Никогда не говори «никогда»

Раз… два… сто пятьдесят… Выдох… Теперь отжимания… Раз… Глеб уже полтора часа занимался силовой подготовкой… Всё. Двадцатый сет-хватит.Зайдя в душевую, Глеб неторопливо принял душ, долго смывая грязь и пот прошедшего дня. Затем вытерся и стал переодеваться. Он решил-таки, почистить зубы сразу, потому как, приехав домой, он от усталости не сможет сказать «Мяу», а сразу грохнется спать… Подошёл к раковине и привёл себя в норму. Он уже собирался выйти, как вдруг, левый висок пронзила резкая боль, в глазах потемнело, Глеб наклонился вниз и стал массировать висок, зажмурившись… Память… Проснулась память… Алёна… Её голос… Запах… Свидания… Глаза Глеба распахнулись от воспоминаний, но его понесло дальше… Машина на шоссе… Стрельба… Безысходность… Боль немного утихла-это у него редко, но бывало… Затем уже спокойно, он стал добирать эпизоды в голове… в который раз. Больница… Человек в сером костюме… Предложение… Угрозы… Нужно было делать выбор. Не в пользу себя, а в пользу тех, кто дорог… Тогда он был беспомощен… Десять лет… отослав эмоции подальше, Глеб разогнулся и сердце подпрыгнуло-в зеркале стояла Яна Болгова, блондинка с роскошными волосами, зелёными глазами и обворожительной улыбкой. Этакая искусительница из сказки. Должно быть, вошла, пока он был «в астрале».— Нестеров, ты чего? Всё нормально? — Да, отлично-сказал Глеб, оглядывая сексуальную фигуру, облачённую в облегающий спортивный костюм скорее с любопытством, нежели с цинизмом. — Я подумала… Короче, вот пятьсот баксов… — Глеб удивлённо вздёрнул бровь. — Ты меня уложишь — они твои, идёт? — В каком смысле? — улыбнулся Нестеров — Шучу-шучу, хрен с тобой, идём, только быстро… В последние три дня она доканывала его, мол, «моё кунг-фу сильнее твоего»… Деньги ему были не нужны — достаточно. Главное — честь школы.Девушка сноровисто скинула с себя костюм, выйдя на татами, оставшись в спортивных шортиках и спортивной же маечке… Глеб ухом не повёл-в последние полтора года он женщин не видел, находясь в Афганистане. Девушка этого не знала, поэтому оскорбилась… Бой за честь техники начался… Глеб отметил, что нападает девочка отлично, но каскады ударов ногами… В общем, мог он её сотней способов утихомирить… Засмотревшись на грациозные движения, Глеб пропустил единственный удар-в грудь и был повержен. Яна не успокоилась и придавила его грудь коленом, прижав руки к татами. «Где-то я это видел… « — Глеб ощутил её запах… Дыня, имбирь… — Ты ещё не понял? У Нестерова внутри прогремел гром — Я тебя хочу-произнёс он. — Возьми меня-ответила ЯнаГлеб притянул к себе красавицу и впился в её грудь… Руки неистово терзали попку, бёдра, порвали шортики, под которыми ничего не было. Яна тем временем нашла ручками пылающий, пульсирующий член и спустившись вниз, сняла плавки. От каждого прикосновения он готов был взорваться… О да, подумала Яна и медленно опустила кожицу, обнажая истекающую головку. Сжала-Глеб застонал, не в силах сопротивляться, он хотел эту сексуальную, красивую девушку… Хотел засадить ей и кончать в неё, пока есть силы… Сейчас он готов был кончить от лишнего движения… Он почувствовал, как ручка Яны ослабляет хватку и член погружается в ротик, губки обхватывают головку. Глеб застонал громче, прижал голову плотнее, почувствовав, как уздечку щекочет язычок. Яна медленно, не отрываясь, извлекла член из ротика и довольно причпокнула. Глеб взметнулся вверх, схватил девушку за талию и уложил на спину… взглянув на её истекающую соками абсолютно бритую, блестящую на свету киску, он с рыком набросился на неё и стал вылизывать, посасывать клитор… Эта вишенка была сладкой… Девочка хлюпала. Яна стонала всё громче, сжав бёдрами его голову, отчего Нестеров возбуждался ещё больше… Какая она сладкая и горячая, точно сироп… Стон Яны сорвался на крик. Она задохнулась, задвигала животом…— Вставь… Вставь мне… Хочу твой член… — сбивая дыхание, просила девушка Глеб оторвался от заветной вишенки, приподнялся на дрожащих руках, закинул ноги Яны на плечи и резко приятнул к себе — член вошёл в горящую огнём девочку сразу, опалив сладким влажным огнём, вызвал ещё один протяжный стон у Глеба и крик у Яны… Глеб овладел девушкой… Стал повышать темп… — Да… Да… — стонала Яна.Он не выдержал и с диким рычанием кончил. Член извергал сперму, казалось, бесконечно. Она заполнила «киску» и потекла на резиновые маты. Девушка разочарованно простонала и умоляюще посмотрела на любовника… Но Глеб даже не думал останавливаться… Полтора года без секса… Глеб ускорил движения, зал наполнился звуками секса… Стонами, криками… Яна кричала, впившись ногтями в спину Нестерова… Я… Я… кончаю… ДА!!! … ААА!!!Девушка забилась в оргазме, царапая длинными ногтями спину любовника, ещё больше распаляя его… Стенки сжимали его член, доставляя несравнимое ни с чем удовольствие… Оба были влажными от пота, спермы и соков, растёкшихся под ними. Нестеров поставил девушку на четвереньки и стал гладить спину, попку… Пальцы раздвинули губки, погрузились в киску, отчего Яна застонала, выгнулась навстречу.. — Ммм…Глеб вошёл в девочку с ещё большим желанием… Стоны и томные крики заставили его расслабиться и закрыть глаза… забыться… Девушку сотряс новый оргазм, чуть менее слабый, но приятный. — В меня… кончи в меня… — проговорила сквозь оргазм девушка… Нестеров со стоном сотрясся, извергая новый поток…Похоть была неудержимой. Глеб лежал на татами, а девушка, словно безумная, обсасывала его член и вдруг вскрикнула… Нестеров открыл глаза…»Киску» Яны ласкала язычком Катерина, его соседка, работающая в центре боевых искусств администратором… Красивая брюнетка с огромными серыми глазами… неприступная… Яна с неохотой чпокнула, освобождая из сладостного плена член и выгнулась навстречу Катерине. Она уже ласкала себя пальчиками… Глеб встал, объятый животной похотью и раздел Катю… Нестеров не ведал, сколько времени прошло, но очнулся, когда на его член села Катя, а лицо закрыла сладкая девочка Яны… Он вылизывал и обсасывал её, параллельно насаживая Катю, которая оказалась не такой примерной и тихой… она царапала его бёдра и рычала, точно тигрица…Глеб почувствовал, что лёгкие вот-вот взорвутся от недостатка кислорода… Он стал судорожно вбирать в себя девочку Яны, с упоением слушая её крики и бешено трахать задыхающуюся в оргазме Катю. Он напряг мышцы живота и в стремительном рывке сбросил с себя обоих девушек, заливая с гортанным рыком спермой лицо Яны… Когда все трое были утомлены, а Глеб с самодовольным видом лежал между двух женщин, было уже утро… Яна раскурила ванильный капитан Блэк, невесть откуда взявшийся в сумочке Кати… предложила Нестерову… Глеб глубоко затянулся и выдохнув дым, отключился…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Никогда не говори никогда

Описание: Молодой аристократ, наследник древнего рода имеет если не все, то многое. Но счастлив ли он на самом деле? Иногда всего пара слов может перечеркнуть все, что было раньше. Бесконечное лето для двоих влюбленных и чистая романтика. Предупреждение: В данном произведении во главе угла стоит романтика, поэтому все те, кто не любят этот жанр, не обессудьте, вас предупреждали. Любовь нежна?! Она груба, порочна, Остра, как шип, и, словно тень, притворна. Уильям Шекспир. Знаете, не смотря на то, что я называю Адерли-мэнор своим домом, я всегда чувствовал себя здесь чужим. Все тут пропитано богатством, лоском, манерами и честью рода, о которой отец печется всю свою жизнь. Словом, всем тем, что во мне развито слишком слабо. Но если я покажу себя настоящего, меня навсегда вычеркнут из фамильного древа, лишат всего, что у меня есть, и чудо, если не убьют, ведь Рональд Адерли, титулы которого я, пожалуй, опущу, никогда не позволит никому опозорить такой древний и почтенный род. Такой образ жизни накладывает отпечаток на человека, не говоря уже о его круге общения, амурных делах и отношениях с родственниками. Заводить нормальных друзей — табу, поэтому я вынужден проводить свободное время с сыновьями друзей отца, слушать их бесконечные рассказы о политике, искусстве и лошадях, делая умный вид. Они раздражали меня точно так же, как и их родители — самодовольные, напыщенные индюки, которым было абсолютно наплевать на все, кроме их «древних и почтенных семей» и фамильной чести. Я считал за счастье каждую минуту, когда я мог спрятаться в Адерли-мэноре, сославшись на проблемы со здоровьем, но когда родители устраивали свои вечеринки, приходилось превращаться в «истинного юного Адерли» и натягивать на лицо маску аристократа, очаровывая гостей. Скажи мне кто, что в один прекрасный миг я найду в себе силы переступить черту, я бы лишь рассмеялся ему в лицо. Ближе концу июля, семнадцатого числа, в Адерли-мэнор намечался один из таких приемов, организованных по случаю моего девятнадцатого дня рождения. Оркестр, вымуштрованные официанты, декораторы, которых моя мать, Виктория, вводила в состояние шока своими требованиями, самые изысканные блюда и коллекционные вина — все это заранее мне не нравилось. Впрочем, были и приятные моменты — наконец-то Рональд Адерли помирился с Невиллом Левингтоном, еще одним представителем высшего света. С чего началась эта вражда, никто уже и не помнил, но оба лорда так ненавидели друг друга, что ради того чтоб сжить врага со свету использовали самые грязные способы. Отец всегда поражался моему равнодушию ко всем этим конфликтам, ставя в пример моего младшего брата Джеральда, который уж точно внимал каждому совету отца, раз превратился в его точную копию. Но пусть не мечтает, я обставил его на год, значит я по праву наследник титула. Поодиночке они особой опасности не представляли, но вот стоило им собраться вдвоем, и они начинали меня пилить по любому удобному поводу: начиная от моего отношения к Левингтонам, заканчивая готовностью защищать фамильную честь. С трудом сдерживаясь, чтобы не послать обоих куда подальше, я честно играл в аристократа. Вот и сейчас я сидел в комнате, где находились охотничьи трофеи, которыми отец любил хвастаться, у камина с отцом и Джеральдом, где в очередной раз началась эпопея «Каждый Левингтон должен знать свое место». — Меня, несомненно, радует, что Невилл решил сделать первый шаг к примирению, — важно сказал отец. — Но отец, Левингтоны наверняка что-то задумали и это лишь уловка! — бушевал Джеральд, ходя по комнате взад-вперед, будто загнанный лев. Я задумался о дочери мистера Левингтона, Оливии. Ее смуглая кожа, темные глаза, черные как смоль волосы… увидев ее один раз, совершенно случайно, я страстно пожелал ее заполучить. Мы тайно встречались, зная, что родители будут против любых наших отношений, но сам дьявол не мог помешать мне, так сильно я ее хотел. — Тайлер. Тайлер! — обратился ко мне отец. — Ты что, меня не слышишь? Я хотел услышать твое мнение по поводу сложившейся ситуации. Джеральд насмешливо смотрел на меня из-за спины отца, мол, «что он толкового может сказать». Честное слово, у меня даже кулаки зачесались, до такой степени хотелось ему врезать, но я сделал по-другому. — Отец, я думаю это хороший шанс прекратить бессмысленную вражду, — братец чуть не лопнул от злости, — может быть, мы сможем извлечь из этого выгоду. Лорд Адерли увидел в этом какой-то смысл. — Ты радуешь меня, мой мальчик, это действительно хорошее решение. — Но отец! — запротестовал Джеральд. — Никаких но! Мы пригласим их на наш прием, — жестко оборвал он брата. Отец с Джеральдом, который тайком бросал на меня злобные взгляды, ушли на конную прогулку, оставив меня любоваться огнем. Значит, завтра я увижу Оливию. Только это помогло отвлечься от мыслей о приеме, и в голове услужливо появился образ девушки. Спустя несколько дней родители лучезарно улыбались всем прибывшим гостям, представляя меня каждому из них и расхваливая, как только могли. Причем они так присматривались к некоторым девушкам, словно хотели, чтобы я тотчас повел какую-нибудь манерную аристократку под венец. Наконец прибыли и Левингтоны. Отец безо всяких эмоций пожал руку мистеру Невиллу, а моя мать точно так же поприветствовала его жену Урсулу, в то время как я как можно незаметнее смотрел на Оливию, так восхитительно выглядевшую в этом платье, подчеркивающем идеальную фигуру. В этот момент я завидовал сам себе, но на людях сделать ничего не мог, просто вежливо поздоровался, но не удержался, чтобы незаметно не подмигнуть. Девушка украдкой улыбнулась, а Левингтоны бросились знакомить меня и ее. Мы изобразили совершенно незнакомых друг другу людей и очень вежливо завели беседу о какой-то светской ерунде. И Адерли и Левингтоны куда-то пропали, дав нам несколько секунд. — Скоро мы останемся наедине, — одними губами прошептал я. — Жду с нетерпением. Мы просто стояли рядом, оградив себя от окружающих. Вместе нам побыть не удалось, меня увлекли за собой якобы «друзья», ее такие же «подруги» и, бросив на девушку последний взгляд, я ушел выслушивать очередные бессмысленные и неприятные мне разговоры. Мужественно вытерпев всю торжественную часть, я незаметно сбежал на балкон, где достал из кармана пачку «Parliament», достал сигарету и неспешно закурил, с наслаждением вдыхая табачный дым. На улице начался дождь, поэтому гости переместились в дом. Роскошно одетые дамы в сопровождении чинных господ разгуливали по дому, тихонько обсуждая что-то, некоторые мужчины курили и пили виски, разговаривая об охоте, удобно устроившись в холле, в то время как их жены проводили время с моей матерью в уютных комнатах мэнора. До меня доносились обрывки их разговоров, но я старался не обращать на это внимания. — Я тебе не помешаю, — раздался рядом грудной голос. Голос Оливии. — Нет, конечно, нет, — на моем лице появилась первая искренняя улыбка за вечер. Девушка улыбнулась мне в ответ. — Когда же ты бросишь? Я демонстративно сделал затяжку и засмеялся. — Судя по всему это глупый вопрос. Теперь мы стояли вместе, облокотившись о перила, и любовались переливающимися гирляндами, в свете которых фонтан выглядел особенно красиво. Все в этот вечер было особенным. Оливия пригубила шампанское из хрустального бокала, я молча отбросил окурок и обнял девушку за талию, прижимая к себе. — Я тебя хочу. — От тебя сигаретами пахнет, — рассмеялась она. Я коснулся ее губ, скользнув языком в ее рот. Девушка страстно ответила, показывая, как сильно она соскучилась. Слегка прикусила мою губу и отстранилась. — Не здесь, нас могут застать, — она взяла меня за руку и увела с балкона. Мы пробрались на третий этаж, оставаясь никем не замеченными, и подошли к одной из дверей. Клянусь, в ту минуту я подумывал о том, чтобы взять ее прямо там. Когда мы все-таки вошли в комнату, мне было очень тяжело держать себя в руках: еще предстояло справиться с шикарным, но таким неприступным белым платьем девушки и тем, что находится под ним. К счастью она пришла на помощь и стала раздеваться сама, избавив меня от неловкостей, я тоже стал поспешно избавляться от рубашки и брюк, посматривая на прелести красавицы: пышную попку, сочную грудь с кофейными сосками, ее гладко выбритую киску и заводился еще больше. Девушка присела рядом на кровати, и я стал медленно ласкать ее шикарную грудь. Сначала я слегка пощипывал соски и мял аппетитные полушария, прижимая их друг к другу, затем взял упругий сосок в рот и стал его посасывать, заставляя Оливию стонать от удовольствия. Она часто мне признавалась, что мои прикосновения к груди доводят ее чуть ли не до оргазма, так почему бы и нет? Но сегодня у девушки были другие планы: она стащила с меня брюки вместе с боксерами и ласково поцеловала возбужденный член, обхватывая его своей нежной ручкой. Она неторопливо двигала ей вверх и вниз, любуясь крепким, вздыбленным пенисом, лаская другой рукой яйца. Помучив меня еще немного, брюнетка все-таки коснулась головки и облизала ее. Ее язычок умело щекотал все самые чувствительные места, но это распаляло меня еще больше. Наконец она мягко обхватила его губами и стала ритмично сосать. Ее плотно сжатые губы скользили по члену, заглатывая его наполовину, я одной рукой крепко держал девушку за волосы, а другой мял грудь. Потеряв всякий контроль после стольких дней разлуки, я схватил ее за волосы обеими руками и начал грубо насаживать ее пенис, входя в самое горло. Не сказать, что такой способ нравился Оливии, но я крепко держал ее за голову и лишь изредка давал отдышаться. Она отстранилась, позволив мне увидеть тонкую ниточку слюны, идущую от головки к ее рту. — Как ты хочешь сегодня? — спросила девушка. — Повернись спиной, — тихонько попросил я. Передо мной открылась волнительная картина: изящная спины, по которой разметались черные волосы и красивая попка, которую красавица выпятила, явно обо всем догадываясь. Шлепнув ее по ягодицам, оставляя красный след, я смазал слюной коричневый кружок ануса, вводя внутрь два пальца. Другой рукой одновременно тер ее клитор и поглаживал киску под одобрительные стоны. Добавив третий палец, я не остановился и продолжил разминать ее анус. Только когда в попке было четыре пальца, и они входили до самых костяшек, мне пришлось утихомирить свой пыл. Впрочем, она и так была достаточно подготовлена. Мне нравилось двигаться по-хозяйски: плавно и размашисто, поглаживая бедра Оливии правой рукой, ощущая, как сфинктер туго сжимает член. Раздвинув ее ноги шире, я входил сильно и быстро, засаживая до упора и наслаждаясь хлюпающим звуком, с которым мой пенис входил в ее попку. Девушка от такого обращения заводилась только сильнее и яростно натирала у себя между ног, прося войти еще глубже, хотя мои яйца и так шлепали ее по киске. Чтобы увеличить удовольствие от процесса, я схватил Оливию за волосы и начал шлепать по попке, оставляя новые красные отпечатки. Она перестала сдерживаться и застонала так громко, что мне на секунду показалось, что сюда сейчас сбегутся все гости. Вытащив член из ануса, я глубоко вошел в ее рот, превратив стоны в сдавленное мычание. Сделав несколько мощных толчков, мы вновь вернули все на свои места. С силой сжав грудь Оливии левой рукой, я снова стал долбить ее узкую попку в бешеном ритме, чувствуя приближающийся финал. Девушка выкрикнула мое имя и изогнулась, полностью отдаваясь оргазму. Следом кончил и я, наполняя прямую кишку партнерши спермой. Окинув раскрытый анус быстрым взглядом и полюбовавшись вытекающим из него семенем, я остался доволен. Обессиленные мы упали на постель. — Мне безумно понравилось, — выдохнула она. — Мне тоже. Может это и не была любовь, но мне было хорошо с ней. Оливия меня понимала и принимала таким, какой я есть, хоть с тех пор, как мы начали встречаться, прошло достаточно много времени. Но мне помешали предаваться воспоминаниям. В комнату вошла моя мать и, увидев нас обнаженных под одним одеялом, широко раскрыла рот от удивления. Впрочем, она быстро совладала с эмоциями. — Что здесь происходит?! Тайлер Адерли, объяснись немедленно! Краем глаза я заметил, что Оливия натянула легкое покрывало на глаза, стараясь спрятаться от гневного взгляда матери. — Мы уже давно встречаемся. — Это возмутительно! Мы только что получили согласие о твоем браке с одной замечательной девушкой. Вот это поворот. За моей спиной мою судьбу уже решили. — С меня хватит! Прекратите мной помыкать! Виктория побагровела и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Оливия тихонько плакала, вжавшись в постель. Я попытался сказать ей, что все образумится, что мы будем вместе, но в ее взгляде ясно читалось: «Это конец!». Мой уютный мир рухнул, как карточный домик и я не смогу собрать его заново. Утром мне казалось, что все эти уму не постижимые события были лишь плохим сном, но газеты, которые совали мне под нос родители говорили об обратном. — Полюбуйтесь!»Ромео и Джульетта в наше время», «От ненависти до любви один шаг», «В постели аристократа». ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ, ТАЙЛЕР?! — уже бушевал отец, едва я открыл глаза, — более того, когда ты успел? Ты что, маленький мальчик? Ты ничего не понимаешь?! — Она меня устраивает и точка. — Мой отец женил меня на твоей матери, и я благодарен ему! Лучшей женщины я не смог бы найти никогда! — Причем тут женитьба?! — в сердцах выкрикнул я. — При всем! Ну уж нет, в этой решающей схватке я не проиграю. — А любил ли ты ее хоть когда-нибудь?! — Не смей, щенок! На секунду мне показалось, что отец безумно хочет меня ударить. Его глаза едва не вылезли из орбит от злости. Где же ваши манеры, лорд Адерли? — Все, достали! Хватит мной руководить, я ухожу! — крикнул я, поспешно одеваясь. — НЕ СМЕЙ! ТЫ НИКУДА НЕ ВЫЙДЕШЬ ИЗ ЭТОГО ДОМА! — настиг меня крик отца, когда я спускался по мраморной лестнице, надевая куртку. — Я столько лет подчинялся, с меня довольно! Теперь я решаю! Я вышел из дома и сел в красный «Феррари», подарок на худший день рождения в моей жизни. Видимо последний подарок. — Если ты сейчас уйдешь, можешь больше не возвращаться! — кричал отец, багровея от злости. — Да пожалуйста! Не найдя ничего лучшего, Рональд Адерли использовал последний аргумент. — Я ЛИШУ ТЕБЯ НАСЛЕДСТВА! — Как вам угодно, милорд! Раньше я мог сбежать только тайком, и то на несколько дней. Времена определенно меняются. Отец что-то кричал вслед, но я уже несся прочь от Адерли-мэнора, набирая номер Оливии. — Да, — раздался на удивление спокойный голос на том конце провода. — Я ушел из дома. Ты со мной? — Тайлер, мы с отцом очень серьезно поговорили. — Ты со мной? — Надо думать о будущем. Все что было между нами не более чем ошибка. — Что? — Тай, мне очень жаль, но все кончено, — голос девушки ни разу не дрогнул. — Что за подлая хрень?! — крикнул я в трубку, но ответом были лишь гудки. Наплевав на все, я утопил педаль газа. У меня было куда идти. Тем временем Рональд Адерли сидел в кожаном кресле в комнате сына и пил сердечные капли, его верная жена Виктория стояла рядом, положив холеную руку на его плечо. — Чертов мальчишка, решил проявить характер. Я ему покажу характер! Сегодня же заморожу все его счета! — горячился мужчина. — Рональд, — мягко сказала его жена, — не торопись. Дай мальчику время, пусть он успокоится. Он поймет, что был не прав. Рональд вспомнил, как нервничал, когда покойный Томас Адерли пригласил Викторию и ее родителей, думая о том, как не повезло его товарищу Джорджу, которого заставили жениться на уродливой, но богатой девушке. Как он в первый раз увидел бездонные зеленые глаза Виктории, которые передались его сыну, как она взяла его за руку и он сразу же успокоился. Тогда он поверил, что все будет хорошо и в этот раз тоже доверился жене. Лорд Адерли еще некоторое время сидел здесь, думая о непокорном сыне… как же он напоминал мужчине самого себя, но признаться себе в этом почтенный лорд не смог бы себе даже под страхом смерти. Едва не врезавшись в какой-то автомобиль во время обгона, я сбросил скорость и попытался успокоиться. Мозг отказывался соображать. Как она могла? Уж кто-кто, а Оливия не была способна на предательство. Наверняка ее заставил отец! В голове возникла холодная мысль: ты же сам слышал ее голос. Черт бы тебя побрал, Оливия! Теперь я и сам не знал, кому можно верить. Слишком тяжело было понять, когда именно все изменилось, да и было ли что-то вообще. Хорошо что в Лондоне у меня была небольшая, но обставленная квартирка, где можно было пожить некоторое время. Главное опередить отца, успеть снять хоть какие-то деньги, до того как он заморозит счета. А потом. Да я и сам не знал что потом, как бы это не звучало глупо, но детство кончилось. Всю следующую неделю я пил. Временами мне даже казалось что еще чуть-чуть и все, но каждый новый день я находил в себе новые силы для пьянства. Мое хмурое лицо покрылось щетиной, под глазами появились круги, от меня несло перегаром. В постоянном одиночестве только и оставалось, что смотреть в окно на размытые дождем дороги и спешащих по своим делам пешеходов, изредка отпивая из бутылки и прикуривая новую сигарету. Но в такие секунды на меня нападала ярость: я бежал к зеркалу и грозил отражению кулаком, мол, не дождешься от меня ванильных соплей. Время от времени я одевался и катался на машине по всему Лондону со своими верными спутницами: бутылкой виски и пачкой сигарет, размышляя об этой паршивой суке. Впрочем, Оливия была только ширмой: меня до сих пор бесило, что всю мою жизнь за меня принимали решения. Но в некоторых местах я ходил пешком, и я специально выбирал места, где больше всего туристов: Биг Бэн, Трафальгарская площадь, колесо обозрения — почему-то было приятно ловить на себе осуждающие, а порой презрительные взгляды окружающих. Ближе к вечеру я всегда был на Тауэрском мосту, любуясь Темзой, а заканчивались такие дни в баре «Black Widow», где местный бармен Том уже знал меня по имени и, едва завидев мою фигуру в дверях, наливал мне самые крепкие и дорогие напитки, которые были в этом заведении. Здесь было очень уютно: изящная мебель, освещение, выгодно подчеркивающее удачные дизайнерские решения, разные интересные элементы декора. Но мне на все это было наплевать, я приходил лишь ради возможности напиться до состояния свиньи и хоть как-нибудь выговориться, хотя обычно в эти моменты мой язык заплетался, и говорить было крайне тяжело. — Чертова сука, представляешь, Джек. У нас был такой классный секс, а она меня променяла на «счастливое будущее», чтоб ее, — в этот момент я так грязно выругался, что моему отцу, аристократу до мозга костей, вновь понадобились бы сердечные капли, — и все из-за того что родители против! — Да, парень, никому не пожелаешь такую Оливию, — усмехнулся крепкий темнокожий бармен и придвинул ко мне новую порцию чистого виски, — за счет заведения. — Вот, Том, только ты меня и понимаешь. А эта паршивая тварь, она же просто плюнула мне в душу! Я выпил обжигающую жидкость, и хотел было продолжить ругать Оливию, но рядом присела какая-то женщина. — Привет, красавчик. Тебе плохо? Хочешь поразвлечься, — спросила она густым басом. От неожиданности я отпрянул. Черт меня раздери, ну почему все эти неприятности только на мою голову. — Нет уж, черт возьми, я не настолько пьян! — Так я подожду? — это существо видимо не понимает с первого раза, а может просто не хочет терять потенциального, как ей кажется, клиента. Так, это уж слишком. Только транс шлюхи мне не хватало для полного счастья. Оплатив счет, мне удалось выйти из бара и отделаться от этой членодевки. Кое-как, шатаясь и цепляясь за ближайшие фонарные столбы, мне удалось добраться до угла улицы, где я увидел то, что не смог бы стерпеть. Прохожий, мужчина лет тридцати, читал газету, на первой полосе которой была фотография Оливии под заголовком: «Оливия Левингтон и Энтони Лорн объявили дату помолвки». С трудом понимая, что я делаю, я выхватил у прохожего его газетенку и разорвал на куски. А потом все это показалось настолько смешным, что я захохотал и не мог остановиться до тех пор, пока ближайший полисмен не арестовал меня за хулиганство. В участке, хотя это был отличный шанс пополнить словарный запас новыми сложносочиненными браными конструкциями, надолго я не задержался: спас единственный настоящий друг — Джейк. Он не был одним из избалованных аристократов, познакомились мы во время пьяной драки, когда против меня одного было трое здоровых парней, которым крайне хотелось размяться после пары бутылочек. Джейк не раздумывая бросился мне на помощь, и нам удалось отделаться лишь синяками и ссадинами, в то время как незадачливые бойцы еле-еле уносили ноги, держась за сломанные носы или собирая выбитые зубы. Мой новый друг умел за себя постоять, как впрочем, и я, но он упорно продолжал меня дразнить аристократом. Он был адвокатом в одной крупной юридической фирме и стал мне самым настоящим старшим братом, о котором я всегда мечтал. В очередной раз он меня спас, уладив проблемы с законом. — Сраные кретины. Вместо того чтобы искать настоящих преступников… — выругался Джейкоб, когда мы вышли на улицу. Мы закурили. — Слушай, ты мой друг и я не позволю тебе больше пить! — А я все равно буду! И раз ты мой друг, ты меня не оставишь! — вскипел я. — Похоже, у меня нет выбора. Но только на пару дней, — сдался друг. Видимо он понял, что мне нужна компания и двумя звонками предопределил следующую неделю, которая успела начаться несколько минут назад. Соврал на работе про то, что болен, а жене, милой и хорошей Кэтрин, которая всегда была ко мне так добра, соврал про командировку. И снова бесконечное пьянство, самые разные виды алкоголя и их комбинации, сигареты и разговоры на кухне. Квартира окончательно превращалась в помойку, кругом валялись пустые бутылки, на которых любой бомж смог бы сколотить состояние, пепельницы, полные бычков и разный мусор по мелочам. Впрочем, Джейк как никто иной понимал меня, порой без слов, поэтому не было нужды беспокоиться о такой ерунде. В пьяном угаре я нередко порывался вызвать девочек, чтобы поразвлечься, но друг каждый раз останавливал, напоминая о своей жене, в очередной раз прекрасно справляясь с ролью громоотвода. Теперь мне как никогда хотелось найти такую же Кэтрин, которая будет со мной, не смотря ни на что. Ведь у Джейкоба с ней сначала все было не так уж и гладко, он слишком много работал, стараясь прокормить жену и маленького Кристофера, а ей очень не хватало внимания. А сейчас чуть ли не каждую свободную минуту проводят вместе, устраивают друг другу разные приятные сюрпризы. Хотя, что это меня потянуло рассуждать на такие темы, видимо слишком много выпил. Спасти могло только чудо, ибо свой долгожданный шаг за черту я давно уже сделал. В то утро, четырнадцатого августа, меня разбудил стук в дверь. Никаких гостей я не ждал, да никто особо и не знал об этой квартире, кроме Джейка. Возможно это то самое мифическое чудо? Наспех надев джинсы и рубашку, я лениво потащился открывать, корчась от головной боли. На пороге стояла девушка моего возраста, такая красивая, что у меня перехватило дыхание. Она была в фиолетовом платье, идеально подчеркивающем каждый изгиб идеальной фигуры. Глаза цвета темного шоколада, копна каштановых волос, нежная бледная кожа. Ее правильные черты лица казались смутно знакомыми, но вспомнить, где же я мог ее видеть, у меня не получилось. — Привет, меня зовут Эшли Уотербэк, я могу войти? — после этой фразы я понял, что о прежней жизни можно забыть. И тут до меня дошло, что передо мной стоит дочь лорда Уотербэка, та самая Эшли, которую я знал достаточно давно. На душе почему-то стало очень тепло; держать девушку на пороге было бы неприлично. — Конечно, проходи. Извини, пожалуйста, у меня тут беспорядок, — неожиданно для себя я смутился. — Ничего, — ответила она, с интересом осматривая квартиру. Я может быть алкаш и псих, но со вкусом у меня все в порядке, поэтому в свое время над квартирой трудился хороший дизайнер, хоть теперь она и выглядела теперь как свалка бытовых отходов. — Как ты нашла меня? — Знаешь, мои родители общаются с твоими, и я случайно услышала, где ты можешь быть. Ага, не слишком правдоподобно. — Зачем? Девушка протянула мне газету. «Тайлер Адерли избил прохожего», такая же лживая статья, как и предыдущие, словно дешевая мыльная опера рассказывающие обо мне небылицы. Особенно позабавила фраза про то, как я жестоко и с удовольствием избивал беззащитного инвалида, пока не прибыла полиция, а потом и ей оказал вооруженное сопротивление. Отец наверняка в ярости, хотя он на собственном примере знает, что все газетные сенсации нужно делить на два и извлекать из них квадратный корень. — Я подумала, — девушка покраснела, — может быть тебе нужна поддержка, какая-нибудь помощь. Ох, как хитро. Интересно, это все придумал отец или лорд Уотербэк? А может и то и другое? Внутренний голос услужливо подсказал, что я и без всяких там лордов был бы не против стать чем-то большим для этой девушки, нежели страдальцем, нуждающимся в утешении. Но здравый смысл тут же отсеял эту мысль. — Это не нужно, — твердо сказал я. — Пожалуйста, — с мольбой в голосе сказала Эшли, — не отвергай меня. Я действительно хочу помочь. Ладно, пусть будет по-твоему. Только вот позволь мне предпринять последние меры. Может быть, ты и сама после этого не захочешь тут быть. — Хорошо, располагайся. Мне нужно уйти ненадолго. По делам, — последние слова я договорил, хватая с журнального столика бутылку скотча двадцатилетней выдержки. И ушел, хлопнув дверью, надеясь, что девушка уйдет к тому времени, как я дойду до кондиции. Тем будет лучше для нее. — Зачем ей это все, — думал я, идя, куда глаза глядят, — влюбилась бы по-настоящему, а она сама себе жизнь ломает. Совсем как… Нет, уж с этой чертовой шлюхой я это чудо сравнивать не буду. Все равно ничего уже не вернуть, да и не особо хочется. Не особо хочется? Неужели мне действительно наплевать? Да, было конечно неприятно, но… видимо так и нужно было. Слишком уж поспешной была эта первая любовь, да даже не любовь, а так, глупая детская влюбленность. С некоторыми не совсем детскими оговорками. Скорее даже просто желание. Я посмотрел на пустую бутылку в руке, и мне показалось, что я и так сделал слишком много ошибок. Да и идти мне никуда не хотелось — видимо придется расстаться чернокожему бармену Тому с одним из завсегдатаев. Побродив еще немного, я все-таки вернулся домой. Только я открыл дверь, моя челюсть отвисла от удивления. За какой-то час в моей квартире было так чисто и уютно как никогда не было. Все пустые бутылки исчезли, как впрочем, и полные, но это даже хорошо: не будет больше соблазна напиться. Из гостиной выпорхнула Эшли, заметив мое удивление, она сразу же заулыбалась. — Тебе нравится? — Да, эмм… очень… но ты не должна была, — начал я, но девушка меня перебила. — Брось, я не люблю беспорядок. На этом сюрпризы не закончились. Девушка приготовила обед, причем не какую-то дребедень из ближайшего супермаркета, а отличный ростбиф, после которого я был сыт и вполне доволен: из-за постоянных пьянок уже выработалась привычка питаться всякой дрянью. Она действительно умеет готовить! Черт возьми, красивая, добрая, умная девушка, хорошая хозяйка, Эшли достойна самого лучшего! Не желая отодвигать разговор в долгий ящик, я жестом попросил ее присесть рядом со мной. — Спасибо, все было очень вкусно. — Я рада что тебе понравилось, — какая же у нее красивая улыбка. Повисла неловкая тишина. — Знаешь, ты очень добра ко мне, но это глупо слепо следовать воле своей семьи. — Тайлер, не надо, пожалуйста, — видимо она поняла, к чему я клоню. Меня уже не остановить. Слишком долго моя правда была внутри. — Ты достойна любви, а не того, что тебя заставляют делать мой отец и лорд Уотербэк. — Тайлер! Ты не понимаешь! — Зачем тебе становиться подстилкой для придурка-аристократа? Эти слова подействовали словно пощечина. По щеке Эшли скатилась слезинка. — Знаешь, меня никто не заставлял сюда идти! Я сама так решила! Почему ты ведешь себя со мной как последняя сволочь? — с болью спросила она. — Потому что ты сама не знаешь, что творишь! — Знаю! Потому что еще в детстве я тебя полюбила и, не смотря ни на что, не могу разлюбить до сих пор! Но ты считаешь меня лишь слабовольной куклой! — она вскочила и бросилась в мою спальню, не в силах сдерживать слезы. Господи, вот это страсти. Сказать, что я был шокирован, значит не сказать ничего. Она любит меня? Она меня? Ноги сами привели меня к комнате, за дверью которой плакала эта странная девушка, о которой мне теперь не было неизвестно ровным счетом ничего. — Эшли, пожалуйста, открой. — Уходи! — Эшли! — Убирайся прочь! Оставь меня! Я тихо сел под дверью, надеясь, что она все же будет благоразумна. Какой там… — Ты все испортил! — крикнула девушка и снова зарыдала. Осознав, что добиться ничего не получится, я все же ушел. Решил умыться прохладной водой, но увидел в зеркале, в какое пугало превратился: лицо заросло окончательно и приобрело нездоровый вид, на мне была грязная и изношенная одежда. И если Эшли любит меня, даже не смотря на такое состояние, значит ее слова действительно не какая-то проделка почтенных лордов. После бритья и душа из зеркала на меня смотрел более-менее нормальный человек, а после чистки зубов еще и почти без неприятного запаха алкоголя. Переодевшись в пиджак, приталенную серую рубашку, черные зауженные брюки кеды на низкой подошве такого же цвета, я почувствовал себя намного лучше снаружи, но, увы, не внутри. Ближе к вечеру девушка вышла из комнаты с красными от слез глазами. Мне было ужасно стыдно за то, что я наговорил. Повел себя как полный идиот, сорвался, накричал, а она ведь была так со мной мила. Я должен попытаться еще раз. Эшли стояла на кухне у окна и пила воду из стакана. Когда я вошел, она повернулась, и я увидел, как сильно она дрожит. Я подошел ближе и взял ее за руку. — Прости меня, пожалуйста. Я сам не знаю, что говорил, я не хотел тебя обидеть. — Понимаю. Тебе, наверное, все еще тяжело, — отозвалась девушка, поставив наполовину пустой стакан. Она само совершенство… — Да нет же! Все давно уже в прошлом, просто я идиот, — произнес я и добавил, — и еще я не знал. Девушка смущенно улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке. — Тебе так больше идет, — сказала она и снова ушла в спальню. Утро следующего дня было просто превосходным. Меня наконец-то не мучала головная боль, а из кухни доносился дразнящий запах яичницы с беконом. Эшли готовила завтрак в легком шелковом халатике, порхая над посудой. Мне стало тепло и уютно. — Садись, будем завтракать, — улыбнулась она мне. Мы ели яичницу с тостами и апельсиновым соком, я нахваливал кулинарные таланты юной Уотербэк, вгоняя ее в краску, и старался разговаривать о чем угодно, только бы не молчать. Заметив преображение хмурого Тайлера-пьяницы в вполне веселого и жизнерадостного Тайлера, девушка была удивлена, но довольна. На улице потеплело, стояла такая хорошая погода, что после еды я неожиданно для себя пригласил Эшли прогуляться. Она бросила на меня удивленный взгляд, не заболел ли я, но согласилась. Переодевшись, я взял свежую газету (слава богу, ни слова обо мне) и устроился в мягком кресле, ожидая свою спутницу. И вот она вышла из спальни, как всегда очаровательная. Так как этот мой побег из дома был отнюдь не первым, но самым долгим, я знал достаточно много интересных местечек, поэтому с места в карьер ринулся их ей показывать. Оказалось, что она отличный собеседник и у нас много тем для разговоров; кто знает, будь я вежливее и смелее, может, понял бы это раньше. Мы увлеченно спорили, какая пора года самая приятная и, конечно же, сошлись на весне, любимой поре года девушки. Обсуждали, какие страны хотели бы посетить, высмеивали высшее общество, просто улыбались. — Молодой человек, у вас такая красивая девушка. Может, купите ей цветы? — сказала цветочница, когда мы проходили мимо. Моя спутница начала смущенно изучать асфальт под ногами, а я поспешно купил самый лучший, самый красивый букет и вручил его ей, вместо того чтобы начинать говорить о том, что это мой друг. Внутренний голос снова напомнил о себе: вряд ли просто друг. — Что ты хочешь делать теперь? — спросила меня Эшли, когда мы переходили дорогу. Я не успел ответить. Какой-то сумасшедший водитель на бешеной скорости промчался на красный свет и едва не сбил девушку; мне чудом удалось буквально выдернуть ее из-под колес. — Научись водить, дрочила рукожопый! — крикнул я ему вслед, совершенно забыв о том, что крепко сжимаю в объятиях благовоспитанную особу. Она же, видимо едва я открыл рот, заткнула уши и стала напевать что-то вроде «ля-ля-ля». Это было так по-детски мило, что я совершенно забыл про все изощренные пытки для криворукого автомобилиста. — Прости, оно само вырвалось, — нелепо пробормотал я. — Что именно? — удивленно спросила девушка. Все-таки она просто чудо. Из моих мыслей меня вырвал голос Эшли: — Эм, Тайлер, может быть, ты все-таки отпустишь меня? До меня дошло, что я по-прежнему прижимаю ее к себе. И то, что я совершенно не хочу ее отпускать. — Давай просто сделаем вот так? — Эшли посмотрела мне в глаза и взяла меня за руку. — Давай. После недолгого молчания девушка снова завела разговор. — Ты так мне и не ответил, что ты собираешься делать дальше? Я задумался. А ведь действительно, что дальше? — Теперь у меня нет не малейшего понятия. Все что я делаю — одни сплошные эмоции. Вдалеке замаячил знакомый мне бар. — Давай посидим там? Я знаю бармена, — предложил я Эшли. Мы вошли в небольшое заведение и сели у барной стойки на высоких стульях. — Кхе-кхе, — привлек я внимание молодого парня с коротким ирокезом на голове. Он повернулся в нашу сторону, и его лицо расплылось в улыбке. — Привет, Тай. Судя по тому, что пишут в газетах, ты весьма и весьма занят. Я захохотал. — Газетам нельзя верить, Саймон. — Ну, так в каждой утке есть доля правды. Что будете пить? Хотя не думаю, что с такой обворожительной спутницей тебе нужно напиваться до беспамятства. Эшли смущенно порозовела. — Два апельсиново-шоколадных мартини. Обслужив нас, Саймон через некоторое время ушел протирать бокалы, и мы продолжили наш разговор. — Ты думал о том, чтобы вернуться домой? — спросила девушка, сделав глоток. — Да, — ответил я, помедлив секунду, — думал. И, пожалуй, подумаю еще. — От судьбы не убежишь, — серьезно сказала Эшли, — ты наследник рода Адерли, это никак не изменить. — Но ты ведь тоже ушла из дома. — Но я предупредила отца, и убедила его, что мне это нужно! Наши голоса стали громче и некоторые посетители стали оглядываться. — Мой тоже знал о моем уходе, — я в мельчайших подробностях вспомнил события того дня. — Это совершенно разные вещи! — не выдержала девушка. — Ты так сильно меня любишь? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Эшли сначала открыла рот от удивления, потом покраснела, а секундой позже отвернулась. Я обнял ее, но девушка снова повернулась ко мне и ее губы оказались в опасной близости от моих. — Да. И никого никогда так не полюблю, — тихо сказала она. Мне очень хотелось ей что-нибудь ответить, но я не смог найти слов. — Хочешь мороженого? Не дожидаясь ответа, я взял ее за руку, и мы вышли из бара. Только тогда в голову пришли нужные слова. — Ты мне очень сильно нравишься, — тихо сказал я, — с тех пор как я тебя увидел. Ее ответом был счастливый взгляд карих глаз. В Риджентс-парке я купил нам две большие порции шоколадного мороженого с орехами и клубничным сиропом. Было очень людно и после нескольких неудачных попыток найти уютное местечко, мы уединились прямо под дубом: рассматривать облака и спорить, на что они похожи. — Смотри, вот это похоже на плюшевого мишку, — засмеялась Эшли и посмотрела на меня. В какой-то момент ее губы, слегка выпачканные шоколадом, были так близки, что мне немедленно захотелось поцеловать ее, прижать к себе и никогда не отпускать. Словно во сн

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх