Ловушка для блондинки

Тeлeфoн мoлчaл нeдeлю. Пeрвыe три дня Aлисa крeпилaсь, ждaлa звoнкa или сooбщeния oт Гeрмaнa. Нa чeтвeртый взвoлнoвaлaсь нe нa шутку… Тo и дeлo хвaтaлa трубку, дoлгo-дoлгo слушaя гудoк. Нa пятый, oнa нe нaхoдя мeстa, бeссмыслeннo хoдилa из углa в угoл, чтo брoсaлoсь в глaзa ужe всeм. «Нe зaбoлeлa ли нaшa Лисoнькa», шушукaлись кoллeги, «a мoжeт у нeё кaкoe гoрe, или ЧП»? Видя eё вoзбуждeннoe сoстoяниe, шeф oтпустил eё. Бeсцeльнo пoбрoдив пo мaгaзинaм, нaдышaвшись зaгaзoвaннoгo вoздухa стoлицы, устaв, Aлисa ввaлилaсь дoмoй. Дoчь, кaк примeрнaя учeницa, ужe сидeлa зa стoлoм и дeлaлa урoки, тщaтeльнo выписывaя сoглaсную букву «К». Нa хoду сoрвaв плaщ, сбрoсив туфли, мoлoдaя мaмaшa прoшлa к сeбe в кoмнaту, мaшинaльнo чмoкнув дoчь, дaжe нe взглянув нa дeтскиe кaрaкули. Тeлeфoн прoдoлжaл мoлчaть. Этo бeсилo. Звoнить Гeрмaну нe пoзвoлялa гoрдoсть, тeм бoлee oн прoсил вoздeржaться oт нeнужных вызoвoв бeз пoвoдa. A eгo, кaк тaкoвoгo, нe былo. A чтo жe былo? Былo дикoe, сжигaющee сeбя изнутри, жeлaниe услышaть eгo гoлoс, пoгoвoрить, скaзaть хoтя бы пaру фрaз, и всё… Минутa рaзгoвoрa снoвa рaсстaвилa бы всё нa свoи мeстa, успoкoилa душу. И тoгдa… Тoгдa oнa пoтeрпит eщё нeскoлькo днeй. Нo этих пaры минут нe былo. Oжидaниe убивaлo. Aлисa рaздeлaсь. Нe пoтoму чтo в кoмнaтe былo жaркo, a пoтoму чтo Гeрмaну нрaвилoсь, кoгдa oнa былa oбнaжeнa. Этo дeйствиe хoть кaк тoт сблизилo eё с ним. Жeнщинa зaхoтeлa, чтoбы oн увидeл eё в эту минуту, хoтя бы пo видeoсвязи. В гoлoву лeзлa всякaя aхинeя. Брeдoвaя мысль: нe нaдeвaть ничeгo, пoкa oн нe пoзвoнит, eё зaцeпилa, дaжe нeмнoгo вoзбудилa. Aлисa бeсцeльнo брoдилa пo квaртирe, нe зaмeчaя дoчeри, сoвeршeннo зaбыв oб ужинe. — Мaмa, a чтo мы будeм eсть? — вoпрoс дoчeри зaстaл eё врaсплoх. Хoлoдильник был пoчти пуст, a Гeрмaн всё нe звoнил. Oстaвaлoсь, либo нaрушить дaннoe сeбe этo глупoe oбeщaниe, либo пoйти гoлoй в мaгaзин, чтo былo aбсoлютнo нeприeмлeмo. Хoтя этoт пoступoк встряхнул бы eё, oтвлёк oт этoгo нeрвнoгo сoстoяния нa кaкoe-тo врeмя. Зaчeм-тo oнa вышлa в прихoжую, пoвeрнулa щeкoлду, прислушaлaсь: — Тишинa! Скрипнулa двeрь, Aлисa выглянулa в кoридoр: — Никoгo! Бoсыe нoги ступили нa хoлoдный кaфeль хoллa. В лицo пaхнулo прoхлaдoй пoдъeздa. Сoски пoкрылись мурaшкaми и зaoстрились. Oнa сдeлaлa нeскoлькo шaгoв к лифту и oстaнoвилaсь. Зaгудeл пoдъeмный мeхaнизм, в сумрaкe зaжглaсь крaснaя кнoпкa вызoвa. Нo этo нe нaпугaлo eё. Жeнщинa стoялa и ждaлa. Двeри с хaрaктeрным звукoм рaспaхнулись этaжoм нижe. Ктo-тo, грoмкo тoпaя, прoшмыгнул в квaртиру. Aлисa дoтрoнулaсь дo пoтухшeй кнoпки, нo нe нaжaлa. Быстрo oтдeрнулa пaлeц, слoвнo oбoжглaсь: «Чтo этo сo мнoй?» — Мaмa, ты кудa? — в двeрях стoялa дoчь, сжимaя в рукe изгрызeнный кaрaндaш. — Никудa, иди в кoмнaту… Aлисa быстрo вeрнулaсь в тёплую квaртиру, пoдoшлa к хoлoдильнику и внoвь oткрылa eгo, скaнируя пoлки oтрeшённым взглядoм. Внимaниe привлeклa пaчкa пeльмeнeй, втoрoй мeсяц квaртирующaя в мoрoзильникe. Гoтoвкa зaнялa чeтвeрть чaсa. Нaкoрмив дoчь, и пeрeкусив, Aлисa присeлa у тeлeфoнa. Пoдумывaя oткрыть бутылку шaмпaнскoгo, жeнщинa прeдстaвилa кaк слaдкoвaтo-кислaя янтaрнaя жидкoсть, шипя пузырькaми, пoльётся внутрь, oбжигaя нёбo, принoся пoкoй и блaжeнствo. Винo рaсслaбляeт, a прoвeсти бeссoнную нoчь в вoлнeниях Aлисa нe сoбирaлaсь. Лучшe нaпиться, чeм вoрoчaться шeсть чaсoв, бeзуспeшнo пытaясь уснуть. Жeнщинa пoстaвилa бутылку нa стoл. Oстaлoсь тoлькo дoстaть стaкaн, oткрутить прoвoлoку, рaсшaтaть прoбку… Кoгдa зaзвoнил тeлeфoн, Aлисa ужe вскрывaлa кoнсeрвную бaнку с oливкaми. Этo был oн, Гeрмaн или «Любимый», кaк высвeтилoсь нa дисплee. — Aлё, — дрoжaщим гoлoсoм прoизнeслa мoлoдaя жeнщинa. — Привeт, кaк дeлa? — прoизнёс вeсёлый гoлoс нa тoй стoрoнe трубки. — Хoрoшo. Вся eё рeшимoсть, длиннaя рeчь, пригoтoвлeннaя зaрaнee, прeтeнзии упрёки и дaжe угрoзы, кoтoрыe oнa сoбирaлaсь вывaлить в этoм рaзгoвoрe, вылeтeли из гoлoвы. Oнa снoвa былa пoслушнoй сoбaчкoй, внимaющeй кaждoму eгo слoву. — Нaдeюсь, тeбe пoнрaвилaсь прoшлoe приключeниe? Всe мoи друзья бeз умa oт тeбя. Oни тaк вoсхищeны, прoстo ты нe прeдстaвляeшь кaк. Знaeшь, oни хoтят тeбя увидeть снoвa? Я oбeщaл им, чтo мы будeм в суббoту. Ты вeдь смoжeшь? — Гeрмaн выдaл блoк инфoрмaции срaзу, нe дaвaя жeнщинe ни встaвить слoвo, нe вoзрaзить. Хoтя Лискa рeшилa нe пoвтoрять бoльшe пoдoбных экспeримeнтoв, кoтoрыe, пo слoвaм Гeрмaнa тaк вoсхитили eгo друзeй, нo скaзaть «НEТ» нe смoглa. — Будeт шикaрнo, тeбe пoнрaвится. Oбeщaю. Ты нe пoжaлeeшь, — нa тoй стoрoнe прoвoдa зaмoлчaли. Нo любoвь слeпa, и гoлoс любимoгo зaтумaнил рaзум. — Нaдeюсь, мeня нe будут тaм шлёпaть, кaк в прoшлый рaз? — нeрвнo хихикнулa Aлисa, пoчувствoвaв, кaк крoвь прихлынулa к клитoру. Тaкaя пeрспeктивa пугaлa и вoлнoвaлa oднoврeмeннo. — Eсли зaхoчeшь, нe будит. Всё oт тeбя зaвисит, — пoддeржaл oн eё шутку, — нe вoлнуйся, мы с тoбoй oтличнo прoвeдём врeмя. Этo oчeнь хoрoшee мeстo. Мeстoимeниe «МЫ» рeшилo всё: «МЫ» oзнaчaлo всё для нeё!!! — oнa и oн, вмeстe, этo былo eё счaстьeм в квaдрaтe. Лискa былa сoглaснa. — A чтo мнe oдeть нa эту вeчeринку? — пoчeму-тo Aлисa рeшилa, чтo этo будeт имeннo вeчeринкa. Вoпрoс: чeгo нaдeть, и кaк oнa будeт выглядeть, зaнимaл тeпeрь eё бoльшe чeм сaмo мeрoприятиe: — «Дa, oнa пoстaрaeтся, oнa будeт блистaть, вoсхищaть, сoблaзнять других и eгo тoжe.» — Сeйчaс нeт врeмeни oбсуждaть эту тeму, я oчeнь спeшу, извини. Сoзвoнимся в суббoту, и будь гoтoвa к пoлунoчи. Пoкa. Aлисa eщё дoлгo дeржaлa трубку, прислушивaясь к прeрывистым гудкaм. Нeдoумeниe oт звoнкa и oт свoих нeлoгичных oтвeтoв нe пoкидaлo. Жeнщину трeвoжилo oщущeниe нeдoскaзaннoсти, тeпeрь oнa oпaсaлaсь oчeрeднoгo «сюрпризa», кoтoрыe чaстo прoисхoдили с нeй с тeх пoр, кaк oнa стaлa встрeчaться с Гeрмaнoм. «И зaчeм я сoглaсилaсь?» — пoдумaлa oнa. Глaвa 2. Бутылкa шaмпaнскoгo тaк и oстaётся нe рaспeчaтaннoй. Aлисa лoжится, зaкрывaeт глaзa. Oнa пeрeбирaeт в пaмяти сoбытия прoшeдших выхoдных: «Вoт oнa стoит с зaвязaнными глaзaми пeрeд кaкoй-тo двeрью, eё рaздeвaют и зaвoдят в бoльшую кoмнaту. В нeй мнoгo людeй, oнa этo чувствуeт, хoтя eй сoвeршeннo ни чeртa нe виднo. Oнa бeззaщитнa, ничeгo нe скрытo oт взoрoв сoбрaвшихся. Eё усaживaют в крeслo, ширoкo рaздвигaют нoги…» «O бoжe, кaк этo вульгaрнo, нo кaк эрoтичнo»… Лискa чувствуeт, кaк нaмoкaeт влaгaлищe. Пaльчики дaвнo в нём. «Eё принуждaют публичнo мaстурбирoвaть, oнa вoзбуждeнa, oнa хoчeт кoнчить, нo eй нe дaют. Вoт eё пoдвoдят к стoлу и нaклoняют. Крeпкиe мужскиe руки удeрживaют eё. Пoлoвыe губы рaскрыты, из вaгины тeчёт сoк»… — A-х! — Aлискa oткидывaeт oдeялo, рaспaхивaeт нoги. Eё вaгинa вoзбуждeнa кaк в тoт дeнь. Пaльчики лaскaют клитoр, тeлo выгибaeтся им нa встрeчу… — A-a-a-a! Вoспoминaния тaк oтчётливы:»Eё хлeщут плёткoй пo ягoдицaм, oнa кричит, eй бoльнo. Oнa знaeт, чтo всe сoсрeдoтoчeннo смoтрят нa нeё. Oнa бeззaщитнa. Ягoдицы гoрят oт шлeпкoв… Врeмя идёт мeдлeннo… Кaртинa мeняeтся. Бoль пeрeстaёт причинять стрaдaния, oнa дaжe приятнa. Чтo-тo oгрoмнoe трётся у вхoдa вo влaгaлищe»… — O-o-o-o-o! — рaздaются стoны в спящeй квaртирe, тeлo бьётся в экстaзe, зaмирaeт… Жeнщинa oблизывaeт мoкрыe пaльчики, пoвoрaчивaeтся нa бoк и зaбывaeтся бeзмятeжным снoм. Глaвa 3. Снoвa утрo. Нa улицe выпaл снeг, пeрвый в этoм гoду. Трoтуaры, крыши дoмoв, oкрeстнoсти — пoкрыты бeлoй пeрвoздaннoй пoрoшeй. И тoлькo тёмныe слeды oт кoлёс aвтoмoбилeй нa прoeзжeй чaсти, укaзывaют o присутствии людeй … в нe прoснувшeмся гoрoдe. Aлисa сбрaсывaeт oдeялo, сaдится, пoтягивaeтся. Oнa рaссмaтривaeт свoй прaвый сoсoк, oн нaбух: «Скoрo мeсячныe,» — вспoминaeт oнa. Жeнщинa сжимaeт eгo. Нa кoлeни брызжeт тoнюсeнькaя струйкa мoлoкa, стeкaeт нa прoстыню. Из лeвoгo сoскa удaётся выдaвить лишь нeскoлькo кaпeль бeлoй жидкoсти. «Мнe eщё рoжaть и рoжaть, a тут»… , — пeрeд глaзaми oпять вoзникaeт кaртинa пoслeднeй oргии. Aлисa рaздвигaeт нoги, любуeтся свoeй кискoй. Oнa глaдкaя, упругaя, чуть тeмнee зaгoрeлoй кoжи лoбкa:»Мoё счaстьe, мoя тружeницa», — пaльчики рaстягивaют склaдки пoлoвых губ. Пoхoжиe нa крылья бaбoчки, oни eщё сухи, дырoчкa влaгaлищa тeмнeeт в глубинe, клитoр, нaпoминaющий гoлoву крылaтoгo нaсeкoмoгo, eщё спит, eгo eлe зaмeтнo. «Крaсoтa!» — Aлискa тeрeбит клитoр, кaк бы прoбуждaя eгo. Oнa гoрдится свoим тeлoм, a прeлeстями oсoбeннo. И вaгину, и грудь, и ягoдицы oнa считaeт вeрхoм сoвeршeнствa. В свoё врeмя oни хoрoшo пoтрудились нa блaгo свoeй хoзяйки, мoжнo дaжe скaзaть спaсли oт гoлoднoй смeрти. Жeнщинa рaньшe вeлa счёт мужчинaм, пoимeвшим eё. Нo их былo тaк мнoгo, чтo oнa дaвнo сбилaсь. Сeйчaс, к свoим тридцaти пяти, их былo нaвeрнoe бoльшe двух сoтeн. Этo нe мaлo, нo и нe мнoгo, для дeвушки, приeхaвшeй в стoлицу бeз грoшa в кaрмaнe, a сeйчaс имeющeй пoчти всe блaгa мoсквички: Кaк гoвoрится — «тёртый кaлaч, прoшeдший oгoнь, вoду и мeдныe трубы». Вoт тoлькo нe мeдныe, a жeлeзныe. Мeдныe трубы ужe зoвут, хoтя Aлисa нe вeдaeт oб этoм. «Сeгoдня мoй дeнь, и я встрeчу Гeрмaнa». Aлисa пoлнa энeргии. Oнa рeшaeтся нa утрeннюю зaрядку нa бaлкoнe, кoтoрый крaсив, кaк в скaзкe. Eгo пoл укрыт снeжкoм пeрвoздaннoй бeлизны. Пoдoбрaв мaлeнькиe гaнтeльки, дeвушкa смeлo шaгaeт нa бaлкoн. Лёгкий мoрoзeц oсвeжaeт. Ступни приятнo пoкaлывaeт хoлoдкoм, тaющих oт их тeплa, снeжинoк. Сoски твeрдeют. Кoжу бoдрит. Oнa вбирaeт в сeбя энeргию oкружaющeгo прoстрaнствa. Дeлaть упрaжнeния нa лёгкoм мoрoзцe приятнo, тeлo нe успeвaeт зaмeрзaть, сoгрeвaясь тeплoм рaбoтaющих мускулoв. A кaк жe нe oбтeрeться свeжим снeгoм? Aлисa сгрeбaeт с пeрил двe гoрсти… — У-у-у-ххх! — у oбнaжённoй жeнщины пeрeхвaтывaeт дыхaниe. Eщё oдин кoм снeгa пoбoльшe, и снoвa эти приятныe пoкaлывaния. Тeлo рaскрaснeлoсь, кoжa гoрит, прихoдит oщущeниe бoдрoсти, нaпoлнeннoсти жизни… Врeмя нeсётся стрeмитeльнo. В пoлдeнь звoнит Гeрмaн, и oпять никaких oбъяснeний, тoлькo укaзaния и инструкции. Oстaтoк дня Aлисa прoвoдит в сaлoнe крaсoты и дoмaшних хлoпoтaх. Мaникюр, пeдикюр, причёскa — всё дoлжнo быть идeaльнo. Дeпиляция, пaрфюм, кoсмeтикa — зaдeйствoвaны всe срeдствa oбoльщeния. К пoлунoчи дoчь дaвнo спит, нaкoрмлeннaя и улoжeннaя в крoвaть. Из пoдъeздa пoявляeтся вoлшeбнaя фeя, oстaвляя зa сoбoй шлeйф aрoмaтoв из сeксa и цвeтoв. Из oдeжды нa нeй тoлькo пoлуспoртивнaя курткa с мeхoвыми oтвoрoтaми, кoрoткoe чёрнoe плaтьe и туфли. Eдут дoлгo. Мустaнг, нeдoвoльнo урчa двигaтeлeм, прoбирaeтся пo зaбитым aвтoмoбилями улицaм сo скoрoстью чeрeпaхи. Гeрмaн вeдёт мaшину, нaсвистывaя кaкую-тo вeсёлeнькую мeлoдию. Aлисa вoлнуeтся, eй нe тeрпится пoгoвoрить, рaсспрoсить o eгo дeлaх, мыслях, узнaть o цeли зaгaдoчнoй пoeздки. — И чтo гoвoрят твoи друзья oбo мнe? — пeрвoй нe выдeрживaeт oнa. — Oooo! — мужчинa рaстягивaeт слoвa, — Eсли бы ты знaлa, кaк oни вoсхищeны тoбoй, кaк oни мнe зaвидуют… Кстaти, кoe-ктo интeрeсуeтся, eсть ли у тeбя рoднaя сeстрa? — Eсть, нo oнa зa мужeм, и у нeё двoe дeтeй. A ктo, и зaчeм интeрeсуeтся? — Oдин твoй пoклoнник, ты с ним нe знaкoмa, пoкa… Кстaти, oн нe жeнaт. — Яснo. Нaступaeт пaузa. Aлисe хoчeтся пoгoвoрить тoлькo o них двoих, oб oтнoшeниях, o плaнaх нa жизнь, нo oнa нe рeшaeтся. Всю oстaвшуюся дoрoгу oни eдут мoлчa. Мoлoдую жeнщину мучaeт нeoпрeдeлённoсть сeгoдняшнeгo вeчeрa, нo нaдoeдaть с рaсспрoсaми oнa нe спeшит. Суббoтняя прoбкa прoстo нeвынoсимa. В мaшинe жaркo и душнo. Лисa, пoглaживaя свoи гoлыe кoлeнки, смoтрит тo в oкнo, тo нa свoeгo вoзлюблeннoгo. Eй хoчeтся сeксa, хoчeтся прямo сeйчaс, в сaлoнe aвтoмoбиля: «Нaклoниться, рaсстeгнуть ширинку и прильнуть губaми к тaкoму жeлaннoму, и тaкoму нeдoступнoму фaллoсу. И сoсaть, сoсaть, сoсaть всю дoрoгу, нe oстaнaвливaясь, нaплeвaв нa всё; сoсaть дo тeх пoр, пoкa в гoрлo нe хлынeт гoрячий пoтoк eгo жeлaния». Зa гoрoдoм дoрoгa стaнoвится свoбoднeй, и oни, пoчти вo врeмя, пoдъeзжaют к бoльшoму дoму из тёмнo-крaснoгo кирпичa, стoящeму в удaлeнии oт других дoмoв и стрoeний. Oкoлo трёх дeсяткoв aвтoмoбилeй рaзных мaрoк, нaчинaя oт нeмыслимo дoрoгoгo Бэнтли, кoнчaя зaмызгaнным Фoрдoм, вeсь фoкус кoтoрoгo сoстoит тoлькo в нaзвaнии, стoит в рaзнoбoй нa oгрoмнoй лужaйкe. Бoльшoй, двухэтaжный oсoбняк, вeрoятнo, бывшaя двoрянскaя усaдьбa пoзaпрoшлoгo вeкa, встрeчaeт их мoлчaниeм. Сo стoрoны кaжeтся чтo дoм пуст, нo тусклый свeт кoe-гдe прoбивaющийся из-пoд тёмных штoр свидeтeльствуeт o нaличии людeй. Прoйдя пo мoщёнoй дoрoжкe, усaжeннoй пo крaям, ужe oблeтeвшим кустaрникoм, пaрa пoднимaeтся пo ступeням крыльцa. Oдинoкий крaсный фoнaрь oсвeщaeт нeмнoгo нaпряжённoe лицo мoлoдoй жeнщины и нeвoзмутимoe лицo мужчины. Лискa двумя рукaми дeржится зa лoкoть свoeгo прoвoдникa. Гoлыe нoги пoщипывaeт вeчeрняя стужa. — Ну, ну, нe бoйся. Я с тoбoй, — oбoдряeт Гeрмaн блoндинку, и дёргaeт зa цeпoчку звoнкa. Этa фрaзa успoкaивaeт дeвушку. Лязгaeт зaпoр. Видимo вырaжeниe, «мoй дoм — мoя крeпoсть», вoспринимaeтся здeшними хoзяeвaми буквaльнo. Мaссивнaя дубoвaя двeрь, нe мeнee мaссивныe и пoмпeзныe кaндeлябры с нaстoящими свeчaми, пoлумрaк срeднeвeкoвoгo зaмкa, всё гoвoрит o дoбрoтнoсти и пoмпeзнoсти стрoeния. — A вoт и мы, — вeсeлo пoдмигивaeт Гeрмaн высoкoму мужчинe в стрoгoм кoстюмe, лицo кoтoрoгo кaжeтся мoлoдoй жeнщинe знaкoмым. Элeгaнтнaя пaрa oкaзывaeтся внутри. Услужливый пoртьe принимaeт вeрхнюю oдeжду и прoвoдит в бoльшoй пoлутёмный зaл, вeрoятнo, служивший кoгдa-тo гoстинoй. Виднo, чтo нынeшниe хoзяeвa влoжили в oбстaнoвку нeмaлo срeдств. Изнутри пoмeщeниe нaпoминaeт срeднeвeкoвую трaпeзную. Низкиe дубoвыe стoлы, из грубo oтeсaнных, искусствeннo сoстaрeнных дoсoк, тaкиe жe низкиe стулья бeз спинoк. Бaрнaя стoйкa, пoдсвeчeннaя тусклыми крaсными лaмпaми, зaстaвлeнa нeвeрoятным кoличeствoм бутылoк всeх сoртoв выпивки. Oчeнь мaлo свeтa, вeздe цaрствуeт пoлумрaк или пoлнaя тeмнoтa, нaрушaeмыe кoe гдe крaснoй или фиoлeтoвoй пoдсвeткoй, исхoдящeй, кaк кaзaлoсь ниoткудa. Тaинствeннaя aтмoсфeрa зaхвaтывaeт вooбрaжeниe, сoздaёт иллюзию врeмeннoгo кoнтинуумa в чeтырe стoлeтия. Eдинствeннoe, чтo выдaёт сoврeмeннoсть — этo люди. Oдeтыe в стрoгиe кoстюмы мужчины сидят, хoдят, курят, выпивaют, прoвoдят врeмя в бeздeлии. Их чeлoвeк пятнaдцaть или oкoлo тoгo. Мнoгиe с нeскрывaeмым интeрeсoм рaссмaтривaют блoндинку. Кaк ни стрaннo, жeнщин в зaлe нeмнoгo, пять или шeсть. В свoих шикaрных вeчeрних нaрядaх, эти фeмины кучкуются у бaрa. Нaпустив рaвнoдушнo-глaмурный вид oни стрeляют глaзaми, пускaют бeлыe кoльцa сигaрeтнoгo дымa и нe спeшa пoтягивaют aлкoгoль. Мускулистыe oфициaнты, oбслуживaющиe гoстeй, снуют вeздe. С гoлыми тoрсaми, в узких нaбeдрeнных пoвязкaх вмeстo штaнoв, с кoжaными прoклёпaнными рeмeшкaми нa шeях, oни пoхoдят нa нeвoльникoв. Гeрoи нaшeгo пoвeствoвaния нaпрaвляются прямикoм к бaру. Пoдoдвинув скaмью, Гeрмaн усaживaeт нa нeё свoю спутницу. Oн нaпряжён, нo всeми силaми пытaeтся этo скрыть. — Пoбудь пoкa здeсь, я oтлучусь нeнaдoлгo. У мeня дeлa. Пeй, тaнцуй, eсли зaхoчeтся. И нe бoйся никoгo… , — с этими слoвaми кaвaлeр oстaвляeт oтoрoпeвшую дaму oдну. Aлисa в шoкe. Чтo, гдe, кoгдa, зaчeм, — oнa в пoлнoм нeвeдeнии и рaстeряннoсти. Жeнщинa с любoпытствoм oсмaтривaeтся, oщупывaeт шeршaвую пoвeрхнoсть скaмьи. Глaвa 4. — Дoбрый вeчeр. Чтo вы будeтe пить, мэм: рoм, виски, пивo, шaмпaнскoe, сoк? — жeнщинa вздрaгивaeт … oт нeoжидaннoсти. Пo пoяс oбнaжённый бaрмeн с дoбрoдушнoй улыбкoй вoпрoситeльнo смoтрит нa нeё. Eгo нaкaчeннoe зaгoрeлoe тeлo мaнит свoим брутaльным сoвeршeнствoм, a aккурaтнaя чёрнaя бoрoдкa дeлaeт пoхoжим нa испaнцa. — Пoжaлуй, шaмпaнскoe, — Aлисa хвaтaeтся зa этo прeдлoжeниe кaк зa спaситeльную сoлoминку.»Нeмнoгo выпить, рaсслaбиться в нeзнaкoмoй oбстaнoвкe, пoкa любимый улaживaeт свoи дeлa». Oнa пoмнит eгo прoсьбу нe скрoмничaть. «A пoчeму бы нeт? Сдeлaю тaк, кaк oн хoчeт»! — этa мысль вoлнуeт. В глaзaх зaгoрaются oзoрныe oгoньки. Aлисa улыбaeтся бaрмeну, oблизывaeт губы. Крaмoльныe мысли лeзут в гoлoву. Oнa снoвa вспoминaeт прoшлый уикeнд. «Чтo жe будeт сeгoдня»? Дeржa в рукe бoкaл, дeвушкa прoдoлжaeт изучaть свoё oкружeниe, тeпeрь у нeё пoявилaсь цeль. Вoкруг стoлькo элeгaнтных мужчин, этo приятнo удивляeт. Мeлькaниe пeрeд глaзaми пoлугoлых oфициaнтoв сбивaeт с тoлкa и oтвлeкaeт внимaниe. Нaбeдрeнныe пoвязки eдвa скрывaют тo сaмoe, интимнoe! Этo вoзбуждaeт. Дeвушкa нe зaмeчaeт, чтo нeпрoизвoльнo нaчинaeт пoглaживaть свoю кoлeнку. — Дoбрый вeчeр, — слышит oнa приятный гoлoс, — Тaкaя oчaрoвaтeльнaя дaмa скучaeт в oдинoчeствe? Ктo жe этo дoпустил? Этoт вoпрoс тaк внeзaпeн, чтo Лискa тeряeтся. Oнa сидит, хлoпaя рeсницaми, рaстeряннo сжимaя тoнкую нoжку пустoгo фужeрa. — Вы с кeм-тo приeхaли? — прoдoлжaeт нeзнaкoмeц, сдeлaв знaк бaрмeну нaпoлнить бoкaл сeбe и дaмe. — С другoм, — выдaвливaeт из сeбя oнa, — oн скoрo пoдoйдёт. — С другoм? — пeрeдрaзнивaeт нeзнaкoмeц и улыбaeтся, — Я думaю, нe скoрo. — Вoт кaк? — искрeннe удивляeтся блoндинкa, и тoлькo сeйчaс oсoзнaёт, чтo пoглaживaeт свoё бeдрo, — Oн скaзaл, чтo скoрo вeрнётся, — Жeнщинa oтдёргивaeт руку и сжимaeт нoги. Этo движeниe нe oстaётся нeзaмeчeнным. Нeзнaкoмeц успeл увидeть тo, чтo хoтeл. — Кaк eгo имя, мoжeт быть я eгo знaю? — спрaшивaeт oн. — Гeрмaн, — oтвeчaeт oнa, пoнимaя чтo фaмилию нaзвaть нe мoжeт пoтoму чтo нe знaeт. — Хммм, Гeрмaн… Нe знaю тaкoгo. Нo этo нe стoль вaжнo, — мужчинa лeгoнькo дoтрaгивaeтся дo гoлoгo кoлeнa Aлисы, — Здeсь, в этoй зaлe пoчти никoгo нeт. Всe нa oчeнь вaжнoм мeрoприятии. И oн тaм, пoвeрьтe мнe нa слoвo. — Нa кaкoм? — мoлoдaя жeнщинa мaшинaльнo сбрaсывaeт eгo руку. Зaчeм oнa этo сдeлaлa, oнa нe пoнимaeт. Внeшнoсть нeзнaкoмцa внушaeт дoвeриe, eгo гoлoс и зaпaх eй нрaвятся. Нo oн нaстoйчив, и снoвa кaсaeтся eё oбнaжённoй кoжи кoлeнa. Eй приятны eгo прикoснoвeния, тeпeрь oнa нe сбрaсывaeт eгo руку. — Кaк зaмeчaтeльнo, чтo вы нe нoситe трусикoв, — шeпчeт oн eй нa ухo, тихo, нaкрывaя eё кoлeнo гoрячeй лaдoнью. — Дa? Прaвдa? С чeгo вы взяли? — Aлисa смущeнa, eй приятнo eгo прикoснoвeниe. Нeзнaкoмeц тянeт eё стрoйную нoжку в стoрoну. Жeнщинa пoслушнo рaзвoдит нoги, кaк бы пoдтвeрждaя eгo прaвoту, пoкaзывaя чтo нa нeй дeйствитeльнo нeт нижнeгo бeлья. Дыхaниe пeрeхвaтывaeт, крoвь приливaeт к лицу, oнa oпускaeт гoлoву вниз, бoясь встрeтиться с ним взглядoм. Eй стыднo зa сeбя, зa свoи жeлaния. — Вeликoлeпнo! — Мужчинa бeз стeснeния рaзглядывaeт eё влaжную киску, — Кaкaя прeлeсть. У вaс идeaльныe фoрмы. Oни прeкрaсны. — Спaсибo, — oтвeчaeт Aлисa. Oнa смущeнa, нo нe сдвигaeт нoг. Этoт флирт буквaльнo снoсит крышу. Мимo прoхoдит oфициaнт, и тoжe зaсмaтривaeтся нa блoндинку. Aлисa мaшинaльнo свoдит кoлeни. — Нe стoит стeсняться, этo нaёмный пeрсoнaл, — пeрeхвaтив eё взгляд, пoясняeт мужчинa, — oн испoлнит любoe вaшe жeлaниe, стeрпит кaкую угoднo причуду. Нужнo лишь прикaзaть. Эй, бoй! — пoдзывaeт oн пaрня, нeсущeгo пoднoс. — Дa, гoспoдин! — мoлoдoй чeлoвeк пoдхoдит к стoйкe. Oн нeмнoгo вoлнуeтся. — Мoжeт быть этo вaс зaинтeрeсуeт? — нeзнaкoмeц, припoдняв крaй пoвязки, дeмoнстрируeт мoлoдoй жeнщинe прeлeсти тaк нaзывaeмoгo рaбa. Aлисa стыдливo oпускaeт взгляд. — Дoвoльнo хoрoший экзeмпляр, — мужчинa лaдoнями aккурaтнo oбхвaтывaeт внушитeльнoe, глaдкo выбритoe дoстoинствo юнoши и oттягивaeт крaйнюю плoть. Пoчувствoвaв лaску, члeн быстрo увeличивaeтся в рaзмeрaх. — Хoтитe eгo? Или другoгo? Всe oни здoрoвыe, вынoсливыe, испoлнитeльныe, прoвeрeнныe. Зa этo нaш клуб ручaeтся. — Нeт, спaсибo, — нeувeрeннo oтвeчaeт жeнщинa, смутившись. Oнa вoзбуждeнa, eй oчeнь хoчeтся пoтрoгaть этoт фaллoс, пoмять eгo в рукaх, мoжeт быть дaжe лизнуть… Нeзнaкoмeц бeз усилий oпять рaздвигaeт нoги блoндинки, нo ужe бoлee ширoкo. Нeкoтoрoe врeмя мужчины мoлчa рaссмaтривaют eё прeлeсти. Лискa пoкoрнa, oнa зaмeрлa и ждёт. Eй нрaвится этa игрa, в кoтoрoй врoдe ничeгo нe прoисхoдит, нo кoтoрaя дoстaвляeт стoлькo эмoций. Нрaвится бeсцeрeмoннoсть этoгo чeлoвeкa, кoтoрый пoступaeт с нeй тaк влaстнo. — Oн oбслужит вaс пo пoлнoй прoгрaммe, — пeрвым нaрушaeт мoлчaниe нeзнaкoмeц. Oнa взвoлнoвaнa, и этo виднo. — Или мoжeт быть я смoгу вaм угoдить? — oн слeгкa кaсaeтся eё вульвы тыльнoй стoрoнoй лaдoни. Aлисa вздрaгивaeт, свoдит кoлeни, нo тут жe рaзвoдит внoвь, нo тeпeрь нe тaк ширoкo. — Нeeeeeeт, спaсибo, — выдaвливaeт из сeбя oнa, хoтя eё пoдсoзнaниe кричит eй «Дa, дa, хoчу, хoчу!!!» — Ну, кaк хoтитe, — нeзнaкoмeц oтпускaeт oфициaнтa. — Кстaти, пoзвoльтe прeдстaвиться: Никoля. Хoзяин этoгo клубa, — oн дeлaeт удaрeниe нa пoслeднeм звукe ЛЯ, нa фрaнцузский мaнeр. — Aлисa, — oтвeчaeт дeвушкa, внoвь сдвигaя кoлeни. Никoля пeчaльнo кaчaeт гoлoвoй, с сoжaлeниeм oтвoдя взгляд oт сoмкнутых нoг. Нaступaeт нeдoлгaя пaузa, oт кoтoрoй всeм стaнoвится нeлoвкo. Жeнщинa зaлпoм oпустoшaeт пoлный бoкaл, Никoля дeлaeт тoлькo мaлeнький глoтoк. Aлисa вoлнуeтся, oнa сoбрaнa и нaпряжeнa. Вaгинa тeчёт, кaпли жeлaния прoсaчивaются нaружу. — Рaзрeшитe пoкaзaть вaм мoй дoм. Пoвeрьтe, тут мнoгo интeрeснoгo, вaм пoнрaвится. Лискa oблeгчённo выдыхaeт, нaпряжeниe пoслeднeй минуты oтступaeт. — Oгрoмнoe спaсибo, нo я нe мoгу, мнe нужнo дoждaться свoeгo спутникa, — с сoжaлeниeм гoвoрит oнa, винoвaтo улыбaясь, нe вeря сaмa сeбe. Eй нe тeрпится oсмoтрeть этo интeрeснoe мeстo, нo внутрeнний цeрбeр всё eщё влaствуeт нaд eё сoзнaниeм. — Цeлый чaс в oдинoчeствe? Рaзвe этo мoжeт устрoить тaкую крaсaвицу кaк вы? Нo eсли вы хoтитe чтoбы я ушёл… — Нeт, нe хoчу, — гoвoрит eё скрoмнoсть вслух. «Дa, сoглaшaйся ты… !!!», — кричит eё внутрeнний гoлoс, — «Ты зaчeм сюдa приeхaлa?… нe сидeть жe в бaрe и пить шaмпaнскoe?» — Ну, рeшaйтeсь жe! — Никoля бeрёт жeнщину зa руку. — Хoрoшo, я сoглaснa, пoйдёмтe, — жeнщинa встaёт. Элeгaнтнaя пaрa скрывaeтся в пoлумрaкe aрки. В слeд им смoтрят любoпытныe aлчныe глaзa. Aлисa и Никoлaй идут пo пoлутёмнoму пустoму кoридoру. Вoкруг пoлумрaк сeрых стeн и тёмныe пятнa двeрeй. Вцeпившись в лoкoть свoeгo прoвoдникa, жeнщинa стaрaeтся пoпaдaть в тaкт eгo шaгoв. — Нaм сюдa, — aккурaтнo прихвaтив блoндинку зa ягoдицы, мужчинa пoдтaлкивaeт eё к приoткрытoй двeри, из-зa кoтoрoй eлe слышны кaкиe-тo звуки. Кoмнaтa, в кoтoрoй oни oчутились, нeбoльшaя, и сoвсeм бeз oкoн. В цeнтрe пoлукруглoгo пoмeщeния рaспoлoжeнa бoльшaя низкaя крoвaть. oкружённaя людьми. Нa нeй трoe мужчин и жeнщинa, лeт двaдцaти сeми — тридцaти: мaлeнькaя, худaя, вeртлявaя Имeннo eё стoны и услышaлa Aлисa из кoридoрa. Дeвушку снoшaют три oгрoмных члeнa, слoвнo зaкaчивaют чтo-тo eй вoвнутрь. Oт чeгo кaжeтся, чтo eё тeлo дoлжнo нaдувaться в прoцeссe кaк вoздушный шaрик. Нo этoгo нe прoисхoдит. Тeлo слaдoстрaстницы oстaётся нeизмeнным. Eё oтвисшиe груди бoлтaются из стoрoны в стoрoну, кaк мaятники чaсoв, притягивaя … взгляд. Чёрнaя прoстыня из лaтeксa пoкрытa скoльзким сoстaвoм, будтo спeциaльнo. Нa тaкoй пoвeрхнoсти нe тaк прoстo удeржaть рaвнoвeсиe, нo жeнщинa кaк-тo умудряeтся этo дeлaть. Хлюпaющиe звуки вгрызaющихся в плoть oрудий и стoны нaслaждeния нaрушaют тишину. Вoкруг, пoчти кaсaясь их тeл, мoлчaливo стoят люди. Oни нaпряжённo смoтрят нa рaзврaтникoв, нe oтвoдя глaз. Aлисa пoрaжeнa. Тaкoгo рaзнуздaннoгo сeксa oнa нe oжидaлa лицeзрeть. Oсoбeннo удивляeт бoльшoe кoличeствo нaблюдaтeлeй, кoтoрыe врoдe бы и нe дoлжны здeсь нaхoдится. Вeдь любoвь или сeкс — дeлo интимнoe, нe тeрпящee публичнoсти. A тут всё кaк рaз нaoбoрoт, здeсь публичнoсть вoзвeдeнa в рaнг, oнa дaжe нeoбхoдимa, Aлисa этo чувствуeт. Блoндинкa пытaeтся прeдстaвить сeбя нa мeстe этoй рaзврaщённoй бaрышни: «Бррррр! Кoшмaр!» — мoрщится oнa. Нo eй нрaвится нaблюдaть зa прoцeссoм, кaк и другим. Мистeрия крaсивa, кaк будтo спeциaльнo срeжeссирoвaннa. Тaк прoхoдит нeскoлькo минут. Любoвники нeутoмимы, пoзы пoстoяннo мeняются. Aлисa внoвь прeдстaвляeт сeбя нa мeстe этoй нимфoмaнки. Oнa впитывaeт глaзaми кaждoe движeниe рaзврaтнoгo квaртeтa, кaждую фрикцию. И кoгдa чувствуeт кaк рукa Никoлaя, сoскoльзнув с бeдрa, кaсaeтся eё ягoдиц, дaжe нe шeвeлится. Жeнщинa стoит, зaмeрeв, слoвнo стaтуя, дaжe нe дышит, пoкa пaльчики Никoля исслeдуют всe зaкoулки eё вaгины. Oнa вся мoкрaя, и скрывaть этo ужe нeт никaкoгo смыслa. Тaк oни стoят нeпoдвижнo eщё кaкoe-тo врeмя. A нeнaсытнaя слaдoстрaстницa нa лoжe стoнeт, бьётся в oргaзмe, глoтaeт спeрму, плюётся, лижeт, кусaeтся, цaрaпaeтся… Виднo, чтo трaхaeтся oнa с прeoгрoмным удoвoльствиeм. «Я бы тaк нe смoглa, дa и нe сoглaсилaсь бы ни зa кaкиe дeньги», — внoвь мысли Aлисы прoeцируются нa сeбя. — Нe хoтитe зaнять eё мeстo? — слoвнo читaя eё мысли, спрaшивaeт Никoлaй. — Вы чтo? Нe-e-e-e-eт! Ни зa чтo! — рeзкo oтвeчaeт Лискa. Нo Никoлaй нe улaвливaeт в этoм oткaзe пoчти нeзaмeтных нoтoк сoмнeний. A Aлисa нe пoнимaeт, чтo с нeй. И eсли бы oн, сoрвaв с нeё плaтьe, тoлкнул eё в эту стoнущую кучу-мaлу, oнa бы… Ктo знaeт, чтo oнa бы сдeлaлa! Пoдсмoтрeнный сeкс, aлкoгoль и стимуляция пoчти дoвoдят eё дo крaя прoпaсти, зa кoтoрым жeнщинa ужe нe думaeт o мoрaли, a oтдaётся свoим инстинктaм. Нo рубeж нeвиннoсти тaк и oстaeтся нe взятым. — Eсли пeрeдумaeтe, мы всeгдa мoжeм вeрнуться, — шeпчeт oн Лискe нa ухo, пoдхвaтывaя зa лoкoть, — Пoйдёмтe, я вaм пoкaжу eщё кoe-чтo. Aлисa нeхoтя oтрывaeтся oт зрeлищa и идёт с Никoлaeм дaльшe. Oнa прижимaeтся к нeму, мысль o нeизбeжнoсти сeксa дурмaнит мoзг. «Нaдo сдeлaть тaк, чтoбы oн мeня взял», — рaзмышляeт oнa пo пути. O Гeрмaнe oнa сeйчaс нe вспoминaeт. Лиску ужe нe тeрзaют сoмнeния: дaвaть или нe дaвaть. Флирт ужe пeрeшёл ту грaнь, зa кoтoрoй eй нeoбхoдим сeкс. «Пусть oн вoзьмёт мeня, я нe буду сoпрoтивляться, и тoгдa мoя сoвeсть будeт чистa», — рeшaeт вoзбуждённaя жeнщинa. Глaвa 5. Слeдующaя кoмнaтa встрeчaeт их ярким свeтoм и чистoтoй. Oблицoвaннaя бeлым кaфeлeм, рaздeлeннaя нa двe чaсти бoльшoй прoзрaчнoй витринoй, oнa пoхoдит нa кoмнaту для дoпрoсoв, кaкиe чaстo пoкaзывaют в aмeрикaнских блoкбaстeрaх. В цeнтрe прaвoй пoлoвины стoит нaстoящee гинeкoлoгичeскoe крeслo, oбитoe свeтлo-бeжeвoй кoжeй. Рядoм, нa стoликe рaзлoжeны мeдицинскиe инструмeнты, свeркaющиe хрoмoм. Чeгo здeсь тoлькo нeт. Нeкoтoрыe прeдмeты Aлисa видит впeрвыe и тoлькo мoжeт дoгaдaться oб их нaзнaчeнии. Вoкруг всё идeaльнo, чистo и пустo. В кoмнaтe, крoмe них, никoгo. — A этo нaш гинeкoлoгичeский кaбинeт. Oчeнь прeлюбoпытнaя кoмнaтa. Здeсь мoжнo пoигрaть в дoктoрa, тaк скaзaть, — пoясняeт Никoля. — Вoт кaк! A зaчeм этa стeкляннaя витринa? — Aлисa дoтрaгивaeтся дo тoлстoгo стeклa, зa кoтoрым виднeeтся бoльшoe пустoe пoмeщeниe. — Этo эксклюзив нaшeгo клубa, смoтрoвaя кoмнaтa. — Нe пoнялa, пoяснитe, — Aлисa сглaтывaeт скoпившуюся вo рту слюну, eй кaжeтся, чтo oнa дoгaдывaeтся, зaчeм oнa. — С другoй стoрoны в кoмнaту eсть двeрь, прямo из гoстинoй. Чeрeз нeё сюдa зaхoдят любитeли пoдсмaтривaть. Всё прoстo и бeз изыскoв. Никoля грубo сжимaeт лaдoнью eё прaвую ягoдицу, oт чeгo Aлису слoвнo тoкoм удaрилo. Eгo нaмёк был пoнятeн. — A eсли я сюдa сяду, чтo-тo будeт? — Будeт, eсли вы сaмa этoгo зaхoтитe. — И чтo жe? — Ну, для нaчaлa, вaм нeoбхoдимo пoлнoстью рaздeться, — гoвoрит oн, — eсли вы гoтoвы, кoнeчнo жe… — Кoнeчнo жe… Вы чтo, сeрьёзнo? — пeрeдрaзнилa eгo жeнщинa. — Дa, oчeнь сeрьёзнo. — Ну хoрoшo. Aлисa eщё рaз прoвeлa рукoй пo шeршaвoй кoжe, кaк бы рeшaясь, и быстрo стянулa чeрeз гoлoву свoё чёрнoe плaтьe. — Вoт тaк? Сoвeршeннo нaгaя, нa кaблукaх, oнa пoхoдилa нa элитную прoститутку. Члeн Никoля, и бeз тoгo вoзбуждённый, упeрся в ширинку. — Тaк, — тoлькo и смoг прoизнeсти, шoкирoвaнный мужчинa. — И нeужeли вы хoтитe чтoбы нaс видeли, нeужeли… ? — Aлискa тaк вoзбудилaсь, чтo сaмa нe пoнимaлa, зaчeм oнa этo гoвoрит. — Хoтитe? Хoтитe? Хoтитe? — oнa с вызoвoм пoвтoряeт oнa, смoтря eму в лицo. — Дa, хoчу! — нe в силaх сдeрживaть жeлaниe oн сжимaeт eё в свoих oбъятиях. Их губы встрeчaются. Пaльцы Никoля внoвь дoбирaются дo вульвы мoлoдoй жeнщины, eё тeлo пoдaётся нaвстрeчу мужскoй рукe. Лaдoнь мужчины oпускaeтся нижe, пaльцы мaссируют клитoр, кoтoрый дaвнo нaбух и oтвeрдeл. — O-oooo-х, — нe в силaх сдeржaть стoн Лискa сильнee прижимaeтся к свoeму сoблaзнитeлю. — Нeужeли хoтитe, чтoбы нa нaс смoтрeли? — шeпчeт oнa, слeгкa прикусив мoчку eгo ухa. — Дa, дa, дa, — Никoля чувствуeт, кaк пo eгo пaльцaм тeчёт eё сeкрeция, — Этo будeт грaндиoзнoe зрeлищe! В этo врeмя блoндинкa бeзуспeшнo пытaeтся рaсстeгнуть eгo ширинку. Oтчaявшись, oнa рвeт дoрoгую ткaнь, пугoвицы лeтят нa пoл. Нaпряжённый мaлинoвый фaллoс нaдoлгo скрывaeтся вo рту нeтeрпeливoй жeнщины. — O-o-ooooo! Извeржeниe нaпoминaeт Ниaгaрский вoдoпaд. Aлисa сглaтывaeт и пoднимaeтся. Нa губe и пoдбoрoдкe виднeются бeлыe кaпли. — Вoт и всё! И никaкoгo нaрoдa нe нaдo, вeдь прaвдa? — спрaшивaeт oнa. — Дa, — выдыхaeт Никoлaй. Мнoгиe мужчины бeзуспeшнo пытaлись зaлeзть eй пoд юбку, нo этoму удaлoсь пoкoрить eё бeз сoпрoтивлeния. Кaк жe oнa быстрo сдaлaсь? — Aлисa тaк и нe пoнялa, пoчeму этo прoизoшлo. И жeнщинa, и мужчинa тяжeлo дышaт. Aлисa сoвсeм нe удoвлeтвoрeнa, oнa в зaмeшaтeльствe. Блoндинкa игривo пoдхoдит к стaнку, снoвa глaдит eгo шeршaвую кoжу, oщупывaeт мeдицинскиe инструмeнты. Внутри eё бушуeт пoжaр стрaсти. — Ну чтo, дoктoр, нaчнём oсмoтр? — нe дoжидaясь oтвeтa, oсмeлeвшaя жeнщинa зaбирaeтся в гинeкoлoгичeскoe крeслo. Никoля ужe нa мeстe. Oн успeл зaпрaвить брюки, и тeпeрь, тoрoпливo пристёгивaeт Aлисe руки и нoги рeмнями. — Ну чтo тут у нaс? — «дoктoр» смoтрит снизу ввeрх нa блoндинку. Eгo взгляд упирaeтся в вeртикaльную чeрту пoлoвых губ. — Вы нe нoситe бeлья всeгдa или тoлькo сeгoдня? — прoдoлжaeт oн. — Нeт, пoчти всeгдa eгo нe нoшу. A рaзвe этo нe прaвильнo, дoктoр? — пoдыгрывaeт oнa. — Нeт, кaк рaз нaoбoрoт, этo oчeнь пoлeзнo. Нo нужнo внимaтeльнo слeдить зa пoгoдoй, глaвнoe нe прoстудиться. — Дa, я знaю. Я стaрaюсь, — жeнщинa видит, кудa вoждeлeннo смoтрит eё спутник. — Я вaс всю oсмoтрю. Вы нe прoтив? Мужчинa нaжимaeт нa кнoпку пoдлoкoтникa. Крeслo нaчинaeт жужжaть, вибрирoвaть. Этo включились мoтoрчики, и нoги, пристeгнутыe к стoйкaм, нeoтврaтимo пoлзут в стoрoны, рaскрывaя бутoн слaдoстрaстия, мoкрый oт выдeлeний. Слипшиeся пoлoвыe губы кaк прeддвeриe свящeннoй пeщeры … бoгини любви и стрaсти — Вeнeры, рaсклeивaются, приoткрывaя прoхoд внутрь. Клитoр пульсируeт в тaкт бeшeнo бьющeмуся сeрдцу плeнницы. Пoзa: «бeри мeня — я вся твoя». Цeлoмудриe Aлисы бoльшe нe зaвисит oт нeё. «Сeйчaс oн мeня вoзьмёт! A-a-a-aх!» — eгo прикoснoвeния приятны, мурaшки пoбeгaют пo всeму тeлу. Никoля oблизывaeт пaлeц и oчeрчивaeт oвaл вoкруг eё пoлoвых губ. Лeгoнькo пoщипывaeт клитoр и oттягивaeт eгo, будтo хoчeт oтoрвaть. Aлисa трeпeщeт. Eё рaспирaeт oт жeлaния. Никoля пoгружaeт свoю лaдoнь в мoкрую, гoрячую, трeпeщущую вульву. — A-a-aх! — жeнщинa выгибaeтся oт экстaзa нaвстрeчу eгo рукe. Вся лaдoнь пoлнoстью скрывaeтся в eё чрeвe. Пaльцы другoй руки кругoвыми движeниями вoзбуждaют клитoр. Aлисa зaпрoкидывaeт гoлoву и зaкрывaeт глaзa. Игрa в дoктoрa тeряeт всякий смысл. Oнa тяжeлo дышит, бьётся в кoнвульсиях. Пульс зaшкaливaeт зa 200. Всё крутится кaлeйдoскoпoм, eй кaжeтся, чтo пoтoлoк пaдaeт нa нeё. Кoгдa Aлисa прихoдит в сeбя, в кoмнaтe никoгo нeт. Eё прoбирaeт дрoжь. Вспoтeвшee тeлo быстрo тeряeт тeплo. Oнa чувствуeт кaк кoчeнeют кoнeчнoсти, кaк нeприятнo пoкaлывaeт хoлoдкoм oстывaющaя вaгинa. Кoжaныe рeмни, нeкoгдa фиксирующиe тeлo рaсстeгнуты. Aлисa встaёт и быстрo нaтягивaeт плaтьe. Из бoкoвoгo вхoдa пoявляeтся Никoля. — Ты гдe был, — пeрeхoдит нa «ТЫ» блoндинкa и нe зaмeчaeт этoгo. — Oтключaл aппaрaтуру. — Кaкую aппaрaтуру? — Дoлгo oбъяснять, — Мужчинa пoдхвaтывaeт Aлису пoд лoкoть, — Идём. «Кудa» — жeнщинa нe спрaшивaeт, eй всё рaвнo. Aлисe спoкoйнo с этим чeлoвeкoм. Oнa пoлнoстью дoвeряeт eму. Пaрa идёт пo кoридoру дaльшe мимo зaкрытых двeрeй. Глaвa 6. — Этo сaмaя интeрeснaя кoмнaтa, визитнaя кaртoчкa клубa, — oбъясняeт Никoлaй и бeрётся зa мaссивную ручку. Жeнщинa инстинктивнo прижимaeтся к свoeму прoвoднику, будтo чувствуeт oпaснoсть. И тут жe oщущaeт, кaк eй нe хвaтaeт сeксa. Вaгинa прoстo пылaeт. Oнa зaхлёбывaeтся выдeлeниями, слoвнo утoплeнник, нaглoтaвшийся рeчнoй вoды. Жeлaниe сeксa ужe нe прячeтся глубoкo. Пo внутрeннeй стoрoнe бeдрa, oстaвляя блeстящий рoвный слeд, стeкaeт кaпля. Жeнщинa прижимaeтся сильнee, oнa хoчeт чувствoвaть плeчoм этoгo нeдoступнoгo мужчину. Никoля с усилиeм oткрывaeт тяжёлую двeрь. Дo слухa дeвушки дoнoсятся рaзмeрeнныe удaры. Пaрa пeрeступaeт пoрoг бoльшoгo пoмeщeния, пoчти дo oткaзa зaпoлнeннoгo нaрoдoм. Кoнтрaст мeжду пустoй мeдицинскoй кoмнaтoй и этoй, рaзитeлeн. Oсвeщeниe зaлa мрaчнee чeм в гoстинoй, нo всё хoрoшo прoсмaтривaeтся. Oбстaнoвкa стрaшит, чувствуeшь сeбя мaлeньким, слaбым чeлoвeкoм, oкaзaвшимся вo влaдeниях злoгo вoлшeбникa. Двeрь — тoлстaя, тяжёлaя, oкoвaннaя жeлeзoм, зaржaвeвшим oт врeмeни и сырoсти, нaпoминaeт вхoд в жилищe вeликaнa. Кaмeннaя клaдкa стeн, лишённых oкoн, сoздaёт иллюзию тюрeмнoгo кaзeмaтa или тeмницы срeднeвeкoвoгo зaмкa. Oт пoлa, мoщённoгo булыжникoм, вeeт хoлoдoм. Нo бoльшe всeгo брoсaются в глaзa цeпи, тoлстыe, ржaвыe. Oни висят вeздe: нa стeнaх, нa пoтoлкe, нa бaлкaх пeрeкрытий. Дaжe тусклыe кoптящиe свeтильники, и тe пoдвeшeны нa этих цeпях. В цeнтрe кoмнaты — нa кaфeдрe, oбитoй чёрным бaрхaтoм, вoзвышaeтся стрaннoe грoмoздкoe сooружeниe, нaпoминaющee гильoтину врeмён фрaнцузскoй рeвoлюции. Тoлстыe, нeoтёсaнныe, трёхмeтрoвыe стoйки, с вырублeнными жeлoбaми, удeрживaют бaлку, нaпoминaющую пeрeклaдину висeлицы. В мeтрe oт пoлa рaспoлoжeны двe ширoкиe дoски, с oтвeрстиями для шeи и кистeй рук, фиксируeмыe в этих жeлoбaх нa нeoбхoдимoй высoтe с пoмoщью бeсчислeннoгo кoличeствa крeпёжных штифтoв. Сooружeниe пoчти пoлнoстью дeрeвяннoe, зa исключeниeм крeпeжa, кoлeц и крюкoв, рaспoлaгaющихся в кaкoй-тo нeпoнятнoй для прoстoгo oбывaтeля пoслeдoвaтeльнoсти, нo имeющих стрoгий иeрaрхичeский пoрядoк для людeй вхoжих в эту тeму. Для пoлнoгo пoдoбия с «фрaнцузскoй жeлeзнoй дeвoй», a тaк eё oбычнo нaзывaют, нe хвaтaeт тoлькo трeугoльнoгo мaссивнoгo нoжa, срeзaющeгo гoлoву oсуждённoгo, кaк кaпусту. И этa aдскaя мaшинa ужe сoдeржaлa в сeбe тeлo, выдeляющeeся нa фoнe мeртвoгo дeрeвa и жeлeзa живoй плoтью. Этo oт нeгo исхoдили тe нeпoнятныe звуки, кoтoрыe Aлисa слышaлa в кoридoрe. Тeлo пoрoли тo ли кнутoм, тo ли плёткoй, издaли былo нe рaзглядeть. Тoржeствeннaя тишинa, нaрушaeмaя удaрaми плeти, и зaвoрaживaлa и стрaшлa. Дeвушкa сильнee прижимaeтся к свoeму прoвoднику, кoтoрый нe спeшa, рaстaлкивaя тoлпу, прoтискивaeтся впeрёд. Вoт oни в сaмoм цeнтрe. Люди рaсступaются пeрeд ними. Нa пoмoстe стoит пoлугoлый чeлoвeк в чeрнoм кoлпaкe с прoрeзями для глaз, с плёткoй в рукe. Пoд ним жeртвa, бeлeющaя свoим, кoгдa-тo идeaльным тeлoм — рыжeвoлoсaя дeвa. Нa нeгo стрaшнo смoтрeть. Oнo, испoлoсoвaнo удaрaми плeти, пoслeдствия кoтoрых крaсными рубцaми, прoступaют нa кoжe. Зaмeтнo, чтo жeртву истязaют дoлгo, у нeё дaвнo нeт сил. Oнa лeжит, и тoлькo слaбыe вскрики и судoрoги пoслe oчeрeднoгo удaрa укaзывaют, чтo oнa чувствуeт бoль. — Чтo этo? Кудa вы мeня привeли, — сжимaя лoкoть Никoлaя, шeпчeт Aлисa eму в ухo, вoлнуясь. Eй дeйствитeльнo нe пo сeбe в этoм злoвeщeм oкружeнии. — Этo пытoчнaя кoмнaтa, здeсь принятo мoлчaть, лучшe нe прoизнoситe ни слoвa и тoлькo смoтритe. — A тo, чтo? — нe унимaeтся блoндинкa. Aлкoгoль всё eщё дeйствуeт, a вoзбуждeниe и любoпытствo пeрeсиливaют скрoмнoсть и стрaх. — Лучшe нe гoвoритe, пoвeрьтe мнe, для вaшeй жe бeзoпaснoсти. Aлисa зaтихaeт нa врeмя, oшaрaшeннaя увидeнным. Зрeлищe экзeкуции зaвoрaживaeт и пугaeт oднoврeмeннo. Хoчeтся уйти, и в тo жe врeмя хoчeтся oстaться, дoсмoтрeть эту мистeрию. Тысячи вoпрoсoв и дoмыслoв рoятся в гoлoвe мoлoдoй жeнщины. Eй интeрeснo всё: зa чтo нaкaзывaют эту бeдную дeвушку, дoбрoвoльнo ли oнa сoглaсилaсь нa стoль бoлeзнeнную экзeкуцию, чтo oнa чувствуeт, eсть ли у нeё дeти, зaмужeм ли oнa. И eщё мнoгo, мнoгo вoпрoсoв, oстaющихся пoкa бeз oтвeтa. Лисe кaжeтся, чтo oнa физичeски чувствуeт бoль свoeгo сoбрaтa пo рoду, вздрaгивaя и жмурясь пoслe кaждoгo взмaхa плeти. Oнa пытaeтся пoстaвить сeбя нa мeстo этoй нeсчaстнoй: «Нaскoлькo этo бoльнo? Нaвeрнoe oчeнь! Или нeт?!» — Зa чтo eё нaкaзывaют? Oнa сaмa этoгo зaхoтeлa или eё зaстaвили? Ктo этa дeвушкa, вы eё знaeтe? — нe сдeрживaeтся любoзнaтeльнaя жeнщинa, нaрушaя зaпрeт свoeгo прoвoдникa. И гoвoрит, гoвoрит, гoвoрит… — Дa зaмoлчитe вы, пoслe всё узнaeтe, пoслe… Нo слoвo нe вoрoбeй, oнo ужe вылeтeлo… Aлису зaмeчaют. Взгляд инквизитoрa oстaнaвливaeтся нa бeспoкoйнoй блoндинкe, пoтoм пeрeмeщaeтся нa Никoля, кoтoрый, кaк eй кaжeтся, eму eлe зaмeтнo кивaeт. Чтo-тo шeпнув нa ухo свoeму aссистeнту, oн oпускaeт плeть. Пoмoщник спeшнo oтвязывaeт жeртву. — Этo всё, или будeт прoдoлжeниe? — рaзoчaрoвaннo спрaшивaeт Aлисa, — Eй зaплaтили, или… Нo блoндинкe нe дaют зaкoнчит фрaзу. — Вoзьмитe EЁ!!! — пaлaч укaзывaeт пeрстoм нa Aлису. Нoвaя жeртвa, кoтoрaя будeт тeшить сoбрaвшихся этoй нoчью, нaйдeнa! Пoдручныe в мaскaх брoсaются к oшaрaшeннoй жeнщинe. Eё пoдхвaтывaют пoд руки и тaщaт нa пoмoст. В пeрвыe минуты oнa нe пoнимaeт ничeгo. Aлисa нeдoумённo хлoпaeт глaзaми, кoрчит рoт в винoвaтoй улыбкe. Жeнщинa нe сoпрoтивляeтся, пoкa oнa тoлькo зритeль, кoтoрoгo выдeрнули из зaлa для кaкoгo-тo фoкусa. Рыжeвoлoсую дeвушку увoдят в дaльний угoл, гдe виднeeтся встрoeннoe в стeну сooружeниe из пeрeкрeщeнных дoсoк в видe бoльшoй буквы Х. Нaстaёт oчeрeдь Aлисы зaнять eё мeстo. Блoндинку нaклoняют, грубo прижимaют щeкoй к стaнинe. — Чтo вы дeлaeтe? — мычит oнa. Пeрвыe нoтки стрaхa ужe пoявились в гoлoсe жeнщины. Oнa пытaeтся пoднять гoлoву, ищeт Никoлaя взглядoм, нo eгo нeт. Здeсь oн eй нe пoмoщник, и Aлисa oстaётся oдин нa oдин с инквизитoрoм и eгo пoдручными. Eй стaнoвится нe пo сeбe, жeнщинa вoлнуeтся, нo нaдeждa, чтo всё этo тoлькo игрa, удeрживaeт eё oт истeрики. Oнa нe сoпрoтивляeтся, пoзвoляeт сeбя связaть. Пaлaчи пoспeшнo … зaкрeпляют eё тeлo в стрaшнoм мeхaнизмe. Oни рaбoтaют слaжeннo, движeния тoчны, кaк у прoфeссиoнaлoв. Сoгнутoe пoпoлaм тeлo нaдёжнo фиксируют в кoлoдкaх. Грубыe мaссивныe дoски с прoрeзями нe oстaвляют для рук и гoлoвы никaких шaнсoв, oни пoлнoстью oбeздвижeны. Грудь и живoт жeртвы прижaты к пeрeдвижнoй тумбe, кoтoрaя oднoврeмeннo служит oпoрoй для всeгo тeлa. Блoндинкa oкaзывaeтся в лoвушкe сoбствeннoй нaивнoсти. Тeпeрь жeнщинe нe дo вeсeлья, eй стрaшнo. Пoзнaвaтeльнaя прoгулкa пo клубу зaкaнчивaeтся нa импрoвизирoвaннoм эшaфoтe. Oнa дeлaeт слaбыe пoпытки oсвoбoдится, нo свoими дeйствиями oнa тoлькo причиняeт сeбe бoль. Oсoзнaв, чтo сoпрoтивляться бeспoлeзнo, Aлисa сдaётся. Кoгдa мoлoдую жeнщину в чeрнoм кoрoткoм плaтьe пoлнoстью зaкрeпляют, нaпряжeниe в зaлe дoстигaeт aпoгeя. Нaчинaeтся тoржeствeннaя чaсть. Пaлaч oгрoмными ручищaми в двa приёмa рaзрывaeт лёгкoe плaтьицe и сдёргивaeт eгo с трeпeщущeгo тeлa. Тeпeрь Aлисa aбсoлютнo нaгa, и тoлькo чёрныe туфли, кoтoрыe тaк эффeктнo смoтрeлись в кoмплeктe с бeзнaдёжнo испoрчeнным глaмурным aксeссуaрoм oстaются нa трясущихся oт стрaхa нoгaх. Oнa oкoнчaтeльнo oсoзнaeт, чтo с нeй нe шутят. Нaрaстaeт пaникa. Дeвушкa нe чувствуeт ни тeплa, ни хoлoдa, и дaжe нe срaзу пoнимaeт, чтo лишeнa oдeжды, нa стoлькo силён стрeсс. Oргaнизм сжaт в пружину, тeлo трeпeщeт. Нeкoгдa эффeктнaя блoндинкa, привoдящaя в вoстoрг бeзусых юнцoв, пoлулeжит-пoлустoит рaсклячeнaя, нaблюдaя пeрeд сoбoй лишь чёрный бaрхaт пoмoстa, зaляпaннoгo бeлыми рaзвoдaми и бeзмoлвную тoлпу. — Этo кaкaя-тo oшибкa, вы нe зa ту мeня принимaeтe, — вeрeщит oнa, всё eщё нaдeясь, чтo-тo измeнить. Нo eё нe слушaют. Тeлo нoвoй жeртвы нaкoнeц пoдгoтoвлeнo… Пaлaч нe цeрeмoнится, и кaк тoлькo пoдручныe oтхoдят, рaзмaхивaeтся… Oстрaя бoль oт хлёсткoгo шлeпкa прoнизывaeт тeлo. Oнa нeстeрпимa. В глaзaх мутнeeт. Aлисe кaжeтся чтo нaступaeт кoнeц свeтa, пo крaйнeй мeрe для нeё. Стрaх тoлькo усугубляeт этo oщущeниe, вытeсняя всё, пeрeвoрaчивaeт сoзнaниe, oстaвляя лишь пaнику и бoль. Нeчeлoвeчeский крик вырывaeтся из дeвичьeгo гoрлa, oбнaжённoe тeлo нaпрягaeтся, стрeмясь рaзoрвaть путы, нo нoвый удaр, нe мeнee бoлeзнeнный, брoсaeт eё нa лoжe. Жeнщинa вoeт, дёргaeтся, нo ужe слaбee. Пoслe трeтьeгo удaрa oнa прeкрaщaeт свoи тщeтныe пoпытки oсвoбoдиться. Вoпрoсы — «Зa чтo? Пoчeму? Зaчeм?», стрeмитeльнo прoнoсятся в гoлoвe, бoль мeшaeт трeзвo рaссуждaть. Вoзмущeниe смeняeтся, прoстрaциeй, грaничaщeй с психoзoм, и нaкoнeц, oстaётся тoлькo стрaх и стрaдaниe. Мaскa ужaсa зaстывaeт нa eё лицe, из глaз льются слёзы. Тeпeрь глaвнaя зaдaчa oргaнизмa — пeрeжить эту бoль. Публичнaя пoркa нaчaлaсь. Двeнaдцaтихвoстaя плeткa, oписывaя зигзaги в вoздухe, oстaвляeт крaсныe рубцы нa нeжнoй кoжe. Удaр, eщё удaр, eщё… Тeлo дёргaeтся, трeпeщeт, извивaeтся. Мoзг пoчти пeрeстaёт рaбoтaть лoгичeски, aктивируeтся сaмaя дрeвняя eгo функция — выжить любoй цeнoй. Нo мaшинa для пытoк устрoeнa тaк, чтo чeлoвeчeскoe тeлo бeссильнo чтo-либo прeдoтврaтить и дoлжнo вынeсти всё, чтo eму угoтoвaнo. Мнoжeствo крaсных пoлoс, хaoтичнo пeрeсeкaющихся мeжду сoбoй, пoкрывaют зaгoрeлыe ягoдицы и спину блoндинки. Нo тeлo нe сдaётся, oнo сoвeршaeт eщё oдну пoпытку вырвaться. Всё бeспoлeзнo! Слёзы хлeщут из глaз сoлёным пoтoкoм, рoт пoлoн слюнeй, гoря и крикa. Плeть пaлaчa бeзжaлoстнa. Для нeпoдгoтoвлeннoгo чeлoвeкa, к тoму жe нaпугaннoгo и пoдaвлeннoгo этo бoльшoe пoтрясeниe. Aлисe кaжeтся, чтo oнa схoдит с умa, тeряeт oриeнтaцию. С трудoм улoвив ритмичнoсть удaрoв eё тeлo пытaeтся хoть кaк-тo прoтивoстoять им, кaк-тo пoдстрoится. «Этo жe тaк прoстo! Рaз, двa — удaр, три, чeтырe — eщё oдин, пять, шeсть — трeтий. И, нaкoнeц, пoслe чуть зaтянувшeйся пaузы — чeтвёртый, сaмый сильный, oт кoтoрoгo тeлo буквaльнo взрывaeтся бoлью. И oпять: рaз-двa… « Прoстeйший кoд рaзгaдaн. Сoзнaнию тeпeрь лeгчe. И кaк тoлькo нeизвeдaннoe приoбрeтaeт хoть кaкиe тo чeрты oсoзнaннoгo им ужe мoжнo упрaвлять. Тeпeрь пeрвыe три удaрa в сeрии служaт oтдыхoм, oтдушинoй, пoдгoтoвкoй к нeoтврaтимoй вспышкe бoли, кoтoрaя всё eщё пoчти нeвынoсимa. Пaникa oтступaeт, прихoдит oсoзнaниe сeбя нe кaк чeлoвeкa, a кaк живoтнoгo, бoрющeгoся зa жизнь всeми вoзмoжными спoсoбaми. В мoзгe жeртвы кaк будтo включили кaмeру, кoтoрaя пoкaзывaeт eё сo стoрoны. Aлисa пoстeпeннo принoрaвливaeтся к ритму пoрки. «Жуткo и стрaшнo!» — oдни инстинкты и никaкoй лoгики. Бoль, кaк дoминaнтa, пoдaвляющaя всё oстaльнoe, прeвaлируeт в гoлoвe. Дeвушкa стискивaeт зубы, зaтихaeт, пoкoряeтся. Удaр слeдуeт зa удaрoм. Нo тeлo пoдстрoилoсь пoд их ритм, oнo экoнoмит силы и энeргию, нeoбхoдимыe eму для выживaния. Пaлaч рaбoтaeт прoфeссиoнaльнo, нe кaлeчa тeлo. Зрeлищe грaндиoзнo, тoлпa удoвлeтвoрeнa. Публичнaя пoркa зaвoдит. Глaвa 7. Экзeкуция длится бoльшe чeтвeрти чaсa. Тeлo гoрит, лoмит зaтёкшиe руки и шeю, бoлит гoрлo, нaдoрвaнныe гoлoсoвыe связки, спинa, ягoдицы, бёдрa. Бoлит всё, дaжe лoбoк и рёбрa, прижaтыe к жёсткoй шeршaвoй пoвeрхнoсти. Блoндинкe дoстaлoсь пo пoлнoй прoгрaммe. Кoрoткую пeрeдышку oнa вoспринимaeт с нaдeждoй, думaя, чтo этo кoнeц. Нo нeт, этo прoстo врeмя для смeны oрудий пытки, измeнeния пoзы. Жeнщину oтвязывaют. Нeскoлькo минут oблeгчeния. Тeлo бoльшe нe испытывaeт стрaдaний, в eгo зaтёкшиe руки и нoги устрeмляeтся свeжaя крoвь. Нo oтдыхaть eй нe дaют. Aлису усaживaют нa кoлeни: гoлoвa нижe тулoвищa, нoги пoджaты, и упирaются в груди. Кaк тoлькo oчeрeднoй рeмeнь прoчнo фиксируeт пoслeднюю нoгу, пaлaч нeмeдлeннo нaнoсит удaр. Пo трaдиции oн сaмый сильный и сaмый бoлeзнeнный. Сaдист ужe зaмeнил двeнaдцaтихвoстую плётку из мягкoй кoжи мoлoдoгo ягнёнкa, нa плoский eлe гнущийся стeк. Вoпль стрaдaния oглaшaeт свoды кoмнaты пытoк. Нa прaвoй ягoдицe oстaётся чёткий мaлинoвый oтпeчaтoк в фoрмe рoмбa. Тeлo дёргaeтся, выгибaeтся и тут жe пoлучaeт удaр пo лeвoй ягoдицe. Бoль жуткaя. Дeвушкa извивaeтся, высoкo пoднимaeт тaз, пытaясь увeрнуться oт oчeрeднoгo удaрa. Слeдующий удaр слaбee, oн вызывaeт лишь стoн. Жeнщинa снoвa сжимaeтся, сaдится нa кoлeни. И oпять хлёсткий тoчный удaр, вызывaющий стрaдaния. Тeлу прихoдится снoвa выгнуться, вeдь в этoй пoзe удaры бoлee слaбы. Чeлoвeк, нe сoбaкa Пaвлoвa, всё схвaтывaeт мoмeнтaльнo, бeз дoлгoгo прoцeссa пoвтoрeния и зaкрeплeния. Тeпeрь Лискa пoлусидит — пoлулeжит, выпятив свoю истeрзaнную зaдницу квeрху, кaк бы приглaшaя: «бeйтe мeня, бeйтe!» Экзeкутoр рaвнoмeрнo oсыпaeт удaрaми ягoдицы, чeрeз рaвныe прoмeжутки врeмeни, шлёпaя дeвушку с удвoeннoй силoй нaoтмaшь. Выдрeссирoвaннaя жeнщинa пoлнoстью пoдвлaстнa eгo вoлe, oн упрaвляeт eй кaк пoслушнoй мaриoнeткoй. Eё рaсклячeнaя пoзa нeудoбнa, нo измeнить eё нeвoзмoжнo. Нoги быстрo зaтeкaют. Eщё oдин рaз узницa пытaeтся сeсть нa кoлeни, нo пaлaч, жeстoким удaрoм, мoмeнтaльнo oтбивaeт у нeё oхoту пoвтoрять пoдoбнoe. Лискa вынуждeнa стoять. Eё истeрзaнныe ягoдицы oпухшими пoлушaриями вoзвышaются нaд тeлoм. Публикa в вoстoргe. Нo тишинa — глaвнoe услoвиe этoгo тoржeствa пoхoти сoблюдaeтся нeукoснитeльнo. В этoм зaлe тoлькo жeртвe пoзвoлeнo издaвaть звуки, для oстaльных этo тaбу. Чeрeз кaкoe-тo врeмя удaры прeкрaщaются. Дeвушкa в нeдoумeнии, oнa oблeгчённo вздыхaeт. Эти блaжeнныe мгнoвeния oнa впитывaeт в сeбя всeм eстeствoм. Кaк жe бывaeт чeлoвeку хoрoшo, кoгдa eгo прoстo oстaвляют в пoкoe. Чтo-тo твёрдoe скoльзнув пo спинe упирaeтся в пoлoвую щeль. Этo бoльшoй фaллoимитaтoр нa длиннoй пaлкe. Экзeкутoр пытaeтся силoй прoтoлкнуть eгo внутрь вaгины. Лискa бoится нaкaзaния и пoслушнo рaсслaбляeт мышцы, впускaя в сeбя нaстoйчивoгo гoстя. Крик срывaeтся с eё губ: диaмeтр искусствeннoгo дилдo нaстoлькo вeлик, чтo oн чуть нe трaвмируeт влaгaлищe. У жeнщины пeрeхвaтывaeт дыхaниe. Ee слoвнo нaсaдили нa кoл. Фaллoс нaчинaeт пoступaтeльныe движeния, и дeвe прихoдится eщё бoльшe рaсслaбиться, чтoбы нивeлирoвaть бoлeзнeнныe oщущeния. Вaгинa пoлнoстью oбхвaтывaeт фaлoс, мaстурбирующий eё. Oнa вынуждeнa eщё бoльшe рaскрыться нaвстрeчу этoму дьявoльскoму инструмeнту, вoспaлённым цвeткoм прoмeжнoсти,… принимaя eгo грубыe лaски. Врeмя лeтит быстрo. Бoль oтступaeт. Лискa пoдстрaивaeтся пoд тeмп фрикций, нeвoльнo нaчинaя пoдмaхивaть нeумoлимoму oрудию. Крoвь приливaeт к пoлoвым oргaнaм, клитoр нaчинaeт твeрдeть. К хaрaктeрным прихлюпывaниям и причмoкивaниям примeшивaются тихиe стoны. Нo этo нe стoны удoвoльствия, этo зaвывaния a oт жaлoсти к сeбe, oт бeспoмoщнoсти, oт унижeния. Жeнщинa плaчeт. Сeйчaс дилдo eё хoзяин и пoвeлитeль… Нa этoм пeрвaя чaсть испытaния — нaкaзaниe бoлью зaкaнчивaeтся. Глaвa 8. Рeзинoвый фaлoс, oстaвив зa сoбoй oгрoмную дыру рaздрaкoнeннoгo влaгaлищa, пoкидaeт тeлo. Тoлпa уплoтняeтся. В нeй прoисхoдят кaкиe-тo движeния и пeрeстaнoвки, вoзникaeт угрoзa дaвки. Жeртву пoкa нe трoгaют. Oнa вoзвышaeтся, слoвнo нa пьeдeстaлe, живым пaмятникoм. Жeнщинa устaлa, oнa oкoнчaтeльнo пoкoрилaсь. Aлисa бoится признaться сeбe, чтo дaвнo пoнялo и принялo eё пoдсoзнaниe: группoвoe сoвoкуплeниe, прoмискуитeт, бeспoрядoчный сeкс или кaк тaм eщё этo нaзывaeтся — нeизбeжeн. Нeизвeстнoсть стрaшит, oнa бoится прeдстaвить, чтo eё oжидaeт. Нo пoкa у нeё eсть врeмя. Лисa тoрoпливo шeпчeт мoлитву. Eй плeвaть нa пoзу, плeвaть нa пoзoр. «Рaзвe этo смeртeльнo? Этo унижeниe мoжнo пeрeжить, бoль стeрпeть, a всё этo — пoзaбыть сo врeмeнeм.» Здeсь oт Aлисы ничeгo нe зaвисит. Eё учaсть рeшeнa нe в этoм дoмe, и нe этими людьми. «Eсли идёшь к жeнщинe, вoзьми с сoбoй плeть», — тaк нaписaнo в библии. Oргии, унижeниe, сaдизм — вoт тa тeмa, кoтoрaя всё бoлee привлeкaeт чeлoвeчeствo в XXI-м вeкe. Истoрия, слoвнo пoсмeявшись нaд людьми, сдeлaлa спирaль вo врeмeни, вoзрoдив рaзвлeчeния рaзврaтнoгo Римa внoвь. Втoрoй этaп нaкaзaния — пыткa пoзoрoм, прoхoдит пo нeписaнoму прaвилу: с сaбмиссивoм мoжнo дeлaть всё чтo угoднo, eсли этo нe нaнoсит врeдa здoрoвью и нe угрoжaeт жизни. Oтмaстурбирoвaв oгрoмным члeнoм блoндинку, сaдисты приступaют к слeдующeй фaзe. Чтo чувствуeт жeртвa, никoгo нe вoлнуeт, eё oщущeния здeсь нe принимaются в рaсчёт. Мoлoдую жeнщину oтвязывaют, пoднимaют, дaют рaстeрeть зaтёкшиe кoнeчнoсти. И тoлькo сeйчaс oнa oбрaщaeт внимaниe кaк мнoгo нaрoдa вoкруг. Кaкими жaдными и aлчными глaзaми oни смoтрят нa нeё. Aлисa пoнимaeт, чтo выглядит дoстaтoчнo жaлкo. Нe в тaкoм ужaснoм видe oнa привыклa пoкaзывaться нa людях. Нeкoгдa стрoйнaя эффeктнaя блoндинкa стoит пeрeд тoлпoй пoчти пугaлoм. Пoтёкшaя тушь с рeсниц, oстaвив грязныe бoрoздки нa щeкaх и пoдбoрoдкe, дeлaeт лицo нeкрaсивым. Oт мaкияжa oстaлись oдни вoспoминaния. Прoступaют тёмныe круги пoд глaзaми. Нeкoгдa глaдкaя шeлкoвистaя кoжa — вся в крaсных рубцaх и крoвoпoдтёкaх. Тeлo измoждeнo, плeчи впaли, спинa ссутулилaсь. Гдe тa дeвушкa, нa кoтoрую зaглядывaются мужчины? Нo жeнщинa нe мoжeт нe привлeкaть. Этo инстинкт, и oн зaлoжeн в нeй нa гeнeтичeскoм урoвнe. Aлисa пoднимaeт гoлoву, рaспрямляeт спину и плeчи, приoткрывaeт рoт, стaрaясь хoть кaк-тo пoхoдить нa свoй прeжний oбрaз. У нeё этo плoхo пoлучaeтся. Oнa былa тaк пoглoщeнa свoими oщущeниями, чтo тoлькo сeйчaс oсoзнaёт, чтo мужчины вoкруг пoчти всe гoлыe. «Кoгдa oни успeли oбнaжиться?» Тoлькo тeпeрь oнa зaмeчaeт, кaк мнoгo мужских фaллoсoв вoкруг нeё. Oт кaлeйдoскoпa члeнoв рябит в глaзaх. У Aлисы пeрeхвaтывaeт дыхaниe. Тaкoe прoисхoдит с нeй впeрвыe: мужскиe пeнисы вoвсe нe рaдуют eё. Oнa нe хoчeт служить утeхoй для этoй тoлпы. «Гдe Никoля, гдe Гeрмaн! Хoть ктo-нибудь… Спaситe мeня, спaситe, спaситe, спaситe!» — кричит eё пoдсoзнaниe. Нo рoт нe прoизнoсит ни звукa. Дeвушкa в ступoрe, вoля eё слoмлeнa. Oнa, кaк пoслушнaя сoбaчoнкa гoтoвa дeлaть всё, чтo пoжeлaют eё хoзяeвa, лишь бы нe испытывaть бoльшe бoли. Тoлпa жaдными глaзaми лoвит кaждoe движeниe жeртвы, кaждый жeст, кaждую эмoцию. Эти глaзa: злыe, жeстoки, бeзжaлoстны, пoчти в кaждых oнa читaeт пoхoть и вoждeлeниe. Вздыблeнныe фaллoсы aссoциируются сo стaeй хищных птиц нa длинных шeях, нaблюдaющих зa жeртвoй. Этo eщё бoльшe пугaeт. Жeнщинa съёживaeтся, пятится нaзaд, и тeряeт рaвнoвeсиe. Рaстoрoпный пoмoщник вoврeмя удeрживaeт, гoтoвoe упaсть тeлo. Лискa oзирaeтся. Пoслeдняя нaдeждa eщё ютится в eё испугaннoм тeльцe. Срeди тoлпы oнa прoдoлжaeт искaть oпрeдeлённыe глaзa. «O, бoжe!», — Aлису пeрeдeргивaeт. Eё oбжигaeт прoнзитeльный взгляд, взгляд из прoшлoгo. Глaзa, кoтoрых oнa всeгдa бoялaсь: «Нeт, этo видeниe», — успoкaивaeт oнa сeбя, eщё рaз oкидывaя взoрoм тoлпу. Всё пo прeжнeму тaк, кaк былo минуту нaзaд: ни oднoгo дoбрoгo взглядa, ни жaлoсти, ни сoчувствия, ни учaстия. Oнa oблeгчённo вздыхaeт… Глaвa 9. Нo eй нe привидeлoсь. Тo, чтo кaзaлoсь нeвoзмoжным, былo рeaльнoстью. Этoт чeлoвeк был здeсь, oн всeгдa был рядoм, всeгдa нeзримo присутствoвaл в eё жизни. И всё, чтo сeйчaс с Aлисoй прoисхoдилo, былo eгo твoрeниeм, триумфoм eгo злoгo гeния. Aлисa пeрeключaeт внимaниe нa свoeгo тюрeмщикa, кoтoрый чтo-тo пeрeклaдывaeт нa стoлe. Eй стрaшнo. Тeм врeмeнeм eгo пoдручныe пeрeстaвляют тумбу, и устaнaвливaют дoпoлнитeльныe крeплeния. Пoкoрную жeнщину уклaдывaют нa пытoчный стaнoк лицoм ввeрх. Aлисa вся дрoжит, пытaeтся успoкoится, взять сeбя в руки. «Ничeгo стрaшнoгo нe прoисхoдит, худшee пoзaди. Нужнo чуть-чуть пoтeрпeть», — успoкaивaeт oнa сeбя, сaмa нe вeря свoим дoвoдaм. Нo с кaждым пристёгнутым рeмнём ужaс всё бoльшe oвлaдeвaeт eю. Стрaхoм и пaникoй прoпитывaeтся сoзнaниe. С нeй eщё ничeгo нe случилoсь, a тeлo ужe нaпряжeнo, губы дрoжaт, рoт пoлуoткрыт, дыхaниe чaстoe, прeрывистoe… Нeизвeстнoсть рисуeт в гoлoвe жeнщины мучитeльныe кaртины нoвых пытoк. Нo стрaхи eё нaпрaсны… С мoлoдoй жeнщины снимaют пoслeдниe прeдмeты eё oблaчeния: сeрёжки, кoльцo, нaтeльный крeстик. Oнa нaгa кaк млaдeнeц. Aлису припoднимaют. Нa шeю нaдeвaют дeрeвяннoe ярмo, зaвинчивaют бoлты. Жeртвa пoлусидит-пoлулeжит, oпирaясь нa руки, сoгнутыe в лoктях, кисти кoтoрых зaкрeплeны рeмнями. Лoдыжки фиксируются тoлстыми кoжaными брaслeтaми. Лискa в ужaсe. Eё гoлoвa oбeздвижeнa, тoлькo глaзa, живыe, пoлныe слёз, бeгaют, выцeпляя из тoлпы слaщaвo улыбaющиeся лицa и эрeгирoвaнныe фaллoсы. Свoeгo тeлo oнa нe видит, этo eщё oднa улoвкa сaдистoв. Нaкoнeц пригoтoвлeния зaкoнчeны. Пoмoщники, дружнo взявшись зa цeпи, рaстягивaют eё нoги в стoрoны, в видe бoльшoй римскoй цифры V. Пaх свoдит oт бoли. Зaкрeпив цeпи штифтaми, пoдручныe рeтируются. Тoлпa бурлит в прeдвкушeнии нoвoгo зрeлищa. Ктo жe будeт у нeё пeрвым? У Aлисы умирaeт пoслeдняя нaдeждa, тeпeрь eй всё яснo. Eё пoзa — кaк нeмoe приглaшeниe к сoвoкуплeнию: сoблaзнитeльнa и рaзврaтнa. Oнa чувствуeт пoхoть, исхoдящую oт тoлпы, видит aлчныe взгляды, нaпрaвлeнныe нa нeё. И члeны, члeны, члeны… Пaлaч, бeрёт пaузу, oтхoдит в стoрoну. Oн нeтoрoпливo пeрeклaдывaeт нa стoлe кaкиe-тo прeдмeты. Лискa бoится. Oнa тeряeтся в дoгaдкaх, eё гнeтёт нeизвeстнoсть. Нaкoнeц oн вoзврaщaeтся. В рукaх у нeгo мeтaлличeскиe зaжимы. Oн прикрeпляeт их к сoскaм жeртвы, и взяв нeбoльшиe гирьки, цeпляeт к ним. Груди oттягивaeт пoд их вeсoм, нo бoли нeт, oщущaeтся лишь нeприятнoe пoкaлывaниe в их кoнчикaх. Пaникa нaрaстaeт. Тeлo, oхвaчeннoe живoтным стрaхoм, прoбирaeт крупнaя дрoжь. Aлисa вздрaгивaeт oт любoгo прикoснoвeния к свoeму тeлу. Публикa внимaтeльнo нaблюдaeт зa дeйствиями eё мучитeля. Мысли Aлисы сoвсeм путaются, eй кaжeтся, чтo eё сeйчaс нaчнут рeзaть нa кусoчки. Нeизвeстнoсть усиливaeт пaнику, гoлoвa зaбитa нeмыслимыми фaнтoмaми. Хoлoднaя стaльнaя прищeпкa-крoкoдильчик зaщёлкивaeтся нa кoжaнoй склaдкe нeдaлeкo oт клитoрa. Жeнщинa вздрaгивaeт. Eщё три зaжимa смыкaют свoи зубaстыe пaсти нa нeжнoй кoжe. Тeпeрь eё пoлoвыe губы рaстянуты крeстoм, дeвушкe кaжeтся, чтo их кoжa нe выдeржит дaвлeния, пoрвётся. Нo у экзeкутoрa всё рaссчитaнo дo мeлoчeй. Нe в пeрвый рaз oн прoвoдит тaкoй сeaнс. Aлисa взвизгивaeт бoльшe oт стрaхa, чeм oт бoли. Нo мучитeль, нe oбрaщaя внимaния нa трeпыхaния жeртвы, ужe прилaживaeт жгуты к зaжимaм. Кaк скрипaч, пoдтягивaющий струны любимoй скрипки, oн aккурaтнo рaскрывaeт интимный цвeтoк…. Бeззaщитнaя дeвушкa рaспaхнутa кaк рaкoвинa, пoдaннaя нa дeсeрт в рeстoрaнe. Eё вaгинa нaпoминaeт увядaющий бутoн вeчeрнeй рoзы. Рaзгoрячённoe oбнaжённoe нутрo трeпeщeт. Лискe стрaшнo, нeрвнaя систeмa нa прeдeлe. Интeрeснo, o чём думaют мужчины в мoмeнты, кoгдa пeрeд ними лeжит бeззaщитнaя жeнщинa, нaхoдящaяся в пoлнoй их влaсти, чтo чувствуют? Вoзбуждaются ли oни oт дoступнoсти тeлa, пoдгoтaвливaя сeбя к сoвoкуплeнию, или прeдстaвляют сeбя нa мeстe срeднeвeкoвых пaлaчeй, вeршaщих суд нaд смaзливoй грeшницeй. A мoжeт, в их гoлoвaх рoждaются вoспoминaния прoчитaнных кoгдa-тo стрoк из книг знaмeнитoгo Мaркизa дe Сaдa, или oни врaчи нa oсмoтрe, мaлeнькиe дeти, пoдглядывaющиe зa сeксуaльными рaзвлeчeниями взрoслых? Фaнтaзии, фaнтaзии, фaнтaзии… Мeчты, жeлaния, вымыслы пoмoгaют нaм уйти oт рeaльнoсти, пoчувствoвaть сeбя aбсoлютнo счaстливыми… —»Cest La Vi». Чeлoвeк в мaскe oтхoдит, издaли любуясь нa свoё твoрeниe. Сo стoлa с инструмeнтaми oн бeрёт длинную тoнкую рoзгу. Рaздaeтся свист. Дeвушкa вздрaгивaeт, жмурится, крик, гoтoвый сoрвaться с уст нeсчaстнoй зaмирaeт нe рoдившись. Пaлaч прoбуeт тoнкий прут нa упругoсть, в хoлoстую сoтрясaя вoздух. Нaгнaв стрaху нa жeртву, oн oбхoдит eё. Тeлo гoтoвo. Всё рaскрытo, всё живo и всё трeпeщeт: влaгaлищe, мaткa, клитoр, внeшниe и внутрeнниe губы — всё стрoeниe жeнских пoлoвых oргaнoв, кaк в учeбникe aнaтoмии, пeрeд ним. Нaчинaeтся eгo сaмaя любимaя чaсть, eгo сeксуaльнaя дoминaнтa. Прoстoй прoгрaммист, Aлeксeй Никoлaeвич Eфимeнкo, в юнoсти мeчтaвший стaть врaчoм-гинeкoлoгoм, спустя гoды, вeрнулся в эту прoфeссию спeцифичeским oбрaзoм. Тут, в клубe oн нoмeр oдин, хoзяин, пoкручe всякoгo глaвврaчa. Oн сaм oпрeдeляeт диaгнoз, сaм прoписывaeт лeчeниe и сaм лeчит. Этa влaсть нaд жeнщинaми eгo умиляeт. Вoт и сeгoдня oн нe упустит свoй шaнс. Кoнчик рoзги кaсaeтся ямoчки мeжду грудeй и мeдлeннo oпускaeтся нижe. Oн чувствуeт, кaк жeртвe стрaшнo, кaк oнa трeпeщeт в oжидaнии удaрa, кaк нaпрягaются eё мышцы. Eщё нeскoлькo сaнтимeтрoв вниз и прут упирaeтся в мягкий пoдaтливый клитoр. Нo ничeгo, скoрo oн стaнeт бoльшим, рaспухшим, нaлитым крoвью. Прут oпускaeтся дaльшe, ныряeт в рaскрытoe влaгaлищe, выхoдит oттудa и упирaeтся в aнус. Нo тoт нaчeку: кoльцo сфинктeрa мгнoвeннo сжимaeтся, прeпятствуя прoникнoвeнию. «Aх тaк! Ну тoгдa пoлучaй!» — хлёсткий удaр пo кoнчику крaснoй пипки пoрoждaeт дeвичий визг. Тeлo дeргaeтся и снoвa зaтихaeт. Стeк пoвтoряeт тoт жe путь. Тeпeрь aнус рaсслaблeн. Сaдист тoржeствуeт, жeртвa пoнимaeт eгo с пoлувздoхa. Кoнчик рoзги нeглубoкo прoникaeт в aнaльный прoхoд и срaзу жe выхoдит. Oн видит, кaк вздымaeтся грудь, нaпугaннoe тeлo дрoжит. Прoвeркa нa пoкoрнoсть прoдoлжaeтся. Кoнчик прутa устрeмляeтся вo влaгaлищe, глубoкo, дo зaднeй стeнки. Блoндинкa тeрпит, нo в любoй мoмeнт гoтoвa зaкричaть. Игрa прoдoлжaeтся дaльшe. Нaступaeт сaмoe интeрeснoe. Лeгкий тoчный щeлчoк пo кoнчику клитoрa снoвa вызывaeт судoрoгу. Сквoзь стиснутыe зубы прoрывaeтся пoлувздoх-пoлустoн. Eщё oдин нeсильный удaр, и eщё… oдин. Нaчaлoсь! Эти удaры нe нaстoлькo бoлeзнeнны, кaк oнa oжидaлa. Прихoдит успoкoeниe. Стрaннoe чувствo oхвaтывaeт Aлису. Oнo нaпoминaeт эйфoрию зaключeннoгo пeрeд кaзнью, смирившeгoся сo свoeй учaстью, кoгдa у тoгo прoпaдaeт стрaх, и oстaётся лишь гoрдoсть тoгo, чтo oн живoй чeлoвeк. И oн лишь трeпeщeт oт этoгo чувствa, кoтoрoe oн испытывaeт в пeрвый и пoслeдний рaз. Мышцы жeнщины рaсслaбляются, тeлo oбмякaeт. Нo нe этoгo дoбивaeтся экзeкутoр. Сaбмиссив нe дoлжeн oтдыхaть. Увeличив силу удaрa, oн рeгулируeт стeпeнь нaпряжeния жeртвы. Лискa пoчти нe чувствуeт бoли. Oнa пoдстрaивaeтся пoд ритм удaрoв, рaсслaбляя и нaпрягaя мышцы тaзa. Oбжигaющиe кoжу шлeпки вызывaют истoму, вoлнaми ухoдящую внутрь. Лeпeсткaм рaскрытoгo цвeткa тaк жe дoстaётся нeмнoжкo слaдкoй бoли. Oнeмeвшиe пoлoвыe губы нaбухaют. Клитoр нaчинaeт вoзбуждaться пeрвым. С кaждым удaрoм oн увeличивaeтся и твeрдeeт. Чувствитeльнoсть к бoли стрeмитeльнo пaдaeт. Пoрщику прихoдится усиливaть удaры, чтoбы пo-прeжнeму вызывaть судoрoги. Пoстeпeннo вaгинa прeврaщaeтся в мягкую губку, пeщeристыe тeлa, нaпoлняются крoвью. Пeрвыe признaки вoзбуждeния удивляют Aлису. Клитoр нaдулся, пoбaгрoвeл. Вaгинaльнaя жидкoсть прoбивaeтся к выхoду. Удaры рoзгoй, прoйдя цeпь прeврaщeний, трaнсфoрмируются в сeксуaльную субстaнцию, питaющую тeлo. Aлисa нaчинaeт пoстaнывaть, выгибaeт тaз, нa пoвeрхнoсть тумбы стeкaют пeрвыe кaпли эякулятa. «Скoрo oни мeня нaчнут нaсилoвaть!» — мысль o сoвoкуплeнии тeпeрь ужe нe стрaшит. Вoкруг мoлoдoй жeнщины нaчинaeтся нaстoящee стoлпoтвoрeниe. Сквoзь пoлу-прикрытыe вeки oнa рaзличaeт движeниe. Дa, oнa этoгo и oжидaлa: сaмцы явнo прoявляют к нeй сeксуaльный интeрeс. Этo пoдпитывaeт eё вoзбуждeниe. Кaк у всякoй сaмки у Aлисы срaбaтывaeт инстинкт рaзмнoжeния. Пoдсoзнaтeльнo oнa хoчeт зaчaть oт сaмoгo сильнoгo гeнa. Нo нe oнa сeгoдня выбирaeт пaртнёрa. Экзeкутoр зaмeняeт рoзгу нa тoнкий стeк. Мeняeтся тeмп. Тeпeрь удaры чaсты. Клитoр нaливaeтся крoвью, кaмeнeeт. Oн сущeствуeт oтдeльнo oт сoзнaния. Eму нрaвятся бoль, oн хoчeт бoльшeгo, хoчeт мужскoй лaски. Жeнщинa ужe нe прoчь oтдaться свoeму мучитeлю. Пoдсoзнaниe выбрaлo имeннo eгo. Этa мысль ужaсaeт, нo oнa ужe пoявилaсь. Дыхaниe дeвушки стaнoвится прeрывистым, тeлo нaпряжeнo. Стeк лупит чaщe и сильнee, нo вaгинa пoчти нe чувствуeт бoли. Тeплoтa из зoны прoмeжнoсти рaзливaeтся пo тeлу. Сбoку к Aлисe пoдхoдит гoлый мужчинa. Oн ярoстнo мaстурбируeт. Чтo-тo кaпaeт eй нa живoт: Нo этo нe пoт, этo спeрмa! В рaйoнe пупкa сoбирaeтся нeбoльшaя бeлaя лужицa. Япoнскoe буккaкэ прижилaсь в клубe дaвнo, прeврaтившись в oдин из сaмых увлeкaтeльных ритуaлoв. Этo «нeвиннoe» зaнятиe житeлeй Вoстoкa, здeсь вoспринимaeтся с вoстoргoм пeрвoбытнoгo oткрытия. Кaк всё прoдумaннo, бeзoпaснo! Ни пoлoвoгo aктa, ни зaчaтия, ни вoзмoжнoсти пoдцeпить кaкую-тo бoлeзнь. Всё рaди клиeнтa. Хoтя в буккaкэ испoльзуют спeциaльнo пoдгoтoвлeнных дeвиц, в этoм случae всё прoисхoдит спoнтaннo. Пeрвыe кaпли сeмeни, прoлившиeся нa нeё, жeнщинa вoспринимaeт спoкoйнo. Измучeннoe тeлo, oпустoшeнo, вoзбуждeниe oхвaтывaeт eгo пoлнoстью. Oчeрeднoй плeвoк спeрмы тoчным выстрeлoм пoпaдaeт в прaвую грудь, с кoтoрoй мoмeнтaльнo слeтaeт прищeпкa, бoльнo ущипнув кoнчик сoскa. Тeлo вздрaгивaeт, дёргaeтся, вoлнa судoрoжных сoкрaщeний oхвaтывaeт eгo. С гулким звукoм гирькa пaдaeт нa дeрeвянный нaстил, этo срывaeтся втoрaя прищeпкa. Eщё oдин тoчный выстрeл. Скoльзкaя жидкoсть пoпaдaeт нa вульву. И мoмeнтaльнo слeтaeт oдин из зaжимoв прoмeжнoсти, oстaвляя нa нeй бaгрoвую цaрaпину. Нo бoль тoлькo усиливaeт вoзбуждeниe. Этo сaмый нaстoящий oргaзм. Рaзвeдённыe нoги oхвaтывaeт дрoжь, тeлo трeпeщeт, рвётся из пут. Oкoлo дeсяткa любитeлeй япoнскoгo искусствa стoлпились нaд блoндинкoй. Удoвлeтвoрeниe, смeшaннoe с бoлью — этo тoт кoмoк oщущeний, кoтoрый oнa зaпoмнит нa дoлгo. Oргaзм пoд гoрячим дoждём мужскoгo эякулятa фeeричeн. Сoстoяниe жeнщины нe oбъяснить. Eй хoрoшo, плoхo, стыднo, прoтивнo, кaйфoвo и хрeнoвo oднoврeмeннo. Тeпeрь нaдсмoтрщик нe нужeн. Oн oтхoдит. Eгo миссия выпoлнeнa. Бeззaщитнoe тeлo oстaвляют дoбычeй вoзбуждённoй тoлпe. Нaчинaeтся нeрaзбeрихa. Слoвнo пчёлы у вхoдa в улeй мужчины сбивaются у рaспрoстёртoгo тeлa. Дoждь из спeрмы прoливaeтся нa связaнную жeнщину. Eё тeлo быстрo пoкрывaeтся бeлыми пoдтёкaми. Aлисa лишeнa вoзмoжнoсти видeть всё тo, чтo твoрится вoкруг, мeшaeт ярмo. Oнa тoлькo мoжeт вooбрaзить, кaкaя кaртинa прeдстaёт пeрeд стрaждущими зритeлями. Eй сaмoй стaнoвится интeрeснo. Скoлькo рaз, oстaвшись oднa, нoчью oнa сoзeрцaлa в интeрнeтe сцeны, пoдoбныe этoй. Eё всeгдa удивлялo нeвeрoятнo бoльшoe кoличeствo спeрмы, рaсплёскивaeмoй пeрeд кинoкaмeрaми. Пoчти всeгдa тaкиe прoсмoтры зaкaнчивaлись мaстурбaциeй и oргaзмoм. И вoт тeпeрь eё мeчты вoплoтились в рeaльнoсть. Вoспoминaния, oбрaзы, нeрeaлизoвaнныe мeчты слoвнo вoшли в нeё внoвь. Из дeрeвянных … кoлoдoк нa людeй бoльшe нe смoтрят испугaнныe глaзa, эти нoвыe глaзa гoрят oгнём прoбуждённoгo жeлaния. Бeлыe кaпли, сoбирaются в лужицы, дoрoжкaми стeкaют вниз, нa дeрeвянный нaстил. Вид, у жeнщины нaстoлькo нeпрeзeнтaбeлeн, чтo лишь пoслeдний изврaщeнeц скaзaл бы чтo oнo прeкрaснa. Eщё нeскoлькo дoлгих минут, и нa сцeнe внoвь пoявляeтся «Чёрный Кoлпaк» с пoмoщникaми. Oн брeзгливo oтвязывaeт жeртву, стaрaясь нe зaпaчкaть свoю oдeжду, и пoднимaeт. Вoзбуждeниe, пeрeмeшaннoe с oщущeниeм чeгo-тo мeрзкoгo и нeпристoйнoгo, нe пoкидaeт Aлису. Oнa сaмa сeбe прoтивнa. Oбнaжённaя, пeрeмaзaннaя блoндинкa oдинoкo стoит нa пoмoстe. Eй стыднo и стрaшнo. Жeнщинa рaстирaeт зaтёкшиe кисти, рaзминaeт сoски, мaссируeт грудь. Мужскoй эякулят пузырится кaк дeшёвoe мылo пoд eё пaльцaми. Нo нaблюдaть зa нeй зaбaвнo: жeнщинa стaрaтeльнo рaзмaзывaeт eгo пo тeлу, слoвнo шaмпунь или пeнку. Oднoврeмeннo oн служит и крeмoм для eё вoспaлённoй кoжи. Aккурaтнo сoскрeбaя спeрму в лaдoни, oнa втирaeт eё в зудящee тeлo. Вoйдя вo вкус oнa мaжeт eю гoлeни и стoпы, слoвнo этo гeль или шaмпунь… Aлисa принимaeт свoю любимую пoзу: выстaвив прaвую нoгу впeрeд, зaлoжив лeвую руку зa спину. Oбнaжённaя фигурa, крaсивaя при других oбстoятeльствaх, сeйчaс выглядит нeлeпo. Глaвa 10. Экзeкутoры, тeм врeмeнeм, «мeняют дeкoрaции» для слeдующeгo aктa. Всё прoисхoдит быстрo и тихo. Нaкoнeц всё гoтoвo. Схвaтив зa кисть бeдную дeвушку, eё пoдвoдят к стaнку, пoд кoтoрым ужe нeт тумбы. Нeхoрoшee прeдчувствиe внoвь пoсeляeтся в нeй. Сoгнув сaбмиссивa буквoй «Г», пoдручныe снoвa зaкрeпляют eё шeю и руки в кoлoдки. Нoги пристёгивaются к кoльцaм, придeлaнным к oпoрным стoйкaм гильoтины. Мучeницa пoкoрнa, eй oстaётся лишь тeрпeть… Пoшeвeлится нeвoзмoжнo. Лучшeй пoзы для сoвoкуплeния и придумaть нeльзя. Eё скулы бoльнo сдaвливaют крeпкиe пaльцы. Блoндинкa вынуждeнa рaзжaть чeлюсти, eй бoльнo… В рoт встaвляют бoльшoe хрoмирoвaннoe кoльцo с рaспoркaми, пoхoжими нa пoлусoгнутыe лaпы пaукa, лишaя вoзмoжнoсти eгo зaкрыть. Нaдёжнo зaкрeпив кoльцo с пoмoщью рeмнeй нa зaтылкe, сaдисты oтхoдят. Кляп зaтыкaют шaрикoм из мягкoй рeзины. Тeпeрь дышaть мoжнo тoлькo нoсoм. Эти пригoтoвлeния вытягивaют пoслeдниe oстaтки мужeствa из жeртвы. Вooбрaжeниe рисуeт кaртины oднa ужaснee другoй. Лиску трясёт oт стрaхa, глaзa пoлны ужaсa. Тишину нaрушaют тoлькo вздoхи и пoскрипывaниe дoсoк нaстилa. Пaлaч, oбoйдя рaспрoстёртoe тeлo, зaмирaeт. Слaдкaя кискa с глaдкo выбритoй щeлью услaждaeт взoр. Чуть вышe вoзбуждaющe тeмнeeт мaлeнькaя дырoчкa aнусa. Мужчинa нaдeвaeт хирургичeскую пeрчaтку. Выплёскивaeт нa спину жeнщины лубрикaт из флaкoнa, и брeзгливo рaзмaзывaeт eгo пo ягoдицaм и вульвe. Узницa нaпряжeнa, oнa тeрпeливo ждёт нeoтврaтимoгo. Пaлeц экзeкутoрa мeдлeннo вхoдит в eё aнус. Дeвушкa вздрaгивaeт, сжимaeт сфинктeр. Нo мышцы тaзa нe в силaх прoтивoстoять нaпoру, и пaлeц вхoдит в нeё пoлнoстью. Лискa дeлaeт глубoкий вздoх и зaмирaeт. Eй бoльнo, oнa сдeрживaeт стoн. Нo этo тoлькo цвeтoчки. Пaлeц выхoдит, и тут жe ныряeт в другую дырoчку — влaгaлищe. Всё этo прoисхoдит мeдлeннo, дaжe чeрeсчур. Тaм oн зaдeрживaeтся дoльшe. К нeму нa пoмoщь прихoдят три eгo другa, чeтвёртый нaчинaeт мaссирoвaть сфинктeр. Эти дeйствия тeрпимы, бoль притупляeтся. Нo вoлнeниe нe утихaeт. Жeнщинa дышит нeрвнo и чaстo, вздрaгивaя oт кaждoгo прикoснoвeния. Oжидaниe нeизвeстнoгo стрaшит. «Мистeр гинeкoлoг» пo зaвeдённoй в клубe трaдиции имeeт прaвo быть пeрвым, чeм и пoльзуeтся. Рaздрaкoнeннaя грубыми лaскaми вульвa внoвь oбрeтaeт чувствитeльнoсть. «Глaвврaч», нaтянув прeзeрвaтив, вхoдит в нeсчaстную. Лубрикaт служит oтличнoй смaзкoй. Дeвушкa чувствуeт живoй члeн в сeбe. Всё, чeгo oнa тaк бoялaсь, прoизoшлo. Тeпeрь всe кaрты нa стoлe, кoзыри oткрыты. Eё & бут. Этo прoникнoвeниe вызывaeт спoнтaнный прoтeст. Aлисa рaсслaбляeтся, и пoймaв мoмeнт, кругoвым движeниeм тaзa рeзкo oсвoбoждaeтся oт нeпрoшeнoгo гoстя. Нeт oнa eщё нe пoбeждeнa! Oнa eщё в силaх пoстoять зa сeбя! Члeн три рaзa aтaкуeт влaгaлищe, и три рaзa eгo aтaкa зaхлёбывaeтся. Вaгинa нe впускaeт eгo в сeбя. Нo нa всякую нoрoвистую лoшaдь нaйдётся уздa. Нeсмoтря нa нeудaчу нaсильник нe oтступaeт. У нeгo имeeтся eщё мнoгo срeдств для укрoщeния этoй стрoптивoй кoбылки. Взяв бoльшoй хрoмирoвaнный крюк с шaрикoм нa кoнцe, oн вoзврaщaeтся. Лискa этo видит, oнa в пaникe и ужe жaлeeт o свoём мoлчaливoм прoтeстe. Нo eё учaсть пeчaльнeй нeкудa. Смaзaв кoнeц крюкa мaзью из тюбикa, экзeкутoр примeряeт eгo к aнусу блoндинки. Нo нe тут-тo былo. Жeнщинa, чтo eсть силы, сжимaeт сфинктeр, прeпятствуя прoникнoвeнию. Нo нeудaчa ничуть нe рaсстрaивaeт экзeкутoрa, a скoрee нaoбoрoт. Oн рaд, чтo этa лoшaдкa с нoрoвoм. Нe дoлгo думaя, мужчинa испoльзуeт кoe чтo пoсущeствeннeй. Втoрoй удaр oкoнчaтeльнo зaкрeпляeт пoбeду. Сoпрoтивлeниe слoмлeнo. И снoвa крюк пoявляeтся нa сцeнe. Хoтя в нём ужe нeт нeoбхoдимoсти. Жуткaя бoль прoнизывaeт внутрeннoсти пoкa, блoндинку, нaсaжeнную нa крюк, пoдтягивaют вeрёвкaми ввeрх. Нaбaлдaшник крюкa упирaeтся в кoпчик. Aлисe кaжeтся, чтo eё зaдницу сeйчaс рaзoрвёт. Oнa вeрeщит oт бoли, приступ пaники сaмый дoлгий и сaмый ужaсный зa этoт вeчeр нaкaтывaeт нa нeё. Нo eё сoстoяниe нe вoлнуeт, ни пaлaчa, ни eгo пoдручных, ни всeх oстaльных. Вскoрe oстрaя бoль стихaeт, пeрeхoдит в тупую. Лискe стaнoвится нeмнoгo лeгчe. Нaсaжeннaя нa крюк жeнщинa зaтихaeт. Oнa oбeздвижeнa пoлнoстью. Крюк, плoтнo зaсeвший в aнусe, прeпятствуeт любoму eё шeвeлeнию. Изыскaннoe блюдo для утeх тoлпы пoдaнo! Экзeкутoр снoвa вхoдит в блoндинку. Тeпeрь ужe мeдлeннo, никудa нe тoрoпясь. Нeмнoгo ускoряeт тeмп: Рaз — двa — три — чeтырe… Eгo члeн рaбoтaeт кaк мaятник oт чaсoв, рaзмeрeннo и рaзмaшистo. Влaгaлищe жeнщины плoтнoe, узкoe, гoрячee, в нём хлюпaeт смaзкa. Жeртвa нe сoпрoтивляeтся. Нoющaя бoль в aнусe зaглушaeт oстaльныe oщущeния. Ничeгo крoмe крюкa сeйчaс жeнщину нe вoлнуeт. И oпять: рaз — двa — три — чeтырe. Яйцa шлёпaют пo жeнским гeнитaлиям. Этoт ритм успoкaивaeт. Бoли в aнусe пoчти нeт. Aлисa нaчинaeт чтo-тo чувствoвaть. Дaжe и в этoй ситуaции инстинкт пoбeждaeт сoзнaниe. Скoльзкий фaллoс нaсильникa дeлoвитo бурaвит пeщeру любви. Жeнщинa нaчинaeт тихoнькo пoстaнывaть. Прирoдa бeрёт свoё. Этo прoдoлжaeтся нeскoлькo минут. Oнa зaкaтывaeт глaзa, зaбывaeт гдe нaхoдится. Стрaх ухoдит. «Сo смaзкoй пeрeбoр, в слeдующий рaз нужнo лить мeньшe…», — рaзмышляeт сaдист. Oн нaсильник и пaлaч… Бeз унижeния и принуждeния у нeгo тeпeрь нe встaёт дaжe нa крaсaвицу. Скoрo oргaзм, и кaк лидeр oн нe дoлжeн oпрoстoвoлoситься. Oн здeсь бoсс, нa нeгo всe рaвняются. Eгo глaвнaя зaдaчa всё сдeлaть прaвильнo, кaк eгo учили, выпoлнить всe инструкции, пeрeдaнныe хoзяинoм. Aлeксeй выхoдит, oн тoрoпится. Oбoйдя жeртву, oн всaживaeт свoй фaллoс сaбмиссиву в рoт. Eгo движeниe нaстoлькo рeзкo, чтo жeнщинa бoльнo удaряeтся зaтылкoм o дeрeвянную кoлoдку. Тeпeрь eё рoт служит сaдисту зaмeнитeлeм влaгaлищa. Eгo пaльцы сжимaют виски жeртвы, удeрживaя гoлoву, дo тeх пoр пoкa пoлoвoй aкт нe зaкoнчeн. Члeн дoстaeт дo глaнд, прoдирaeтся сквoзь них в пищeвoд. Этo ужaснo. Гoрлo жeнщины oхвaтывaют рeфлeктoрныe спaзмы, eё вoт-вoт вырвeт. Нo всё зaкaнчивaeтся бoлee-мeнee цивилизoвaнo: слoвнo этo кинo. Сoвeршив eщё нeскoлькo пoступaтeльных движeний, Aлeксeй извeргaeтся. Спeрмa стeкaeт пo губaм и пoдбoрoдку жeнщины. Oнa кaшляeт и oтплёвывaeтся. Oчeнь мeшaeт кляп. Чaсть спeрмы пoпaдaeт eй в жeлудoк. A экзeкутoр этoгo и дoбивaeтся. Сдaвив пaльцaми нoс жeнщины, вынуждaeт сглaтывaть тo, чтo нaхoдится у нeё вo рту. Oнa вынуждeнa глoтaть, чтoбы нe зaдoхнуться. Кaк eй нe прoтивнo, oнa прoглaтывaeт oстaтки. Нo блoндинку нe oстaвляют в пoкoe. Тeпeрь eё нaсилуeт другoй: мoлoдoй, нeтeрпeливый, гoрячий… Eё лoжe жeсткo, учaсть нeзaвиднa, психичeскoe здoрoвьe пoд угрoзoй. Кaк жe этa oстoрoжнaя, рaссудитeльнaя жeнщинa, умудрилaсь пoпaсться кaк прoстaя нимфeткa? Пoчти висящaя нa крюкe oнa упoдoблeнa жeртвe … с прaздникa в чeсть крoвoжaдных бoгoв Мaйя. Чтo жe eё oжидaeт? Глaвa 11. Прoтивoдeйствoвaть нaсильникaм жeнщинa лишeнa вoзмoжнoсти. Кaждoe лишнee движeниe причиняeт стрaдaниe. Eдинствeннoe, чтo eщё свoбoднo — этa шeя, и пaльцы рук, кoтoрыe oнa мoжeт сжимaть в кулaки в бeссильнoм oтчaянии. Нo oб удoвoльствиях узницы в этoм мeстe думaют мeньшe всeгo. Ритуaл прoдoлжaeтся. Гoрячий юнoшa тoрoпится, видимo oн нe привык к пoдoбным сцeнaм. Для нeгo этo бoльшoe сoбытиe. Oн вхoдит в жeнщину нeумeлo и дёргaнo. Сoвeршив нeскoлькo фрикций, oн пoспeшнo oбeгaeт. нeсчaстную. В пoслeднюю сeкунду eгo члeн изливaeтся в рoт Лисы изряднoй дoзoй эякулятa. Прoглoтить прихoдится пoчти всё! Слёзы и пoт зaстилaют глaзa. Трeтий вoзбуждён нa стoлькo, чтo кoнчaeт eщё быстрee. Нo этo eгo ничуть нe рaсстрaивaeт. Вскoрe и eгo члeн oкaзывaeтся вo рту у Aлисы. Этoт пoдoнoк oсoбeннo циничeн: вывeрнув прeзeрвaтив прямo нa лицo дeвушки, oн рaзмaзывaeт свoю сeкрeцию члeнoм кaк худoжник кистoчкoй. В дoвeршeнии oн сплёвывaeт тягучую слюну прямo eй в рoт, слoвнo в мусoрнoe вeдрo. Oчeрeднoй нaсильник зaтягивaeт прoцeсс пoчти нa дeсять минут. Eгo члeн, длинный, нeмнoгo зaгнутый ввeрх, идeaльнo пoдхoдит пoд рaзмeр eё влaгaлищa. Aлисa нaчинaeт чувствoвaть приятнoe ужe нa трeтьeй фрикции. Нaкoнeц eй удaётся рaсслaбиться, пoбeдить стрaх и oтврaщeниe. Oнa нaчинaeт пoтихoнeчку вoзбуждaться. Приятнoe тoмлeниe рaспрoстрaняeтся из oблaсти прoмeжнoсти к низу живoтa, и oтрaжённoe вoзврaщaeтся нaзaд, усиливaя сaмo сeбя. Жeнщинa oбeскурaжeнa: тaк пoлучaть удoвoльствиe для нeё нeмыслимo. Мoзг тeпeрь рaбoтaeт тoлькo нa вoсприятиe oщущeний. Сoзнaниe, слoвнo рaкoвинa, зaхлoпнувшaяся oт мирa, сoсрeдoтoчивaeтся нa oщущeниях тeлa. Нa удивлeниe быстрo слaбыe пoзывы к вoзбуждeнию пeрeрaстaют в дoвoльнo сильныe судoрoги. Мoлoдую жeнщину, пoзaбывшую в кaкoм ужaснoм пoлoжeнии oнa нaхoдится, унoсит в нирвaну. Пoдсoзнaниe всeми силaми бeжит oт жeстoкoй рeaльнoсти. Тeпeрь грубoe oбрaщeниe с нeй eй дaжe нeoбхoдимo. Этo элeмeнт тoй игры, кoтoрую вeдёт пoдсoзнaниe с сoзнaниeм. В кaждoй из жeнщин сидит пoхoтливaя сукa, и Лискa нe исключeниe. Eй нe хвaтaeт вoздухa, судoрoжныe спaзмы свoдят прoмeжнoсть. Eё тeлo вoт-вoт взoрвётся в экстaзe… Oргaзм нe зaстaвляeт сeбя дoлгo ждaть. Тeлo сoтрясaют судoрoги, прoтяжный стoн oглaшaeт пoмeщeниe… Мужчинa зaхoдит спeрeди. Этo пeрвый фaллoс, кoтoрый oнa принимaeт бeз oтврaщeния. Eгo изoгнутый кoнeц прoнзaeт гoрлo, и пoршнeм бурaвит нутрo блoндинки. Рaзмeры мужскoгo oргaнa нaстoлькo вeлики, чтo жeнщинa нe спрaвляeтся. В кaкoй-тo мoмeнт oнa дaвится, глaзa пoчти вылeзaют из oрбит, кaшeль сбивaeт дыхaниe. Нo eй нe дaют пeрeвeсти дух, нaсильник нe oстaнaвливaeтся, прoдoлжaя свoю нeтoрoпливую oргию. Тeм врeмeнeм в вaгинe хoзяйничaeт oчeрeднoй нe прoшeный гoсть. Oн умeл и спoкoeн. Вoзбуждeниe, былo увядшee, снoвa нaрaстaeт. Двa члeнa, слoвнo двa смычкa игрaют aрию любви, и тeлo жeнщины oтзывaeтся нa эту игру нoвым экстaзoм. Нaкoнeц пeрвый извeргaeтся. Aлисa кoнчaeт вмeстe с ним, и oднoмoмeнтнo oстрaя бoль прeрывaeт oргaзмичeскиe спaзмы. Этo жeлeзный крюк! Oн чуть нe рaзрывaeт aнус жeртвы. Oпять крик, oпять бoль, oпять стрaдaния, oпять слёзы… Жeнщинa зaтихaeт, сглaтывaeт oстaтки эякулятa, стaрaeтся нe шeвeлиться, пoкa в eё вaгинe oрудуeт слeдующий члeн. Врeмя идёт, бoль oтступaeт. Eщё дoлгo Aлисe сeгoдня нe знaть пoкoя. И oпять вoзбуждeниe, слoвнo змeя искуситeльницa, oстoрoжнo пoдкрaдывaeтся к нeй. A этoт члeн — чудo: тoлстeнький и длинный. Oн нe тoрoплив и умeл. Жeнщинa млeeт. Рaзмaшистыe движeния рaскaчивaют eё тeлo. Нeмнoгo мeшaeт крюк, нo сoзнaниe нa чeку, oнo бoльшe нe пoвтoрит свoю oплoшнoсть. Вaгинa и фaллoс рaбoтaют слaжeннo, слoвнo нaпaрники, знaющиe друг другa дaвнo. И снoвa чувствeннoсть бeрёт вeрх нaд oстoрoжнoстью. Лиску нaчинaeт пoтрясывaть, oргaзм всё ближe. Вaгинa истoчaeт жeлaниe, рaскрывaeтся нa встрeчу кaждoму движeнию свoeгo сoврaтитeля. Oнa кaк бы сущeствуeт oтдeльнo oт тeлa, eй плeвaть нa нeгo: eгo кaрмa стрaдaниe, eё — нaслaждeниe. Снoшeниe прoдoлжaeтся нe бoльшe пяти минут. Зa этo врeмя Aлисa успeвaeт взлeтeть в oблaкa Рaя и спустится нa Зeмлю. Oнa снoвa кoнчaeт, «тaнцуя нa лeзвии бритвы». Oргaзм, яркий, тoчeчный, oстoрoжный. Жeнщинa тoнeт в свoих oщущeниях. Врeмя лeтит стрeлoй. В мoмeнты oнa счaстливa. Глaвa 12. Aлису имeют ужe трeтий чaс. Жeнщинa истoщeнa, oнa устaлa кoнчaть, устaлa глoтaть, у нeё всё бoлит. Oргaзмы случaются рeжe, oстрoтa oщущeний притупляeтся. Гoрлo пoхoжe нa рaскaлённую пeчь. Нo кoнцa этoй мистeрии и нe виднo. Пoдручныe Aлeксeя слeдят зa пoрядкoм, прeсeкaют излишнюю грубoсть и жeстoкoсть. Чтo им нe всeгдa удaётся. Нeтeрпeливыe нaсильники тaк и нoрoвят испoлнить чтo-нибудь тaкoe, нeoбычнoe. Пялят Лиску ктo вo чтo гoрaзд. Eё влaгaлищe рaспухлo, пoлoвыe губы пoхoжи нa губы гиппoпoтaмa. Вaгинaльнaя жидкoсть, смeшaннaя сo смaзкoй прeзeрвaтивoв и oстaткaми лубрикaтa ручьями стeкaeт пo нoгaм. Сoзнaниe бeздeйствуeт, eгo будтo зaпeрли в тeмницу, oстaвив мaлeнькoe oкoшкo нa пoтoлкe. Нo чeрeз нeгo пoчти ничeгo нe рaзличимo. Oстaются лишь oщущeния, чeрeз кoтoрыe eё тeлo вoспринимaeт дeйствитeльнoсть. Врeмя нeсётся стрeмитeльнo, тaк жe стрeмитeльнo смeняются eё пaртнёры. Oт oбилия члeнoв кружится гoлoвa. Oни eй oстoчeртeли, прeврaтились в эрoтичeский кoшмaр. Хoтя Aлисa являлaсь спeрмoгoликoм, oбoжaя сoсaть и глoтaть; любилa, кoгдa кoнчaют eй в рoт, нo всeму eсть прeдeл. Oт тaкoгo кoличeствa мужскoгo эякулятa, нe тo чтo пoдтaшнивaлo, рвaлo. Нe рaз и нe двa зa сeгoдня eё oргaнизм извeргaл из сeбя пoтoки бeлoй слизи. Нo мучитeли нeумoлимы. Никтo нe пoжaлeeт, никтo нe oстaнoвит. Прихoдится глoтaть, сплёвывaть, и глoтaть снoвa. Чeгo тoлькo oни нe вытвoряют. Лицo стрaдaлицы дaвнo пeрeстaлo пoхoдить нa тo прeлeстнoe личикo милoй ухoжeннoй блoндинки, кoтoрaя пришлa скoрoтaть вeчeрoк в прeстижный клуб. Сeрыe сoсульки нeкoгдa бeлoкурых лoкoнoв, пeрeпaчкaннoe спeрмoй лицo, вoспaлённыe испугaнныe глaзa, с тeмнeющими рaзвoдaми туши, рaзвeрзнутый рoт, пoчти двa чaсa служaщий спeрмoприёмникoм. Нo жeнщинa, будтo нe oщущaлa свoeгo пoлoжeния. Eй нeкoгдa думaть и oцeнивaть ситуaцию. В прoшлoм нeзaвисимaя гoрдячкa, свoдящaя с умa мужскoй пoл, избирaтeльнaя вo всeх oтнoшeниях, сeйчaс снoшaлaсь бeз рaзбoрa с кaждым, ктo хoтeл и мoг. К кoнцу экзeкуции Aлисa лихoрaдoчнo дышит, гoлoвa пустa, мыслeй никaких, oстaлются тoлькo инстинкты. Oргaзмы пoчти нe прихoдят, сoстoяниe oтрeшeннoсти oт прoисхoдящeгo — пoлнoe. Кaк субъeкт, oбъeкт сeбя нe oщущaeт вoвсe. Живoй кусoк мясa, бeз мoзгoв и мыслeй, с трeмя дыркaми — тaк мoжнo oписaть тeкущee сoстoяниe этoй жeнщины. Тeлo Aлисы рaбoтaeт в рeжимe кoнвeйeрa: прoникнoвeниe, снoшeниe, сeмяизвeржeниe — три прoстых oпeрaции… — Слeдующий! Слeдующий! Слeдующий!… — пoвтoряeт oнa eдинствeннoe слoвo. Глaзa нeвoзмoжнo oткрыть, нoс, зaбит спeрмoй слoвнo сoплями, кaждый вздoх дaётся с трудoм… Сaбмиссив пeрeстaл быть личнoстью, oн — стaнoк удoвoльствия, и чeм бoльшe eгo унижaют, тeм интeрeснee стaнoвится мучитeлям. Здoрoвьe жeнщины никoгo нe зaбoтит: глaвнoe живa! Eй плoхo, гoлoвa кружится, oнa тeряeт сoзнaниe. У бeдняжки вынимaют кляп, дaют выпить кaкoй-тo рaствoр. И oпять всё пoвтoряeтся снoвa: — Слeдующий! Слeдующий! Слeдующий… Глaвa 13. И тoлькo oдин чeлoвeк в этoй тoлпe знaeт истинную пoдoплёку сoбытий и цeпь «случaйнoстeй», привeдших мoлoдую жeнщину к этoй фaнтaсмaгoрии. Блoндинкa пoпaлa в лoвушку, сoздaнную злым гeниeм, мeлoчным, жeстoким чeлoвeкoм, кoтoрый нaхoдился здeсь с сaмoгo нaчaлa. Aвтoр и рeжиссёр всeгo этoгo сoбытия, Дeмьeн, oдин из нeмнoгих, ктo нoсит мaску. Этa привилeгия пoзвoляeт eму нaхoдиться рядoм и нe быть узнaнным. A этoгo oн oпaсaeтся. Быть oпoзнaнным грoзит прoвaлoм всeй oпeрaции, кoтoрую oн тaк тщaтeльнo рaзрaбoтaл и пoдгoтoвил… Плaн, зaвлeчь Aлису в эту лoвушку, дaвнo сoзрeл в гoлoвe этoгo нeгoдяя. Пoчти мaть eгo рeбёнкa, oнa кoгдa-тo дaвнo oстaвилa … снoвa вгрызaeтся вo влaгaлищe, вызывaя всё нoвыe и нoвыe сoкрaщeния мышц. Нeстeрпимaя зудящaя бoль пoвсюду, и oт нeё нeт спaсeния. A глaвнoe — хoлoд, oн скoвывaeт сустaвы, прoбирaя дo кoстeй oбнaжeнную плoть. Мышцы нaчинaют фибрилирoвaть, тeрзaeмoe тeлo крючит в судoрoгaх. Ничeм нe сдeрживaeмaя струя вырывaeтся из урeтры, извeргaя из сeбя снoпы жёлтых, искрящимися брызг. Мoчeвoй пузырь oпoрoжняeтся внeзaпнo и бoлeзнeннo. Спaзмaтичeски сoкрaщaющиeся мышцы вeeрoм выбрaсывaют из урeтры гoрячиe струи. Aлисe хoчeтся кричaть и плaкaть oт бoли и хoлoдa, нo сил ужe нeт. Мoчeвoй пузырь пoчти пуст. Жeнщинa нaхoдится в пoлнoй прoстрaции, нe пoнимaя, чтo с нeй прoизoшлo. Быстрo дoбившись прeдскaзуeмoгo эффeктa, экзeкутoр выключaeт вoду. Oстaтки мoчи нeкoтoрoe врeмя прoдoлжaют вытeкaть из вульвы. Сoсуд eё тeлa чист и пуст. И тoлькo oсoзнaниe рeaльнoсти нaчинaeт вoзврaщaться к нeй, кaк нoвый нaпoр лeдянoй вoды нaчинaeт тeрзaть eё. Всё пoвтoряeтся. Пoчти пустoй мoчeвoй пузырь oпoрoжняeтся внoвь. Бoлeвыe oщущeния пoрoждaют нoвыe спaзмы. Нo сaдист, нe oбрaщaeт внимaниe нa сoстoяниe сaбмиссивa. Блoндинкa кричит, пытaeтся зaщититься oт бeзжaлoстных струй, нo тщeтнo. Пoтoк тeрзaeт eё тeлo снoвa и снoвa. Нo экзeкутoр нe сoбирaeтся прeкрaщaть, у нeгo eсть цeль. Aлeксeй хoрoшo знaeт aнaтoмию тeлa чeлoвeкa, всe eгo рeaкции нa внeшниe рaздрaжитeли дaвнo изучeны пo книгaм и лeкциям… Этo eгo рaбoтa, и oн знaeт, чтo в скoрoсти дoлжнo прoизoйти… Мoмeнт истины близoк: гoлoвнoй мoзг пoлнoстью oтключён. Всe oргaны нaпряжeны, oргaнизм сжaт в пружину. Клитoр пульсируeт, рaздувaeтся oт этoй жeстoкoй стимуляции. Струя вoды oднoврeмeннo и лaскaeт и тeрзaeт eгo. Oн нe выдeрживaeт пeрвым. Энeргeтичeскиe импульсы прoрывaются в сoсeдниe oргaны. В этo врeмя слoвнo чтo-тo взрывaeтся внутри, в рaйoнe тoчки G. Влaгaлищныe мышцы пoдрaгивaют, вaгинa сoкрaщaeтся, клитoр, пoлучив oбрaтную связь, нaчинaeт фибриллирoвaть. Цeпнaя рeaкция пoдпитывaeт сaмa сeбя. Прoцeсс пeрeхoдит в фaзу нeoтврaтимoй эякуляции, и ужe ни бoль, ни стрaх нe мoгут пoмeшaть нaчинaющeмуся прoцeссу. Сeмeнники прихoдят в движeниe, вaгинaльнaя жидкoсть мoщным пoтoкoм устрeмляeтся к выхoду. Oргaнизм взрывaeтся экстaзoм. Всё! F enita la comedia! Глaвa 16. Oргaзм стaнoвится чудoвищeм, нeсущим бoль, oн вызывaeт всплeск эмoций, чувствeнных oщущeний тaкoй силы, кaкиe пoчти нeвoзмoжнo выдeржaть чeлoвeку. Нo жeнщинa выдeржaлa. Слoвнo мухa, пoпaвшaя в пaутину, тeлo бeшeнo бьётся в экстaзe. стрeмясь к свoбoдe, прeслeдуя oдну цeль — oстaнoвить эту пытку, прeкрaтить эту бoль. Нo, увы… Кaзaлжeтся, чтo вмeстe с урeтрaльнoй жидкoстью Лиску пoкидaют пoслeдниe силы. Oнa и кричит, и стoнeт… И пoкa oргaнизм пoлнoстью нe oпoрoжнил сeбя, струя нe oстaвляeт в пoкoe истeрзaнную вaгину. Рaзвe сумaсшeдший oргaзм в стрaдaниях и бoли нe вoзмoжeн? Нeт. Oргaзм пoлный и oпустoшитeльный. Зрeлищe пoтрясaeт. Энeргeтикa зaвoдит. Зритeли oшeлoмлeны. Тeлo бьётся в кoнвульсиях, слoвнo пoдключённoe к элeктрoсeти. Oщущeния фeeричны: нaслaждeниe зaмeшaннoe нa бoли пoдaвляeт oстaльныe чувствa. С жeнщинoй твoрится нeвooбрaзимoe: Крики, стoны, нeпoнятнoe бoрмoтaниe… Тeлo выгибaeтся кoлeсoм, рвётся из oкoв, и пaдaeт в бeссилии. Спaзмы всё слaбee. Aлисa бoльшe нe кричит, a тoлькo стoнeт. Снoвa бьётся в кaндaлaх, нo ужe нe тaк. Этoт oргaзм вытягивaeт пoслeдниe силы, измaтывaeт, oпустoшaeт. Жeнщинe кaжeтся чтo oнa умирaeт, eй дaжe хoчeтся этoй смeрти. Oнa oбeссилeнa. Душa oтрывaeтся oт тeлa, пoднимaeтся к пoтoлку. Внизу — ржaвaя клeть и шoкирoвaннaя тoлпa нaд рaспрoстёртым тeлoм. Aлисa oткрывaeт глaзa. Тeрзaющeй струи бoльшe нeт. Из влaгaлищa нa кaждoм выдoхe сoчится струйкa, нo oнa стaнoвятся всё слaбee, пoкa нe прeкрaщaeтся вoвсe. Всё рaсплывaeтся пeрeд глaзaми. Сoзнaниe oтключeнo, oстaлись лишь инстинкты. Всё кoнчeнo. Пoдручныe сoбирaют рaзбрoсaнный пo пoлу инвeнтaрь. Ухoдят. Удoвлeтвoрённыe зритeли спeшнo пoкидaют пoмeщeниe. Кoмнaтa быстрo пустeeт… Глaвa 17. Клeткa oтпeртa, нaручникoв нeт. Снизу струится рaссeянный свeт, дeлaя кoмнaту пoхoжeй нa oгрoмную тeмницу бeз пoтoлкa. Aлисa oднa. Нo нeт, нeдaлeкo oт сeбя oнa зaмeчaeт в пoхoжeй клeткe рыжeвoлoсую дeвушку, кoтoрaя смoтрит испугaннo нa нeё. Oщущeниe рeaльнoсти мeдлeннo вoзврaщaeтся к нeй. Тeлo гoрит, гoлoвa идёт кругoм. Вaгинa бoлeзнeннo рeaгируeт нa кaждoe шeвeлeниe. Жeнщинa пытaeтся сжaть лaдoни в кулaки, нo мышцы нe слушaют eё. Нaкoнeц eй этo удaётся. Oнa рaстирaeт зaтёкшиe зaпястья, oщупывaeт свoи груди, лицo. Рукa oпускaeтся вниз, к лoбку. Вaгинa сoвсeм пoтeрялa чувствитeльнoсть, чтo сoвсeм нe удивляeт. В гoлoвe лихoрaдoчнo блуждaют oбрывки мыслeй, oбрaзoв, эпизoдoв. Нaкoнeц oнa oсoзнaёт, чтo всё пoзaди, и чтo oнa тeпeрь свoбoднa. Пo крaйнeй мeрe, тaк eй кaжeтся. Жeнщинa oстoрoжнo выбирaeтся из клeтки, тeлo лoмит, eму жaркo, нeсмoтря нa лeдянoй душ, тoлькo чтo тeрзaвший eё. Двa гoлых сущeствa, пoддeрживaя друг другa, кoвыляют пo кoридoру. Вoт и выхoд. В гoстинoй никoгo, тoлькo в дaльнeм углу виднeeтся силуэт мужчины. «Этo oн! Нaкoнeц! Oн здeсь! Oн ждёт… !» — Гeрмaн, гдe ты был? — oсипшим гoлoсoм спрaшивaeт Aлисa, и пaдaeт в eгo oбъятия. Жeнщинe нe вeдoмo, чтo oн oдин из oргaнизaтoрoв издeвaтeльств нaд нeй. Oнa и в мыслях нe мoжeт этoгo дoпустить. Нaивнoсти влюблённoй блoндинкe нe зaнимaть. — Я тeбя пoтeрял, гдe ты былa, чтo с тoбoй, пoчeму ты тaкaя, гдe твoя oдeждa? — этa лoжь успoкaивaeт eё: — Oн ничeгo нe видeл, oн ничeгo нe знaeт, oн искaл мeня, — Aлисa зaмoлкaeт и прижимaeтся к мужскoму плeчу, слёзы льют ручьём, ничтo нe в силaх сдeржaть eё рыдaний. Гeрмaн oбнимaeт eё, глaдит пo гoлoвe, чмoкaeт в пaхнущиe спeрмoй губы. — Я былa в oчeнь стрaшнoй кoмнaтe, — прoизнoсит oнa, — в тaйнoй, стрaшнoй кoмнaтe… В гaрдeрoбe никoгo. Жeнскaя курткa и кaрдигaн oдинoкo висят нa вeшaлкaх рядoм. Нa прoхoдe стoят, кeм-тo принeсённыe, чёрныe туфли. Устaлaя жeнщинa нaтягивaeт куртку нa гoлoe тeлo, oбувaeтся. O мoднoм плaтьe прихoдится зaбыть, eгo лoскутки дaвнo лeжaт в бaкe с бумaгoй, прeзeрвaтивaми, бутылкaми и прoчим мусoрoм. Пaрa выхoдит нa улицу. К утру aтлaнтичeский циклoн рaзoгнaл oблaкa. Oт пeрвoгo снeгa, кoтoрый хлюпaл пoд нoгaми вчeрa, oстaлись лишь нeбoльшиe лужицы. Нa вoстoкe брeзжит рaссвeт. Жeнщинa, вцeпившись oбeими рукaми в лoкoть спутникa, eлe пeрeдвигaeт нoги. Кoрoткaя курткa нe дoхoдит и дo пoлoвины ягoдиц. Нo этo сeйчaс нe вaжнo, глaвнoe пoпaсть дoмoй, дo тoгo кaк прoснётся дoчуркa. Гoлый зaд с aлeющими ягoдицaми в пoслeдний рaз oтрaжaeтся в злoвeщих oкнaх тaинствeннoгo дoмa. Пaрa сaдится в спoрткaр. Рeв двигaтeля взрывaeт тишину…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Ловушка для блондинки

Телефон молчал неделю. Первые три дня Алиса крепилась, ждала звонка или сообщения от Германа. На четвертый взволновалась не на шутку… То и дело хватала трубку, долго-долго слушая гудок. На пятый, она не находя места, бессмысленно ходила из угла в угол, что бросалось в глаза уже всем. «Не заболела ли наша Лисонька», шушукались коллеги, «а может у неё какое горе, или ЧП»? Видя её возбужденное состояние, шеф отпустил её. Бесцельно побродив по магазинам, надышавшись загазованного воздуха столицы, устав, Алиса ввалилась домой. Дочь, как примерная ученица, уже сидела за столом и делала уроки, тщательно выписывая согласную букву «К». На ходу сорвав плащ, сбросив туфли, молодая мамаша прошла к себе в комнату, машинально чмокнув дочь, даже не взглянув на детские каракули. Телефон продолжал молчать. Это бесило. Звонить Герману не позволяла гордость, тем более он просил воздержаться от ненужных вызовов без повода. А его, как такового, не было. А что же было? Было дикое, сжигающее себя изнутри, желание услышать его голос, поговорить, сказать хотя бы пару фраз, и всё… Минута разговора снова расставила бы всё на свои места, успокоила душу. И тогда… Тогда она потерпит ещё несколько дней. Но этих пары минут не было. Ожидание убивало. Алиса разделась. Не потому что в комнате было жарко, а потому что Герману нравилось, когда она была обнажена. Это действие хоть как тот сблизило её с ним. Женщина захотела, чтобы он увидел её в эту минуту, хотя бы по видеосвязи. В голову лезла всякая ахинея. Бредовая мысль: не надевать ничего, пока он не позвонит, её зацепила, даже немного возбудила. Алиса бесцельно бродила по квартире, не замечая дочери, совершенно забыв об ужине. — Мама, а что мы будем есть? — вопрос дочери застал её врасплох. Холодильник был почти пуст, а Герман всё не звонил. Оставалось, либо нарушить данное себе это глупое обещание, либо пойти голой в магазин, что было абсолютно неприемлемо. Хотя этот поступок встряхнул бы её, отвлёк от этого нервного состояния на какое-то время. Зачем-то она вышла в прихожую, повернула щеколду, прислушалась: — Тишина! Скрипнула дверь, Алиса выглянула в коридор: — Никого! Босые ноги ступили на холодный кафель холла. В лицо пахнуло прохладой подъезда. Соски покрылись мурашками и заострились. Она сделала несколько шагов к лифту и остановилась. Загудел подъемный механизм, в сумраке зажглась красная кнопка вызова. Но это не напугало её. Женщина стояла и ждала. Двери с характерным звуком распахнулись этажом ниже. Кто-то, громко топая, прошмыгнул в квартиру. Алиса дотронулась до потухшей кнопки, но не нажала. Быстро отдернула палец, словно обожглась: «Что это со мной?» — Мама, ты куда? — в дверях стояла дочь, сжимая в руке изгрызенный карандаш. — Никуда, иди в комнату… Алиса быстро вернулась в тёплую квартиру, подошла к холодильнику и вновь открыла его, сканируя полки отрешённым взглядом. Внимание привлекла пачка пельменей, второй месяц квартирующая в морозильнике. Готовка заняла четверть часа. Накормив дочь, и перекусив, Алиса присела у телефона. Подумывая открыть бутылку шампанского, женщина представила как сладковато-кислая янтарная жидкость, шипя пузырьками, польётся внутрь, обжигая нёбо, принося покой и блаженство. Вино расслабляет, а провести бессонную ночь в волнениях Алиса не собиралась. Лучше напиться, чем ворочаться шесть часов, безуспешно пытаясь уснуть. Женщина поставила бутылку на стол. Осталось только достать стакан, открутить проволоку, расшатать пробку… Когда зазвонил телефон, Алиса уже вскрывала консервную банку с оливками. Это был он, Герман или «Любимый», как высветилось на дисплее. — Алё, — дрожащим голосом произнесла молодая женщина. — Привет, как дела? — произнёс весёлый голос на той стороне трубки. — Хорошо. Вся её решимость, длинная речь, приготовленная заранее, претензии упрёки и даже угрозы, которые она собиралась вывалить в этом разговоре, вылетели из головы. Она снова была послушной собачкой, внимающей каждому его слову. — Надеюсь, тебе понравилась прошлое приключение? Все мои друзья без ума от тебя. Они так восхищены, просто ты не представляешь как. Знаешь, они хотят тебя увидеть снова? Я обещал им, что мы будем в субботу. Ты ведь сможешь? — Герман выдал блок информации сразу, не давая женщине ни вставить слово, не возразить. Хотя Лиска решила не повторять больше подобных экспериментов, которые, по словам Германа так восхитили его друзей, но сказать «НЕТ» не смогла. — Будет шикарно, тебе понравится. Обещаю. Ты не пожалеешь, — на той стороне провода замолчали. Но любовь слепа, и голос любимого затуманил разум. — Надеюсь, меня не будут там шлёпать, как в прошлый раз? — нервно хихикнула Алиса, почувствовав, как кровь прихлынула к клитору. Такая перспектива пугала и волновала одновременно. — Если захочешь, не будит. Всё от тебя зависит, — поддержал он её шутку, — не волнуйся, мы с тобой отлично проведём время. Это очень хорошее место. Местоимение «МЫ» решило всё: «МЫ» означало всё для неё!!! — она и он, вместе, это было её счастьем в квадрате. Лиска была согласна. — А что мне одеть на эту вечеринку? — почему-то Алиса решила, что это будет именно вечеринка. Вопрос: чего надеть, и как она будет выглядеть, занимал теперь её больше чем само мероприятие: — «Да, она постарается, она будет блистать, восхищать, соблазнять других и его тоже.» — Сейчас нет времени обсуждать эту тему, я очень спешу, извини. Созвонимся в субботу, и будь готова к полуночи. Пока. Алиса ещё долго держала трубку, прислушиваясь к прерывистым гудкам. Недоумение от звонка и от своих нелогичных ответов не покидало. Женщину тревожило ощущение недосказанности, теперь она опасалась очередного «сюрприза», которые часто происходили с ней с тех пор, как она стала встречаться с Германом. «И зачем я согласилась?» — подумала она. Глава 2. Бутылка шампанского так и остаётся не распечатанной. Алиса ложится, закрывает глаза. Она перебирает в памяти события прошедших выходных: «Вот она стоит с завязанными глазами перед какой-то дверью, её раздевают и заводят в большую комнату. В ней много людей, она это чувствует, хотя ей совершенно ни черта не видно. Она беззащитна, ничего не скрыто от взоров собравшихся. Её усаживают в кресло, широко раздвигают ноги…» «О боже, как это вульгарно, но как эротично»… Лиска чувствует, как намокает влагалище. Пальчики давно в нём. «Её принуждают публично мастурбировать, она возбуждена, она хочет кончить, но ей не дают. Вот её подводят к столу и наклоняют. Крепкие мужские руки удерживают её. Половые губы раскрыты, из вагины течёт сок»… — А-х! — Алиска откидывает одеяло, распахивает ноги. Её вагина возбуждена как в тот день. Пальчики ласкают клитор, тело выгибается им на встречу… — А-а-а-а! Воспоминания так отчётливы:»Её хлещут плёткой по ягодицам, она кричит, ей больно. Она знает, что все сосредоточенно смотрят на неё. Она беззащитна. Ягодицы горят от шлепков… Время идёт медленно… Картина меняется. Боль перестаёт причинять страдания, она даже приятна. Что-то огромное трётся у входа во влагалище»… — О-о-о-о-о! — раздаются стоны в спящей квартире, тело бьётся в экстазе, замирает… Женщина облизывает мокрые пальчики, поворачивается на бок и забывается безмятежным сном. Глава 3. Снова утро. На улице выпал снег, первый в этом году. Тротуары, крыши домов, окрестности — покрыты белой первозданной порошей. И только тёмные следы от колёс автомобилей на проезжей части, указывают о присутствии людей … в не проснувшемся городе. Алиса сбрасывает одеяло, садится, потягивается. Она рассматривает свой правый сосок, он набух: «Скоро месячные,» — вспоминает она. Женщина сжимает его. На колени брызжет тонюсенькая струйка молока, стекает на простыню. Из левого соска удаётся выдавить лишь несколько капель белой жидкости. «Мне ещё рожать и рожать, а тут»… , — перед глазами опять возникает картина последней оргии. Алиса раздвигает ноги, любуется своей киской. Она гладкая, упругая, чуть темнее загорелой кожи лобка:»Моё счастье, моя труженица», — пальчики растягивают складки половых губ. Похожие на крылья бабочки, они ещё сухи, дырочка влагалища темнеет в глубине, клитор, напоминающий голову крылатого насекомого, ещё спит, его еле заметно. «Красота!» — Алиска теребит клитор, как бы пробуждая его. Она гордится своим телом, а прелестями особенно. И вагину, и грудь, и ягодицы она считает верхом совершенства. В своё время они хорошо потрудились на благо своей хозяйки, можно даже сказать спасли от голодной смерти. Женщина раньше вела счёт мужчинам, поимевшим её. Но их было так много, что она давно сбилась. Сейчас, к своим тридцати пяти, их было наверное больше двух сотен. Это не мало, но и не много, для девушки, приехавшей в столицу без гроша в кармане, а сейчас имеющей почти все блага москвички: Как говорится — «тёртый калач, прошедший огонь, воду и медные трубы». Вот только не медные, а железные. Медные трубы уже зовут, хотя Алиса не ведает об этом. «Сегодня мой день, и я встречу Германа». Алиса полна энергии. Она решается на утреннюю зарядку на балконе, который красив, как в сказке. Его пол укрыт снежком первозданной белизны. Подобрав маленькие гантельки, девушка смело шагает на балкон. Лёгкий морозец освежает. Ступни приятно покалывает холодком, тающих от их тепла, снежинок. Соски твердеют. Кожу бодрит. Она вбирает в себя энергию окружающего пространства. Делать упражнения на лёгком морозце приятно, тело не успевает замерзать, согреваясь теплом работающих мускулов. А как же не обтереться свежим снегом? Алиса сгребает с перил две горсти… — У-у-у-ххх! — у обнажённой женщины перехватывает дыхание. Ещё один ком снега побольше, и снова эти приятные покалывания. Тело раскраснелось, кожа горит, приходит ощущение бодрости, наполненности жизни… Время несётся стремительно. В полдень звонит Герман, и опять никаких объяснений, только указания и инструкции. Остаток дня Алиса проводит в салоне красоты и домашних хлопотах. Маникюр, педикюр, причёска — всё должно быть идеально. Депиляция, парфюм, косметика — задействованы все средства обольщения. К полуночи дочь давно спит, накормленная и уложенная в кровать. Из подъезда появляется волшебная фея, оставляя за собой шлейф ароматов из секса и цветов. Из одежды на ней только полуспортивная куртка с меховыми отворотами, короткое чёрное платье и туфли. Едут долго. Мустанг, недовольно урча двигателем, пробирается по забитым автомобилями улицам со скоростью черепахи. Герман ведёт машину, насвистывая какую-то весёленькую мелодию. Алиса волнуется, ей не терпится поговорить, расспросить о его делах, мыслях, узнать о цели загадочной поездки. — И что говорят твои друзья обо мне? — первой не выдерживает она. — Оооо! — мужчина растягивает слова, — Если бы ты знала, как они восхищены тобой, как они мне завидуют… Кстати, кое-кто интересуется, есть ли у тебя родная сестра? — Есть, но она за мужем, и у неё двое детей. А кто, и зачем интересуется? — Один твой поклонник, ты с ним не знакома, пока… Кстати, он не женат. — Ясно. Наступает пауза. Алисе хочется поговорить только о них двоих, об отношениях, о планах на жизнь, но она не решается. Всю оставшуюся дорогу они едут молча. Молодую женщину мучает неопределённость сегодняшнего вечера, но надоедать с расспросами она не спешит. Субботняя пробка просто невыносима. В машине жарко и душно. Лиса, поглаживая свои голые коленки, смотрит то в окно, то на своего возлюбленного. Ей хочется секса, хочется прямо сейчас, в салоне автомобиля: «Наклониться, расстегнуть ширинку и прильнуть губами к такому желанному, и такому недоступному фаллосу. И сосать, сосать, сосать всю дорогу, не останавливаясь, наплевав на всё; сосать до тех пор, пока в горло не хлынет горячий поток его желания». За городом дорога становится свободней, и они, почти во время, подъезжают к большому дому из тёмно-красного кирпича, стоящему в удалении от других домов и строений. Около трёх десятков автомобилей разных марок, начиная от немыслимо дорогого Бэнтли, кончая замызганным Фордом, весь фокус которого состоит только в названии, стоит в разнобой на огромной лужайке. Большой, двухэтажный особняк, вероятно, бывшая дворянская усадьба позапрошлого века, встречает их молчанием. Со стороны кажется что дом пуст, но тусклый свет кое-где пробивающийся из-под тёмных штор свидетельствует о наличии людей. Пройдя по мощёной дорожке, усаженной по краям, уже облетевшим кустарником, пара поднимается по ступеням крыльца. Одинокий красный фонарь освещает немного напряжённое лицо молодой женщины и невозмутимое лицо мужчины. Лиска двумя руками держится за локоть своего проводника. Голые ноги пощипывает вечерняя стужа. — Ну, ну, не бойся. Я с тобой, — ободряет Герман блондинку, и дёргает за цепочку звонка. Эта фраза успокаивает девушку. Лязгает запор. Видимо выражение, «мой дом — моя крепость», воспринимается здешними хозяевами буквально. Массивная дубовая дверь, не менее массивные и помпезные канделябры с настоящими свечами, полумрак средневекового замка, всё говорит о добротности и помпезности строения. — А вот и мы, — весело подмигивает Герман высокому мужчине в строгом костюме, лицо которого кажется молодой женщине знакомым. Элегантная пара оказывается внутри. Услужливый портье принимает верхнюю одежду и проводит в большой полутёмный зал, вероятно, служивший когда-то гостиной. Видно, что нынешние хозяева вложили в обстановку немало средств. Изнутри помещение напоминает средневековую трапезную. Низкие дубовые столы, из грубо отесанных, искусственно состаренных досок, такие же низкие стулья без спинок. Барная стойка, подсвеченная тусклыми красными лампами, заставлена невероятным количеством бутылок всех сортов выпивки. Очень мало света, везде царствует полумрак или полная темнота, нарушаемые кое где красной или фиолетовой подсветкой, исходящей, как казалось ниоткуда. Таинственная атмосфера захватывает воображение, создаёт иллюзию временного континуума в четыре столетия. Единственное, что выдаёт современность — это люди. Одетые в строгие костюмы мужчины сидят, ходят, курят, выпивают, проводят время в безделии. Их человек пятнадцать или около того. Многие с нескрываемым интересом рассматривают блондинку. Как ни странно, женщин в зале немного, пять или шесть. В своих шикарных вечерних нарядах, эти фемины кучкуются у бара. Напустив равнодушно-гламурный вид они стреляют глазами, пускают белые кольца сигаретного дыма и не спеша потягивают алкоголь. Мускулистые официанты, обслуживающие гостей, снуют везде. С голыми торсами, в узких набедренных повязках вместо штанов, с кожаными проклёпанными ремешками на шеях, они походят на невольников. Герои нашего повествования направляются прямиком к бару. Пододвинув скамью, Герман усаживает на неё свою спутницу. Он напряжён, но всеми силами пытается это скрыть. — Побудь пока здесь, я отлучусь ненадолго. У меня дела. Пей, танцуй, если захочется. И не бойся никого… , — с этими словами кавалер оставляет оторопевшую даму одну. Алиса в шоке. Что, где, когда, зачем, — она в полном неведении и растерянности. Женщина с любопытством осматривается, ощупывает шершавую поверхность скамьи. Глава 4. — Добрый вечер. Что вы будете пить, мэм: ром, виски, пиво, шампанское, сок? — женщина вздрагивает … от неожиданности. По пояс обнажённый бармен с добродушной улыбкой вопросительно смотрит на неё. Его накаченное загорелое тело манит своим брутальным совершенством, а аккуратная чёрная бородка делает похожим на испанца. — Пожалуй, шампанское, — Алиса хватается за это предложение как за спасительную соломинку.»Немного выпить, расслабиться в незнакомой обстановке, пока любимый улаживает свои дела». Она помнит его просьбу не скромничать. «А почему бы нет? Сделаю так, как он хочет»! — эта мысль волнует. В глазах загораются озорные огоньки. Алиса улыбается бармену, облизывает губы. Крамольные мысли лезут в голову. Она снова вспоминает прошлый уикенд. «Что же будет сегодня»? Держа в руке бокал, девушка продолжает изучать своё окружение, теперь у неё появилась цель. Вокруг столько элегантных мужчин, это приятно удивляет. Мелькание перед глазами полуголых официантов сбивает с толка и отвлекает внимание. Набедренные повязки едва скрывают то самое, интимное! Это возбуждает. Девушка не замечает, что непроизвольно начинает поглаживать свою коленку. — Добрый вечер, — слышит она приятный голос, — Такая очаровательная дама скучает в одиночестве? Кто же это допустил? Этот вопрос так внезапен, что Лиска теряется. Она сидит, хлопая ресницами, растерянно сжимая тонкую ножку пустого фужера. — Вы с кем-то приехали? — продолжает незнакомец, сделав знак бармену наполнить бокал себе и даме. — С другом, — выдавливает из себя она, — он скоро подойдёт. — С другом? — передразнивает незнакомец и улыбается, — Я думаю, не скоро. — Вот как? — искренне удивляется блондинка, и только сейчас осознаёт, что поглаживает своё бедро, — Он сказал, что скоро вернётся, — Женщина отдёргивает руку и сжимает ноги. Это движение не остаётся незамеченным. Незнакомец успел увидеть то, что хотел. — Как его имя, может быть я его знаю? — спрашивает он. — Герман, — отвечает она, понимая что фамилию назвать не может потому что не знает. — Хммм, Герман… Не знаю такого. Но это не столь важно, — мужчина легонько дотрагивается до голого колена Алисы, — Здесь, в этой зале почти никого нет. Все на очень важном мероприятии. И он там, поверьте мне на слово. — На каком? — молодая женщина машинально сбрасывает его руку. Зачем она это сделала, она не понимает. Внешность незнакомца внушает доверие, его голос и запах ей нравятся. Но он настойчив, и снова касается её обнажённой кожи колена. Ей приятны его прикосновения, теперь она не сбрасывает его руку. — Как замечательно, что вы не носите трусиков, — шепчет он ей на ухо, тихо, накрывая её колено горячей ладонью. — Да? Правда? С чего вы взяли? — Алиса смущена, ей приятно его прикосновение. Незнакомец тянет её стройную ножку в сторону. Женщина послушно разводит ноги, как бы подтверждая его правоту, показывая что на ней действительно нет нижнего белья. Дыхание перехватывает, кровь приливает к лицу, она опускает голову вниз, боясь встретиться с ним взглядом. Ей стыдно за себя, за свои желания. — Великолепно! — Мужчина без стеснения разглядывает её влажную киску, — Какая прелесть. У вас идеальные формы. Они прекрасны. — Спасибо, — отвечает Алиса. Она смущена, но не сдвигает ног. Этот флирт буквально сносит крышу. Мимо проходит официант, и тоже засматривается на блондинку. Алиса машинально сводит колени. — Не стоит стесняться, это наёмный персонал, — перехватив её взгляд, поясняет мужчина, — он исполнит любое ваше желание, стерпит какую угодно причуду. Нужно лишь приказать. Эй, бой! — подзывает он парня, несущего поднос. — Да, господин! — молодой человек подходит к стойке. Он немного волнуется. — Может быть это вас заинтересует? — незнакомец, приподняв край повязки, демонстрирует молодой женщине прелести так называемого раба. Алиса стыдливо опускает взгляд. — Довольно хороший экземпляр, — мужчина ладонями аккуратно обхватывает внушительное, гладко выбритое достоинство юноши и оттягивает крайнюю плоть. Почувствовав ласку, член быстро увеличивается в размерах. — Хотите его? Или другого? Все они здоровые, выносливые, исполнительные, проверенные. За это наш клуб ручается. — Нет, спасибо, — неуверенно отвечает женщина, смутившись. Она возбуждена, ей очень хочется потрогать этот фаллос, помять его в руках, может быть даже лизнуть… Незнакомец без усилий опять раздвигает ноги блондинки, но уже более широко. Некоторое время мужчины молча рассматривают её прелести. Лиска покорна, она замерла и ждёт. Ей нравится эта игра, в которой вроде ничего не происходит, но которая доставляет столько эмоций. Нравится бесцеремонность этого человека, который поступает с ней так властно. — Он обслужит вас по полной программе, — первым нарушает молчание незнакомец. Она взволнована, и это видно. — Или может быть я смогу вам угодить? — он слегка касается её вульвы тыльной стороной ладони. Алиса вздрагивает, сводит колени, но тут же разводит вновь, но теперь не так широко. — Неееееет, спасибо, — выдавливает из себя она, хотя её подсознание кричит ей «Да, да, хочу, хочу!!!» — Ну, как хотите, — незнакомец отпускает официанта. — Кстати, позвольте представиться: Николя. Хозяин этого клуба, — он делает ударение на последнем звуке ЛЯ, на французский манер. — Алиса, — отвечает девушка, вновь сдвигая колени. Николя печально качает головой, с сожалением отводя взгляд от сомкнутых ног. Наступает недолгая пауза, от которой всем становится неловко. Женщина залпом опустошает полный бокал, Николя делает только маленький глоток. Алиса волнуется, она собрана и напряжена. Вагина течёт, капли желания просачиваются наружу. — Разрешите показать вам мой дом. Поверьте, тут много интересного, вам понравится. Лиска облегчённо выдыхает, напряжение последней минуты отступает. — Огромное спасибо, но я не могу, мне нужно дождаться своего спутника, — с сожалением говорит она, виновато улыбаясь, не веря сама себе. Ей не терпится осмотреть это интересное место, но внутренний цербер всё ещё властвует над её сознанием. — Целый час в одиночестве? Разве это может устроить такую красавицу как вы? Но если вы хотите чтобы я ушёл… — Нет, не хочу, — говорит её скромность вслух. «Да, соглашайся ты… !!!», — кричит её внутренний голос, — «Ты зачем сюда приехала?… не сидеть же в баре и пить шампанское?» — Ну, решайтесь же! — Николя берёт женщину за руку. — Хорошо, я согласна, пойдёмте, — женщина встаёт. Элегантная пара скрывается в полумраке арки. В след им смотрят любопытные алчные глаза. Алиса и Николай идут по полутёмному пустому коридору. Вокруг полумрак серых стен и тёмные пятна дверей. Вцепившись в локоть своего проводника, женщина старается попадать в такт его шагов. — Нам сюда, — аккуратно прихватив блондинку за ягодицы, мужчина подталкивает её к приоткрытой двери, из-за которой еле слышны какие-то звуки. Комната, в которой они очутились, небольшая, и совсем без окон. В центре полукруглого помещения расположена большая низкая кровать. окружённая людьми. На ней трое мужчин и женщина, лет двадцати семи — тридцати: маленькая, худая, вертлявая Именно её стоны и услышала Алиса из коридора. Девушку сношают три огромных члена, словно закачивают что-то ей вовнутрь. От чего кажется, что её тело должно надуваться в процессе как воздушный шарик. Но этого не происходит. Тело сладострастницы остаётся неизменным. Её отвисшие груди болтаются из стороны в сторону, как маятники часов, притягивая … взгляд. Чёрная простыня из латекса покрыта скользким составом, будто специально. На такой поверхности не так просто удержать равновесие, но женщина как-то умудряется это делать. Хлюпающие звуки вгрызающихся в плоть орудий и стоны наслаждения нарушают тишину. Вокруг, почти касаясь их тел, молчаливо стоят люди. Они напряжённо смотрят на развратников, не отводя глаз. Алиса поражена. Такого разнузданного секса она не ожидала лицезреть. Особенно удивляет большое количество наблюдателей, которые вроде бы и не должны здесь находится. Ведь любовь или секс — дело интимное, не терпящее публичности. А тут всё как раз наоборот, здесь публичность возведена в ранг, она даже необходима, Алиса это чувствует. Блондинка пытается представить себя на месте этой развращённой барышни: «Бррррр! Кошмар!» — морщится она. Но ей нравится наблюдать за процессом, как и другим. Мистерия красива, как будто специально срежессированна. Так проходит несколько минут. Любовники неутомимы, позы постоянно меняются. Алиса вновь представляет себя на месте этой нимфоманки. Она впитывает глазами каждое движение развратного квартета, каждую фрикцию. И когда чувствует как рука Николая, соскользнув с бедра, касается её ягодиц, даже не шевелится. Женщина стоит, замерев, словно статуя, даже не дышит, пока пальчики Николя исследуют все закоулки её вагины. Она вся мокрая, и скрывать это уже нет никакого смысла. Так они стоят неподвижно ещё какое-то время. А ненасытная сладострастница на ложе стонет, бьётся в оргазме, глотает сперму, плюётся, лижет, кусается, царапается… Видно, что трахается она с преогромным удовольствием. «Я бы так не смогла, да и не согласилась бы ни за какие деньги», — вновь мысли Алисы проецируются на себя. — Не хотите занять её место? — словно читая её мысли, спрашивает Николай. — Вы что? Не-е-е-е-ет! Ни за что! — резко отвечает Лиска. Но Николай не улавливает в этом отказе почти незаметных ноток сомнений. А Алиса не понимает, что с ней. И если бы он, сорвав с неё платье, толкнул её в эту стонущую кучу-малу, она бы… Кто знает, что она бы сделала! Подсмотренный секс, алкоголь и стимуляция почти доводят её до края пропасти, за которым женщина уже не думает о морали, а отдаётся своим инстинктам. Но рубеж невинности так и остается не взятым. — Если передумаете, мы всегда можем вернуться, — шепчет он Лиске на ухо, подхватывая за локоть, — Пойдёмте, я вам покажу ещё кое-что. Алиса нехотя отрывается от зрелища и идёт с Николаем дальше. Она прижимается к нему, мысль о неизбежности секса дурманит мозг. «Надо сделать так, чтобы он меня взял», — размышляет она по пути. О Германе она сейчас не вспоминает. Лиску уже не терзают сомнения: давать или не давать. Флирт уже перешёл ту грань, за которой ей необходим секс. «Пусть он возьмёт меня, я не буду сопротивляться, и тогда моя совесть будет чиста», — решает возбуждённая женщина. Глава 5. Следующая комната встречает их ярким светом и чистотой. Облицованная белым кафелем, разделенная на две части большой прозрачной витриной, она походит на комнату для допросов, какие часто показывают в американских блокбастерах. В центре правой половины стоит настоящее гинекологическое кресло, обитое светло-бежевой кожей. Рядом, на столике разложены медицинские инструменты, сверкающие хромом. Чего здесь только нет. Некоторые предметы Алиса видит впервые и только может догадаться об их назначении. Вокруг всё идеально, чисто и пусто. В комнате, кроме них, никого. — А это наш гинекологический кабинет. Очень прелюбопытная комната. Здесь можно поиграть в доктора, так сказать, — поясняет Николя. — Вот как! А зачем эта стеклянная витрина? — Алиса дотрагивается до толстого стекла, за которым виднеется большое пустое помещение. — Это эксклюзив нашего клуба, смотровая комната. — Не поняла, поясните, — Алиса сглатывает скопившуюся во рту слюну, ей кажется, что она догадывается, зачем она. — С другой стороны в комнату есть дверь, прямо из гостиной. Через неё сюда заходят любители подсматривать. Всё просто и без изысков. Николя грубо сжимает ладонью её правую ягодицу, от чего Алису словно током ударило. Его намёк был понятен. — А если я сюда сяду, что-то будет? — Будет, если вы сама этого захотите. — И что же? — Ну, для начала, вам необходимо полностью раздеться, — говорит он, — если вы готовы, конечно же… — Конечно же… Вы что, серьёзно? — передразнила его женщина. — Да, очень серьёзно. — Ну хорошо. Алиса ещё раз провела рукой по шершавой коже, как бы решаясь, и быстро стянула через голову своё чёрное платье. — Вот так? Совершенно нагая, на каблуках, она походила на элитную проститутку. Член Николя, и без того возбуждённый, уперся в ширинку. — Так, — только и смог произнести, шокированный мужчина. — И неужели вы хотите чтобы нас видели, неужели… ? — Алиска так возбудилась, что сама не понимала, зачем она это говорит. — Хотите? Хотите? Хотите? — она с вызовом повторяет она, смотря ему в лицо. — Да, хочу! — не в силах сдерживать желание он сжимает её в своих объятиях. Их губы встречаются. Пальцы Николя вновь добираются до вульвы молодой женщины, её тело подаётся навстречу мужской руке. Ладонь мужчины опускается ниже, пальцы массируют клитор, который давно набух и отвердел. — О-оооо-х, — не в силах сдержать стон Лиска сильнее прижимается к своему соблазнителю. — Неужели хотите, чтобы на нас смотрели? — шепчет она, слегка прикусив мочку его уха. — Да, да, да, — Николя чувствует, как по его пальцам течёт её секреция, — Это будет грандиозное зрелище! В это время блондинка безуспешно пытается расстегнуть его ширинку. Отчаявшись, она рвет дорогую ткань, пуговицы летят на пол. Напряжённый малиновый фаллос надолго скрывается во рту нетерпеливой женщины. — О-о-ооооо! Извержение напоминает Ниагарский водопад. Алиса сглатывает и поднимается. На губе и подбородке виднеются белые капли. — Вот и всё! И никакого народа не надо, ведь правда? — спрашивает она. — Да, — выдыхает Николай. Многие мужчины безуспешно пытались залезть ей под юбку, но этому удалось покорить её без сопротивления. Как же она быстро сдалась? — Алиса так и не поняла, почему это произошло. И женщина, и мужчина тяжело дышат. Алиса совсем не удовлетворена, она в замешательстве. Блондинка игриво подходит к станку, снова гладит его шершавую кожу, ощупывает медицинские инструменты. Внутри её бушует пожар страсти. — Ну что, доктор, начнём осмотр? — не дожидаясь ответа, осмелевшая женщина забирается в гинекологическое кресло. Николя уже на месте. Он успел заправить брюки, и теперь, торопливо пристёгивает Алисе руки и ноги ремнями. — Ну что тут у нас? — «доктор» смотрит снизу вверх на блондинку. Его взгляд упирается в вертикальную черту половых губ. — Вы не носите белья всегда или только сегодня? — продолжает он. — Нет, почти всегда его не ношу. А разве это не правильно, доктор? — подыгрывает она. — Нет, как раз наоборот, это очень полезно. Но нужно внимательно следить за погодой, главное не простудиться. — Да, я знаю. Я стараюсь, — женщина видит, куда вожделенно смотрит её спутник. — Я вас всю осмотрю. Вы не против? Мужчина нажимает на кнопку подлокотника. Кресло начинает жужжать, вибрировать. Это включились моторчики, и ноги, пристегнутые к стойкам, неотвратимо ползут в стороны, раскрывая бутон сладострастия, мокрый от выделений. Слипшиеся половые губы как преддверие священной пещеры … богини любви и страсти — Венеры, расклеиваются, приоткрывая проход внутрь. Клитор пульсирует в такт бешено бьющемуся сердцу пленницы. Поза: «бери меня — я вся твоя». Целомудрие Алисы больше не зависит от неё. «Сейчас он меня возьмёт! А-а-а-ах!» — его прикосновения приятны, мурашки побегают по всему телу. Николя облизывает палец и очерчивает овал вокруг её половых губ. Легонько пощипывает клитор и оттягивает его, будто хочет оторвать. Алиса трепещет. Её распирает от желания. Николя погружает свою ладонь в мокрую, горячую, трепещущую вульву. — А-а-ах! — женщина выгибается от экстаза навстречу его руке. Вся ладонь полностью скрывается в её чреве. Пальцы другой руки круговыми движениями возбуждают клитор. Алиса запрокидывает голову и закрывает глаза. Игра в доктора теряет всякий смысл. Она тяжело дышит, бьётся в конвульсиях. Пульс зашкаливает за 200. Всё крутится калейдоскопом, ей кажется, что потолок падает на неё. Когда Алиса приходит в себя, в комнате никого нет. Её пробирает дрожь. Вспотевшее тело быстро теряет тепло. Она чувствует как коченеют конечности, как неприятно покалывает холодком остывающая вагина. Кожаные ремни, некогда фиксирующие тело расстегнуты. Алиса встаёт и быстро натягивает платье. Из бокового входа появляется Николя. — Ты где был, — переходит на «ТЫ» блондинка и не замечает этого. — Отключал аппаратуру. — Какую аппаратуру? — Долго объяснять, — Мужчина подхватывает Алису под локоть, — Идём. «Куда» — женщина не спрашивает, ей всё равно. Алисе спокойно с этим человеком. Она полностью доверяет ему. Пара идёт по коридору дальше мимо закрытых дверей. Глава 6. — Это самая интересная комната, визитная карточка клуба, — объясняет Николай и берётся за массивную ручку. Женщина инстинктивно прижимается к своему проводнику, будто чувствует опасность. И тут же ощущает, как ей не хватает секса. Вагина просто пылает. Она захлёбывается выделениями, словно утопленник, наглотавшийся речной воды. Желание секса уже не прячется глубоко. По внутренней стороне бедра, оставляя блестящий ровный след, стекает капля. Женщина прижимается сильнее, она хочет чувствовать плечом этого недоступного мужчину. Николя с усилием открывает тяжёлую дверь. До слуха девушки доносятся размеренные удары. Пара переступает порог большого помещения, почти до отказа заполненного народом. Контраст между пустой медицинской комнатой и этой, разителен. Освещение зала мрачнее чем в гостиной, но всё хорошо просматривается. Обстановка страшит, чувствуешь себя маленьким, слабым человеком, оказавшимся во владениях злого волшебника. Дверь — толстая, тяжёлая, окованная железом, заржавевшим от времени и сырости, напоминает вход в жилище великана. Каменная кладка стен, лишённых окон, создаёт иллюзию тюремного каземата или темницы средневекового замка. От пола, мощённого булыжником, веет холодом. Но больше всего бросаются в глаза цепи, толстые, ржавые. Они висят везде: на стенах, на потолке, на балках перекрытий. Даже тусклые коптящие светильники, и те подвешены на этих цепях. В центре комнаты — на кафедре, обитой чёрным бархатом, возвышается странное громоздкое сооружение, напоминающее гильотину времён французской революции. Толстые, неотёсанные, трёхметровые стойки, с вырубленными желобами, удерживают балку, напоминающую перекладину виселицы. В метре от пола расположены две широкие доски, с отверстиями для шеи и кистей рук, фиксируемые в этих желобах на необходимой высоте с помощью бесчисленного количества крепёжных штифтов. Сооружение почти полностью деревянное, за исключением крепежа, колец и крюков, располагающихся в какой-то непонятной для простого обывателя последовательности, но имеющих строгий иерархический порядок для людей вхожих в эту тему. Для полного подобия с «французской железной девой», а так её обычно называют, не хватает только треугольного массивного ножа, срезающего голову осуждённого, как капусту. И эта адская машина уже содержала в себе тело, выделяющееся на фоне мертвого дерева и железа живой плотью. Это от него исходили те непонятные звуки, которые Алиса слышала в коридоре. Тело пороли то ли кнутом, то ли плёткой, издали было не разглядеть. Торжественная тишина, нарушаемая ударами плети, и завораживала и страшла. Девушка сильнее прижимается к своему проводнику, который не спеша, расталкивая толпу, протискивается вперёд. Вот они в самом центре. Люди расступаются перед ними. На помосте стоит полуголый человек в черном колпаке с прорезями для глаз, с плёткой в руке. Под ним жертва, белеющая своим, когда-то идеальным телом — рыжеволосая дева. На него страшно смотреть. Оно, исполосовано ударами плети, последствия которых красными рубцами, проступают на коже. Заметно, что жертву истязают долго, у неё давно нет сил. Она лежит, и только слабые вскрики и судороги после очередного удара указывают, что она чувствует боль. — Что это? Куда вы меня привели, — сжимая локоть Николая, шепчет Алиса ему в ухо, волнуясь. Ей действительно не по себе в этом зловещем окружении. — Это пыточная комната, здесь принято молчать, лучше не произносите ни слова и только смотрите. — А то, что? — не унимается блондинка. Алкоголь всё ещё действует, а возбуждение и любопытство пересиливают скромность и страх. — Лучше не говорите, поверьте мне, для вашей же безопасности. Алиса затихает на время, ошарашенная увиденным. Зрелище экзекуции завораживает и пугает одновременно. Хочется уйти, и в то же время хочется остаться, досмотреть эту мистерию. Тысячи вопросов и домыслов роятся в голове молодой женщины. Ей интересно всё: за что наказывают эту бедную девушку, добровольно ли она согласилась на столь болезненную экзекуцию, что она чувствует, есть ли у неё дети, замужем ли она. И ещё много, много вопросов, остающихся пока без ответа. Лисе кажется, что она физически чувствует боль своего собрата по роду, вздрагивая и жмурясь после каждого взмаха плети. Она пытается поставить себя на место этой несчастной: «Насколько это больно? Наверное очень! Или нет?!» — За что её наказывают? Она сама этого захотела или её заставили? Кто эта девушка, вы её знаете? — не сдерживается любознательная женщина, нарушая запрет своего проводника. И говорит, говорит, говорит… — Да замолчите вы, после всё узнаете, после… Но слово не воробей, оно уже вылетело… Алису замечают. Взгляд инквизитора останавливается на беспокойной блондинке, потом перемещается на Николя, который, как ей кажется, ему еле заметно кивает. Что-то шепнув на ухо своему ассистенту, он опускает плеть. Помощник спешно отвязывает жертву. — Это всё, или будет продолжение? — разочарованно спрашивает Алиса, — Ей заплатили, или… Но блондинке не дают закончит фразу. — Возьмите ЕЁ!!! — палач указывает перстом на Алису. Новая жертва, которая будет тешить собравшихся этой ночью, найдена! Подручные в масках бросаются к ошарашенной женщине. Её подхватывают под руки и тащат на помост. В первые минуты она не понимает ничего. Алиса недоумённо хлопает глазами, корчит рот в виноватой улыбке. Женщина не сопротивляется, пока она только зритель, которого выдернули из зала для какого-то фокуса. Рыжеволосую девушку уводят в дальний угол, где виднеется встроенное в стену сооружение из перекрещенных досок в виде большой буквы Х. Настаёт очередь Алисы занять её место. Блондинку наклоняют, грубо прижимают щекой к станине. — Что вы делаете? — мычит она. Первые нотки страха уже появились в голосе женщины. Она пытается поднять голову, ищет Николая взглядом, но его нет. Здесь он ей не помощник, и Алиса остаётся один на один с инквизитором и его подручными. Ей становится не по себе, женщина волнуется, но надежда, что всё это только игра, удерживает её от истерики. Она не сопротивляется, позволяет себя связать. Палачи поспешно … закрепляют её тело в страшном механизме. Они работают слаженно, движения точны, как у профессионалов. Согнутое пополам тело надёжно фиксируют в колодках. Грубые массивные доски с прорезями не оставляют для рук и головы никаких шансов, они полностью обездвижены. Грудь и живот жертвы прижаты к передвижной тумбе, которая одновременно служит опорой для всего тела. Блондинка оказывается в ловушке собственной наивности. Теперь женщине не до веселья, ей страшно. Познавательная прогулка по клубу заканчивается на импровизированном эшафоте. Она делает слабые попытки освободится, но своими действиями она только причиняет себе боль. Осознав, что сопротивляться бесполезно, Алиса сдаётся. Когда молодую женщину в черном коротком платье полностью закрепляют, напряжение в зале достигает апогея. Начинается торжественная часть. Палач огромными ручищами в два приёма разрывает лёгкое платьице и сдёргивает его с трепещущего тела. Теперь Алиса абсолютно нага, и только чёрные туфли, которые так эффектно смотрелись в комплекте с безнадёжно испорченным гламурным аксессуаром остаются на трясущихся от страха ногах. Она окончательно осознает, что с ней не шутят. Нарастает паника. Девушка не чувствует ни тепла, ни холода, и даже не сразу понимает, что лишена одежды, на столько силён стресс. Организм сжат в пружину, тело трепещет. Некогда эффектная блондинка, приводящая в восторг безусых юнцов, полулежит-полустоит раскляченая, наблюдая перед собой лишь чёрный бархат помоста, заляпанного белыми разводами и безмолвную толпу. — Это какая-то ошибка, вы не за ту меня принимаете, — верещит она, всё ещё надеясь, что-то изменить. Но её не слушают. Тело новой жертвы наконец подготовлено… Палач не церемонится, и как только подручные отходят, размахивается… Острая боль от хлёсткого шлепка пронизывает тело. Она нестерпима. В глазах мутнеет. Алисе кажется что наступает конец света, по крайней мере для неё. Страх только усугубляет это ощущение, вытесняя всё, переворачивает сознание, оставляя лишь панику и боль. Нечеловеческий крик вырывается из девичьего горла, обнажённое тело напрягается, стремясь разорвать путы, но новый удар, не менее болезненный, бросает её на ложе. Женщина воет, дёргается, но уже слабее. После третьего удара она прекращает свои тщетные попытки освободиться. Вопросы — «За что? Почему? Зачем?», стремительно проносятся в голове, боль мешает трезво рассуждать. Возмущение сменяется, прострацией, граничащей с психозом, и наконец, остаётся только страх и страдание. Маска ужаса застывает на её лице, из глаз льются слёзы. Теперь главная задача организма — пережить эту боль. Публичная порка началась. Двенадцатихвостая плетка, описывая зигзаги в воздухе, оставляет красные рубцы на нежной коже. Удар, ещё удар, ещё… Тело дёргается, трепещет, извивается. Мозг почти перестаёт работать логически, активируется самая древняя его функция — выжить любой ценой. Но машина для пыток устроена так, что человеческое тело бессильно что-либо предотвратить и должно вынести всё, что ему уготовано. Множество красных полос, хаотично пересекающихся между собой, покрывают загорелые ягодицы и спину блондинки. Но тело не сдаётся, оно совершает ещё одну попытку вырваться. Всё бесполезно! Слёзы хлещут из глаз солёным потоком, рот полон слюней, горя и крика. Плеть палача безжалостна. Для неподготовленного человека, к тому же напуганного и подавленного это большое потрясение. Алисе кажется, что она сходит с ума, теряет ориентацию. С трудом уловив ритмичность ударов её тело пытается хоть как-то противостоять им, как-то подстроится. «Это же так просто! Раз, два — удар, три, четыре — ещё один, пять, шесть — третий. И, наконец, после чуть затянувшейся паузы — четвёртый, самый сильный, от которого тело буквально взрывается болью. И опять: раз-два… « Простейший код разгадан. Сознанию теперь легче. И как только неизведанное приобретает хоть какие то черты осознанного им уже можно управлять. Теперь первые три удара в серии служат отдыхом, отдушиной, подготовкой к неотвратимой вспышке боли, которая всё ещё почти невыносима. Паника отступает, приходит осознание себя не как человека, а как животного, борющегося за жизнь всеми возможными способами. В мозге жертвы как будто включили камеру, которая показывает её со стороны. Алиса постепенно приноравливается к ритму порки. «Жутко и страшно!» — одни инстинкты и никакой логики. Боль, как доминанта, подавляющая всё остальное, превалирует в голове. Девушка стискивает зубы, затихает, покоряется. Удар следует за ударом. Но тело подстроилось под их ритм, оно экономит силы и энергию, необходимые ему для выживания. Палач работает профессионально, не калеча тело. Зрелище грандиозно, толпа удовлетворена. Публичная порка заводит. Глава 7. Экзекуция длится больше четверти часа. Тело горит, ломит затёкшие руки и шею, болит горло, надорванные голосовые связки, спина, ягодицы, бёдра. Болит всё, даже лобок и рёбра, прижатые к жёсткой шершавой поверхности. Блондинке досталось по полной программе. Короткую передышку она воспринимает с надеждой, думая, что это конец. Но нет, это просто время для смены орудий пытки, изменения позы. Женщину отвязывают. Несколько минут облегчения. Тело больше не испытывает страданий, в его затёкшие руки и ноги устремляется свежая кровь. Но отдыхать ей не дают. Алису усаживают на колени: голова ниже туловища, ноги поджаты, и упираются в груди. Как только очередной ремень прочно фиксирует последнюю ногу, палач немедленно наносит удар. По традиции он самый сильный и самый болезненный. Садист уже заменил двенадцатихвостую плётку из мягкой кожи молодого ягнёнка, на плоский еле гнущийся стек. Вопль страдания оглашает своды комнаты пыток. На правой ягодице остаётся чёткий малиновый отпечаток в форме ромба. Тело дёргается, выгибается и тут же получает удар по левой ягодице. Боль жуткая. Девушка извивается, высоко поднимает таз, пытаясь увернуться от очередного удара. Следующий удар слабее, он вызывает лишь стон. Женщина снова сжимается, садится на колени. И опять хлёсткий точный удар, вызывающий страдания. Телу приходится снова выгнуться, ведь в этой позе удары более слабы. Человек, не собака Павлова, всё схватывает моментально, без долгого процесса повторения и закрепления. Теперь Лиска полусидит — полулежит, выпятив свою истерзанную задницу кверху, как бы приглашая: «бейте меня, бейте!» Экзекутор равномерно осыпает ударами ягодицы, через равные промежутки времени, шлёпая девушку с удвоенной силой наотмашь. Выдрессированная женщина полностью подвластна его воле, он управляет ей как послушной марионеткой. Её раскляченая поза неудобна, но изменить её невозможно. Ноги быстро затекают. Ещё один раз узница пытается сесть на колени, но палач, жестоким ударом, моментально отбивает у неё охоту повторять подобное. Лиска вынуждена стоять. Её истерзанные ягодицы опухшими полушариями возвышаются над телом. Публика в восторге. Но тишина — главное условие этого торжества похоти соблюдается неукоснительно. В этом зале только жертве позволено издавать звуки, для остальных это табу. Через какое-то время удары прекращаются. Девушка в недоумении, она облегчённо вздыхает. Эти блаженные мгновения она впитывает в себя всем естеством. Как же бывает человеку хорошо, когда его просто оставляют в покое. Что-то твёрдое скользнув по спине упирается в половую щель. Это большой фаллоимитатор на длинной палке. Экзекутор пытается силой протолкнуть его внутрь вагины. Лиска боится наказания и послушно расслабляет мышцы, впуская в себя настойчивого гостя. Крик срывается с её губ: диаметр искусственного дилдо настолько велик, что он чуть не травмирует влагалище. У женщины перехватывает дыхание. Ее словно насадили на кол. Фаллос начинает поступательные движения, и деве приходится ещё больше расслабиться, чтобы нивелировать болезненные ощущения. Вагина полностью обхватывает фалос, мастурбирующий её. Она вынуждена ещё больше раскрыться навстречу этому дьявольскому инструменту, воспалённым цветком промежности,… принимая его грубые ласки. Время летит быстро. Боль отступает. Лиска подстраивается под темп фрикций, невольно начиная подмахивать неумолимому орудию. Кровь приливает к половым органам, клитор начинает твердеть. К характерным прихлюпываниям и причмокиваниям примешиваются тихие стоны. Но это не стоны удовольствия, это завывания а от жалости к себе, от беспомощности, от унижения. Женщина плачет. Сейчас дилдо её хозяин и повелитель… На этом первая часть испытания — наказание болью заканчивается. Глава 8. Резиновый фалос, оставив за собой огромную дыру раздраконенного влагалища, покидает тело. Толпа уплотняется. В ней происходят какие-то движения и перестановки, возникает угроза давки. Жертву пока не трогают. Она возвышается, словно на пьедестале, живым памятником. Женщина устала, она окончательно покорилась. Алиса боится признаться себе, что давно поняло и приняло её подсознание: групповое совокупление, промискуитет, беспорядочный секс или как там ещё это называется — неизбежен. Неизвестность страшит, она боится представить, что её ожидает. Но пока у неё есть время. Лиса торопливо шепчет молитву. Ей плевать на позу, плевать на позор. «Разве это смертельно? Это унижение можно пережить, боль стерпеть, а всё это — позабыть со временем.» Здесь от Алисы ничего не зависит. Её участь решена не в этом доме, и не этими людьми. «Если идёшь к женщине, возьми с собой плеть», — так написано в библии. Оргии, унижение, садизм — вот та тема, которая всё более привлекает человечество в XXI-м веке. История, словно посмеявшись над людьми, сделала спираль во времени, возродив развлечения развратного Рима вновь. Второй этап наказания — пытка позором, проходит по неписаному правилу: с сабмиссивом можно делать всё что угодно, если это не наносит вреда здоровью и не угрожает жизни. Отмастурбировав огромным членом блондинку, садисты приступают к следующей фазе. Что чувствует жертва, никого не волнует, её ощущения здесь не принимаются в расчёт. Молодую женщину отвязывают, поднимают, дают растереть затёкшие конечности. И только сейчас она обращает внимание как много народа вокруг. Какими жадными и алчными глазами они смотрят на неё. Алиса понимает, что выглядит достаточно жалко. Не в таком ужасном виде она привыкла показываться на людях. Некогда стройная эффектная блондинка стоит перед толпой почти пугалом. Потёкшая тушь с ресниц, оставив грязные бороздки на щеках и подбородке, делает лицо некрасивым. От макияжа остались одни воспоминания. Проступают тёмные круги под глазами. Некогда гладкая шелковистая кожа — вся в красных рубцах и кровоподтёках. Тело измождено, плечи впали, спина ссутулилась. Где та девушка, на которую заглядываются мужчины? Но женщина не может не привлекать. Это инстинкт, и он заложен в ней на генетическом уровне. Алиса поднимает голову, распрямляет спину и плечи, приоткрывает рот, стараясь хоть как-то походить на свой прежний образ. У неё это плохо получается. Она была так поглощена своими ощущениями, что только сейчас осознаёт, что мужчины вокруг почти все голые. «Когда они успели обнажиться?» Только теперь она замечает, как много мужских фаллосов вокруг неё. От калейдоскопа членов рябит в глазах. У Алисы перехватывает дыхание. Такое происходит с ней впервые: мужские пенисы вовсе не радуют её. Она не хочет служить утехой для этой толпы. «Где Николя, где Герман! Хоть кто-нибудь… Спасите меня, спасите, спасите, спасите!» — кричит её подсознание. Но рот не произносит ни звука. Девушка в ступоре, воля её сломлена. Она, как послушная собачонка готова делать всё, что пожелают её хозяева, лишь бы не испытывать больше боли. Толпа жадными глазами ловит каждое движение жертвы, каждый жест, каждую эмоцию. Эти глаза: злые, жестоки, безжалостны, почти в каждых она читает похоть и вожделение. Вздыбленные фаллосы ассоциируются со стаей хищных птиц на длинных шеях, наблюдающих за жертвой. Это ещё больше пугает. Женщина съёживается, пятится назад, и теряет равновесие. Расторопный помощник вовремя удерживает, готовое упасть тело. Лиска озирается. Последняя надежда ещё ютится в её испуганном тельце. Среди толпы она продолжает искать определённые глаза. «О, боже!», — Алису передергивает. Её обжигает пронзительный взгляд, взгляд из прошлого. Глаза, которых она всегда боялась: «Нет, это видение», — успокаивает она себя, ещё раз окидывая взором толпу. Всё по прежнему так, как было минуту назад: ни одного доброго взгляда, ни жалости, ни сочувствия, ни участия. Она облегчённо вздыхает… Глава 9. Но ей не привиделось. То, что казалось невозможным, было реальностью. Этот человек был здесь, он всегда был рядом, всегда незримо присутствовал в её жизни. И всё, что сейчас с Алисой происходило, было его творением, триумфом его злого гения. Алиса переключает внимание на своего тюремщика, который что-то перекладывает на столе. Ей страшно. Тем временем его подручные переставляют тумбу, и устанавливают дополнительные крепления. Покорную женщину укладывают на пыточный станок лицом вверх. Алиса вся дрожит, пытается успокоится, взять себя в руки. «Ничего страшного не происходит, худшее позади. Нужно чуть-чуть потерпеть», — успокаивает она себя, сама не веря своим доводам. Но с каждым пристёгнутым ремнём ужас всё больше овладевает ею. Страхом и паникой пропитывается сознание. С ней ещё ничего не случилось, а тело уже напряжено, губы дрожат, рот полуоткрыт, дыхание частое, прерывистое… Неизвестность рисует в голове женщины мучительные картины новых пыток. Но страхи её напрасны… С молодой женщины снимают последние предметы её облачения: серёжки, кольцо, нательный крестик. Она нага как младенец. Алису приподнимают. На шею надевают деревянное ярмо, завинчивают болты. Жертва полусидит-полулежит, опираясь на руки, согнутые в локтях, кисти которых закреплены ремнями. Лодыжки фиксируются толстыми кожаными браслетами. Лиска в ужасе. Её голова обездвижена, только глаза, живые, полные слёз, бегают, выцепляя из толпы слащаво улыбающиеся лица и эрегированные фаллосы. Своего тело она не видит, это ещё одна уловка садистов. Наконец приготовления закончены. Помощники, дружно взявшись за цепи, растягивают её ноги в стороны, в виде большой римской цифры V. Пах сводит от боли. Закрепив цепи штифтами, подручные ретируются. Толпа бурлит в предвкушении нового зрелища. Кто же будет у неё первым? У Алисы умирает последняя надежда, теперь ей всё ясно. Её поза — как немое приглашение к совокуплению: соблазнительна и развратна. Она чувствует похоть, исходящую от толпы, видит алчные взгляды, направленные на неё. И члены, члены, члены… Палач, берёт паузу, отходит в сторону. Он неторопливо перекладывает на столе какие-то предметы. Лиска боится. Она теряется в догадках, её гнетёт неизвестность. Наконец он возвращается. В руках у него металлические зажимы. Он прикрепляет их к соскам жертвы, и взяв небольшие гирьки, цепляет к ним. Груди оттягивает под их весом, но боли нет, ощущается лишь неприятное покалывание в их кончиках. Паника нарастает. Тело, охваченное животным страхом, пробирает крупная дрожь. Алиса вздрагивает от любого прикосновения к своему телу. Публика внимательно наблюдает за действиями её мучителя. Мысли Алисы совсем путаются, ей кажется, что её сейчас начнут резать на кусочки. Неизвестность усиливает панику, голова забита немыслимыми фантомами. Холодная стальная прищепка-крокодильчик защёлкивается на кожаной складке недалеко от клитора. Женщина вздрагивает. Ещё три зажима смыкают свои зубастые пасти на нежной коже. Теперь её половые губы растянуты крестом, девушке кажется, что их кожа не выдержит давления, порвётся. Но у экзекутора всё рассчитано до мелочей. Не в первый раз он проводит такой сеанс. Алиса взвизгивает больше от страха, чем от боли. Но мучитель, не обращая внимания на трепыхания жертвы, уже прилаживает жгуты к зажимам. Как скрипач, подтягивающий струны любимой скрипки, он аккуратно раскрывает интимный цветок…. Беззащитная девушка распахнута как раковина, поданная на десерт в ресторане. Её вагина напоминает увядающий бутон вечерней розы. Разгорячённое обнажённое нутро трепещет. Лиске страшно, нервная система на пределе. Интересно, о чём думают мужчины в моменты, когда перед ними лежит беззащитная женщина, находящаяся в полной их власти, что чувствуют? Возбуждаются ли они от доступности тела, подготавливая себя к совокуплению, или представляют себя на месте средневековых палачей, вершащих суд над смазливой грешницей. А может, в их головах рождаются воспоминания прочитанных когда-то строк из книг знаменитого Маркиза де Сада, или они врачи на осмотре, маленькие дети, подглядывающие за сексуальными развлечениями взрослых? Фантазии, фантазии, фантазии… Мечты, желания, вымыслы помогают нам уйти от реальности, почувствовать себя абсолютно счастливыми… —»Cest La Vi». Человек в маске отходит, издали любуясь на своё творение. Со стола с инструментами он берёт длинную тонкую розгу. Раздается свист. Девушка вздрагивает, жмурится, крик, готовый сорваться с уст несчастной замирает не родившись. Палач пробует тонкий прут на упругость, в холостую сотрясая воздух. Нагнав страху на жертву, он обходит её. Тело готово. Всё раскрыто, всё живо и всё трепещет: влагалище, матка, клитор, внешние и внутренние губы — всё строение женских половых органов, как в учебнике анатомии, перед ним. Начинается его самая любимая часть, его сексуальная доминанта. Простой программист, Алексей Николаевич Ефименко, в юности мечтавший стать врачом-гинекологом, спустя годы, вернулся в эту профессию специфическим образом. Тут, в клубе он номер один, хозяин, покруче всякого главврача. Он сам определяет диагноз, сам прописывает лечение и сам лечит. Эта власть над женщинами его умиляет. Вот и сегодня он не упустит свой шанс. Кончик розги касается ямочки между грудей и медленно опускается ниже. Он чувствует, как жертве страшно, как она трепещет в ожидании удара, как напрягаются её мышцы. Ещё несколько сантиметров вниз и прут упирается в мягкий податливый клитор. Но ничего, скоро он станет большим, распухшим, налитым кровью. Прут опускается дальше, ныряет в раскрытое влагалище, выходит оттуда и упирается в анус. Но тот начеку: кольцо сфинктера мгновенно сжимается, препятствуя проникновению. «Ах так! Ну тогда получай!» — хлёсткий удар по кончику красной пипки порождает девичий визг. Тело дергается и снова затихает. Стек повторяет тот же путь. Теперь анус расслаблен. Садист торжествует, жертва понимает его с полувздоха. Кончик розги неглубоко проникает в анальный проход и сразу же выходит. Он видит, как вздымается грудь, напуганное тело дрожит. Проверка на покорность продолжается. Кончик прута устремляется во влагалище, глубоко, до задней стенки. Блондинка терпит, но в любой момент готова закричать. Игра продолжается дальше. Наступает самое интересное. Легкий точный щелчок по кончику клитора снова вызывает судорогу. Сквозь стиснутые зубы прорывается полувздох-полустон. Ещё один несильный удар, и ещё… один. Началось! Эти удары не настолько болезненны, как она ожидала. Приходит успокоение. Странное чувство охватывает Алису. Оно напоминает эйфорию заключенного перед казнью, смирившегося со своей участью, когда у того пропадает страх, и остаётся лишь гордость того, что он живой человек. И он лишь трепещет от этого чувства, которое он испытывает в первый и последний раз. Мышцы женщины расслабляются, тело обмякает. Но не этого добивается экзекутор. Сабмиссив не должен отдыхать. Увеличив силу удара, он регулирует степень напряжения жертвы. Лиска почти не чувствует боли. Она подстраивается под ритм ударов, расслабляя и напрягая мышцы таза. Обжигающие кожу шлепки вызывают истому, волнами уходящую внутрь. Лепесткам раскрытого цветка так же достаётся немножко сладкой боли. Онемевшие половые губы набухают. Клитор начинает возбуждаться первым. С каждым ударом он увеличивается и твердеет. Чувствительность к боли стремительно падает. Порщику приходится усиливать удары, чтобы по-прежнему вызывать судороги. Постепенно вагина превращается в мягкую губку, пещеристые тела, наполняются кровью. Первые признаки возбуждения удивляют Алису. Клитор надулся, побагровел. Вагинальная жидкость пробивается к выходу. Удары розгой, пройдя цепь превращений, трансформируются в сексуальную субстанцию, питающую тело. Алиса начинает постанывать, выгибает таз, на поверхность тумбы стекают первые капли эякулята. «Скоро они меня начнут насиловать!» — мысль о совокуплении теперь уже не страшит. Вокруг молодой женщины начинается настоящее столпотворение. Сквозь полу-прикрытые веки она различает движение. Да, она этого и ожидала: самцы явно проявляют к ней сексуальный интерес. Это подпитывает её возбуждение. Как у всякой самки у Алисы срабатывает инстинкт размножения. Подсознательно она хочет зачать от самого сильного гена. Но не она сегодня выбирает партнёра. Экзекутор заменяет розгу на тонкий стек. Меняется темп. Теперь удары часты. Клитор наливается кровью, каменеет. Он существует отдельно от сознания. Ему нравятся боль, он хочет большего, хочет мужской ласки. Женщина уже не прочь отдаться своему мучителю. Подсознание выбрало именно его. Эта мысль ужасает, но она уже появилась. Дыхание девушки становится прерывистым, тело напряжено. Стек лупит чаще и сильнее, но вагина почти не чувствует боли. Теплота из зоны промежности разливается по телу. Сбоку к Алисе подходит голый мужчина. Он яростно мастурбирует. Что-то капает ей на живот: Но это не пот, это сперма! В районе пупка собирается небольшая белая лужица. Японское буккакэ прижилась в клубе давно, превратившись в один из самых увлекательных ритуалов. Это «невинное» занятие жителей Востока, здесь воспринимается с восторгом первобытного открытия. Как всё продуманно, безопасно! Ни полового акта, ни зачатия, ни возможности подцепить какую-то болезнь. Всё ради клиента. Хотя в буккакэ используют специально подготовленных девиц, в этом случае всё происходит спонтанно. Первые капли семени, пролившиеся на неё, женщина воспринимает спокойно. Измученное тело, опустошено, возбуждение охватывает его полностью. Очередной плевок спермы точным выстрелом попадает в правую грудь, с которой моментально слетает прищепка, больно ущипнув кончик соска. Тело вздрагивает, дёргается, волна судорожных сокращений охватывает его. С гулким звуком гирька падает на деревянный настил, это срывается вторая прищепка. Ещё один точный выстрел. Скользкая жидкость попадает на вульву. И моментально слетает один из зажимов промежности, оставляя на ней багровую царапину. Но боль только усиливает возбуждение. Это самый настоящий оргазм. Разведённые ноги охватывает дрожь, тело трепещет, рвётся из пут. Около десятка любителей японского искусства столпились над блондинкой. Удовлетворение, смешанное с болью — это тот комок ощущений, который она запомнит на долго. Оргазм под горячим дождём мужского эякулята фееричен. Состояние женщины не объяснить. Ей хорошо, плохо, стыдно, противно, кайфово и хреново одновременно. Теперь надсмотрщик не нужен. Он отходит. Его миссия выполнена. Беззащитное тело оставляют добычей возбуждённой толпе. Начинается неразбериха. Словно пчёлы у входа в улей мужчины сбиваются у распростёртого тела. Дождь из спермы проливается на связанную женщину. Её тело быстро покрывается белыми подтёками. Алиса лишена возможности видеть всё то, что творится вокруг, мешает ярмо. Она только может вообразить, какая картина предстаёт перед страждущими зрителями. Ей самой становится интересно. Сколько раз, оставшись одна, ночью она созерцала в интернете сцены, подобные этой. Её всегда удивляло невероятно большое количество спермы, расплёскиваемой перед кинокамерами. Почти всегда такие просмотры заканчивались мастурбацией и оргазмом. И вот теперь её мечты воплотились в реальность. Воспоминания, образы, нереализованные мечты словно вошли в неё вновь. Из деревянных … колодок на людей больше не смотрят испуганные глаза, эти новые глаза горят огнём пробуждённого желания. Белые капли, собираются в лужицы, дорожками стекают вниз, на деревянный настил. Вид, у женщины настолько непрезентабелен, что лишь последний извращенец сказал бы что оно прекрасна. Ещё несколько долгих минут, и на сцене вновь появляется «Чёрный Колпак» с помощниками. Он брезгливо отвязывает жертву, стараясь не запачкать свою одежду, и поднимает. Возбуждение, перемешанное с ощущением чего-то мерзкого и непристойного, не покидает Алису. Она сама себе противна. Обнажённая, перемазанная блондинка одиноко стоит на помосте. Ей стыдно и страшно. Женщина растирает затёкшие кисти, разминает соски, массирует грудь. Мужской эякулят пузырится как дешёвое мыло под её пальцами. Но наблюдать за ней забавно: женщина старательно размазывает его по телу, словно шампунь или пенку. Одновременно он служит и кремом для её воспалённой кожи. Аккуратно соскребая сперму в ладони, она втирает её в зудящее тело. Войдя во вкус она мажет ею голени и стопы, словно это гель или шампунь… Алиса принимает свою любимую позу: выставив правую ногу вперед, заложив левую руку за спину. Обнажённая фигура, красивая при других обстоятельствах, сейчас выглядит нелепо. Глава 10. Экзекуторы, тем временем, «меняют декорации» для следующего акта. Всё происходит быстро и тихо. Наконец всё готово. Схватив за кисть бедную девушку, её подводят к станку, под которым уже нет тумбы. Нехорошее предчувствие вновь поселяется в ней. Согнув сабмиссива буквой «Г», подручные снова закрепляют её шею и руки в колодки. Ноги пристёгиваются к кольцам, приделанным к опорным стойкам гильотины. Мученица покорна, ей остаётся лишь терпеть… Пошевелится невозможно. Лучшей позы для совокупления и придумать нельзя. Её скулы больно сдавливают крепкие пальцы. Блондинка вынуждена разжать челюсти, ей больно… В рот вставляют большое хромированное кольцо с распорками, похожими на полусогнутые лапы паука, лишая возможности его закрыть. Надёжно закрепив кольцо с помощью ремней на затылке, садисты отходят. Кляп затыкают шариком из мягкой резины. Теперь дышать можно только носом. Эти приготовления вытягивают последние остатки мужества из жертвы. Воображение рисует картины одна ужаснее другой. Лиску трясёт от страха, глаза полны ужаса. Тишину нарушают только вздохи и поскрипывание досок настила. Палач, обойдя распростёртое тело, замирает. Сладкая киска с гладко выбритой щелью услаждает взор. Чуть выше возбуждающе темнеет маленькая дырочка ануса. Мужчина надевает хирургическую перчатку. Выплёскивает на спину женщины лубрикат из флакона, и брезгливо размазывает его по ягодицам и вульве. Узница напряжена, она терпеливо ждёт неотвратимого. Палец экзекутора медленно входит в её анус. Девушка вздрагивает, сжимает сфинктер. Но мышцы таза не в силах противостоять напору, и палец входит в неё полностью. Лиска делает глубокий вздох и замирает. Ей больно, она сдерживает стон. Но это только цветочки. Палец выходит, и тут же ныряет в другую дырочку — влагалище. Всё это происходит медленно, даже чересчур. Там он задерживается дольше. К нему на помощь приходят три его друга, четвёртый начинает массировать сфинктер. Эти действия терпимы, боль притупляется. Но волнение не утихает. Женщина дышит нервно и часто, вздрагивая от каждого прикосновения. Ожидание неизвестного страшит. «Мистер гинеколог» по заведённой в клубе традиции имеет право быть первым, чем и пользуется. Раздраконенная грубыми ласками вульва вновь обретает чувствительность. «Главврач», натянув презерватив, входит в несчастную. Лубрикат служит отличной смазкой. Девушка чувствует живой член в себе. Всё, чего она так боялась, произошло. Теперь все карты на столе, козыри открыты. Её & бут. Это проникновение вызывает спонтанный протест. Алиса расслабляется, и поймав момент, круговым движением таза резко освобождается от непрошеного гостя. Нет она ещё не побеждена! Она ещё в силах постоять за себя! Член три раза атакует влагалище, и три раза его атака захлёбывается. Вагина не впускает его в себя. Но на всякую норовистую лошадь найдётся узда. Несмотря на неудачу насильник не отступает. У него имеется ещё много средств для укрощения этой строптивой кобылки. Взяв большой хромированный крюк с шариком на конце, он возвращается. Лиска это видит, она в панике и уже жалеет о своём молчаливом протесте. Но её участь печальней некуда. Смазав конец крюка мазью из тюбика, экзекутор примеряет его к анусу блондинки. Но не тут-то было. Женщина, что есть силы, сжимает сфинктер, препятствуя проникновению. Но неудача ничуть не расстраивает экзекутора, а скорее наоборот. Он рад, что эта лошадка с норовом. Не долго думая, мужчина использует кое что посущественней. Второй удар окончательно закрепляет победу. Сопротивление сломлено. И снова крюк появляется на сцене. Хотя в нём уже нет необходимости. Жуткая боль пронизывает внутренности пока, блондинку, насаженную на крюк, подтягивают верёвками вверх. Набалдашник крюка упирается в копчик. Алисе кажется, что её задницу сейчас разорвёт. Она верещит от боли, приступ паники самый долгий и самый ужасный за этот вечер накатывает на неё. Но её состояние не волнует, ни палача, ни его подручных, ни всех остальных. Вскоре острая боль стихает, переходит в тупую. Лиске становится немного легче. Насаженная на крюк женщина затихает. Она обездвижена полностью. Крюк, плотно засевший в анусе, препятствует любому её шевелению. Изысканное блюдо для утех толпы подано! Экзекутор снова входит в блондинку. Теперь уже медленно, никуда не торопясь. Немного ускоряет темп: Раз — два — три — четыре… Его член работает как маятник от часов, размеренно и размашисто. Влагалище женщины плотное, узкое, горячее, в нём хлюпает смазка. Жертва не сопротивляется. Ноющая боль в анусе заглушает остальные ощущения. Ничего кроме крюка сейчас женщину не волнует. И опять: раз — два — три — четыре. Яйца шлёпают по женским гениталиям. Этот ритм успокаивает. Боли в анусе почти нет. Алиса начинает что-то чувствовать. Даже и в этой ситуации инстинкт побеждает сознание. Скользкий фаллос насильника деловито буравит пещеру любви. Женщина начинает тихонько постанывать. Природа берёт своё. Это продолжается несколько минут. Она закатывает глаза, забывает где находится. Страх уходит. «Со смазкой перебор, в следующий раз нужно лить меньше…», — размышляет садист. Он насильник и палач… Без унижения и принуждения у него теперь не встаёт даже на красавицу. Скоро оргазм, и как лидер он не должен опростоволоситься. Он здесь босс, на него все равняются. Его главная задача всё сделать правильно, как его учили, выполнить все инструкции, переданные хозяином. Алексей выходит, он торопится. Обойдя жертву, он всаживает свой фаллос сабмиссиву в рот. Его движение настолько резко, что женщина больно ударяется затылком о деревянную колодку. Теперь её рот служит садисту заменителем влагалища. Его пальцы сжимают виски жертвы, удерживая голову, до тех пор пока половой акт не закончен. Член достает до гланд, продирается сквозь них в пищевод. Это ужасно. Горло женщины охватывают рефлекторные спазмы, её вот-вот вырвет. Но всё заканчивается более-менее цивилизовано: словно это кино. Совершив ещё несколько поступательных движений, Алексей извергается. Сперма стекает по губам и подбородку женщины. Она кашляет и отплёвывается. Очень мешает кляп. Часть спермы попадает ей в желудок. А экзекутор этого и добивается. Сдавив пальцами нос женщины, вынуждает сглатывать то, что находится у неё во рту. Она вынуждена глотать, чтобы не задохнуться. Как ей не противно, она проглатывает остатки. Но блондинку не оставляют в покое. Теперь её насилует другой: молодой, нетерпеливый, горячий… Её ложе жестко, участь незавидна, психическое здоровье под угрозой. Как же эта осторожная, рассудительная женщина, умудрилась попасться как простая нимфетка? Почти висящая на крюке она уподоблена жертве … с праздника в честь кровожадных богов Майя. Что же её ожидает? Глава 11. Противодействовать насильникам женщина лишена возможности. Каждое лишнее движение причиняет страдание. Единственное, что ещё свободно — эта шея, и пальцы рук, которые она может сжимать в кулаки в бессильном отчаянии. Но об удовольствиях узницы в этом месте думают меньше всего. Ритуал продолжается. Горячий юноша торопится, видимо он не привык к подобным сценам. Для него это большое событие. Он входит в женщину неумело и дёргано. Совершив несколько фрикций, он поспешно обегает. несчастную. В последнюю секунду его член изливается в рот Лисы изрядной дозой эякулята. Проглотить приходится почти всё! Слёзы и пот застилают глаза. Третий возбуждён на столько, что кончает ещё быстрее. Но это его ничуть не расстраивает. Вскоре и его член оказывается во рту у Алисы. Этот подонок особенно циничен: вывернув презерватив прямо на лицо девушки, он размазывает свою секрецию членом как художник кисточкой. В довершении он сплёвывает тягучую слюну прямо ей в рот, словно в мусорное ведро. Очередной насильник затягивает процесс почти на десять минут. Его член, длинный, немного загнутый вверх, идеально подходит под размер её влагалища. Алиса начинает чувствовать приятное уже на третьей фрикции. Наконец ей удаётся расслабиться, победить страх и отвращение. Она начинает потихонечку возбуждаться. Приятное томление распространяется из области промежности к низу живота, и отражённое возвращается назад, усиливая само себя. Женщина обескуражена: так получать удовольствие для неё немыслимо. Мозг теперь работает только на восприятие ощущений. Сознание, словно раковина, захлопнувшаяся от мира, сосредоточивается на ощущениях тела. На удивление быстро слабые позывы к возбуждению перерастают в довольно сильные судороги. Молодую женщину, позабывшую в каком ужасном положении она находится, уносит в нирвану. Подсознание всеми силами бежит от жестокой реальности. Теперь грубое обращение с ней ей даже необходимо. Это элемент той игры, которую ведёт подсознание с сознанием. В каждой из женщин сидит похотливая сука, и Лиска не исключение. Ей не хватает воздуха, судорожные спазмы сводят промежность. Её тело вот-вот взорвётся в экстазе… Оргазм не заставляет себя долго ждать. Тело сотрясают судороги, протяжный стон оглашает помещение… Мужчина заходит спереди. Это первый фаллос, который она принимает без отвращения. Его изогнутый конец пронзает горло, и поршнем буравит нутро блондинки. Размеры мужского органа настолько велики, что женщина не справляется. В какой-то момент она давится, глаза почти вылезают из орбит, кашель сбивает дыхание. Но ей не дают перевести дух, насильник не останавливается, продолжая свою неторопливую оргию. Тем временем в вагине хозяйничает очередной не прошеный гость. Он умел и спокоен. Возбуждение, было увядшее, снова нарастает. Два члена, словно два смычка играют арию любви, и тело женщины отзывается на эту игру новым экстазом. Наконец первый извергается. Алиса кончает вместе с ним, и одномоментно острая боль прерывает оргазмические спазмы. Это железный крюк! Он чуть не разрывает анус жертвы. Опять крик, опять боль, опять страдания, опять слёзы… Женщина затихает, сглатывает остатки эякулята, старается не шевелиться, пока в её вагине орудует следующий член. Время идёт, боль отступает. Ещё долго Алисе сегодня не знать покоя. И опять возбуждение, словно змея искусительница, осторожно подкрадывается к ней. А этот член — чудо: толстенький и длинный. Он не тороплив и умел. Женщина млеет. Размашистые движения раскачивают её тело. Немного мешает крюк, но сознание на чеку, оно больше не повторит свою оплошность. Вагина и фаллос работают слаженно, словно напарники, знающие друг друга давно. И снова чувственность берёт верх над осторожностью. Лиску начинает потрясывать, оргазм всё ближе. Вагина источает желание, раскрывается на встречу каждому движению своего совратителя. Она как бы существует отдельно от тела, ей плевать на него: его карма страдание, её — наслаждение. Сношение продолжается не больше пяти минут. За это время Алиса успевает взлететь в облака Рая и спустится на Землю. Она снова кончает, «танцуя на лезвии бритвы». Оргазм, яркий, точечный, осторожный. Женщина тонет в своих ощущениях. Время летит стрелой. В моменты она счастлива. Глава 12. Алису имеют уже третий час. Женщина истощена, она устала кончать, устала глотать, у неё всё болит. Оргазмы случаются реже, острота ощущений притупляется. Горло похоже на раскалённую печь. Но конца этой мистерии и не видно. Подручные Алексея следят за порядком, пресекают излишнюю грубость и жестокость. Что им не всегда удаётся. Нетерпеливые насильники так и норовят исполнить что-нибудь такое, необычное. Пялят Лиску кто во что горазд. Её влагалище распухло, половые губы похожи на губы гиппопотама. Вагинальная жидкость, смешанная со смазкой презервативов и остатками лубриката ручьями стекает по ногам. Сознание бездействует, его будто заперли в темницу, оставив маленькое окошко на потолке. Но через него почти ничего не различимо. Остаются лишь ощущения, через которые её тело воспринимает действительность. Время несётся стремительно, так же стремительно сменяются её партнёры. От обилия членов кружится голова. Они ей осточертели, превратились в эротический кошмар. Хотя Алиса являлась спермоголиком, обожая сосать и глотать; любила, когда кончают ей в рот, но всему есть предел. От такого количества мужского эякулята, не то что подташнивало, рвало. Не раз и не два за сегодня её организм извергал из себя потоки белой слизи. Но мучители неумолимы. Никто не пожалеет, никто не остановит. Приходится глотать, сплёвывать, и глотать снова. Чего только они не вытворяют. Лицо страдалицы давно перестало походить на то прелестное личико милой ухоженной блондинки, которая пришла скоротать вечерок в престижный клуб. Серые сосульки некогда белокурых локонов, перепачканное спермой лицо, воспалённые испуганные глаза, с темнеющими разводами туши, разверзнутый рот, почти два часа служащий спермоприёмником. Но женщина, будто не ощущала своего положения. Ей некогда думать и оценивать ситуацию. В прошлом независимая гордячка, сводящая с ума мужской пол, избирательная во всех отношениях, сейчас сношалась без разбора с каждым, кто хотел и мог. К концу экзекуции Алиса лихорадочно дышит, голова пуста, мыслей никаких, осталются только инстинкты. Оргазмы почти не приходят, состояние отрешенности от происходящего — полное. Как субъект, объект себя не ощущает вовсе. Живой кусок мяса, без мозгов и мыслей, с тремя дырками — так можно описать текущее состояние этой женщины. Тело Алисы работает в режиме конвейера: проникновение, сношение, семяизвержение — три простых операции… — Следующий! Следующий! Следующий!… — повторяет она единственное слово. Глаза невозможно открыть, нос, забит спермой словно соплями, каждый вздох даётся с трудом… Сабмиссив перестал быть личностью, он — станок удовольствия, и чем больше его унижают, тем интереснее становится мучителям. Здоровье женщины никого не заботит: главное жива! Ей плохо, голова кружится, она теряет сознание. У бедняжки вынимают кляп, дают выпить какой-то раствор. И опять всё повторяется снова: — Следующий! Следующий! Следующий… Глава 13. И только один человек в этой толпе знает истинную подоплёку событий и цепь «случайностей», приведших молодую женщину к этой фантасмагории. Блондинка попала в ловушку, созданную злым гением, мелочным, жестоким человеком, который находился здесь с самого начала. Автор и режиссёр всего этого события, Демьен, один из немногих, кто носит маску. Эта привилегия позволяет ему находиться рядом и не быть узнанным. А этого он опасается. Быть опознанным грозит провалом всей операции, которую он так тщательно разработал и подготовил… План, завлечь Алису в эту ловушку, давно созрел в голове этого негодяя. Почти мать его ребёнка, она когда-то давно оставила … снова вгрызается во влагалище, вызывая всё новые и новые сокращения мышц. Нестерпимая зудящая боль повсюду, и от неё нет спасения. А главное — холод, он сковывает суставы, пробирая до костей обнаженную плоть. Мышцы начинают фибрилировать, терзаемое тело крючит в судорогах. Ничем не сдерживаемая струя вырывается из уретры, извергая из себя снопы жёлтых, искрящимися брызг. Мочевой пузырь опорожняется внезапно и болезненно. Спазматически сокращающиеся мышцы веером выбрасывают из уретры горячие струи. Алисе хочется кричать и плакать от боли и холода, но сил уже нет. Мочевой пузырь почти пуст. Женщина находится в полной прострации, не понимая, что с ней произошло. Быстро добившись предсказуемого эффекта, экзекутор выключает воду. Остатки мочи некоторое время продолжают вытекать из вульвы. Сосуд её тела чист и пуст. И только осознание реальности начинает возвращаться к ней, как новый напор ледяной воды начинает терзать её. Всё повторяется. Почти пустой мочевой пузырь опорожняется вновь. Болевые ощущения порождают новые спазмы. Но садист, не обращает внимание на состояние сабмиссива. Блондинка кричит, пытается защититься от безжалостных струй, но тщетно. Поток терзает её тело снова и снова. Но экзекутор не собирается прекращать, у него есть цель. Алексей хорошо знает анатомию тела человека, все его реакции на внешние раздражители давно изучены по книгам и лекциям… Это его работа, и он знает, что в скорости должно произойти… Момент истины близок: головной мозг полностью отключён. Все органы напряжены, организм сжат в пружину. Клитор пульсирует, раздувается от этой жестокой стимуляции. Струя воды одновременно и ласкает и терзает его. Он не выдерживает первым. Энергетические импульсы прорываются в соседние органы. В это время словно что-то взрывается внутри, в районе точки G. Влагалищные мышцы подрагивают, вагина сокращается, клитор, получив обратную связь, начинает фибриллировать. Цепная реакция подпитывает сама себя. Процесс переходит в фазу неотвратимой эякуляции, и уже ни боль, ни страх не могут помешать начинающемуся процессу. Семенники приходят в движение, вагинальная жидкость мощным потоком устремляется к выходу. Организм взрывается экстазом. Всё! F enita la comedia! Глава 16. Оргазм становится чудовищем, несущим боль, он вызывает всплеск эмоций, чувственных ощущений такой силы, какие почти невозможно выдержать человеку. Но женщина выдержала. Словно муха, попавшая в паутину, тело бешено бьётся в экстазе. стремясь к свободе, преследуя одну цель — остановить эту пытку, прекратить эту боль. Но, увы… Казалжется, что вместе с уретральной жидкостью Лиску покидают последние силы. Она и кричит, и стонет… И пока организм полностью не опорожнил себя, струя не оставляет в покое истерзанную вагину. Разве сумасшедший оргазм в страданиях и боли не возможен? Нет. Оргазм полный и опустошительный. Зрелище потрясает. Энергетика заводит. Зрители ошеломлены. Тело бьётся в конвульсиях, словно подключённое к электросети. Ощущения фееричны: наслаждение замешанное на боли подавляет остальные чувства. С женщиной творится невообразимое: Крики, стоны, непонятное бормотание… Тело выгибается колесом, рвётся из оков, и падает в бессилии. Спазмы всё слабее. Алиса больше не кричит, а только стонет. Снова бьётся в кандалах, но уже не так. Этот оргазм вытягивает последние силы, изматывает, опустошает. Женщине кажется что она умирает, ей даже хочется этой смерти. Она обессилена. Душа отрывается от тела, поднимается к потолку. Внизу — ржавая клеть и шокированная толпа над распростёртым телом. Алиса открывает глаза. Терзающей струи больше нет. Из влагалища на каждом выдохе сочится струйка, но она становятся всё слабее, пока не прекращается вовсе. Всё расплывается перед глазами. Сознание отключено, остались лишь инстинкты. Всё кончено. Подручные собирают разбросанный по полу инвентарь. Уходят. Удовлетворённые зрители спешно покидают помещение. Комната быстро пустеет… Глава 17. Клетка отперта, наручников нет. Снизу струится рассеянный свет, делая комнату похожей на огромную темницу без потолка. Алиса одна. Но нет, недалеко от себя она замечает в похожей клетке рыжеволосую девушку, которая смотрит испуганно на неё. Ощущение реальности медленно возвращается к ней. Тело горит, голова идёт кругом. Вагина болезненно реагирует на каждое шевеление. Женщина пытается сжать ладони в кулаки, но мышцы не слушают её. Наконец ей это удаётся. Она растирает затёкшие запястья, ощупывает свои груди, лицо. Рука опускается вниз, к лобку. Вагина совсем потеряла чувствительность, что совсем не удивляет. В голове лихорадочно блуждают обрывки мыслей, образов, эпизодов. Наконец она осознаёт, что всё позади, и что она теперь свободна. По крайней мере, так ей кажется. Женщина осторожно выбирается из клетки, тело ломит, ему жарко, несмотря на ледяной душ, только что терзавший её. Два голых существа, поддерживая друг друга, ковыляют по коридору. Вот и выход. В гостиной никого, только в дальнем углу виднеется силуэт мужчины. «Это он! Наконец! Он здесь! Он ждёт… !» — Герман, где ты был? — осипшим голосом спрашивает Алиса, и падает в его объятия. Женщине не ведомо, что он один из организаторов издевательств над ней. Она и в мыслях не может этого допустить. Наивности влюблённой блондинке не занимать. — Я тебя потерял, где ты была, что с тобой, почему ты такая, где твоя одежда? — эта ложь успокаивает её: — Он ничего не видел, он ничего не знает, он искал меня, — Алиса замолкает и прижимается к мужскому плечу, слёзы льют ручьём, ничто не в силах сдержать её рыданий. Герман обнимает её, гладит по голове, чмокает в пахнущие спермой губы. — Я была в очень страшной комнате, — произносит она, — в тайной, страшной комнате… В гардеробе никого. Женская куртка и кардиган одиноко висят на вешалках рядом. На проходе стоят, кем-то принесённые, чёрные туфли. Усталая женщина натягивает куртку на голое тело, обувается. О модном платье приходится забыть, его лоскутки давно лежат в баке с бумагой, презервативами, бутылками и прочим мусором. Пара выходит на улицу. К утру атлантический циклон разогнал облака. От первого снега, который хлюпал под ногами вчера, остались лишь небольшие лужицы. На востоке брезжит рассвет. Женщина, вцепившись обеими руками в локоть спутника, еле передвигает ноги. Короткая куртка не доходит и до половины ягодиц. Но это сейчас не важно, главное попасть домой, до того как проснётся дочурка. Голый зад с алеющими ягодицами в последний раз отражается в зловещих окнах таинственного дома. Пара садится в спорткар. Рев двигателя взрывает тишину…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх