить. — Я не… — Как ты думаешь, явился бы я сюда из-за каких-нибудь пустяков? — Да уж определенно это не пустяк, раз приперся, — уже с нескрываемым раздражением сцедил Матвей, искривляя губы в едкой ухмылке. Краем глаза он заметил, что Кристина бросила украдкой любопытный взгляд на Луку и тут же отвела глаза. Хотя нет, это было не любопытство, это был неумело прикрытый интерес женщины к мужчине. Зацепившись большими пальцами за карманы джинсов и поведя плечами, Матвей натянуто улыбнулся, на несколько секунд устремив задумчивый взгляд в пустоту, — Хочешь поговорить? Давай отойдем. — Это длинный разговор. Мой автомобиль припаркован в двух шагах от отеля. Ты будешь мне нужен и сегодня, и завтра. Зависла напряженная пауза, во время которой Лука, наконец, обратил внимание на Кристину, окинув ее беспристрастным оценивающим взглядом. Та поспешно устремила взгляд в пол. — Ладно. Пошли, раз нужен, — холодно бросил он Луке, подошел к Кристине, завел руку под ее локоны на затылке, слегка сжал их, притягивая к себе ее лицо, и поцеловал ее тем глубоким откровенным поцелуем, на который она меньше всего хотела бы отвечать при Луке. Когда губы Матвея оставили ее в покое, она еще раз поймала беспристрастный взгляд его брата, но на этот раз не смутилась, натянуто улыбнулась краешками губ и бросила наигранно безэмоциональное «пока». *** — Какого черта? — злобно сцедил Матвей, схватив брата за плечо и разворачивая его к себе, когда они подходили к черному ауди Луки, — Ты же сказал, что она тебя не интересует! — В чем дело? — усмехнулся Лука, — У тебя ведь был целый день, чтобы с ней развлечься. Решил поиграть для разнообразия в пай-мальчика, а теперь не доволен? — Твое-то какое дело? — Да, собственно, до ваших отношений мне не было бы никакого дела, если бы не всплыли некоторые обстоятельства, о которых я и пришел тебе сообщить. — Ну и? — Садись, — приказным тоном бросил Лука и обошел автомобиль, чтобы пройти к водительской двери. — Думаешь, мать случайно подсунула нам эту нимфетку? — продолжил он, когда обе дверцы захлопнулись. — Эээ… Что ты имеешь в виду? — Я тут выяснил на досуге, кто ее отец… Он прокурор города Москвы. Как тебе такое? — И? — нахмурившись и все еще не окончательно поверив в услышанное, протянул Матвей. — Что «и», дубина?! Прокурор города Москвы! Тебе это о чем-нибудь говорит или как? И еще пофантазируй на досуге, на что может пойти такой папаша, если узнает хотя бы о твоих грязных мыслях о его любимой единственной дочурке! Не знаю, что у вас с ней было, но уже того, что было вчера, будет достаточно, чтобы нас с тобой нашли в сточной канаве. — Но… она даже не упоминала… — Да. Умная девочка, что не болтает такие вещи, кому ни попадя. Но, если ты помнишь, папой нам все-таки грозила. — В любом случае Кристина никогда ему не сознается, — уверенно заявил Матвей. — А кто ее станет спрашивать? Мать напоет ее отцу все, что нужно, если вдруг посчитает, что это будет ей выгодно. Мы ведь порядком ее обобрали по твоей инициативе. — В таком случае, чтобы мы ни сделали, мы по-любому априори виноваты. Это даже развязывает руки, — невольно усмехнулся Матвей. — Ты что, охренел? — взревел вдруг Лука, — Если ты уже оставил на ее теле хотя бы царапину, будь уверен, что мать об этом узнает, даже если она находится у нее на заднице. — Я не трогал ее задницу. Пока что, — Матвей несколько натянуто рассмеялся, затем, успокоившись, пробормотал: «Вот сука…» — Ну и… что будем делать? — добавил он. — Я для этого за тобой и заехал. Для начала нужно выяснить, чего именно она хочет добиться. Также нужно пересмотреть все наши козыри, то есть весь наш компромат на нее. Но учти, что это для подстраховки, а не для нападения… Лишние проблемы нам ни к чему. — Едва ли ей удалось бы скрыть от прокурора свою судимость за мошенничество. Значит, он должен быть в курсе… Но не могла же она его посвятить в суть всего дела… Тогда пришлось бы выставить наше семейство в слишком неприглядном виде, и отпускать дочку в такую компанию отец бы не стал. Как же я ее ненавижу, — Матвей снова выругался. — Слушай, я тоже не испытываю к ней особо теплых чувств, но отца она не убивала… у него был рак… — Серьезно? А на какой стадии его диагностировали, ты забыл? Нормальная жена ни за что бы не пропустила! Он худел полгода! — Матвей… , — Лука положил ладонь брату на плечо. Тот бросил на нее беглый косой взгляд. — Что? Сейчас не боишься ко мне прикасаться? — с язвительной улыбочкой вымолвил он. Лука медленно убрал руку и, стиснув зубы, завел двигатель. Матвей поправил рукой упавшие на глаза светлые локоны и вздохнул, невидящим взглядом уставившись в окно.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Кристина. Часть 2

4. Show must go on Подполковник Н. с супругой в тот день оказались не единственными нежданными гостями: пока Кристина была в ванной, раздался звонок в дверь. — Теть Люб, откройте, пожалуйста! — крикнула девушка. Тетя Люба ломанулась в прихожую, и вскоре Кристина услышала ее радостные восклицания: — Ой, Ларочка! Вот это сюрприз! Леня, привет! Проходите, дорогие! А мы тут с Кристинкой втроем хозяйничаем. Старшие на дачу до вечера укатили! Затем, в прихожую подтянулся и дядя Игорь. — О! Сколько лет, сколько зим! Леонид Борисович! Лариса! Салют, товарищи! — внушительным басом приветствовал новых гостей подполковник. По звучавшим именам Кристина догадалась, что новыми визитерами были еще одни давние друзья их семьи. *** Обоим супругам было около пятидесяти. Лариса Ивановна была известным в их небольшом городе врачом-офтальмологом, Борис Леонидович работал ведущим инженером-конструктором на совместном российско-германском предприятии. Единственный сын заканчивал обучение за рубежом. Их интеллигентная семья всегда жила в достатке, с комфортом, но при этом без излишней кичливости. У них была большая сталинская квартира и загородная дача с плетеным креслом-качалкой и небольшой коллекцией французского сухого. Супруги были завсегдатаями театральных постановок, где любили под буфетный коньяк и бутерброды с икоркой неспешно и снисходительно беседовать с себе подобными о новых тенденциях в искусстве и возмутительно завышенных ценниках на продукцию немецкого автопрома. Отпуск они проводили преимущественно в странах западной Европы. Словом, эта семья являла собой подлинный образчик того, что в развитых странах называется средним классом. В местных же широтах подобный уровень достатка и сопутствующая ему культура потребления был скорее редкостью, поэтому здесь они выглядели со стороны как состоятельные, если не сказать, богатые люди, живущие в атмосфере успеха и роскоши. Одновременно с этим эта пара создавала впечатление крепкой, целостной семьи, где основой является взаимная нежность и забота. Практически так оно и было, за исключением одной детали… Леонид Борисович был патологическим бабником. На работе он перетрахал чуть ли не всех свободных женщин, а также парочку замужних. Свою парикмахершу он давно сделал своей постоянной любовницей. Когда однажды он заскочил в цветочный магазин прикупить букетик для жены, то выходил оттуда с номером телефона милейшей флористки в кармане. Через пару дней в гостиничном номере ее главный цветок уже доставался ему в самых разнообразных позах… Никакой очевидной красоты в этом невысоком, полноватом еврейском мужчине не было. Остатки некогда богатой курчавой шевелюры на лысеющей голове, густые черные брови, длинный чуть загнутый нос, густые усы, большие, вечно влажные губы… Все по отдельности ну никак не могло быть привлекательным! Но в целом это лицо источало любовь к жизни, радостное ее приятие во всех аспектах. Черные живые глаза улыбались практически постоянно, смотрели в мир с азартом и вечно молодым задором. Этот, в сущности, уже не очень молодой мужчина, был всегда на подъеме, всегда в движении, постоянно готовый удивляться и радоваться прелестям жизни, коими в первую очередь для него были именно женщины. Его харизма, умение мгновенно расположить к себе, помогали ему соблазнить почти любую женщину. А после первого секса с ним, все они без исключения уже сами просили о следующих встречах. Но тут работала уже чистая физиология. Природа наградила его не только достоинством потрясающих размеров, но и потрясающе сильной и продолжительной эрекцией. До заветной точки женского тела, о которой большинство мужчин и даже женщин ничего не слышали, его громадный изогнутый вверх член дотягивался, будучи введен во влагалище зачастую лишь наполовину. Контролировать собственный оргазм он научился еще в юности, поэтому стальная эрекция могла сохраняться фантастически долго. Так что повторить умопомрачительный опыт с половым гигантом хотели все… Свою жену Леонид Борисович любил. По-настоящему. Они были в браке уже много лет, и все это время Лариса была для него надежной опорой, настоящим другом, разделяла его интересы, радовалась успехам и поддерживала, когда были проблемы. Как женщина она также привлекала его и по сей день. Конечно, она уже не была той юной девчонкой, которой он когда-то давно сделал предложение после первой проведенной вместе бурной ночи на крымской комсомольской турбазе. Ее некогда худенькое, почти детское тело, не утратив гармоничных пропорций, женственно округлилось, налилось, словно спелый плод. Ее полнота не была чрезмерной, а напротив, лишь придавала дополнительной притягательности в его глазах. Крайне отзывчивые на ласки маленькие груди, круглый, но ничуть не провисший животик, широкий после родов таз, большая попа, чудесные полные ножки — все это неимоверно возбуждало его. При этом Лариса хорошо следила за собой, посещала спортзал. Ее тело всегда было ухоженным, макияж — стильным, одежда — модной. А главное — она все так же, как и в молодости, самозабвенно кончала от его члена, нередко заливая всю кровать. Он обожал смотреть, как его любимая жена, брызгая растраханной писькой, бьется в сексуальном экстазе, утратив контроль над своим зрелым сочным телом, таким знакомым и по-прежнему желанным. — Письке хорошо? — ласково спрашивал он, поглаживая текущую щелочку и нащупывая чувствительный язычок клитора. — У-у-у! — скулила его «писька», — очень хорошо, хочу еще! Уговаривать его не приходилось. Он просто вводил свой длиннющий изогнутый агрегат туда, где всегда было мокро, уютно, тепло и отзывчиво. И вскоре та, что была записана в его паспорте на странице «семейное положение», кончала в четвертый раз за последние полтора часа. Их супружеский секс был на зависть многим парам!.. Однако, одной женщины Леониду Борисовичу было, мягко говоря, мало. Жизнелюбивый, веселый, открытый, он видел прекрасное практически в каждой женщине старше 16-ти и моложе 60-ти. Собственно говоря, именно способность разглядеть в любой женщине Женщину, почувствовать уникальную чувственную особенность, свойственную лишь Ей, и позволяла ему забираться к ним в трусики без нудных ухаживаний и пошлых признаний. Секс с каждой из них, разумеется, также был очень разным. К примеру, у него на работе буквально в соседних кабинетах трудились две совершенно разные барышни. Новенькая секретарша Юля, только закончившая с красным дипломом университет, в первый же свой рабочий день отсосала ему в туалете, после чего встала, одернула деловую юбку и вернулась на рабочее место. Позднее, когда уже редкий день Леонида Борисовича начинался без ее минета, она рассказала, что на «белковую диету» еще на первом курсе ее подсадили пьяные старшекурсники. К концу второго семестра в ее нежном маленьком ротике побывало все мужское население их общежития, включая брутального дяденьку коменданта. Против полового акта тоненькая хрупкая Юля ничего не имела (в этом Леонид Борисович в том же служебном сортире убедился неоднократно), но для достижения не менее яркого оргазма ей совсем не обязательно было присутствие в вагине полового члена. Во время минета она двумя тоненькими пальчиками легко и не по одному разу доводила себя до высшей точки удовольствия. Главным условием был отсос как таковой. Ее трусики промокали насквозь, когда она еще только расстегивала ширинку на очередных мужских брюках. В каких-либо серьезных отношениях Юля ни с кем не состояла. «С этим я не тороплюсь», — как-то сказала она ему, пальчиком стирая с нежного подбородка мутную капельку… В соседнем кабинете сводила дебет с кредитом 58-летняя черноволосая, черноглазая и чернобровая Регина Львовна, вдова майора КГБ, старейший сотрудник предприятия и большая ценительница куннилингуса. Бывало, что она звонила ему в кабинет по внутренней связи и говорила что-то в таком духе: — Леонид Борисович, вы не могли бы зайти? У меня дыра в отчете, а заткнуть нечем. — Регина … Львовна! Голубушка! Зайду непременно! Причешем ваш отчетик! И про дырочку не забудем! — в тон ей кричал в трубку Леонид Борисович. Через пять минут он уже ударно трудился языком между ног у «старой ведьмы», как ее заглазно называл практически весь коллектив. Ее величество Главный Бухгалтер пользовалась непререкаемым авторитетом в компании. Финансовую отчетность она требовала со всех сотрудников максимально строго. Некоторые, склонные к страху перед начальством, боялись ее чуть ли не больше директора. В случае «косяка» задобрить ее было невозможно. К ней можно было только подлизаться. В самом прямом смысле слова. И разгадал это только Леонид Борисович. В генитальном сексе Регина Львовна отказала ему раз и навсегда: — Я вам не девочка, по стволам кобелиным скакать! Работайте, Леонид Борисович, работайте языком! И только он знал, какая она бывает, когда ее волосатая вульва начинает пульсировать, когда по крупным отвисшим внешним губам начинает сочиться влага ее удовольствия. Только он слышал, как стонет она, когда хватает его за редеющие кудри и притягивает к себе еще сильнее. Только он понимал, что ее строгое, временами откровенно грубое поведение — лишь мнимая, напускная суровость, а на самом деле она — никакая не «старая ведьма», а нормальная одинокая женщина, которой хочется быть любимой, обожаемой, ласкаемой. Поэтому только ему прощались периодические «случайные неточности» в отчетах, порой на весьма серьезные суммы… В каждой женщине Леонид Борисович видел красоту, в каждой — чувство. Все они были разными по возрасту, характеру и темпераменту. Но страсть за редчайшим исключением жила в каждой из них. И он не видел повода, чтобы не радовать, не баловать их всех, прекрасных, милых, любимых, желанных!.. Первые слухи об изменах мужа дошли до Ларисы Ивановны, когда их сын еще ходил в детский сад. Первой реакцией было желание развестись. Советоваться и делиться подобным с кем-либо было не в ее духе. Поразмыслив, Лариса решила взять паузу и ничего не решать сгоряча. Возможно, думала она, это лишь слухи либо разовый эпизод, и Леонид одумается. Тем более, что с семьей он проводил большую часть свободного от работы времени, к ней самой по-прежнему относился прекрасно. Такое трудно было бы симулировать. Все та же обходительность, внимание, нежность. В постели — все тот же ураган, его прилежные старания, ее крики, стоны, слезы удовольствия… Со временем она прогнала от себя дурные мысли. Однако, в их маленьком, тесном городе долго скрывать что-либо было практически невозможно. Ларисе Ивановне неоднократно докладывали услужливые подруги о том, с кем, когда и где видели ее мужа. Сомнений в том, что он ей изменяет, быть уже не могло. И в какой-то момент она четко сформулировала себе свое отношение к этому. Да, ее муж — бабник, не пропускающий, по-видимому, ни одной юбки. Однако, его достоинства перевесили на ее весах этот единственный недостаток. Вне всяких сомнений, семья для него была на первом месте. Сына он воспитывал, как подобает, деньги в дом приносил регулярно и немало, к ней самой относился замечательно. А главный аргумент в его пользу находился у него между ног. Пару раз переспав с другими мужчинами, Лариса убедилась, что найти второго такого любовника, как ее муж, будет непросто. А слезть с наркотика под названием «струйный оргазм», которым по-прежнему щедро снабжал ее супруг, она уже давно не могла. Ни разу она не завела с ним разговора о его изменах. Так и жили они уже много лет: он гулял, а она делала вид, что этого не замечает, ценя его за нежность, внимание, заботу и огромных размеров «кобелиный ствол»… *** — Здравствуй, Кристина! — сказала Лариса Ивановна, когда та вышла в прихожую, — как учеба? — Здравствуйте, тетя Лариса! Все прекрасно! Сессия в разгаре! — улыбнулась Кристина. — Это хорошо! Знание — сила! — выдала тетя Лариса английскую цитату эпохи позднего возрождения, давно переплавленную в советский лозунг. Леонид Борисович только что разулся и, наконец, показался у нее из-за спины. — Знать мало. Надо еще и кое-что уметь! — шутливо-многозначительно изрек он. — Здрасьте, дядь Лень! А я, кстати, уже многое умею… — ответила Кристина, в конце фразы полуприкрыв глаза и легонько прикусив указательный пальчик. Затем она наскоро обнялась и поцеловалась с тетей Ларисой, едва коснувшись щекой щеки. Тетя Люба тут же поволокла подругу на кухню, обещая «такое рассказать!» Тогда Кристина обнялась и с дядей Леней. В этот раз объятия получились куда менее формальными. Она подогнула одну ногу, на второй поднялась на носок, потянулась к нему, обнимая за шею. Экстремально короткий халатик поднялся недопустимо высоко, выше середины заголяя круглую оттопыренную попку. Игорь при этом по-прежнему оставался в прихожей, и прекрасно видел, как Леонид приобнимает Кристину гораздо ниже талии. — Ну, давай я тебя по русскому обычаю: два раза в щечку, один раз в губки! И!.. Он чмокнул ее в одну щеку, затем в другую. А потом они поцеловались в губы. Игорь стоял сбоку и видел, как подалась Кристина навстречу его рту: наклонив голову, широко раскрыв пухлые губки и встречая его губы языком. Ему показалось, что они целуются бесконечно долго. Несколько раз он увидел, как ласкаются их языки… «Интересно, давно он ее трахает?», — думал Игорь даже не с ревностью, а с досадой на то, что по долгу службы отсутствовал в этом городке так долго. Короткие толстые пальцы Леонида уже нащупали краешек халата, когда с кухни долетел голос его жены: — Лень, вы чего там? Идите к нам, вино надо открыть! Объятия, наконец, разомкнулись, губы звучно разъединились. Кристина жарко вздохнула и сказала: — В конце немного по-французски получилось! Дядя Леня, весело улыбаясь, ответил: — Ну а что? Я за культурный обмен! — Жидкостями? — немного с вызовом уточнила Кристина, одергивая халат и плотнее в него запахиваясь. Ничуть не смутившийся дядя Леня все с той же радостной улыбкой повернулся к Игорю: — Как быстро взрослеют дети, а, Гоша?! — и, подхватив того под руку, устремился в сторону кухни, казалось, совершенно забыв о Кристине. Та хмыкнула. Она не раз слышала, как родители вполголоса обсуждают обширные любовные похождения дяди Лени и связанные с ними страдания его супруги. Слышала она и то, что, по слухам, женщины без ума от него по причине фантастических размеров и работоспособности его достоинства. «Неплохо бы проверить», — подумала Кристина и направилась на кухню, с нарастающим возбуждением ощущая, как внутри двигается при ходьбе пара вагинальных шариков… *** Следующие полчаса она крутилась перед ним и так и эдак. На кухне открывалось вино и коньяк, резался сервелат, звучали тосты за встречу, и вообще происходила типичная чепуха, которая всегда происходит, когда встречаются давно не видевшиеся приятели. Люба радостно щебетала, Лариса чуть рассеянно улыбалась в ответ, Леонид тоже слушал, не переставая крайне обходительно ухаживать за женой, Игорь налегал на коньяк. А Кристина буквально вилась вокруг дяди Лени. При любом удобном случае она старалась чуть ли не раздеться перед ним. А он, казалось, совершенно не замечал всех ее чрезмерных наклонов перед ним, «случайных» касаний и поглаживаний, пошловатых облизываний губ и шумных придыханий. Зато все это прекрасно замечал хмурый дядя Игорь, пристально следивший за каждым движением Кристины. Наконец она приземлилась рядом с Игорем. Остальные сидели напротив. Положив руку на ногу слегка захмелевшему офицеру, она сказала: — Дядь Лень, вы мне не поможете по математике? У меня пересдача скоро, а я не готова. Вы же преподавали раньше. Дадите мне частный урок? — и она прикусила нижнюю губу. Леонид Борисович действительно когда-то читал курс математического анализа в местном политехническом институте. — Помогу, чем смогу! — легко ответил он. В отличие от Кристины, он говорил совершенно ровным, спокойным тоном, не допуская никаких двусмысленных … интонаций, — заходи к нам в любой день, мы дома после семи часов. Это «мы» особенно не понравилось Кристине. — Дядя Лень, вы меня не так поняли, — с легким раздражением сказала она, — мне не нужно в любой день! Мне надо сейчас! У меня все горит! Пересдача завтра, вы понимаете? В ее голосе появилась серьезная обеспокоенность. В то же время Кристина раздвинула ноги. Видно это было только Игорю. Из нее торчала короткая белая веревочка с колечком на конце. Она медленно потянула за него, и нежные губки раздвинулись, выпуская наружу красный пластмассовый шарик. Другой рукой она гладила Игоря по ноге. Кристина потянула за колечко еще, и показалась часть второго шарика. Девушка ослабила натяжение, и он снова скрылся внутри нее. Так она повторила несколько раз, еще больше распаляя себя и доводя дядю Игоря до безумия. В конце концов, он, играя желваками, медленно опустил руку под стол, взялся за проклятое колечко сам, вынул из Кристины эту недетскую игрушку и убрал в карман брюк. Девушка повернулась к нему и одарила умопомрачительной улыбкой и весьма многозначительным взглядом. — А что, Леонид Борисович, вспомните молодость? — шутливым тоном сказала тетя Люба, — займетесь с нашей девоч… — Люба! — неожиданно повысила голос Лариса Ивановна, — что можно успеть за день до экзамена?! Она зло сверкнула глазами в сторону мужа. Тот по-прежнему весело улыбался, с виду совершенно не улавливая никакого двойного смысла в Кристининой просьбе. — Ну… если только экспресс-методом попробовать, — поднимаясь из-за стола и поворачиваясь к Кристине сказал он, — всю программу мы все равно не освоим, но основные элементы охватить сможем. — Ой, спасибо вам, дядя Леня! — она вскочила, совсем по-детски просияв и «забыв» одернуть задравшийся до неприличия халатик. Что трусиков на девочке нет, заметили все, — пойдемте, моя комната прямо напротив кухни. Правда, письменного стола у меня нет, зато кровать огромная, можно на ней разместиться. — Только придется постараться, Кристина! — серьезно заявил Леонид Борисович, и в его голосе появились едва уловимые строгие нотки. Уже в дверях кухни он обернулся к остальным и добавил, — прошу меня извинить, господа! На час-полтора я вынужден вас покинуть! Картинно отдав честь присутствующим, Леонид Борисович направился в сторону Кристининой комнаты. Та последовала за ним. Лариса Ивановна на три четверти наполнила коньяком большой винный бокал и залпом выпила. Тетя Люба, так и не врубившись ни во что, подняла свою рюмочку и пригубила со словами «Ну, будем здоровы!» А Игорь смотрел, как Кристина в коридоре одной рукой еще больше задирает халатик, полностью заголяя свою сладкую попку, а другой гладит себя между сочных ягодиц в предвкушении содержательного курса высшей математики… 5. FUCKультатив Когда они оказались наедине, Леонид Борисович с трудом поборол желание немедленно задрать на дерзкой сучке короткий халатик и отжарить ее прямо на полу. Разумеется, ее бесстыдные намеки на кухне не остались им незамеченными, однако опытный дамский угодник хорошо понимал: чем сильнее он «подогреет» ее желание, тем слаще для них обоих окажется последующий «культурный обмен жидкостями». Все ее слова, взгляды, движения кричали лишь об одном: о всепоглощающем желании юной нимфоманки приковывать все мужское внимание к себе. Леонид Борисович встречал таких девушек. Они являли собой выражение чувственной страсти в чистом виде. В них было невозможно рассмотреть ничего, кроме сексуальной притягательности. Зато это качество, как правило, весьма успешно заменяло в таких девушках и воспитание, и интеллект, и любые другие социально полезные и одобряемые характеристики. Такие секс-бомбы встречались в разных слоях общества. Гламурная обитательница элитных спа-салонов и итальянских бутиков по вечерам встречает своего папика-извращенца в роскошном особняке, стоя на коленях, одетая лишь в шипастый ошейник. В зубах кожаные тапочки, сзади — анальная пробка с пушистым хвостом. В глазах — покорность с едва заметной капелькой стыда… Ее хозяин мгновенно звереет от этого взгляда и берется за лежащую рядом на тумбочке плеть. Рубцы на холеной бархатной коже будут заживать уже под солнцем на пляжах Биаррица… Кроткая провинциальная лаборантка филфака, переведя за прошедшую рабочую неделю очередную статью старенького профессора для публикации в английском научном журнале, поздним пятничным вечером берет такси и едет в закрытый загородный клуб. Сегодня ночью она совершенно бесплатно, исключительно из «любви к искусству» до самого утра будет звездой частной вечеринки. Количество побывавших в ней членов хрупкая худенькая девушка с лицом вчерашней школьницы перестанет считать после восьми… Все выходные она отлеживается дома одна, пока понемногу унимается дрожь в нежном маленьком теле, употребленном накануне парой десятков мужчин. К вечеру воскресенья ей приходит смс-сообщение от ректора института, где она работает: «Совещание завтра в 12». Значит, что завтра на обед у нее будет густая профессорская сперма… Кристина была как раз из числа таких девушек. Леонид Борисович «прочитал» ее очень быстро. Она была еще совсем юной, и не успела обзавестись никакими сколько-нибудь твердыми внутренними установками, которые навязывает общество. Зато природное женское начало уже расцвело в красивой девочке пышным цветом, этого трудно было не заметить. Она прекрасно понимала силу своей привлекательности. Удовольствие быть желанной определяло все ее поведение, моментами почти полностью вытесняя любые представления о приличиях. Это стало ясно, как только Кристина вместо формального приветственного поцелуя запустила свой язык ему в рот. На кухне Леонид Борисович без труда отметил, как заводится Кристина, дразня полуголыми прелестями сразу двух взрослых мужчин, да еще и прямо на глазах их жен. Игорь и вовсе не мог скрыть своих жадных взглядов, которые поминутно бросал в сторону прелестных голеньких ножек и выразительных выпуклостей под тонким шелком ее халата. «Неплохо было бы эту мокрощелку на двоих расписать», — азартно думал Леонид, при этом нежно приобнимая за столом свою супругу и заботливо подливая ей вино. Внешне он никак не реагировал на вызывающе сексуальное поведение Кристины, заставив себя воздержаться даже от привычного шутливого флирта. Но когда молоденькая нимфа, почему-то убрав обе руки под стол, заговорила о своих пробелах в математике, Леонид Борисович решил под этим предлогом как-нибудь преподать таки неугомонной шлюшке пару содержательных уроков. Частный тренинг без труда можно было бы провести на давно прикормленной почасовой квартире. Однако Кристина заявила, что «надо сейчас». Их взгляды на секунду встретились. Она смотрела капризно, вызывающе и самоуверенно, словно выкрикивала ему в лицо: «Ты не сможешь устоять! Меня все хотят, и ты — тоже!» Но в пылающей глубине этого дерзкого взгляда чуткий Леонид Борисович ясно читал искреннюю жажду любви! То чувство, которому человеческая цивилизация посвятила едва ли не всю свою культуру, сводилось в ее понимании лишь к телесному влечению. Ее внешняя красота притягивала колоссальные объемы мужского внимания, на чем и строилось все ее самоопределение. Бесчисленное количество философских учений, религий, догм и доктрин предлагают человеку «найти свое место в мире» либо навсегда запутаться в бесконечных переплетениях измышлений. 18-летняя Кристина отвечала на извечные вопросы однозначно и просто: «Я живу, чтобы меня хотели. Моя миссия — даровать удовольствие от обладания мной». Вряд ли она именно так это формулировала. Скорее, это были очень яркие интуитивные ощущения. Вообще, эта молодая девушка жила не разумом, знаниями и теориями, а исключительно чувствами. Сама природа естественным образом направляла ее к чисто телесному «благу». В детстве Кристина была хоть и смышленым, но довольно замкнутым ребенком. Навыков социального взаимодействия она практически не приобрела. Она не была всеми покинутой сиротой … или жертвой насилия, не подвергалась подростковой травле и никогда не соприкасалась с разрушающими пороками вроде наркотиков. Просто так сложилось. Ее ровесники либо мечтали выучиться и строить обязательно блестящую, без единой преграды карьеру, либо сладостно мучались ежемесячно возникающими новыми влюбленностями (каждая из которых, разумеется, навсегда!), либо страстно прожигали кажущийся бесконечным запас молодости и здоровья в ночной тусовочной полужизни, либо… Кристине просто не подходило ни одно из этих и других «либо». У нее была природная красота, которую она с усердием совершенствовала в спортивном зале. Относительно недавно она открыла для себя, что ценителей этой красоты вокруг бесконечно много, и теперь со всем молодым задором открывалась навстречу всем этим вожделеющим взглядам, всем этим жадным рукам, всем этим горячим, твердым намерениям… От этого взгляда его «намерение» стало твердеть весьма стремительно, и Леонид Борисович решился. *** — Ну-с… Покажи методичку, Кристина, посмотрим программу вашего курса, — деловито сказал Леонид Борисович, присаживаясь на краешек кровати. — Ой, методичку? — слегка растерянно переспросила девушка, — сейчас поищу… И она нагнулась к стоящему возле кровати низкому ящику. Ее вагина оказалась на расстоянии вытянутой руки от его лица. Леонид Борисович отчетливо видел, как обильно сочится вожделением аккуратная розовая щелочка. «А тут у нас, похоже, еще никто не гостил!» — подумал он, подняв опытный взгляд чуть выше. — Всю программу мы с тобой, конечно, за одно занятие никак не охватим, — задумчиво произнес «репетитор», осматривая шикарный фронт предстоящих работ, — но основные пробелы, я думаю, выявим и восполним. Согласна? Кристина выпрямилась и развернулась к нему, целомудренно одергивая халат, едва прикрывающий треугольник промежности. — Ну, сколько успеем… Вообще-то меня по полной программе можно… В смысле, я не против новому учиться, — она присела рядом с ним, так и не достав никакой методички, — а с этой высшей математикой у меня как-то сразу не сложилось, если честно. — Почему? — дядя Леня всем своим видом выказывал полную готовность выслушать, — в чем проблема, по-твоему? — Дядя Лень, вы только не говорите родителям, ладно? Честно говоря, я первую же лекцию по математике прогуляла… — она перешла на стыдливый полушепот. — Кристина, ну разве так можно? — с некоторым разочарованием, но вполне по-доброму сказал дядя Леня, — как же так получилось? — Я вам расскажу, но вы мне только обещайте, что это между нами, хорошо? — доверительно проговорила Кристина. — Я никому, — заверил ее дядя Леня, — я ведь и сам студентом был когда-то. Понимаю, всяко бывает. — Короче, еще в первом семестре, в начале сентября это было. Я в универ шла, как раз на ту первую лекцию по математике. Опаздывала немного, торопилась. А тут как у обочины стоит машина такая белая, красивая. Не знаю, как называется, джип такой большой. И выходит оттуда мужчина такой интересный! — Кристина приложила руку к груди, — высокий, симпатичный, в костюме таком стильном. В общем, как с картинки. Предложил подвезти. Я согласилась, конечно! Тем более, как раз опаздывала. Все это повествование не имело к высшей математике никакого отношения. Но Кристина рассказывала очень доверительно, увлеченно и с подробностями, и Леонид Борисович не перебивал. Дальнейший рассказ оказался куда более интересным. — Ну в общем, села в тачку, сказала, куда ехать. Он представился, спросил, как зовут, на каком курсе учусь, еще что-то в таком духе… Воспитанный такой, приятный мужчина. Поинтересовался, есть ли молодой человек. Ну, я ответила, что нет. В тот день, кстати, погода такая теплая была. Я в платье была. Ну знаете, в таком… в мини… Ну то есть в коротком таком… — Типа вот этого халатика? — дядя Леня кивнул, бросив взгляд на ее голые ноги. Кристина опустила глаза. Полы халата, оказалось, широко разошлись как раз между плотно сведенных бедер. Видно было даже полностью выбритый лобок. — Ой, — спохватилась девушка и запахнула халат руками, — ну да, типа такого. Так вот, он, короче, мне руку на колено положил. А сам продолжает со мной говорить. Все культурно так, ненавязчиво. Ну, я не стала ничего ему говорить. Подумала, может, он не специально. А потом он повыше руку поднял, потом еще… — Кристина глубоко вдохнула носом воздух, — а я, понимаете, в жаркую погоду белье не ношу. Ну, лифчик там… трусики… В общем, он под платье уже рукой залез, а у меня ноги как-то сами собой раздвинулись… Кристина на мгновение прервалась, и дядя Леня внезапно севшим голосом спросил: — И что? Девушка виновато на него посмотрела. — Ну, он, в общем, стал меня ласкать, потом одним пальцем вошел, потом еще одним… Я сижу, уже и говорить не могу, голос не слушается. Только поняла, что из меня прямо на сиденье уже течет вовсю. Только ноги еще шире успела раздвинуть… и… Не знаю даже, как вам сказать… Дядя Леня покачал головой и вздохнул: — Чего уж, говори, как есть… Кристина снова подняла на него невинно-смущенный взгляд: — Ну я, короче, кончила очень сильно, с криками… Мы уже к универу почти подъехали, а я идти все равно не смогла бы, ноги тряслись. Я просто всегда бурно кончаю, — пояснила она таким тоном, будто это обстоятельство полностью оправдывало и все вышесказанное, и ее прогулы лекций, — в общем, мы на какую-то стоянку пустую заехали, и он мне предложил на заднем сидении полежать, отдохнуть. А сам ко мне подсел и стал куни делать… Знаете, это когда мужчина девушке языком… — Я в курсе, — строго перебил Леонид Борисович, — слышал где-то. С математикой-то что в итоге? — В итоге, короче, уже не до математики было, — вздохнула Кристина, — я в «классике» еще два раза приплыла, а он только потом… в ротик мне отстрелялся. Потом в ресторан поехали, цветы подарил и домой отвез. Даже телефон не спросил. Короче, принц из сказки! Она еще раз вздохнула. Леонид Борисович, конечно, был закоренелым бабником и развратником, но такое откровение столь юной девушки на какое-то время озадачило даже его. — Так… — протянул он, — а экзамен-то ты как собираешься сдавать все-таки? — Да я вот думаю… У нас там препод — молодой парень, лет 27, аспирант, скромный такой… Но экзамен, говорят, строго принимает. За красивые глазки никому не ставит. Вот думаю, может, минетик ему предложить? Он не женат, и девушки вроде нет. А я королевский неплохо умею, — невинным тоном рассуждала Кристина, — это когда горлом… — Кристина! — воскликнул Леонид Борисович, — о чем ты вообще говоришь?! — Ну а что вы предлагаете?! — всплеснула руками девушка, — экзамен завтра! А я эту долбаную математику еще в школе терпеть не… — Раньше надо было думать! — твердо выговорил дядя Леня и невзначай положил ладонь ей на бедро. Кристина, казалось, этого не заметила, — на занятия надо было ходить, а не вступать в связь с незнакомыми мужчинами! Университет это не детский сад. Пора становиться серьезнее. В конце концов, надо отвечать за свои поступки! — Дядя Лень, вы меня накажете? — дрожащими губами робко спросила Кристина, виновато глядя на него из-под пушистых ресниц. В ее словах и взгляде он ясно прочитал не столько вопрос, сколько просьбу, почти мольбу. Она хотела наказания! Маленькая сучка только что во всех красках созналась в собственном распутстве и теперь всем своим б… дским естеством жаждала ответить за свои поступки по полной программе. В этом не могло быть никаких сомнений, тем более что в следующую секунду она, по-прежнему робко глядя ему в глаза, развела колени в стороны… Он буквально бросился на нее. Заткнув ей рот поцелуем, он вошел в нее сразу двумя пальцами, сходу найдя самую заветную точку, прекрасно знакомый с тонкостями женской физиологии…. Текущая сучья вагина, хлюпая, приняла его в себя. Кристина дернулась, выгнулась, подалась навстречу… Через пару минут стимуляции пальцами он понял, что она на грани, и вышел из нее. Кристина издала недовольный стон и слегка прикусила ему губу. Леонид Борисович отлепился от ее рта и отвесил ей несильную, но вполне ощутимую пощечину. Он видел, как от этого вспыхнули глаза этой суки: девочка буквально зашлась в крайнем, сумасшедшем возбуждении! — А ну встала на колени, блядь! — сквозь зубы процедил он. Кристина чуть не поперхнулась, когда из приспущенных брюк только показался поистине гигантских размеров член. Невероятно длинный, толстый, изогнутый кверху, он казался пенисом не мужчины, но какого-то животного — древнего и, несомненно, доминирующего. Расстегнув пару верхних пуговиц, он быстро стянул рубашку через голову и швырнул ее в кресло, то самое, сидя в котором совсем недавно приобщался к прелестям приватного танца, широкоплечий, подтянутый подполковник. В отличие от него, дядя Леня был невысок ростом, упитан, даже толстоват. Вся грудь и живот его были густо покрыты темными курчавыми волосами. Из-под отчетливого круглого брюшка торчал гигантский изогнутый покоритель множества человеческих самок. Во всем его облике было что-то доисторическое, дикое и изначально аморальное, возникшее в природе задолго до придуманных человеком добра и зла. Стоящая перед ним на коленях Кристина хотела его безумно! За секунду избавившись от халата, она посмотрела на него снизу уже откровенно умоляющим взглядом и прошептала: — Выеби меня, пожалуйста… … Давиться и задыхаться она начала, когда он лишь на треть вошел ей в рот. Она попыталась отстраниться, но он придержал ее за затылок, оставаясь громадной головкой в ее горле еще несколько секунд. Выйдя, наконец, он коротко сказал: «Поднимись». Кристина послушно встала. Он бесцеремонно подтолкнул ее к кровати: «Ложись на спину, голову свешивай сюда». Она сделала, как он сказал. Он встал так, что ее голова, запрокинутая с кровати, оказалась между его ног, и немного присел, коснувшись ее губ своим огромным достоинством. Дальнейших указаний давать не пришлось. Кристина открыла рот, и он стал медленно входить все глубже и глубже. В такой позе ей действительно оказалось намного легче принимать его в себя. Наконец ее губы достигли основания его члена. Нос уперся в громадную мошонку. Подавляя рвотный рефлекс, она была вынуждена часто производить глотательные движения горлом, прекрасно понимая, что таким образом стимулирует его головку, доставляя ему потрясающее удовольствие. Он не двигался, сильно щипая Кристину за торчащие от дикого возбуждения соски, сжимал, теребил, выкручивал. Она и не знала, что это у нее настолько мощная эрогенная зона! Через полминуты он все же вытащил из нее свой кол. Она вдохнула почти с криком, рискуя быть услышанной на кухне. Через пару вдохов он снова вошел в нее, в этот раз быстро, резко, без церемоний, но не стал задерживаться, а начал совершать размашистые частые фрикции. Ладони его мяли Кристинину грудь. — Математику мы, значит, учить не желаем, а сиськи побольше пришить хотим?! — прокряхтел он, — а деньги-то на операцию где взяла? Пиздой заработала, сука?! Умница, девочка, далеко пойдешь! И он продолжил жестко таранить ее горло. Лицо Кристины стало багровым от прилива крови. Слезы текли ручьем. При каждом его мощном толчке она издавала громкие горловые звуки. Тяжелые отвисшие яйца хлестали ее по лицу. Не сбавляя напора и темпа, он перегнулся через нее и стал снова трахать ее пальцами в истекающую вагину. Очень скоро Кристина неконтролируемо забилась в оргазме, и он вышел из обеих ее дырочек. Ее сильные, накаченные бедра содрогались, все тело ее извивалось на кровати. Не имевший счастья видеть мощнейший женский оргазм мог подумать, что с девушкой происходит какой-то припадок. Но искушенный в телесных удовольствиях Леонид Борисович отлично знал: сейчас эта девочка испытывает величайшее наслаждение. Набухшая от возбуждения вульва фонтанировала оргазмическими выделениями, изо рта стекала вспенившаяся от неистового горлового траха слюна. Леонид с нежностью смотрел на эту дергающуюся в экстазе самочку, любуясь молодым, сильным, спортивным телом. Он знал: есть на свете женщины, чье исключительное предназначение — секс; чье тело — храм чувственных удовольствий; чья доступность — не распущенность, а искреннее желание дарить наслаждение. Кристине посчастливилось познать и принять собственную истинную сущность в относительно раннем возрасте. Ее открытость мужчине, готовность услаждать его глаз прекрасными формами, а член — податливыми жаркими дырочками, — все это наполняло его сейчас чувством нежной признательности. Жена Лариса была для него другом, соратником, матерью его ребенка, любовницей. Кристина — абсолютное воплощение чистой телесности — была лишь вместилищем его неиссякаемого либидо. На большее эта девушка и не претендовала. «Выеби меня, пожалуйста», — попросила она. И он любил ее в этот момент — всем телом! Теперь она лежала перед ним на кровати, обнаженная, свернувшаяся калачиком, тихонько и нежно всхлипывая от постепенно проходящего удовольствия. Никакого вызова в ней теперь не было и в помине. Кристина старательно тренировалась в зале, ложилась под нож пластического хирурга и выбирала самые откровенные наряды с единственной целью — не оставить интересующему ее мужчине ни одного шанса к сопротивлению похоти, как можно быстрее пробить любые возможные моральные преграды на пути к взаимному наслаждению. Мужчин вокруг было много — привлекательных и разных. И тратить жизнь на то, чтобы действовать по негласно утвержденным правилам, Кристина интуитивно не видела никакого смысла. Плести фальшивое романтическое кружево из полутонов, ужимок, напускной «порядочности» и прочей общепринятой дешевой мишуры она не умела и не собиралась учиться. Вместо того, чтобы заводить не до конца понятные «отношения» с присущим им взаимным погружением в так называемый «внутренний мир» друг друга (что в большинстве случаев ведет лишь к разочарованиям и накоплению унылого и морщинистого «жизненного опыта»), Кристина предпочитала в максимально сжатый срок довести мужчину до полной готовности и непреодолимого желания оказаться внутри сногсшибательной секс-бомбы. Ее дерзость и вызывающее поведение на грани пристойности служили той же цели. Просто других сценариев соблазнения юная девушка пока не освоила. Зато этот вариант срабатывал на отлично!.. Леонид Борисович за бедра подтянул Кристину к себе. — Встань-ка раком, деточка, — сказал он. Кристина красиво прогнулась в спине, оттопырив аппетитную попку. Придерживая ее за выразительные накаченные ягодицы, дядя Леня начал медленно входить в крайне узенькое влагалище. Он знал: всего несколько уверенных движений внутри нее, и девочка снова забьется в экстатическом угаре. В ее расположенности к множественным оргазмам он не сомневался, увидев, как бурно она кончает в первый раз. Девушки с такими чудесными способностями, как у Кристины, могут кончать бесчисленное количество раз. У него была пара таких любовниц. Сам Леонид Борисович умел сдерживать собственный оргазм хоть по полночи. И даже когда он наконец-то без сил валился на кровать, одна из таких мультиоргазмичных женщин всегда догонялась вибратором, кончая от пластиковой игрушки еще несколько раз. Подобно тому, как аппетит приходит во время еды, страсть к высшему чувственному наслаждению растет в таких самках с каждым оргазмом. Однако в этот раз он решил не спешить, лишь поддразнивая разгоряченную сучку. И половины его длины хватило бы, чтобы затрахать эту миниатюрную тесную щелку до новых сладострастных конвульсий ее гиперсексуальной хозяйки. Но он двигался буквально у самого входа, дразня и распаляя мокрую дырочку все сильнее. Пару раз Кристина попыталась податься навстречу его члену и поглубже насадиться на него, издавая нечленораздельные жадно-нетерпеливые восклицания, за что получила по тугим полушариям задницы несколько безжалостно обжигающих ударов его ладони. На это она реагировала тихим нечеловеческим рычанием, будто взбешенная дикая кошка. Для пущего укрощения своенравной самки, Леонид жестко притянул ее за волосы на затылке, заставив выгнуться еще сильнее, а другой рукой крепко схватил за горло. Со стороны это могло выглядеть жестоко, но только в глазах закостенелого пуританина. На самом же деле Леонид Борисович прекрасно понимал, какое безумное удовольствие доставляет Кристине эта поза. Поскольку он крепко держал ее за волосы, она была лишена возможности двигаться самостоятельно. Всем происходящим руководил сейчас самец. Единственное, что могла делать сучка — полностью поддаваться его воле и принимать его стальной орган в свою жадную, смачно чавкающую мокрую дырку. Кристину такой расклад более чем устраивал, тем более что дядя Леня начал входить все глубже и вскоре уже нещадно порол, почти буквально разрывая ее нежную письку своим громадным грубым кобелиным членом. Он не остановился и тогда, когда все ее тело затрясло в неистовом оргазме… В итоге Кристина обкончалась так, что чуть не потеряла сознание. После он перевернул ее на спину и обильно излился на лицо. Плохо соображающая девушка еле выговорила: «Плюнь мне в ротик, пожалуйста!» И тут же сама едва ли не испугалась бесконтрольности собственных желаний. Никогда прежде Кристина не замечала за собой подобных фантазий. Эта просьба сорвалась с ее залитых спермой губ совершенно произвольно! Похоже, длиннющий член дяди Лени дотянулся не только до нежнейших точек ее тела, но и до самых сокровенных глубин подсознания. Он с силой взял ее за подбородок, оттянул его вниз и плюнул в широко раскрытый ненасытный ротик. Кристина тут же сглотнула, расплываясь в блаженной улыбке. А дядя Леня достал платок, заботливо вытер ее лицо от слез и спермы и стал гладить по волосам, нежно целуя ее веки, носик, щеки, губки… — Ты любишь меня? — тихо спросила Кристина, глядя на него огромными, полными нежной преданности, глазами — обнаженная, кроткая, умиротворенная и благодарная. — Конечно, — ласково ответил он, затем поднялся, быстро оделся. У самой двери повернулся к ней с нежной улыбкой: — Минут через двадцать вернусь. Будем в попочку учиться. — М-р-р! — сладко заурчала Кристина, расплываясь в похотливой улыбке и запуская шаловливые пальчики себе между ног…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх