Наблюдая за матерью. Часть 2

Мужик просто сдвинул лямочку в сторону и так и трахал мою родную маму.Вытянув одну ногу, мама помахала мне ступней, как ладошкой, вот развратница! Я дрочил, открыв рот и пуская слюну на обнаженный живот, и все смотрел, как ходит волосатый зад мужика между белых ляжек матери, слушал, как хлюпает ее соскучившаяся по страсти пися. Через несколько минут мама скрестила ноги за спиной мужика и принялась его подталкивать, ускорять. Мужик довольно запыхтел. Я услышал мамин шепот: «А кончать можно в меня!» И едва не закричал от удовольствия. Мужик тоже напрягся, стал яростно качать и вскоре забился в судорогах оргазма. Мама кричала, мужик стонал в голос, а я спускал прямо на пол, теряя сознание от кайфа и от зрелища того, как жадно ворочает мама под мужиком толстой жопой, принимая весь его заряд в себя.Утром мама чуть не свела меня с ума. Я проснулся от того, что она бегала по номеру и как-то нездорово суетилась. Мужик ее ночной слинял еще до света, и я подумал: «Ну, чего дергается, спать не дает!»Потом открыл глаза и чуть не подпрыгнул — на маме была только легкая джинсовая рубашка до пояса, а ниже… она была полностью обнажена. Даже без носков. Я увидел ее мохнаточку, попку и обомлел. Мама, видя, что я не сплю, подошла к моей кровати вплотную, так, что между ее писей и моим лицом не было больше полуметра. Взгляд мамы был хмурым и озабоченным. — Ты мои трусы не видел? Вчера где-то бросила в пылу страсти, а ведь придут номер убирать. Негоже, чтоб трусы где попало валялись…Все, что я смог — это облизать сухим кончиком языка пересохшие губы. Поняв мое состояние, мама смягчилась и улыбнулась мне. — Ну как спал, храпелкин? Хотелось встать и двинуть тебе, да сил не было… Счастливые сны снились после вчерашнего? Все разглядел, что хотел?Я еще раз облизнулся. — Не совсем?Мама присела рядом со мной на кровать. Я лежал на боку, и теперь мой вздыбленный член отделяло от пышной и гладкой маминой попы только тонкое покрывало. — Что моему сыночку стало непонятно, — заботливо спросила мама. — Вот когда ОН положил тебя животом на кровать, а сам пристроился сверху. ОН что, в попку твою… ходил, — слова эти давались мне тяжело, каждый с кирпич весом.Мама улыбнулась. — Нет, что ты! Пускать в попку совершенно постороннего человека — не настолько же я легкомысленная!… Сейчас покажу и все моему любимому малышу станет ясно, — мама вскочила с моей кровати и легла на свою, как вчера прижавшись к покрывалу животом. Зад свой она чуть-чуть отклячила, — иди сюда.Я встал и подошел к маме сзади, чтоб она не увидела мою эрекцию, которую никакими трусами было не скрыть. Белая мамина попка призывно возвышалась над кроватью. — Наклонись, — сказала мама, и я, послушно нагнувшись, стал смотреть на волнующую щелку между ее ягодиц. — видишь? — Нет, признался я. — Тогда возьми мои ягодицы руками и чуть разведи их… Видишь?Я подчинился и трясущимися от страсти руками взялся за мамину попку. Теперь я увидел и темные мамины губки и розовато-красный край входа в ее киску, и темный узелочек ануса. Ее тревожный терпкий запах едва не отправил меня в оргазмический нокаут. — Мама, — спросил я дрожащим голосом, а тебе хорошо было вчера? — Очень сынок, — мама повернула голову ко мне, — ты очень помог мне и до сих пор помогаешь… А почему ты спросил?Я сел на кровать, по-прежнему стараясь скрыть член, мама поднялась и села рядом. Мы обнялись и я прошептал ей в ухо: — Просто я волнуюсь за твою пипку! ОН вчера был так безжалостен к ней, так груб!… Можно я тихонько поцелую ее, просто чтобы проверить…Мама отодвинулась от меня и долго смотрела мне в глаза. Я боялся ее приговора, все наши приключения могли прекратиться в любую секунду, с мамой шутки плохи!… Она вздохнула. — Ну, ладно, можешь тихонько, если волнуешься за маму, все проверить… Только будь осторожен и нежен, как любящий сын…Мама раздвинула ножки, а я спустился на пол. Теперь можно было не скрывать эрекцию, ее прятал край кровати. Мое лицо оказалось аккурат между маминых ног. Я поднял руки и взялся за мамины толстые с белой шелковистой кожей ляжки. Вдохнул носом на всю глубину легких ее дикий запах. Она вздохнула и, поерзав попой, сдвинулась к краю. Теперь ее мохнаточка была в миллиметрах от моего носа. Я немедленно ткнулся губами в ее губки и стал их облизывать, как неопытный теленок. Какая сладость, какая нежность! Я работал язычком по клитору, совал его поглубже в кисло-сладкую теплую мамину глубину, а потом вращательными движениями возвращал его на движение по губкам. Я увлекся. Обнял руками мамины ляжки посильнее, а сам не на шутку присосался ртом к ее писе. Мама тоже заволновалась, стала ерзать попой и поддаваться писей к моему рту.Я порхал над клиторком с сумасшедшей быстротой, постоянно сглатывая обильный сок, сочащийся из мамы, пока она не дернулась несколько раз, сжав мои горячие щеки своими прохладными ляжками, и не затихла. Тогда я несмело посмотрел на нее. Мама ликовала! — Ну, все проверил, лизунок мой маленький?Я радостно закивал. — Теперь все в порядке, мама. Можно отправляться завтракать!Вот только мне надо было сменить трусы: я впервые кончил вместе с мамой.Так у нас образовалась курортная традиция: перед тем, как мама уходила на дискотеку я «проверял» готовность ее писи к приключениям, а утром «проверял», выдержала ли она испытание.За несколько дней она в конец распоясалась. Ее ночные оргии становились все отвязнее, мужики — грубее, их общие крики страсти все громче.Я изнывал от похоти и ревности. Теплое море и жаркое солнце оставляли меня равнодушными, тинейджерки в купальниках вызывали раздражение. Я был чужим на празднике. Все, о чем я мог думать, это сладкая мамина пися. Ее запах, ее нежная текстура… И все это богатство доставалось грязным похотливым козлам… Я изнывал…Но настоящее испытание мне пришлось вынести на седьмую ночь. Мама пришла, как обычно, около полуночи с новым «другом». Увидев его, я только губу закусил. Он был едва ли на год меня старше, а может и вовсе ровесник. Высокий, поджарый, с длинными белокурыми волосами. Наверно, симпатичный… Мама глядела на него с восхищением, увивалась вокруг него, угощала (чего не делала с другими) фруктами и шампанским. Их прелюдия была невыносимо долгой…А как она ему давала!… Нежно, ласково, бережно — никаких шекспировских страстей… Когда он лег на нее, мама обнимала его, гладила, шептала на ушко какие-то бессвязные, почти неслышные мне благоглупости. Даже мамина пися хлюпала и чавкала в ином регистре, трогательном, оберегающем. Когда он кончал в нее, мама замирала, словно беспокоилась прежде всего о его ощущениях, а не о своих. Будто она была его матерью, а не моей…Конечно, я дрочил и кончал… Кончал, изнывая от ревности и ненависти к себе… Оргазм туманил мой разум, а мне хотелось выскочить из своего тесного, душного укрытия и лупить этому пацану по морде до крови, до тяжких увечий… Противоположные желания разрывали мое сознание… И почему Она досталась ему, а не мне, по какой прихоти судьбы…На следующий день я попробовал подвергнуть маму остракизму. Никаких утренних проверок писи. Ел за завтраком молча, не поддерживая ее разговор и не отвечая на вопросы. На пляже выбрал свободное место подальше от нее. Даже попробовал познакомиться с какой-нибудь девочкой своего возраста, чтобы вызвать у нее ревность. Глупо и неудачно. Из меня так и пышило злобой, кто с таким захочет знакомиться…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх