Кризис среднего возраста

Трахать Юлю Воробьеву было делом утомительным и неблагодарным. Она не умела ебаться от слова совсем, и было видно, что секс интересует ее как-то по-своему. Юля Воробьева считала себя очень женственной, носила прозрачные кофточки без бюстгальтера, просвечивая розовыми бесформенными сосками, читала Анаис Нин и Айрис Мердок и ела полезные йогурты. Она работала учительницей литературы и считала себя ведьмой, котиком и нимфоманкой с вкраплением ля фам фатале. Пахло от нее мелом и манной кашей. Это было ужасно. Я трахал ее от безнадежности последние месяца два. Ощущения были такие, как будто член попал в трехлитровую банку с жидкой сметаной. Можно было двигаться быстро и глубоко, при этом не чувствуя ничего, кроме податливой скользкой нутряной пустоты. Ее мягчайшая пизда не давала радости, у Юлиного влагалища не было сколько-нибудь твердых краев, потереться было не обо что. Пизда не была большой, нет. Просто это была какая-то медуза. Сосать же Юля не умела вообще, жопу не давала, и после одного моего неудачного посягательства, считала меня грубым гомосеком.— Гомосеки, — говорил я, — они не грубые. Они музыку пишут.— Это оттого, что они не встретили большой любви, — отвечала Юля, закатывая серые глаза, — это сублимация, это от того, что они не встретили на своем жизненном пути красивой девушки.Юля так прямо и говорила: «На своем жизненном пути» и явно под красивой девушкой подразумевала себя.«Да, — думал я, — все гомосеки посходили бы с ума, если бы встретились с тобой. И не написали бы ни педерестической музыки, ни стихов, ничего».Предохранялись мы тем способом, который иногда, как многие изобретения секса, называется французским. Проще говоря, я нерестился «на травку». Происходило всё так: я довольно долго доводил Юлю до оргазма, трогал рукой ее клитор. А когда Юля начинала кричать и стонать как грузчик, которому на ногу упала двутавровая балка, в это момент я доставал из нее, наконец, свой мокрый член и энергично дрочил у нее между ног. Дрочил самым обычным способом, которому всех нас обучила жизнь давным-давно, где-нибудь в летнем лагере или в больнице. Я быстро двигал крайнюю плоть вперед-назад, головка раздувалась, мешала нахлобучивать складки обратно, подступали спазмы. Было очень неудобно лежать на ее животе и держаться двумя руками за собственный член. Главное было в том, чтобы забыть о Юле и думать о пизде Дашки Гончаровой.В это время Юля недовольно спрашивала хриплым голосом:— Что ты там делаешь?— Вывожу на прогулку мальчиков и девочек, — отвечал я сквозь зубы и выливал на простыню Юлиного дивана жалкую лужицу.Я целовал ее, гладил ее расслабленное обмякшее тело, всё по правилам, прямо как учили в школе молодого бойца, и шел в ванную. Там я мочился в раковину и снова дрочил, думая о Гончаровой. Я думал о ее большой опытной мастерской пизде, заросшей жесткой густой шерстью. Уже несколько лет я трахал Дарью Андреевну с большим наслаждением. Не совсем так. Дарья Гончарова была из тех женщин, которые могут проходить по разряду «друг детства», с той разницей, что она не была моим другом буквально. Мы познакомились в самолете. В Шереметьеве она потеряла багаж. Она была раздражена больше, чем нужно. Я понял, что возвращается она из Италии одна, что там что-то не заладилось, а в аэропорту ее никто не встречает. Гончаровский чемодан прилетел другим рейсом через шесть часов. А еще через три дня я владел ее бронзовым телом с двумя белыми полосками, сияющими в темноте. Когда нам стало ясно, что всё должно уже с неизбежностью произойти, я был в ее квартире и час напролет целовался с ней, трогая все ее места через джинсы и футболку.— Потерпи, сейчас отдамся, — сказала она мне. Мы поцеловались еще минут пять, после чего она разрешила снять с себя всё, кроме трусов. Мы лежали в обнимку, постель пахла чистыми простынями. Потом она сама сняла трусы. К этому моменту я уже достиг той степени возбуждения, когда уже член не торчит как палка, а гнется и грозно свисает, наполненный желанием, ушедшим в глубину. Дашка сжимала мои яйца руками, сильно, но не больно. Я торопился, она, скорее остужала. Она отворачивала лицо, казалась недовольной. Потом дала моим рукам расправить складки и впустила в себя. Когда мой член внутри нее стал снова расти, я увидел ее немного удивленные глаза. Дашка Гончарова стала двигаться подо мной уверенно, но сдержанно. Потом она остановилась. О чем-то подумала минуту.— Делаем чейндж, — сказала она, — только не теряйся.Мы медленно переменили позу. Мы сидели, обхватив друг друга руками и ногами. Я прижимался к ее животу.— Ну, догоняй, — сказала она, сделалась совершенно чугунно-твердой и затряслась вся. Не знаю, правда ли она кончила в тот раз, но я кончил точно. Это я хорошо запомнил.Через пару минут она вытерла меня мягкой салфеткой и отправила в душ. Когда я вернулся, пошла мыться сама:— Не подглядывай.Потом она поила меня чаем с бутербродами. Через час мы еблись очень энергично, вспотели. Опять принимали душ.На третий раз в два часа ночи выяснилось, что она хорошо делает минет.— Это всё так, теория. Всё больше по книжкам, по интернету, — сказала она.Уже начали орать воробьи. Какие-то люди шли на работу, сонно переговариваясь. Из окна пахло влажной утренней листвой и бензином. Это было то время, когда уже вроде как и не хочется, но хуй стоит сам по себе, ему всё безразлично, он деревянный и прямой.— Куда ж тебя, такого красивого, девать? — сказала она, — вот, что. Давай попробуем. Нет. Это я боюсь. Тебе не понравится, а я не умею. Давай вот как. Ты попробуй, а если мне станет больно… нет, не то.— Давай, — сказал я.— Делаем, как будто всё обычно, — она легла на спину и задрала ноги к груди. Я некоторое время повозился и проник в ее попу. Трахал я ее сильно. Она кончила раза три. Из моего сухого члена выкатилась в нее маленькая капля спермы. Но она доставила мне больше радости, чем целый фонтан. «Всё, — подумал я, — патроны кончились».— Подготовиться к расстыковке, — сказала она, — только не торопись.Я чувствовал, как мой член уменьшается в размерах, съеживается, покидает ее зад.— Начинаем обратный отсчет. Десять, девять, — медленно считала она, — на счет «ноль» я закрываю глаза, твой аппарат покидает пределы шоколадной вселенной, и ты идешь в душ. Не шали там, я проверю по объему. Всё, что у тебя есть, должен будешь сдать на базу. Трииии, дваааа, один.Я поцеловал ее в живот.— Уйй! Иди уже!Я вернулся из ванной, перепоясанный по чреслам полотенцем. Она лежала на животе, отвернувшись к стенке.— Знаешь ли ты, мой дорогой, — сказала она не оборачиваясь, — что ты только что трахнул меня в задницу?— Не может быть!— Это была первая брачная ночь моей попы.— Я тронут и задет. Не готов тут ответить взаимностью. Первая ночь МОЕЙ попы еще не наступила.— Сходи к практологу.— Ты знаешь анекдот 1925-го года про умирающую старуху и ее деда?— Нет, — сказала она. Я рассказал про печального деда, про его трагические слова: Эх, раньше-то не знали! Так бы мы Ильича спасти могли!Она смеялась.— Знаешь, — сказала она, — я в Римини склеила красавца-итальянца, такой высокий брюнет с усами, прямо как из кино. Такая была любовь — охренеть. Он оказался жиголо. Я чуть не сдохла от переживаний. И денег жалко и себя. Ты знаешь, я не девочка. Со временем такие штуки начинают по-настоящему огорчать.— Я не стану брать с тебя денег. Подарю тебе даже цветочек там, всё такое. Плюшевого зайчика.— Пошел ты… Так вот, когда встретила тебя, то заметила, как ты смотришь на мою жопу. Сразу решила — вот этом придурку дам сзади. Это была месть итальянцам. Орудие мести у тебя хорошее. Вам понравилось трахать меня в попку?— Кому это «нам»?— Тебе и твоему залупистому другу.— Да. Ему понравилось. Яркие переживания, острые чувства. А меня самого всегда в таких случаях что-то беспокоит. Нет уверенности, что я за правое дело. Ты меня понимаешь?— Конечно. Чего ж тут не понять? Ебать девушку в жопу аморально.— Ложись, — сказала она, — сделаю тебе массаж. А то ты щас уснешь, тебя не выгонишь потом.Я лег на пузо, она села на меня верхом и стала массировать спину. У нее были не длинные ногти, это меня спасло. Массаж она делала не на шутку. Я отфыркивался и мычал. Она села мне на задницу расставив ноги и сильно прижимаясь мохнатой пиздой к моей жопе. Я не подал вида, но мне показалось, что ей хочется меня трахнуть. Чувствовать ее совсем другим местом было приятно. Что-то снова просыпалось во мне, но хуй, конечно, после всего пережитого, не мог подняться. Тем более, что моя уставшая пиписька была прижата моим и ее весом к постели. Наслаждение нарастало не в члене, а где-то по всему телу, в затылке, в руках, в ладонях.— Моя очередь, — сказал я, — ложись.Она слезла с меня, подставила загорелую тренированную спину. У нее были мелкие складочки поперек поясницы, как у спортсменки. Я загляделся. «Хреново было бы в нее влюбиться, — подумал я, глядя на ее маленькую мальчишескую задницу, — это была бы катастрофа. Каждый второй… да нет, каждый первый подбивал бы к ней клинья. С такой бабой можно жить только в пустыне. Да и то… Неизвестно, что она за человек. Трусы с себя снимала полтора часа, а к утру столько всего произошло, у многих столько не бывает за всю жизнь». Комар влетел в окно. Покружился. Сел ей на лопатку, туда, где проходила тусклая белая полоса от лямки купальника. Я прихлопнул комара ладонью. Аккуратно.Она чуть хмыкнула.— А теперь, — сказала Даша, — еще раз, только посильнее и пониже.Я шлепнул ее по попе.— Угу, — промычала она, — еще.Я шлепнул ее пару раз. Она застонала, чуть раздвинула ноги. Я почувствовал дрожь.— Еще, тебе что жалко!Она стонала и стонала, терлась лобком об простыню. Было понятно, что ее желание сейчас сильнее, чем было вечером. Она царапала подушку и накрывала голову руками. Я с удивлением понял, что член у меня почти стоит.— Выеби меня, выеби! — шептала она между звонкими шлепками, — выеби!Когда конец моего члена стал пробираться через ее заросли и начал расталкивать складки, он был уже полностью готов к действию.Она кончила сразу, как только я вошел в нее на половину длины.— Всё, — сказала она, — теперь ты думаешь только о себе. Можешь кончить быстро. Делай всё, как тебе вздумается. Наслаждайся. Не думай обо мне.«Кончить быстро» заняло у меня минут пятнадцать. Она за это время кончила еще дважды. Потом мой одеревеневший хуй всухую долго дергался у нее внутри. Она сжимала его сильными мышцами влагалища, я кончал мучительно, сладко и болезненно.Так я стал встречаться с Дашей Гончаровой. Это называлось у нас, разумеется, «убить комара». Я был по-своему счастлив. Она никогда не скрывала от меня, что встречается с другими. Время от времени не подходила к телефону, потом сама перезванивала, никогда не объясняя никаких причин и не сочиняя ничего. Иногда просто говорила, что сегодня к ней нельзя. Но она никогда не обсуждала со мной никаких своих увлечений. Рассказ про итальянца был исключением, временами мне казалось, что она его выдумала на ходу.У нее дома я никогда не обнаруживал следов чужого присутствия, никаких «двух чашек на столе», ничего.У нее всегда была прекрасная мохнатая пизда. Мне это в ней очень нравилось. Дашка была бесподобна. Кудряшки росли у нее спереди не треугольником, как у всех женщин, а квадратом. Полгода назад она стала брить зону бикини. Такого не было никогда. «Сейчас в моде короткие стрижки», — заявила она. Больше она ничего не сказала. Я напрягся. Почувствовал, что дело дрянь. 13 марта она позвонила мне и сообщила, что выходит замуж. Она всегда чувствовала, что время уходит, что вот так нельзя, что она — взрослый человек. И вот оно случилось. Теперь она давала мне себя трахать очень редко. И всё было уже не то. Она больше не принадлежала мне. 2 апреля покончила с собой моя «жена». Дашка Гончарова вышла замуж, а моя собственная несравненная жена, равной которой вообще не было никогда, она погибла. Про нее я еще ничего не говорил, но в ней-то всё и дело.Она прострелила себе голову из моего «ремингтона», стоя голой на подоконнике моей московской квартиры. Она прострелила себе голову и вывалилась с седьмого этажа. И после этого у меня началось то самое ужасное время, когда я начал трахать бесполезную Юлю Воробьеву с ее бесполезной бледной пиздой. Стал дрочить, вспоминая Дашкину пизду. Выебал три раза продавщицу бакалейного магазина. Случалось ли вам ебать продавщиц бакалейного отдела на мешках с сахарным песком между минским промышленным холодильником и схемой эвакуации при пожаре, под храп пьяного охранника? Если не случалось, то вы знаете о сексе не все. И это очень хорошо, что не знаете. Потому что это жесть. Еще я ходил к проституткам. Однажды выебал девятнадцатилетнюю деву, заколотую силиконом до того, что между ягодиц ей невозможно было вставить даже ладонь, она была как надувная игрушка или как морской зверь — гладкая, не ухватишь. Пизда у нее была не в виде щели, а как резиновое кольцо, круглая. Но дырка там всё-таки была.Время настало ужасное. Я трахал девок, трахал студенистую пизду Юли, дрочил, и даже сделал три раза самому себе минет, пользуясь размерами своего хозяйства. Всё было ужасно. Я с интересом стал поглядывать на оружейный сейф, перестал спать и потерял аппетит. В один из таких вечеров Юля прислала мне SMSку: «Котик, я купила себе розовый пеньюар. Приезжай смотреть! Ты упадешь в обморок!»«Какой я тебе, блять, котик!» — подумал я, вызвал такси и поехал к ней…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх