Одноклассница

Я вытер ноги о коврик и нажал на кнопку дверного звонка. Звонок затих, и я услышал спешащие шаги. — Кто там? — спросила она одновременно открывая дверь. — Колька! Я не думала, что ты так рано приедешь, я думала это Машка, ну заходи, давай раздевайся. Я прошёл внутрь, она приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку. — Я только проснулась. Ещё даже позавтракать не успела, значит позавтракаем вместе. Как давно тебя не видела, как переехали почти и не виделись толком. Как твои дела? Что интересного? — Да как, сказать, перешёл на второй курс, зимнюю сессию тоже осилил, правда хвосты долго волочились, но осилил. Пока нравится, интересно но сложновато. Конечно не то что в школе. Кстати, не скучаешь по ней? — Не особо, по чему скучать? По вредным учителям? По зубрёжке? Шутишь? Проходи, я пока чайник поставлю. Она убежала на кухню, я прошёл в ванну. Настька была моей одноклассницей и отличницей школы. Золотую медаль ей дали не за красивые глазки. Хотя за них с лихвой можно было дать и две. В начальных классах её недолюбливали, возможно за чудную внешность, непропорционально большую голову, глаза и тоненькие ручки и ножки. Её часто дразнили и особенно не общались. Так как мы с ней жили на одной лестничной площадке и наши родители дружили, мы были знакомы лучше всего. Но виделись чаще в школе нежели на детской площадке. Но со временем произошло чудо, и в классе в девятом, гадкий утёнок стал преображаться в настоящую девушку. Я помню как после летних каникул она пришла в класс совершенно другой. Черты лица сгладились, глазки засеяли, грудь заметно подалась вперёд. Тело налилось соком, а худоба абсолютно пропала. Пропорции тела пришли в норму и стали манить к себе взгляды одноклассников. Но на этом превращение не остановилось. За год грудь заметно выросла, а попка так округлилась, что парни боролись за парту позади Настьки. Стали находиться желающие познакомиться с ней поближе, но она всем отказывала и отсылала подальше. Возможно из за обиды за прошлое, за все оскорбления и унижения. Друзей у неё было не много, гуляла она мало. Возможно это и позволило ей закончить школу на отлично. Хорошо Настя общалась лишь с парой девчонок ну и со мной. От чего многие парни мне завидовали. И всё время подначивали меня замутить с ней. Но почему-то я всё время боялся, что если я предложу, она больше не захочет со мной общаться, сочтя таким же дураком который только и пытается ухлестнуть за ней. После выпускного Настька переехала и связь наша почти прекратилась, конечно мы общались по телефону и писали электронные письма, но в гости не ездили. Всё это время я жил с постоянной мыслью что упускаю своё счастье. Но ничего с этим поделать не мог. Это чувство сидело во мне и лишь росло. Возможно оно и заставило предложить встретиться. На удивление Настька быстро согласилась, и даже предложила встречу у неё, а там решить куда пойти дальше. Я вышел и направился в сторону кухни. Там уже что-то готовилось, стучали дверцы и звенела посуда. — Яичницу будешь? — повернулась она ко мне. Она была одета в штаны от пижамы и лёгкую сорочку. От резкого поворота сорочка немного сдвинулась и оголила часть груди. Мой взгляд невольно скользнул именно туда. — Буду, — немного сконфузившись, сказал я и постарался быстрее сесть, дабы утихомирить моего мгновенно ожившего дружка. Который слишком быстро отреагировал на увиденное. К счастью Настька не поняла моего странного поведения, и лишь ухмыльнувшись отвернулась обратно к плите. Я тут же понял, что лучше бы она продолжала смотреть на меня. Так как мой взгляд начал жадно разглядывать каждый изгиб облегающей ночнушки. Спина плавно перетекала в тонкую талию, а ниже была потрясающая круглая попка которую Настька немного подала назад. Как бы выставляя на обозрение. Я попытался отвлечь себя разглядыванием баночки на полках и картинок на стенах. Но это не особо помогало. На пол упала крышечка от бутылки и покатилась в мою сторону под стол. Настька наклонилась чтоб поднять её. Ночнушка в очередной раз открыла передо мной все прелести её тела. Мягко свисающая грудь, как мне показалось, стала только больше. От чего мой дружок заволновался ещё сильнее. Она начала рассказывать про свою учёбу, про экзамены. Но я слышал лишь отрывки слов, мысли забились далеко не бытовыми проблемами, а инстинктами. Которые я тщетно пытался побороть. За борьбой я и не заметил как передо мной оказалась тарелка с завтраком и горячий какао. — Приятного аппетита, — сказала Настька усаживаясь напротив. — А как у тебя дела на личном фронте? — Неожиданно для самого себя спросил я. Моего вопроса явно не ждали, помолчав с минуту, и отложив вилку в сторону, она всё же ответила. — Да ни как. Кругом одни придурки. Да и вообще. Давай не будем об этом? — Почему? Что-то не так? — Да вроде так, но все ко мне относятся как к девочке лёгкого поведения, познакомишься с парнем, по началу вроде нормальный, а через перу часов уже переспать предлагает. — Ну не мудрено, выглядишь потрясно. — Попробовал сделать комплемент я. — И что с того? Ну выгляжу, по этому нормальные стороной держатся, а ненормальных отшивать замучилась. Был один на первом курсе, ну и хрен с ним! — А что с ним было? — Девушкам неприлично рассказывать такие вещи о себе, — отрезала она — и вообще… Она не закончила, я почувствовал что комок горечи подкатил к её горлу. — Извини, я сейчас — сказала она вставая и ушла в комнату. Я почувствовал себя неловко. Я знал Настькину сильную натуру, и даже не мог представить что банальный разговор о личной жизни может так глубоко её затронуть. Просидев минут пять я всё же решил пойти попытаться успокоить её самостоятельно. Настька лежала уткнувшись в подушку на разобранной постели и тихонько плакала. Я сел рядом и провёл рукой по её спине. Она приподняла голову, вытерла слёзы и уткнувшись носом мне в грудь и всхлипнула. — Вот почему нет нормальных парней, Коль? — Спросила она у меня уже немножко успокоившись. — Ну найдёшь ещё, — успокаивал её я. Незаметно для самого себя я обнаружил что обнял её и поглаживаю по спине. Посидев так ещё минут пять, она окончательно успокоилась. — Козёл он был, а я его любила. После этого больше не доверяю никому. Ну разве только тебе, но тебя я сколько знаю. Вот если бы найти такого же, — она усмехнулась. — А чего его искать? Вот он сидит сейчас рядом и обнимает тебя. — я попытался ответить шуткой. Но как заметил достаточно смело. И в тот же момент ощутил прикосновение её ладони к моей груди. Она провела по ней и опустила её чуть ниже. — А знаешь как порой не хватает парня… Она демонстративно оттянула сорочку за горловину и посмотрела на свою грудь. Игриво отпустила и засмеялась. — Пошли завтрак есть, а то остынет, — предложила она и встав с дивана направилась к двери. Я встал за ней и сделав два больших шага догнал её и обхватив двумя руками со спины прижал к себе. От неожиданности Настька замерла и резко вдохнула. Но вырываться не стала. Тогда набравшись смелости я провёл одной рукой по её животику вверх и остановился обхватив правую грудь. Она оказалась чуть больше моей ладони и не помещалась в ней полностью, но была упругая и нежная. Я немного сжал её, из за чего Настька издала звук на издох. И прижалась попкой зажав моего дружка между нами. В свою очередь я запустил вторую руку под сорочку и, поймав уже отвердевший сосок, слегка потянул за него. На этот раз Настька отреагировала глубоким вдохом. И одна из её рук поползла к тому месту где находился мой член уже в боевом состоянии. Нащупав … через штаны, она начала интенсивно гладить его, от чего в них стало совсем тесно. Я не выдержал и потянул за края сорочки вверх, оголяя прекрасное тело. Она повернулась и проделала то же самое с моей футболкой. После чего крепко прижалась своей горячей грудью ко мне, и наши губы соприкоснулись. Её пухленькие губки, влажный и нежный язычок были созданным для поцелуев. Язычок ловко находил мой, и они играли в салочки, а потом он начинала напирать и пытался достать в самые далёкие уголки, но тут же опять становился нежным и покладистым. Мои руки не теряли времени, миновав хрупкую талию, они обосновались на округлой попке. Чуть сжав её ягодицы я прижал Настю ближе. Она немного напрягла её. Поцелуи тут же стали более пылкими. Отвлечённый ими я всё же смог заметить как щёлкнул мой ремень и расстёгивается молния на штанах. Так как стало заметно свободнее. Одна Настькина рука опустилась в мои трусы и нащупав в них желаемое обхватила мой член. Она даже перестала меня целовать. Вытащила его наружу посмотрев вниз только и смогла произнести. — Ого! Пару раз потеребив его и оголив головку она опустилась на колени и спустив с меня окончательно штаны начала язычком водить по головке, как будто это был леденец. Мне было приятно и интересно наблюдать за её действиями. Постепенно головка стала скрываться в её ротике, а получаемое удовольствие возрастать. Я поднял голову и закрыл глаза, в них начинал крутиться водоворот, унося меня куда-то далеко. Я чувствовал как мой член скользит по её ротику с каждым разом проникая всё глубже и глубже. Пока в один из моментов я не выдержал и не открыл глаза. Потому что накатившая волна приятных ощущений ударила в голову слишком сильно. Я посмотрел вниз и увиденное удивило меня ещё больше. Мой член оказался полностью во рту у Насти, на столько глубоко, что она просто уткнулась носом в мой лобок. И замерла в таком положении. Нарастающая волна становилась всё сильнее. И в этот самый момент она выпустила мой член наружу. Я резко выдохнул. А она лишь посмотрела на меня и высунув язычок снова начала заглатывать моего вздымающегося друга. Когда он в очередной раз оказался полностью заглоченым, очередная волна начала подкатывать приближая меня к вершине удовольствия. Проделав такие движения несколько раз она в очередной раз заглотила мой член так же глубоко, но в этот раз эффект был ещё сильнее. Одновременно с этим её язычок ласкал мои яички, это всё, что я успел понять, перед тем как волна экстаза накрыла меня. И тёплая сперма полилась по пульсирующему члену прямо в её блаженный ротик. Сглотнув всё, она как бы благодаря легонько посасывала уже опавший и давший залп ствол. Потом она поднялась, и прижалась ко мне. Постояв так немного, я лёгким движением отстранил её от себя. Нагнулся и вылез из штанов, которые мешали мне перемещаться. После чего я поднял Настьку на руках и отнёс на ещё не застеленную кровать. Кровать была мягкой, казалось что оказываешься в гамаке. Но это не помешало мне достаточно быстро стянуть с неё пижамные штаны. Она инстинктивно расставила ноги пошире, а я лёг на неё и начал посасывать её соски. На что Настька начала отвечать лёгким постаныванием. Она запустила пальцы в мои волосы и я чувствовал, как они сжимаются, когда я в очередной раз начинал интенсивно щекотать сосок языком. Постепенно я стал спускаться поцелуями в направлении где уже набухшие половые губки испускали бархатную смазку, показывая своё нетерпение. Для начала я поводил язычков вокруг по гладко выбритой коже. И лишь потом провёл язычком снизу вверх по всей длине киски. Настька изогнулась, от неожиданного действия, но явно осталась довольна. — Еще. — прошептала она. Я повторил движение, на этот раз она уже была готова, и отнеслась спокойнее. Лишь выдох показал, что ей очень приятно и нужно продолжать в том же духе. Я попробовал проникнуть язычком глубже, и услышал усилившееся постанывание. Язык скользил легко, Настька была уже вся мокрая, но я решил усилить результат и поднялся выше к клитору. Первые касания били как электрический разряд, немного привыкнув, Настя застонала сильнее. Я увидел как сжимается в её руке одеяло. — Хочу, хочу. — начала нашёптывать она… — Хочу! Хочу! — уже приказательным тоном. Мой член уже успел восстановиться и был полностью готов войти в неё. Я приподнялся и направил его в увлажнённую Настькину киску. Для начала я вошёл одной головкой. Чтоб дать ей немного привыкнуть. И по видимому не зря. Она вцепилась мне в спину и вся напряглась. Я повторил заход, но на этот раз глубже. Её половые губки раздвинулись ещё глубже, я чувствовал что там ещё достаточно тесно. Её пальцы сильнее впились в мою спину, а из груди вырвался стон. Видно парня не было у неё очень давно. Я выдержал паузу, давая привыкнуть ей к моему размеру. И попробовал третий, более глубокий заход. На этот раз всё прошло чуть проще, но я решил на время остановиться на достигнутом и начал двигаться не давая моему члену заходить полностью. Смазки было достаточно и он скользил легко. Я чувствовал как головка раздвигает внутренние стенки влагалища. От каждого проникновения Настька постанывала. Через минуту, немного привыкнув она положила свои руки на мои ягодицы и начала задавать темп. — Ещё, ещё — нашёптывала она срываясь в постанывании и запрокинув голову назад. Я не удержался и в очередном толчке пошёл в неё до конца. Так глубоко что наши лобки соприкоснулись. Она вцепилась руками в подушку и прикусила её уголок. Её дыхание сквозь зубы было частым и глубоким. Я дал её отдышаться. И продолжил уже медленно. На этот раз входя до конца. При полном проникновении моя головка упиралась в заднюю стенку её влагалища При каждом таком столкновении Настька зажмуривалась и вскрикивала, но просила продолжить. Через какое-то время я уже смело и часто откровенно трахал её. В свою очередь она вцепилась мне в спину. И монотонно постанывала, лишь усиливая звук когда мой член в очередной раз упирался в уже привыкшую стенку. Я почувствовал что могу скоро кончить, и немного притормозил. — Не останавливайся, ещё! — уже закричала она. Мне ничего не оставалось как выполнить просьбу. — В меня, пожалуйста в меня. — залепетала она как в бреду. Я понял что она тоже готова кончить и ускорил темп как только мог. Хлопки моего тела по её стали более громкими. Вдруг она выгнулась, и я почувствовал как внутри стало заметно теснее. От этого я больше не смог сдерживаться и начал кончать прямо в неё. Стенки её влагалища пирнялись пульсировать, а тело извиваться в блаженной судороге. Я лишь сильнее притянул её за талию к себе. Не выпуская член наружу. Внутри был ураган, мой член то сжимали, то отпускали пульсирующие движения. Она издала звук больше похожий на мычание, и лишь продолжала извиваться. Из за таких действий и сжимающих движений оргазм оказался на столько сильным, что я кончал по меньшей мере секунд тридцать. Потом я отпустил её и позволил немного остыть. Ещё несколько волн пробежали по её телу, после чего она обессилено опала в кровать, отдаваясь её мягкости. Я лёг рядом и положил руку на её грудь. Она лежала и глубоко дышала, я чувствовал как вздымается её грудная клетка при каждом вздохе. Она повернулась на бок и поцеловала меня. — Как же хорошо. — шепнула она. Потом опустила руку к моему в очередной раз успокоившемуся достоинству. Взяла его в руку, улыбнулась и блаженно закрыла глаза. Я лежал и мой взгляд облизывал каждую линию её прекрасного тела. Её груди сомкнулись образовав глубокую линию которая затягивала взгляд. Попка возвышалась над спинкой и как бы дразнила. Ко всему этому нельзя было оставаться равнодушным даже после двух оргазмов. Через несколько минут мой член в очередной раз дрогнул. Настька почувствовала движение, и открыла глаза. Попробовала легонько сжать его. Он оказал сопротивление. — Ух … ты, а это уже интересно, — произнесла она и развернувшись спустилась к нему. В очередной раз. Почувствовав прикосновение её язычка, он подался вверх и начал интенсивно увеличиваться. Я лёг на спину, взял Настькину ногу и перекинул через себя так, чтоб её попка находилась прямо передо мной. Запустив язычок между её половых губок, я почувствовал как она в очередной раз глубоко заглотила мой член. Потом чуть ослабив хватку начала его посасывать. Вдруг я не удержался и запустил палец во влагалище. Внутри было тепло и влажно. От чего по телу расплылась приятная волна удовольствия. Настька от неожиданности выпустила мой член. Немного смочив второй я проник в неё двумя пальцами и попытался нажать на животик с внутренней стороны, где по определению должна была находиться чувствительная точка. Результат превзошёл ожидание, Настя застонала и задвигала попкой. Я продолжил круговые движения, в то время как она попробовала продолжить посасывания моего фаллоса. Но стоило мне в очередной раз коснуться волшебной точки, как всё повторилось. Я начал интенсивнее надавливать на неё. Она опала грудью на мой член, вытянула руки, и подняла попку. Я продолжал воздействие замечая как быстро увлажнилась моя рука. Спустя полторы минуты, она уже подвывала от приближающегося оргазма. Мне оставалось лишь продолжать в том же духе, что я и сделал наращивая темп. Почувствовав, как внутри у неё снова начинает всё пульсировать, а моя ладонь обильно покрывается прозрачной жидкостью, я ослабил давление и отдался слабости полюбоваться женским оргазмом. Она растянулась по мне и судорога одна за другой пробегала по её телу от головы, до кончиков пальцев ног. После чего она полностью расслабилась и легла рядом. Я был счастлив что смог доставить ей такое удовольствие, но моему дружку явно было мало. Он требовал продолжения. Как бы проверяя согласится ли Настька на скорое продолжение, я поставил её в позу на четвереньки. Она явно не отошла от последнего раза и опустившись грудью на кровать подняла попку. Я не правильно истолковал этот знак и взяв отвердевший член ввёл его в неё сзади. Половые губы легко поддались а смазка позволила легко проникнуть почти до конца. Настя явно не ожидала подобного продолжения и повернувшись попыталась вырваться. Но я уже достаточно крепко взял её за талию и в очередной раз повторил заход. Вид прекрасной попки заводил меня только сильнее и Настькина попытка предотвратить моё звериное поведение окончилась неудачей. Её сопротивление лишь раззадорило меня и я начал двигаться быстрее. Одной рукой я взял её грудь и немного потянул на себя. Настька снова начала постанывать. Держаться одной рукой за талию, а другой за грудь было приятно, но немного неудобно, так как она снова начала попытки по предотвращению моего безобразия. Тогда я надавил на плечи, осаживая её грудью на кровать, и одновременно открывая наилучший вид на попку. Лишив Настю некой подвижности я начал в прямом смысле иметь её. Грубые действия по видимому ей понравились, так как больше попыток вырваться она не совершала, даже после того как я ослабил хватку. Она постанывала и постепенно начинала сжимать одеяло оказавшееся в её руке. Когда я в очередной раз почувствовал внутреннюю пульсацию, мой член был ещё не удовлетворён. Но очередной вихрь оргазма оказался достаточно сильным и упустив момент я выпустил Настькину попку из рук. Когда очередной оргазм был позади, я попытался добиться продолжения. Но на этот раз наткнулся на категорический отказ. Но э он был ясно обоснован. — Извини, там уже всё горит с непривычки. Давно не практиковалась, — она сделала невинное лицо. — Но помочь смогу. Она приблизилась к моему члену попробовала его лизнуть, но опустилась на кровать. — Вот только полежу немножечко… устала. От тебя, от батарейки. — заключила она. Не хочу показаться нетерпеливым, но сейчас за меня думала другая головка, и она требовала действий. Я дал Настьке пять минут передышки, после чего подошёл к ней и положив её на спину поцеловал в губы. Она поддалась, но уже не так рьяно как до этого. Я немного подвинул её, она попробовала потянуться. Её голова свисла с края кровати и запрокинулась. Я сполз с кровати на пол и поцеловал её в очередной раз. Получился перевёрнутый поцелуй. Ощущение было непривычное, и Настька по видимому тоже это почувствовала. Чуть оживилась и начала активнее участвовать в продолжении. Когда в очередной раз я отстранился от неё, она приоткрыла свой нежный ротик прося продолжения… и вдруг вместо очередного поцелуя я предложил ей свой до сих пор вздымающийся член. Она удивилась, открыла глаза, но послушно приняла его. Я встал на колени перед ней и начал аккуратно вводить его в её ротик. Она высунула язычок помогая смочить его сильнее. В свою очередь я положил руки ей на грудь и начал немного теребить соски. Она лежала запрокинув голову, а я двигался с каждым разом приближая себя к оргазму. Дело шло достаточно гладко, пока я не попробовал зайти глубже. Явно не ожидав резкого толчка Настя с трудом поборола рвотный рефлекс, но сумела сдержаться. После чего ей понадобилась небольшая отдышка. После мы продолжили. Я старался брать глубоко как можно реже, хотя последующие попытки она смогла сдержат с меньшими проблемами. Я выбрал определённую глубину и начал интенсивные движения. Я трахал её ротик и получал невообразимое удовольствие от этого. В свою очередь Насте всё это действие доставляло не меньшее удовольствие. Одной рукой она контролировала меня, другой ласкала свой клитор. От всего этого моё возбуждение стало нарастать ещё быстрее, и уже через несколько секунд, обхватив Настькину голову руками и войдя достаточно глубоко я спустил ей в ротик сперму, издавая протяжное постанывание. Она достаточно громко сглотнула. От удовольствия по телу пробежали мурашки. Я лёг рядом с ней. Через минуту, доведя себя до оргазма и получив очередную порцию удовольствия Настя легла рядом, положив голову на мою грудь. Я обнял её и поцеловал, прижал поближе и через пару минут нас обоих сломил сон. Я не знаю сколько мы проспали, когда я проснулся на улице было уже темно. От моего движения проснулась и Катька. — Как же сегодня было хорошо… — мечтательно произнесла она проводя ладонью по моей щеке. — Значит нужно чаще видеться, — заключил я. Я приподнялся чтоб присесть на грай кровати. — Уже уходишь? — спросила она испуганным голосом. — Куда я теперь уйду? От такого только полный дурак уйти может. Кстати, мы завтрак так и не доели, остыл наверно. Давай одеваться, пошли в кино. А там решим что смотреть будем. Я повернулся и посмотрел на Настьку. Она сидела на кровати одной рукой приподняв одеяло и прикрывая наготу. Её выражение лица выражало небольшой испуг. Я пододвинулся к ней и произнёс: — Если я скажу, что вот уже несколько лет только и мечтаю встречаться с тобой и то, что каждый вечер засыпаю с мыслями о тебе и брежу идеей быть рядом с тобой, ты согласишься пусть не встречаться, ну хотя бы позволить быть рядом с тобой чаще? Ведь любой парень должен быть счастлив с тобой. Просто они не успевают узнать тебя поближе, так как знаю я. Она не дала мне досказать а лишь повисла на мне прильнув губами к моим. — Коленька, миленький, какие же мы с тобой дураки. Она покрывала моё лицо поцелуями. — Если бы ты знал, как давно хочу я… — ещё со школы, но так страшно предложить первой… Проснувшись от звука будильника я посмотрел на часы, половина десятого. Так это был сон… ? Ах как бы хотелось чтоб сны хоть иногда сбывались. Ведь в настоящей жизни я никогда не смогу предложить Настьке встречаться. Мне просто не хватит смелости. И придётся всю жизнь жалеть о том что так и не смог сделать. Пусть говорят что лучше жалеть о том что сделал, чем о том что не сделал. Но порой лучше жить в надежде, чем полностью уничтожить её. Смериться с тем что мой сон так и останется сном? Ну уж нет! Я встал и начал искать записную книжку. Сегодня же поеду к Настьке, и будь что будет. В коридоре зазвонил звонок. Кого в такую рань принесло, каникулы же. Надев штаны, я пошёл открывать дверь. — Кто там? — спросил я, одновременно открывая дверь и тут же замер. На пороге стояла Настька. — Привет, соня. Или уже забыл, что вчера договорились опять встретиться и повторить вчерашнее, но уже у тебя? — заявила она игривым тоном… E-mail автора: Cosmo125@yandex. ru

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Одноклассница

Когда расходились, то ко мне в гости навязалась одна из одноклассниц. В покупке она принимала участие в качестве зрительницы и болельщицы: покраснев сказала, что всё умеет, прибор есть и в крайнем случае ей мама сделает… Придя ко мне, и устроившись на диване, она спросила: — Слушай, а у тебя ЭТА лишняя есть? — Маш, да ты же сама сказала, что у тебя дома всё имеется?! — опешила я. — Я постеснялась, — снова покраснела она. — Если честно, то мне её ни разу не делали, только грозились, что если буду много сладкого есть, то поставят клизму, чтобы попа не слиплась… — Гмм… Кажется в этом все родители одинаковы — меня тоже так пугали в детстве… Правда не только пугали… — Серьёзно? — Угу… Пару раз когда с братом конфет наедались, то нам клизму ставили «в профилактических и воспитательных целях»… Не, что, серьёзно ни разу клизму тебе не ставили?! — Нууу… — красная физиономия и глаза в пол. — Когда совсем маленькой была, то один раз болела. Помню, что родители меня раздели, мама положила к себе на коленки, а папа мне в попу вставил грушу и что-то там сделал… После чего у меня температура упала… — А! Наверное это тебе анальгиновую клизму сделали! Я через это тоже прошла… Приятного мало, в туалет хочется, но чтобы температуру сбить, когда от таблеток тошнит — самое оно! — Не знаю… Родители зачем-то тогда ночной горшок приносили, но я в кровати на животе полежала, а горшок не понадобился… Так что? У тебя лишней нету? — Не… У нас она только одна, причём завтра утром она мне самой понадобится… — А если ненадолго? Часа на два? — Маааш! У тебя мать вечером поздно домой возвращается — это явно не два часа! — Я сама бы справилась… — бурчит она под нос. — Всё равно родители в отпуск вместе уехали. Ладно, обойдусь… — Стоп! У нас сестра хоть и дура полная, но если что-то говорит, то лучше сделать! Тебя там завтра врач задолбает, если непроклизменной придешь! — А что делать? — Мдяя… Ну, я могу тебе своей поставить… — А тебе не сложно? — А что тут сложного? Только, чур, не у меня! А то или брат припрётся, или сестра, или родители, а тут ты будешь с голой попой… Так что собираемся, и к тебе! Итак, кружку в сумку, туда же — тюбик с вазелином… Посмотрев на те три наконечника к кружке, которыми она комплектовалась, сметаю все три — лишними не будут! И ещё — крючок для сумок, который давно и прочно обосновался на полке с лекарствами рядом с клизмой… Комната у Машки — «мечта матери»… всё прибрано, ни пылиночки… — Так, — начинаю командовать я. — Я готовлю прибор, а ты — постели на кровать какую-нибудь клеёнку и раздевайся! — Совсем? — Совсем! Проследив за тем, чтобы клеёнку постелила «где надо», отворачиваюсь к столу, на который выгружаю кружку и прочие принадлежности. Скосив глазом назад, прикидываю Машкины пропорции и прикручиваю к клизменной трубке самый длинный наконечник: она хоть и пониже меня, но несколько лет назад я была с неё ростом и это абсолютно не мешало использовать этот наконечник… Беру клизму в руки и несу в ванную на наполнение. Сзади топчется Машка — халатик «Одно название» и трусики с бюстгальтером… Понаблюдав за тем, как я рукой меряю температуру воды и наполняю кружку, Маша задала вопрос, который меня убил: — А зачем вода? — Как зачем? Для клизмы! — А её водой ставят? А я думала, что просто вставляют… — Нее! Ты. дорогая моя, не права! Сейчас мы тебе в попку вставим наконечник и зальём туда водичку, чтобы всё как следует вымыть! Ты же водой моешься, а не просто мочалкой кожу трёшь? Вот и для мытья попки нужна водичка! — А потом? Я с ней так и буду ходить? — А потом пойдёшь в туалет и она из попы выльется вместе с грязью! — почему у меня такое впечатление, что к концу процедуры озверею?! — И бюстгальтер с трусиками можешь снять — мешаться будут! Возвращаемся в комнату и вешаю кружку с помощью крючка к торшеру — удобный, зараза! Будто настоящий медицинский штатив! — Так, ложись на левый бочёк, носом к стенке, ко мне задом. — А я думала, что на коленки положишь… — Ну, подруга, ты даёшь! Детей на коленках клизмят, а тебя я к себе на колени при всём желании не уложу! И трусы снять не забудь! Так, молодец! Не ёрзай — клеёнку собьёшь! — Она холодная… — Селяви… — сказала я, намазывая вазелин на наконечник. Попку я ей мазать не буду — не с моим маникюром туда лезть — всё исцарапаю… — Ножки в коленях согни и подтяни слегка к животику! — Так? — Молодец… Теперь расслабься! Приподнимаю левой рукой Машину ягодицу, она ойкает, хотя я ещё ничего не сделала и напрягается. Естественно, попка снова захлопывается! Причём теперь она напряжена и «отжать» так просто не выходит… — Не напрягайся! Как я её в тебя вставлю, если твоей дырочки не вижу? Я могу и на ощупь, но, поверь, в этом мало приятного! — Слушай, а может не надо? Вдруг без неё обойдётся? А я завтра утром в туалет по большому схожу и доктор не заметит?! — Пфф… Как он не заметит, если он туда заглядывать будет? — расслабляюще массирую Машкину ягодицу ладонью. Видела, как делают медсёстры перед прививкой в попу — чтобы пациент расслабился и перестал думать о процедуре… Ага! Помогает! С Серёжкой к таким ухищрениям прибегать не приходилось — он сам расслабляться умеет, а тут — пригодилось! Продолжая рукой теребить ягодицу, приподнимаю её, прицеливаюсь и… — Ой! — Больно? — Нет, просто неожиданно… — так, попка опять напряглась, но полдела сделано: часть наконечника уже внутри, а вставить его поглубже — не проблема! Сажусь рядом, так, три сантиметра к пупку… Где пупок? Ага… И теперь параллельно к копчику… Пациент не вопит, значит всё Ок! Последние сантиметры пришлось вводить двумя пальцами, всунутыми между ягодиц… — Готово… — Всё? Можно вставать? — Ты что? Я только начала! Сейчас пустим потихоньку водичку! — открываю кран. Кружка висит не очень высоко, но вполне достаточно, чтобы водичка потихоньку текла… — Ну долго там ещё? — раздаётся через минуту. — Мне тогда родители раз — и поставили… А ты… — Сравнила! Ты и сама тогда мелкая была, и клизму тебе маленькую ставили! А такой большой девочке нужно её полностью залить! — Ммм? — голова поворачивается и косится на объект обсуждения. — ТЫ ЧТО, СДУРЕЛА? Я же лопну! — попытка вскочить. — Стой! Попу порвёшь! — наваливаюсь на неё всем весом. — Там всего литр воды! — (Честно говоря — полтора) — Ты на той неделе двухлитровую бутыль минералки в одиночку оприходовала, а тут — жалкий литр! Я, например, себе две подряд ставлю. А тебе как новенькой — только литр зальём! — Да? Ну, тогда ладно… — Может хватит? — это ещё через пару минут. — У меня там места уже нет! Я лопну! — это уже сквозь хлюпанье носом и со слезой в голосе. — Открой рот и подыши! Знаешь, чтобы животом дышать… Вдох, выдох… Полегче? — Ага. Спасибо. Много ещё? — Половина где-то… Вскоре замечаю, что Маша трётся плотно сжатыми ногами друг об друга и неровно сопит… Ага… Ещё и руку туда сунула и начала постанывать… Отворачиваюсь ровно настолько, чтобы видеть только попу и наконечник… О! А наконечник уже почти наполовину вылез от её усилий! Перехватываю его между пальцев, ладонью сжимая Машкины задние половинки… Заключительный стон совпадает со звуком спускаемой воды в кружке… С трудом уговорив полежать десять минут, выдерживаем только семь — у неё нет сил лежать, у меня — слушать причитания… После чего Маша уносится в туалет, двумя руками придерживая попу, а я — мою руки и иду кипятить чай… — Фууу… Неужели это во мне столько гадости было? Утром, вроде, в туалет ходила?! — спустя десяток минут, после туалета и ванной, Машка ввалилась в своём халатике на кухню. — Поверь, там ещё столько осталось! Для хорошей прочистки нужно клизмы три поставить-вылить, пока водичка прозрачной вытекать не станет! — Да? — задумчивость в голосе. — Значит предлагаешь повторить? — Как хочешь… Я её пока не убирала… Да и для поддержания веса рекомендуют… — «удар ниже пояса». Это меня можно до отвала кормить — всё равно не потолстею, а вот подружки… — Наливай! … В общем в тот день мы дошли до кондиции «чистой воды»… А на следующий — после поликлиники зашли в аптеку, где и купили ей личный прибор… Аж на два литра!

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Без рубрики

Одноклассница

Брак мой оказался неудачен. Мы с женой быстро прискучили друг другу. Возможно, из-за того, что у меня не хватило, мужества предложить ей ту единственную, страдательную роль, в которой я мечтал бы увидеть свою любимую девушку, женщину, жену — полуобнаженную, распростертую на лавке, извивающуюся под розгой. Мое воображение прокручивает вновь и вновь, как ленту любимого кинофильма, один и тот же потрясающий эпизод, с которым ничто не может сравниться по силе воздействия. И я не знаю, то ли это счастье, то ли трагедия, что я в детстве подсмотрел не предназначавшееся для моих глаз зрелище. Мы жили тогда в Красноярске, я учился в средней школе, ходил в девятый класс и почти открыто был влюблен в свою одноклассницу Надю — скромную темноволосую девушку с длинной, до пояса, косой. Она была высокой, стройной, красивой. Впрочем, всем влюбленным их дамы сердца всегда кажутся идеалом. Не был исключением и я. Надя была девушкой дисциплинированной, тактичной, вежливой. Разговаривала она негромко, слегка потупив взор. Училась хорошо, на 4—5. «Тройки» получала очень редко, но если такое несчастье с ней случалось — переживала так, что на ней лица не было. И вот однажды, когда нам раздали после проверки контрольные работы, Надя, не стесняясь нас, своих одноклассников, громко разрыдалась — у нее стояла «пара». — Надьку сегодня драть будут дома. Хочешь посмотреть? — толкнув меня локтем в бок, прошептал в самое ухо сосед по парте. Он знал, что я к Наде неравнодушен. — А ты откуда знаешь? — вздрогнул я. — Уж знаю!… Ее часто дерут — не раз видел. У нее отец — У-у-ух какой строгий! Если Надька 3 получила — значит, наверняка вечером будет порка. А уж за 2 ей сегодня шкуру спустят. Мы договорившись с соседом встретиться вечером, когда стемнеет, чтобы потом пробраться к Надиному дому и занять «наблюдательную позицию». Едва придя домой, я расписал родителям, какой сегодня интересный фильм идет в кинотеатре и как мне хочется его увидеть. Мама дала деньги на билет и разрешила пойти на вечерний сеанс. Так я смог уйти вечером из дома. Мы встретились с другом, когда на улице было уже темно, горели редкие фонари, в домах светились окна. Надя жила за несколько кварталов от нас. Ее семья занимала половину большого деревянного дома. Собаки во дворе не было. Мы тихонько проскользнули во двор и осторожно заглянули в окна. Занавесок не было — ведь окна выходили во двор, а не на улицу, и хозяева не видели необходимости опасаться чьих-то чужих взглядов. Пожалуй, мы пришли слишком рано: вся семья — отец, мать, бабушка, Надя, ее младшие брат и сестра — сидели за столом и ужинали… Разговоров нам не было слышно, да, по-видимому, их за едой и не было: все сидели тихие, сосредоточенные. На улице было холодно, дул пронизывающий ветер, мы быстро окоченели, а ожидаемое зрелище все не начиналось. После ужина женщины убирали со стола, отнесли в кухню и, очевидно, вымыли там посуду и лишь затем, нераньше чем через час, все вновь собрались в большой комнате. Надю поставили в центре. Она стояла, опустив низко голову и потупив взор, а отец ходил взад-вперед и читал ей нотацию. Минут через десять, когда воспитательная речь закончилась, на сцене произошла смена декораций: мать перенесла от стены на середину комнаты большую деревянную скамью, бабушка куда-то у шла и через минуту вернулась, неся высокую узкую бадью, в которой мокли длинные, толстые розги. Отец выбрал подходящий прут, попробовал его, взмахнув несколько раз в воздухе и, по-видимому, остался доволен. Розга была не менее метра в длину и толщиной в мизинец. От одного ее вида у меня по спине поползли мурашки. Что же в этот момент испытывала Надя?! Ведь предвкушение наказания страшнее самой порки! Мы увидели, как дрожащими, не слушающимися руками Надя спустила до колен рейтузы и панталоны, смешно путаясь в них, добрела до скамьи, высоко задрала платье и легла на скамью на живот, подложив ладони под голову. Мать привязала одним полотенцем Надины ноги к скамье возле щиколоток, другим — ее туловище чуть ниже подмышек. Мы отлично видели белоснежную голую попку, чуть подрагивающую от страха, чудесные, соблазнительные голые девичьи бедра и поясницу. У меня перехватило дыхание от увиденного, а в паху приятно защекотало. Тем временем отец удобно встал сбоку, широко размахнулся и со всей силы ударил Надю розгой. Нам, за окном, не было слышно, кричала ли она. Наверное, кричала. И сильно — потому что мы видели, как резко, несмотря на путы, дернулось ее тело, как вспухла на белоснежных булочках девчоночьих ягодичек кроваво-красная полоса. Отец сек Надю не спеша, с оттяжкой. Рубцы ровно ложились один к одному. Надя извивалась под розгой так, как извивается женщина в экстазе. Я смотрел во все глаза и увиденное намертво запечатлевалось в моей памяти. Мой «мальчик» в штанах давным давно проснулся, до боли налился кровью и поминутно взбрыкивал. Наказание дошло только до половины, когда я не выдержал, спустил, и по всему телу разлилась приятная истома. О, какое божественное наслаждение я испытал! Мне не хватало только того, что нельзя было вбежать в комнату, опуститься перед скамьей на колени, прижаться губами к иссеченному Надиному заду и целовать, целовать без конца алые, горящие огнем рубцы. Мой друг был прав — Надю наказали очень сурово, отец действительно «спустил ей шкуру»: она получила неменее сотни розог, и ягодицы, и поясница, и верхняя часть бедер были иссечены в кровь. Я и подумать не мог, что моих одноклассниц так строго наказывают родители. Когда порка закончилась, мать подошла, вытерла тряпочкой кровь, отвязала Надю, она сама поправила одежду, после чего скамью поставили на место, убрали бадью с розгами и все ушли в другую комнату. Вскоре в доме выключили свет. Мы, потрясенные увиденным, молча разошлись по домам. Этой ночью я спал неспокойно. Вновь и вновь мне снились одни и те же сны — во всех вариантах варьировалась увиденная Надина порка. Причем я ощущал себя не за окном, а в роли Надиного отца. И эта перемена ролей была еще более возбуждающей — я не находил себе; места в постели, на меня волнами, один за другим накатывали оргазмы. Утром трусы были мокрыми и липкими, а половой член болел, как после тяжелой работы. В классе Надя вела себя как ни в чем не бывало. Ни словом, ни жестом она не подавала виду, что вчера ее жестоко высекли. А я, едва бросив на нее взгляд, сразу же в мельчайших подробностях вспоминал все, чему накануне стал свидетелем. Потом увиденная сцена порки перестала быть навязчивой, но ее сменили сны и фантазии, в которых действие хотя и развертывалось по-другому, с другими действующими лицами, но обязательно кульминировало таким эпизодом, когда я сек свою возлюбленную. Моя первая школьная любовь, как это часто бывает в жизни, растаяла, словно дым, едва мы вышли за порог школы. Я не стал добиваться Надиной руки, чувствуя, что мне непременно захочется ее сечь, если мы поженимся. Вскоре она вышла замуж за другого и я ее больше не видел — только в снах, которые продолжают мне сниться. Думая, что другая женщина вытеснит из памяти сладострастно-кровавый образ, я женился на подруге из университета. Она не знала о снедающем меня желании, а я в первую же брачную ночь с ужасом убедился, что могу проявить мужские качества лишь тогда, когда воображаю свою жену лежащей связанной на скамье, с оголенным, исполосованным розгами задом. Мы расстались, когда я почувствовал, что фантазии перестали меня удовлетворять, а на реализацию их в действительности не хватало мужества испросить у жены согласия: я не хотел, чтобы она сочла меня зверем, садистом, ненормальным.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики

Одноклассница

Oни тaнцeвaли. Тoчнee, oн тaнцeвaл сo Свeткoй с пaрaллeли, слушaл пaршивую мeдлeнную музыку, смoтрeл, кaк бoльшинствo бывших oднoклaссникoв рaзбились нa пaрoчки и всe смeялись, смeялись. Нo eму былo нe дo смeхa. Мoжeт, пoтoму чтo чужиe тoнкиe руки лeжaли нa eгo плeчaх, мoжeт, пoтoму чтo Свeткa прижaлaсь к нeму всeм тeлoм, тeрлaсь грудью кудa бoлee oсoзнaннo, чeм хoтeлa пoкaзaть. Мoжeт, eму прoстo нe нрaвилoсь, чтo oт нee пaхлo дeшeвым кoньякoм, кoтoрый oни всeй кoмпaниeй рaспивaли буквaльнo нeскoлькo минут нaзaд. И oнa дышaлa eму в ухo, нo oн нe слышaл. Взгляд нaмeртвo приклeился к рыжим вoлoсaм в прoтивoпoлoжнoм кoнцe aктoвoгo зaлa. Видeл, кaк oнa тaнцeвaлa с кaким-тo нeзнaкoмым пaрнeм и, eбaный бoг, тaк улыбaлaсь. Тaк, кaк никoгдa нe улыбaлaсь eму. Лeгкoe сeрeбрянoe плaтьe кoлыхaлoсь, стoилo eй сдeлaть шaг нaзaд, рaзвeрнуться нa стo вoсeмьдeсят. Крупнaя спинa кaкoгo-тo пaрня зaкрывaлa ee пoчти пoлнoстью. Кaкoй-тo придурoк сeйчaс кaсaлся ee тaлии, былo виднo, кaк oн рaсскaзывaл eй чтo-тo, пeрeкрикивaя музыку. A oнa улыбaлaсь. Oн лишь мoг видeть, кaк прямыe свeтлыe вoлoсы слeгкa рaзвивaлись нa фoнe других зaвитых дeвчoнoк. Кaжeтся, oнa нe мoглa нe выдeляться. Прoстo для нeгo всeгдa oстaвaлaсь гдe-тo пoд кoжeй. Нo всe, чтo мoг — этo смoтрeть нa нee, игнoрирoвaть нeдoвoльствo Свeтки, oщущaть сoвeршeннo нe тo тeлo пoд рукaми. Пoчeму-тo нe мoг тeрпeть. Чувствoвaл дыхaниe сoвсeм рядoм, eсли бы oтвeл взгляд, увидeл, кaк пьянo нa нeгo смoтрeлa Свeткa. Пoчувствoвaл бы ee скoльзящиe и нeлoвкиe руки, нaпрaвлeнный жaркий взгляд. A в груди у сaмoгo ничeгo. Сoвeршeннo ничeгo нe кoлыхнулoсь. Скoлькo бы oнa нe смoтрeлa, скoлькo бы ни кaсaлaсь, oн нe мoг oтoрвaть взглядa oт другoй. И ждaл, пoкa тoскливaя мeдлeннaя мeлoдия пoдoйдeт к кoнцу. Видeть ee с другим нeвынoсимo. Рaз! И в груди ужe нeпoнятнoe рaзливaющeeся oтчaяниe. Всeгo лишь oт тoгo, чтo oнa пoзвoлилa сeбe тaнцeвaть с кaким-тo пaрнeм. Будтo нe видeлa, кaк oн нa нee смoтрeл. Кaк прижимaл к сeбe сoвeршeннo нe ту дeвушку, прeдстaвляя ee. Рыжую, в сoвeршeннo дурaцкoм кoрoткoм плaтьe, тaкoм миниaтюрнoм, чтo всe мoгли увидeть ee нoги. Кaк oн хoтeл пoдoйти к нeй, лeгкo прoвeсти рукoй oт кoлeнa к бeдру, зaдирaя плaтьe сoвсeм чуть-чуть, чтoбы нe пoзвoлять сeбe бoльшeгo. A кaк хoтeлoсь… Кoгдa-тo oнa сидeлa у нeгo нa кoлeнях, a ee вoлoсы, кoгдa oнa крутилa гoлoвoй в рaзныe стoрoны, лeзли eму в глaзa, мeшaя смoтрeть нa нee. A сeйчaс oн нe мoг дaжe пoдoйти к нeй. Пoчeму-тo нe смeл. Трeтью пeсню пoдряд нe рeшaлся. Музыкa пoстeпeннo зaтихaлa, пeсня зaкaнчивaлaсь. Нeзнaкoмый пaрeнь, с кoтoрым oнa тaнцeвaлa, снoвa пoвeл ee влeвo, прижимaя к сeбe eщe ближe. И тoгдa, кoгдa oнa пoсмeлa oтoрвaться oт тoгo придуркa, кoгдa пoсмoтрeлa зa eгo плeчo, их взгляды стoлкнулись. Oнa пeрeстaлa улыбaться. Вдруг пoнялa, чтo oн смoтрeл. Смoтрeл сoвeршeннo пo-нoвoму, тaк кaк никoгдa eщe нe смoтрeл нa нee. И пoтoму срaзу зaхoтeлoсь oттoлкнуть тoгo бoлвaнa, чтo всe шутил o кaкoй-тo eрундe, нoрoвя oпустить руки нижe тaлии. Oнa всe смeялaсь, пoднимaя их вышe. Считaлa, скoлькo eщe будeт длиться пeсня. A у сeбя в гoлoвe скулилa. И вдруг увидeлa eгo взгляд. Зaдoхнулaсь. Музыкa зaтихлa сoвсeм, дeвушкa oтпрянулa, слышa, кaк нaчинaeтся чтo-тo вeсeлoe, и быстрым шaгoм нaпрaвилaсь в туaлeт. Жeлaниe умыться зaстрялo в гoлoвe вмeстe с нeoсoзнaннoй oбязaннoстью вытрясти eгo взгляд из гoлoвы. Oнa нaбрaлa лeдянoй вoды в лaдoни, oкунулa в них лицo, нe кaсaясь глaз, чтoбы нe рaзмaзaть тушь. Слышaлa, кaк хлoпнулa двeрь, и ктo-тo зaшeл. Нo нe рeшaлaсь пoднять лицo, пoтoму чтo нe смoглa бы сoврaть нaсчeт oтчaяния в глaзaх. A в груди рaзливaлся чeртoв oкeaн. И душил ee. С кaждoй сeкундoй сильнee. A пoтoм в oтрaжeнии зeркaлa увидeлa eгo фигуру. Пoнимaя, чтo сдaстся, стoит eму кoснуться. Слышaлa, кaк зa тoнкoй двeрью туaлeтa грeмeлa музыкa и вeсeлились бывшиe oднoклaссники. Сeкундoй пoзжe oн кoснулся ee плeчa. И, нaвeрнoe, мир нe дoлжeн ухoдить из пoд нoг oт кaкoгo-тo прикoснoвeния. Oн лeгкo прoвeл пaльцaми пo oбнaжeннoму плeчу, a oнa ужe нe мoглa вдoхнуть. Тoлькo пoтoму чтo этo был oн. Всeгдa oн. И сeйчaс тoжe. Oн смoтрeл нa нee в зeркaлo. A oнa нe мoглa oтoдрaть взгляд oт рaкoвины: пoдними oнa лицo — oн бы пoнял. Всe пoнял, нeпрeмeннo. Тaкoe нeвoзмoжнo скрыть. Кaк гoрeли глaзa, кaк приoткрыты губы, тoлькo oт тoгo, чтo oн, блин, здeсь. A пoтoм пoвeл рукoй нижe, кaсaясь тaлии, и oгoнь спустился нижe, скручивaя в живoтe знaкoмый узeл. Oн смoтрeл нa нee, a oнa нe мoглa пoшeвeлиться. Кaкoй oгрoмнoй былa рaзницa. Пoчeму с тeм пaрнeм, с кoтoрым oнa тaнцeвaлa, тaкoгo нe былo? Пoчeму нe хoтeлoсь рaстeчься пo блeднoй плиткe oт oднoгo прикoснoвeния, oт руки, лeжaщeй нa пoясницe. Пoчeму тoгдa ничeгo, a сeйчaс цeлoe мoрe? И гoрячий шeпoт прямo в ухo: — Ты тaнцeвaлa с ним. Пoчeму oнa тeрялa спoсoбнoсть бoлтaть oбo всeм бeз причины, стoилo eму пoдoйти нaстoлькo близкo? Пoчeму слoв нe хвaтaлo, дaжe чтoбы вoзрaзить чтo-нибудь сaркaстичeскoe, и кaк всeгдa выйти из нeлoвкoй ситуaции. В гoлoвe мыслeй вoрoх. Дa, дa. Тaнцeвaлa. Шeпoтoм: — Ты вeдь мeня нe приглaсил. Oн пoтянул ee зa тaлию нa сeбя, oнa прижaлaсь к eгo груди спинoй, нaкoнeц пoднимaя глaзa. Видя в зeркaлo, кaк eгo руки oбнимaют сoбствeнную тaлию. Рaзвe oбъятия вooбщe мoгут быть нaстoлькo oткрoвeнными? Всe нe мoглa дышaть нoрмaльнo — рядoм с ним вдoхнуть пoлнoй грудью пoчти нeвoзмoжнo. Видeлa, кaк eгo руки сoбствeнничeски сжимaют тaлию. Слышaлa, кaк oн дышит. Глубoкo и мeдлeннo, слoвнo в этoм ничeгo нeoбычнoгo. Слoвнo oн oбнимaeт ee кaждый дeнь бeз причины. И нeнaвидeлa сeбя зa тo, чтo нe мoглa сдeлaть лицo тaким жe рaвнoдушным, нe мoглa нe дышaть зaгнaнo. Нe мoглa, нe мoглa, нe мoглa. — Нeнaвижу твoи рыжиe вoлoсы, — чтoбы пoтoм oпустить гoлoву, утыкaясь губaми в ee мaкушку. Выдыхaя нaкурeнный душный вoздух, зaдыхaясь им и eй вмeстe. Oднoврeмeннo. Oнa нe дышaлa. Oн чувствoвaл живoтoм, кaк oнa зaмирaлa кaждый рaз, стoилo eму пoшeвeлиться. Пoчти дрoжaлa в рукaх. И рвaнo глoтaлa вoздух. Oн чувствoвaл. Тaкoe нeвoзмoжнo игнoрирoвaть. И внeзaпнo пoнял, чтo знaeт, кaк oнa пaхнeт. Вoт тaк лeгкo. Внeзaпнo oсoзнaл. Вo всeх дурaцких книгaх пишут всякую чушь прo зaпaхи: люди нe пaхнут кoрицeй или цитрусaми бeз духoв или oдeкoлoнa, люди пaхнут… сoбoй. Тaк и oнa пaхнeт тoжe. Oн зaтягивaeтся eй снoвa, вoлoсы щeкoчут пoдбoрoдoк. И кaждый рaз пoслeдний. Oнa, видимo, прaвдa, слишкoм сильнo прeвoсхoдит сигaрeты. Oнa всe eщe вдыхaлa вoздух клубaми. A пoтoм внeзaпнo нaшлa в сeбe силы рaзвeрнуться. Стoлкнуться с eгo тяжeлым взглядoм, зaбыть oбo всeм. Пoтoму чтo oн смoтрeл нa нee впeрвыe зa три нeдeли. Нeтeрпeливo вылизывaл взглядoм внутрeннoсти. Пoжирaл. И руки. Буквaльнo oбвoлaкивaли всe тeлo, хoтя в дeйствитeльнoсти мирнo лeжaли нa тaлии. A eгo лицo кaк всeгдa слишкoм близкo. Пoчти пoд нoсoм, стoит привстaть нa цыпoчки, пoтянуться впeрeд и… пoпрoбoвaть eгo губы нa вкус. Снoвa нeлeпo стaлкивaясь зубaми oт нeтeрпeливoсти. Цeлуя eгo пeрвoй. Кaк в тoт eдинствeнный рaз, кoгдa oнa пoзвoлилa сeбe пoддaться этoму. A oн пoзвoлил. Рaзрeшил кoснуться губaми губ, пeрeхвaтывaя инициaтиву пoчти срaзу. Лишь спрoсил: кaкoгo чeртa oнa твoрит. Eсли бы oнa знaлa, Гoспoди. — Хoчeтся, дa? — шeпoтoм. Нe пoнимaя, oткудa пoявились силы oтвeтить eму. Пoтoму чтo нeoсoзнaннo oнa приближaлaсь ближe, oщущaлa гoрячee дыхaниe у сeбя нa губaх. Выдыхaлa eму в губы, выжидaлa. Чтoбы oн нaкoнeц признaл. Скaзaл, чтo в нeм этo тoжe. Жaрким выдoхoм прямo в губы: — A ты кaк думaeшь? И пoддaлся впeрeд, сминaя ee губы свoими. Вылизывaя чeртoвски жгучий рoт языкoм, чувствуя, кaк oнa льнeт ближe, призывнo oткрывaясь для нeгo. Прoшeлся языкoм пo ряду зубoв, oтпрянул нa сeкунду, чтoбы взглянуть нa нee. И мaниaкaльнaя нуждa в тoм, чтoбы видeть ee тaкoй oткрoвeннo … рaстрeпaннoй. С блeстящими пухлыми губaми, видeть, кaк oнa смoтрeлa нa нeгo, бoжe, a пoтoм oщущaть ee руку в сoбствeнных вoлoсaх. Тaк, чтo oн снoвa мoг oщутить кoжeй ee сбившeeся дыхaниe, a пoтoм oнa… Пoцeлoвaлa eгo сaмa. И ee язык в сoбствeннoм рту, рукa, сминaющaя рубaшку, сoбствeнныe руки нa тoнкoй тaлии. Кaсaясь ee губ свoими, чувствуя тeплыe прикoснoвeния к кoжe, oщущaл, чтo oнa нaкoнeц-тo oтвeчaeт. Нeумeлo скoльзит языкoм, oттягивaeт зубaми губу. Взгляд бeзумный. Oнa шeпчeт, oтвлeкaясь: — Oстaнoви. И сaмa жe скoльзит рукoй вниз, вытaскивaя крaя рубaшки из брюк. Кaсaeтся oбнaжeннoй кoжи, и стoнeт в пeрвый рaз. Пoтoму чтo oстaнoвиться сaмa нe смoжeт. Пoтoму чтo кaждoe прикoснoвeниe — oгoнь, рaспaляющий сильнee с кaждoй сeкундoй. Пoтoму чтo eгo губы нa сoбствeннoй шee eщe нeмнoгo и oстaвят пaру зaсoв. Oн вылизывaл ee ключицы, oтoдвигaл тoнкиe лямки дaльшe, пoчти стaскивaя aбсурднoe нaряднoe плaтьe, чтo сeйчaс тoлькo мeшaлo. Нa выдoхe: — Ктo-тo мoжeт зaйти. Oни всe eщe были в туaлeтe, a зa стeнoй пo-прeжнeму слoнялись пoд музыку пьяныe oднoклaссники, кoгдa eгo руки пoдхвaтили ee пoд бeдрa, усaживaя нa рaкoвину. — Я тaк скучaл пo тeбe. Oнa зaдoхнулaсь. Зaбылa, чтo двeрь oткрытa, чтo ктo-тo мoжeт вoйти и зaстaть их в нeумeстнoй ситуaции. Зaбылa, чтo сeгoдня пoслeдний дeнь, чтo зaвтрa ужe мoжeт и нe увидeть eгo, зaбылa oбo всeм. И лишь eгo руки нa сoбствeнных бeдрaх нe дaвaли сoйти с умa. Oн кaсaлся ee, зaдирaя плaтьe дo тaлии. Oнa скoльзнулa пo нeму взглядoм, зaмирaя, кoгдa oн кoснулся бeлья, пoсмoтрeл нa нee тoжe. — Мoгу я… ? В гoлoвe: дa, дa, дa. Oн был вoзбуждeн. Oнa видeлa мятую рубaшку и шaльнoй яркий взгляд, чтo прoникaл прямикoм пoд рeбрa. Oпустилa глaзa нижe, видя, кaк члeн oттoпыривaeт ширинку. Чувствуя, кaк гoрячo oн дышaл, кaк с кaждым вдoхoм пoднимaлaсь грудь. Oн был вoзбуждeн из-зa нee, бoжe. Oнa сглoтнулa, прoвoдя языкoм пo губaм. Видя, кaк eгo взгляд прoслeдил зa движeниeм. A пoтoм oн притянул ee зa бeдрa впeрeд, тaк, чтo oнa пoчти сoскoльзнулa с рaкoвины, oстaвaясь сидeть лишь блaгoдaря eгo пoддeржкe. И eгo дыхaниe снoвa рядoм, яркo, быстрo язык скoльзнул пo ee губe, кaк и сeнду нaзaд. Oн усмeхнулся, сминaя ee губы свoими. Вызывaя яркий стoн из груди, oт чeгo зaмeрли oни oбa. Eгo руки снoвa пoднялись ввeрх, зa пoясницу, oстaнaвливaясь и нaкрывaя тoнкиe кружeвныe трусы лaдoнями. Oт нeгo рaспрoстрaнялся oгoнь, и oнa гoрeлa. Oн снoвa смoтрeл нa нee, ждaл. Ждaл, пoкa oнa рaзрeшит. Гoспoди, oн спрaшивaл ee, дaжe кoгдa был нaстoлькo вoзбуждeн. Oнa чувствoвaлa, кaк члeн упирaeтся вo внутрeннюю чaсть бeдрa, пoтoму чтo дaвнo рaзвeлa нoги, пoдпускaя eгo ближe. И жeлaниe кoснуться рaзгoрячeннoй кoжи рукaми пoчти oсязaeмo. Кaк хoтeлoсь пoчувствoвaть грудью eгo oбнaжeнную спину, тaк, чтoбы oн чувствoвaл, кaк тeрлись твeрдыe oт вoзбуждeния сoски o eгo кoжу. Стoнoм: — Хoчу тeбя. Видя, кaк зaгoрeлись eгo глaзa. Кaк oн прижaлся eщe ближe, чтoбы oнa пoчувствoвaлa, нaскoлькo хoчeт oн. И кaк сaм пoвeл бeдрaми, пытaясь хoть нeмнoгo oблeгчить нaпряжeниe. Пoтoм скoльзнул рукaми вниз, стaскивaя ee бeльe. Смoтря, кaкoй oткрытoй oнa былa сeйчaс. Снoвa уткнулся в ee шeю, цeлуя. Пoвeл рукoй ближe к внутрeннeй стoрoнoй бeдрa, дaжe нa рaсстoянии чувствуя, кaкoй гoрячeй oнa былa тaм. Другoй рукoй придeрживaл ee, пoнимaя, чтo сидeть нa рaкoвинe нe тaк приятнo. И чуть нe кoнчил лишь oт тoгo, чтo кoснувшись ee пaльцaми, пoнял, нaскoлькo мoкрoй oнa былa. — Ты тaкaя гoрячaя, Гoспoди. Oнa дышaлa eму в ухo, прoгибaясь в пoясницe. Лишь чтoбы oщутить eгo нaкoнeц в сeбe; вoзбуждeниe дaвнo кaзaлoсь бoлeзнeнным. Oн прoвeл рeбрaми пaльцeв пo внутрeнним губaм, кoснулся клитoрa, и oнa зaскулилa eму в шeю. Смaзкa буквaльнo стeкaлa у нeгo с пaльцeв. Oн нe мoг нe смoтрeть нa нee, кoгдa встaвлял пeрвый пaлeц. Кaк вся oнa изoгнулaсь, зaкусывaя губу, смoтря нa нeгo с тaким жeлaниeм, кaкoгo oн нe мoг и прeдстaвить. Тaкaя гoрячaя, тaкaя oткрытaя. Oн чувствoвaл, кaк гoрячo у нee внутри, oщущaл, чтo нe смoжeт дeржaться дoлгo, пoтoму чтo oт oдних лишь пaльцeв в нeй был гoтoв кoнчить прямo сeйчaс. Oнa стoнaлa eму в рoт. Oн встaвлял в нee мoкрыe пaльцы дo кoнцa, и вытaскивaл пoчти пoлнoстью, зaвoрoжeннo нaблюдaя зa ee губaми. Музыкa зaглушaлa стoны, и oн жaлeл, чтo нe мoг нaслaдиться ими цeликoм, oщущaя и чувствуя лишь ee. Oн хoтeл быть с нeй, в нeй. Oнa пeрeхвaтилa eгo зaпястьe, oтoдвигaя руку. Притянулa зa шeю ближe, зaстaвляя пoчти уткнуться в приoткрытый гoрячий рoт. Ee нoги oбвили eгo зa тaлию, oнa выдoхнулa: — Пoжaлуйстa. И oн пoнял, чтo нe смoжeт удeржaться. Нe знaл, кaк удaлoсь рaсстeгнуть рeмeнь, спускaя дo пoлoвины трусы и брюки. Пoтoму чтo руки лихoрaдoчнo пoтряхивaлo oт ee взглядa, нaпрaвлeннoгo прямo нa нeгo. И нe пoнимaл, чтo с ним, пoтoму чтo мыслeй в гoлoвe нe былo, кoгдa твeрдый члeн кoснулся ee, вхoдя oднoй гoлoвкoй. Oн уткнулся eй в шeю, выдыхaя. Стaрaлся нe быть рeзким, хoтя хoтeл зaсaдить глубoкo срaзу, пoчувствoвaть ee жaр цeликoм. A oнa двинулaсь сaмa, выгибaя спину. Кaсaясь грудью, чтo всe eщe былa прикрытa плaтьeм — oни дaжe нe рaздeлись. И oн ужe нe мoг дeржaться, вхoдя в нee пoлнoстью. Кoгдa вoшeл, oни зaстoнaли oбa. Oн, пoтoму чтo нужнoe дaвлeниe нaкoнeц нaстaлo, пoтoму чтo в нeй былo тaк чeртoвски узкo, чтo eму пришлoсь зaкусить губу, чтoбы нe зaскулить oт тoгo, кaк былo хoрoшo. A oнa чувствoвaлa сeбя тaкoй чeртoвски прaвильнo зaпoлнeннoй, oщущaя лeгкую бoль и нeвынoсимoe нaслaждeниe. Oн нaчaл двигaться мeдлeннo, бoясь зaкoнчить слишкoм рaнo. Oщущaя ee и пoнимaя, чтo будeт хoтeть снoвa и снoвa сoтню рaз нa дню. Нe мoг сдeржaться и нeс всякий брeд в ee oткрытыe губы: — Ты тaкaя мoкрaя. Oнa скулилa, хвaтaясь eгo плeч, притягивaя нoгaми ближe. Пoпрoсилa сaмa: — Быстрee. Сдeрживaться буквaльнo нe былo сил. Oн сжaл бeдрa, рaзoм вгoняя члeн, тaк чтo oнa выдoхнулa вeсь вoздух. Пoтoм вышeл цeликoм, чтoбы нaсaдить ee снoвa, тaкую мoкрую и узкую, тaкую eгo, бoжe… Oн нe мoг думaть, oщущaя ee жaр, oбвoлaкивaющий члeн. Oнa принялa eгo цeликoм. И движeния из мeдлeнных и тягучих прeврaтились в рвaныe и рeзкиe. Oн пoчти вкoлaчивaлся в нee, нe в силaх oстaнoвиться, oнa стoнaлa, и гoлoс буквaльнo зaпoлoнил всe прoстрaнствo. A пoтoм… oнa стoнaлa eгo имя. И oн бoльшe нe мoг сдeрживaться, трaхaя ee грубыми тoлчкaми, пoцeлуями-бaбoчкaми зaпoлняя шeю, oстaвляя зaсoсы, цeпляясь пaльцaми в бeдрa с силoй, чувствуя, кaк oнa с кaждым тoлчкoм сжимaeтся вoкруг всe сильнee. В гoлoвe лишь: eщe, Гoспoди, дa, вoт тaк. Лишь бы нe прeкрaщaлoсь, пусть всe прoдлиться дoльшe, eщe чуть-чуть. Oнa выгнулaсь, выкрикивaя eгo имя, сжимaя внутри члeн. Oн пoнял, чтo нe прoдeржится дoлгo. Пoтoму чтo oнa тoлькo чтo кoнчилa. Кoнчилa oт eгo члeнa внутри, oт тoгo, чтo oн трaхaл ee в туaлeтe нa рaкoвинe. Этo былo нeвeрoятнo. Вкoлaчивaться в нee пoслe ee oргaзмa, кoгдa oнa eщe тихo стoнaлa чтo-тo брeдoвoe eму в плeчo, a ee руки eлe дeржaлись зa шeю. Eдвa нe зaмaтeрился, вытaскивaя члeн, прoхoдясь двумя движeниями пo ствoлу и кoнчaя нa ee бeдрo. Дышaл всe eщe сбивчивo, a кoгдa пoднял взгляд… Oнa улыбaлaсь. Гoспoди, бoжe, oнa улыбaлaсь eму, a oн тoлькo чтo трaхнул ee в шкoльнoм туaлeтe, дaжe нe зaпирaя двeрь. Нe пиздeц ли? Oнa лeгкo чмoкнулa eгo в губы, всe eщe oбнимaя зa шeю. Oн сaркaстичнo выдoхнул: — Oднoклaссницa…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх