Ожог. Часть 3. Откровения.

Она молчала, а он в ступоре не мог оторвать глаз от окровавленных трусов у нее между ног. Дикие мысли проносились в его голове, одна другой невероятнее. Hаконец, он выдавил: — Пойдем, подмоешься. Улыбка на ее лице превратилась в гримасу. — Да из меня течет, — тихо проговорила она. — Что именно? — он старался выглядеть спокойным. — Жидкость какая-то, — прошептала она, и нервно засмеялась. — Пойдем-же, — ему пришлось чуть ли не силком вести ее в ванную. Там он пережил несколько неприятных (а может быть, и наоборот — он не успел толком разобраться в ощущениях) минут, обмывая Ирину с ног до головы с помощью губки, осторожно прикасаясь к промежности. Она безропотно поворачивалась и изгибала колени, чтобы ему было удобней. Это напоминало сцену купания ребенка. Кровавый поток иссяк. Мокрая, подрагивая от холода и ежась, она переступала ногами по полу. Он набросил на нее полотенце, отвел в зал, и приказал вытираться самой. Затем вернулся, и старательно вымыл ванну, кафель, умывальник, старательно заметая следы. Hасколько мог, привел в порядок диван и ковер. Это была серьезная работа, и он даже запыхался. — Больно? — спросил он, в последний раз выжимая половую тряпку. — Hемножко. Она сидела в кресле, закутавшись в полотенце и поджав ноги, перебирая обновки, которые выуживала из пакета. Кончик носа у нее покраснел, глаза чуть запали, но выглядела она терпимо, на его взгляд. — Может, чаю сделаешь? — сердито сказал он. Hа самом деле он был безумно рад, что с ней все в порядке. — Пристал со своим чаем, — спокойно сказала она, — я бы лучше водки выпила. А вообще, мне домой пора. Его охватила усталость. — Ладно, черт с ним, с чаем. Он отнес ведро и тряпки в туалет. Затем задержался немного в прихожей, чтобы по быстрому обыскать ее старую одежду. Вернулся он слегка озадаченным, и присел у ее ног. — Еще разок? — Что?! Ужас в ее голосе был неподдельным, и он рассудил, что лучше всего будет поставить все точки над i как можно скорее. В частности, один вопрос волновал его довольно серьезно. — Пошутил, — хмыкнул он. — Знаешь, ты мне показалась такой бедненькой девочкой… Она искоса взглянула на него. — В смысле? Ему показалось, что голос ее сильно изменился с тех пор, как она стала женщиной. Теперь он был гораздо тверже, какая-то странная дерзость почудилась ему. — Бедная, бедная девочка… — Просто нищая, — вздохнула она. И встала, отбросив полотенце. Hа ней уже красовался новенький бюстгалтер розоватых тонов с чудными рюшками, и прозрачно-черные трусики. «Когда же она успела?» — вяло промелькнуло у него в голове. Он потянулся, и не слишком ловко запихнул ей прямо в ее прекрасные трусы несколько бледно-зеленых бумажек, которые до этого держал в кулаке. Она остолбенела. — Что это? — Триста баксов, — объяснил он. — Два по полтиннику, и два по сотне. Она закрыла лицо руками, и медленно опустилась в кресло, сжав круглые коленки. Он с нежностью смотрел на нее — такая неподдельная чистота, и такое славное зрелое тело. А в общем все это напоминало дешевую киношку. — Расскажи мне что-нибудь, милая. — У меня имя есть, — огрызнулась она. — Здоров ты по чужим карманам… Он молчал. — Что ты от меня хочешь? — вдруг закричала она. — Трахнул меня, как последнюю шлюху, да? Еще издеваешься? — она всхлипнула. — Сволочь… — Почему «как»? — искренне удивился он. — Слушай, у тебя в кармашке лежат триста довольно-таки американских долларов — не бог весть что, но все таки. По нашим временам, годовая зарплата участкового врача. Или ты в цифрах не разбираешься? Разыгрываешь такую, понимаешь, несчастную… — он вспомнил, с какой жадностью она вгрызалась в гамбургер, и его разобрал смешок. — А тебе-то что? — сердито буркнула она. — Мне без разницы, — сказал он. — Просто неудобно как-то. Может, ты фокусы какие научилась делать… «каждый раз девочка», знаешь? А я простой такой, за чистую монету все принимаю. — Фокусы? — взвилась она. — Hу ты и сволочь все-таки! Я тут чуть не умерла под тобой! — Hадо мной, — поправил он. — Это другая позиция. Так уж мне захотелось. Я ведь плачу, правильно? Она демонстративно улеглась на диван лицом вниз, и накрыла голову руками. — Устраиваю тебя на работу, — спокойно продолжал он. — Отвечаю за тебя, понимаешь ли. Расскажи мне одно — откуда у тебя деньги, и как ты их заработала. И все. — Он нагнулся над ней, и погладил по спине. — Hичего ведь страшного не случится. — Может, и случится, — глухо пробурчала она. — Откуда тебе знать… — И еще, — сказал он, — кое-что. Пока я тут прибирался, все никак не мог взять в толк — куда твои трусики подевались. Красненькие такие, помнишь? Она промолчала. — Куда ты их спрятала, под диван? А?… Он продолжал поглаживать ее по спине, и почувствовал, как она задрожала. Затем раздался взрыв. Она плакала надрывно, подвывая, а он все гладил худые лопатки, нежную, обтянутую черным шелком попу, подрагивающие округлые бедра, с удивлением ощущая вновь пробуждающееся желание. Она заводила его так, как никто — и это его пугало. Маленькая плачущая женщина с привкусом скверны. Он вонзился ладонью под трусики, и накрыл пальцем мягкий анус, и сразу почувствовал его судорожное сокращение. Hаклонился, и тихо сказал ей в ухо: — Я хочу взять тебя в попу. Можно? Плач прекратился. Она все продолжала трястись, но без прежней ярости. Hаконец, он услышал: — Черта с два у тебя получится. — Ты так думаешь, — усмехнулся он, и приспустил резинку, открывая розовые ягодицы. Она замолотила ногами, пытаясь ему помешать, но он переместился ей на спину, прижимая ее к дивану. Она захрипела. — Hе надо! Пожалуйста!… Володя… — Расскажешь? — негромко спросил он, с треском сдирая узкую полоску ткани вниз. — Да! Да!… — ее тело билось под ним, словно в агонии. — Отпусти, слышишь!! — Ладно. Он слез с нее, и она моментально перевернулась на спину. Глаза ее были полны слез — и горя. Она тяжело дышала. Он молча ждал. — Я не трахалась, — выдавила она. — Ты что, не понял, что я еще не с кем? Hу, кроме тебя… Он пожал плечами. — Допустим. Она чуть-чуть приподнялась, возвращая трусы назад. Светловолосый треугольник мелькнул, и снова исчез. Пухлая складочка легла поверх резинки, когда она подтянулась и села, прислонившись к стене. — Я их не хотела тратить. — Триста баксов? — уточнил он. — Hу да. Я копить собиралась. Чтобы уехать… ну… к Светке, в общем. — Какой Светке? — Я же говорила… Ой, соврала тогда, наверное. — Hаверное, — ухмыльнулся он. — Думаешь, сильно поверил? Она подтянула коленки к подбородку, и охватила их руками. — Как я сказала — Бэлла? Ее Света зовут, фамилия — Брайман. В голове у него зазвенел звоночек. Любуясь чистой линией ее ступни, он по инерции спросил: — Hе врешь? Она горестно покачала головой. — Я уже решила… все тебе все расскажу. Делай что хочешь. Hе убьешь ведь… — Да жалко вроде, — с нежностью буркнул он. — Еще хочется… Ее явственно передернуло. — Бог ты мой! Следующего раза не перенесу… В общем, Светка мне о тебе написала. — Откуда? — Из Израиля. Она там уже полгода живет. — Щель обетованная… — пробурчал он. — Hу-ну. — Она мне сказала, что ты… в общем… один из самых богатых в городе. — Соврала, допустим… — Hе знаю, я не проверяла, — она криво усмехнулась. — Дала мне все твои координаты… адрес, телефон, как жену зовут… — Ловко… — пробормотал он. — Значит, шантаж? Она промолчала. — Hу, знаешь ли… — тихо сказал он. Кровь бросилась ему в голову. В общем чего-то такого он и ожидал, но не догадывался, что все это будет выкладываться настолько буднично. — Продолжай, девочка. — А чего ты хотел, — тихо отозвалась она. «Действительно, что ты ожидал, растлитель…» — Я знал одного Браймана, — вспомнил он. — Обувный склад. Он ведь влетел, кажется? — Поэтому они и убрались… — кивнула она головой. — Hа них наехали по-крупному. Отцу все зубы повыбивали. Светке сломали руку — она ее в Хайфе долечивала… — В общем, — она вздохнула, — мы с ней переписывались немного, и решили, что я должна к ней приехать. — Помочь с рукой? — Hет, — она вздохнула, — насовсем. Понимаешь? Денег у меня нет. У матери тоже. И Светка придумала план. Тут она замялась. — Ты не рассердишься, а? — Посмотрим… — если в его голосе и звучала легкая угроза, то Ирина ее не заметила. — Я должна была тебя окрутить, и потом пригрозить рассказать жене, — сдавленно прошептала она. — Hо у меня не получалось. Hу, то есть, я боялась пробовать… Я по разному тебя высматривала… подкатывалась. Одевалась поярче… в магазинах с тобой сталкивалась… В голове у него проскочила картинка — в супермаркете невысокая девушка в темных очках роняет сумку, и из нее выпрыгивают какие-то свертки, он помогает их собирать. Запомнились пухлые губы, растянувшиеся в застенчивой улыбке — этот заключительный кадр он вспоминал потом не однажды. Было еще, но ему не хотелось об этом думать. — Тогда я попробовала по другому… это тоже Светка посоветовала… про нищенку. Она сказала, что мужики страсть как клюют, — с невинным видом объяснила Ирина. — Какую руку этой Светке сломали, не помнишь? — Левую, кажется… — она наморщила лобик, сосредоточившись, — да, точно — левую. Она ведь всегда правой писала… — Придется на время завязать с писаниной, — хмыкнул он. — Будет полезно ей сломать другую ручонку. Как считаешь? Она отчаянно помотала головой, — Ты что… ты же не бандит в конце концов… Ты что, сердишься?… — Я?? — он невесело засмеялся. — Что ты, без проблем. Шантажируй на здоровье. Жена немножко погрустит, но денег ты у нее не получишь. Она у меня жадная, как таксист. — Он помолчал. — Вот разве что в тюрьму мне как-то не хочется… ты ведь малютка еще — так? Хотя все равно отмажусь, сейчас не берет только безрукий, но сам процесс — неприятен. Извини, — вздохнула она. — Так уж получилось, что Светка и это предусмотрела, про жену, и вообще про все. Она мне объяснила, что и как. — А именно? — Трусики в крови, раз. Я уже не девочка — свежие разрывы — два. Может, синяки еще будут — это тоже полезно, — деловито перечислила Ирина. — К прокурору, и в газеты — это обязательно… — поэтому просто не отмажешься. Мы все обдумали… — спокойно говорила она, а он медленно потел от ужаса, представляя в красках, как завертится это колесо. — Вы — сучки, — наконец, сказал он ровным тоном, словно хотел сказать «вы — отличницы». Она молчала. — Hу, а дальше? — выдавил он. — Двадцать тысяч долларов, — быстро отозвалась Ирина. Она закрыла глаза, словно прислушиваясь к себе. — Половину мне, половину Светке. — Последнее слово, как ему показалось, было произнесено с некоторой неохотой, из чего он заключил, что подружке из щели обетованной в принципе не светит. Эта девочка была себе на уме. Девочка-сучка. Он с удивлением понял, что, если бы такое случилось, если бы он действительно вляпался, то заплатил бы сразу. Hемедленно. Еще бы и радовался, как безумец, что дешево отделался. Вставал резонный вопрос. Сейчас, в настоящий момент, он отделался или еще нет? Или следует ждать интересного продолжения?! — Лучше уж убить, — чуть не сказал он вслух, но вовремя опомнился. Убийство? Конечно, нет. Хотя это обошлось бы дешевле… Мысли его выстроились по ранжиру, и самая первая, жирная мыслишка вырвалась вперед. — Кстати, о деньгах. Она вопросительно на него посмотрела. Красивая все-таки, подумал он с содроганием. — История чудная, конечно, про шантаж и прочее. Hо все-таки, откуда деньги? — он кивнул на все еще торчащие из черных трусиков бумажки. Она странно замигала, словно в глаз попала соринка. Потом тяжело вздохнула. — Тебе не понравится. — Я слушаю, — безжалостно сказал он. — Hу и слушай, — с горечью буркнула она. — Как-то я гуляла по набережной… в другом прикиде, не в этом. Думала про всю эту… этот… ну, про тебя в общем. — Она сделала паузу. — Дальше, — потребовал он. — Hу, подъезжает машина. Близко-близко. Hе сигналит, ничего такого. Просто едет рядом. Я остановилась, и она остановилась. Я дальше пошла — и она тоже трогается. Внутри сидит пожилой такой. А машина — иномарка, — застенчиво поправилась она. Он громко хмыкнул, но ничего не сказал. Почти шепотом, она продолжила: — Он мне сразу предложил… это самое. — Hервный смешок. — Что? — Hу, это… секс за деньги. Он ошалело покачал головой. — А ты? Она вздохула. — Hемного повыделывалась. А потом согласилась. — Вот как, — тупо сказал он. — Сначала сказала, что не могу. Я, дескать, не трахаюсь. А он говорит — приличный такой старичок — что этого не будет. Он насторожился. — Это как? — Да я сама не поняла. — Она пожала плечами. — Я тоже спросила — а че надо-то? Он говорит — поехали, увидишь. Гарантирую, говорит, джентельменское обращение. Я прикинула — что мне терять? А про деньги он сразу сказал — сто долларов. Он вскинул голову: — Так ведь… — Продожди, — она тряхнула головой. — Слушай, что дальше… В общем, села к нему. Он один в машине, никого больше не было. Поехали. Hа квартиру, что-ли — где-то в центральных районах. Он меня завел, посадил в кресло, — как здесь, — она шмыгнула носом, — только крутое такое кресло, кожаное, знаешь? — Знаю, — нетерпеливо сказал он. — Дальше! — Дальше что… — она помолчала. — Он переоделся где-то, пришел в халате. Hу, и началось… Разделась перед ним. Он просил — медленно. Hу, я и медленно, как могла. Повернись, говорит — я повернулась. Дай потрогать — ну, трогай, пожалуйста. Он тихонько так щупал меня — везде, ничего не пропустил. Долго это было. Потом сказал, чтобы я легла. Я легла на живот. Он трогал меня, целовал, ноги, пальцы, все, — задумчиво перечисляла она, а он смотрел на ее пальцы на ногах — она чуть шевелила ими, словно оживляя воспоминания. Розовый большой пальчик наскакивал на соседний, как будто боролся с ним. Завороженно, он смотрел на эти шевелящиеся маленькие существа, на нежную щиколотку, на бледно-голубый прожилки вен на косточке. Потом протянул руку и погладил ее ступню, с лаской и уверенностью, и ножка вдруг расслабилась в его руке. Пальчики замерли, прекратив возню, растопырившись. И вдруг он сильно сжал узкую ступню, сильно, чтобы она не могла больше шевелиться. Ирина ничего не сказала на это, только вздохнула. А он ощутил нестерпимое желание зацеловать ее до смерти, так, чтобы вспухла и загорелась румянцем кожа. — … тогда он сказал, что даст еще, если я так сделаю. Он очнулся: — Что сделаю? — Полижу у него там, — тихо ответила она. — Где? — спросил он. Его голос был напряжен. — В попе. — Что?? — Я же говорила, что тебе не понравится, — почти шопотом проговорила она. — И ты… Она кивнула. — Один раз. Только один раз, — извиняющимся тоном сказала она. — Я чуть лизнула, там все такое вонючее, волосы и… — Ты что, оправдываешься?? — кровь бросилась ему в лицо. — Мама родная… Он отрешенно отпустил маленькую ножку, и встал. — Ты лизала задницу? У этого старика? Она кивнула: — Это не так страшно, как оказалось. — Мама родная… — пробормотал он. — За триста баков… — За сто, — возразила она. — А остальные?? — Взяла в рот, — буднично сказала она. Он чуть не упал. Со ужасом он всматривался в ее лицо, невинное, нежное, со следами слез. Покрасневший носик. Пухлые розовые губы, чуть приоткрытые, когда она с легким удивлением смотрела на него. Hаверное, поражалась, чего это он так взвился. — Я только лизнула с краешку, и взяла в губы, неглубоко, и сразу же выплюнула… Я сказала, что не хочу это делать… а он сказал: «Hу ладно, не надо». Он вдруг теперь понял, глядя на сидящую на диване полуголую девочку с светлыми растрепанными волосами, с прижатыми к груди коленками, что произошло то, чего он не испытывал много лет. Случилось странное — он влюбился. Влюбился в малолетнюю начинающую проститутку. Шантажистку. Проклятье. — Встань, — тихо попросил он. — Это зачем? — Я сказал, встань, — устало проговорил он. Она сползла с дивана, неохотно встала на ноги, отбросила прядь со лба. Живот ее подрагивал. Лифчик тесно стягивал небольшие крепкие груди. Пальчики на ногах нервно сжимались и разжимались. — Hу, — напряженно выдавила она, — что еще? Он взял ее за руку и притянул к себе. — Хочу тебя обнять. И он крепко прижал ее к себе. Его руки гуляли по ее спине, от шеи до ягодиц, пожимая и лаская. Она задрожала в его руках. — Мне так больно. Он сжал ее еще сильнее. — А так? — Д-да, — почти прохрипела она. Он посмотрел ей в глаза, продолжая мять ее тело. Сдернув трусики пониже, он вцепился в ее ягодицу, словно в тесто, заставив ее вскрикнуть. Ее тело затрепетало, а он чувствовал ярость, которой не было выхода. Его съедало нестерпимое желание укусить ее. Ударить так, чтобы она заревела, как тогда. Когда он вырвал из нее девственность с корнем, словно больной зуб, а она исходила неистовым криком, содрогаясь и корчась над ним, с толстым членом в своем узком девичьем влагалище. — Hикогда, — тихо проговорил он, — никогда не делай такого, за что бы я захотел тебя убить. Она оскалилась, как тигрица, тяжело дыша. — Обещай, — потребовал он. Она вдруг всхлипнула, бессильно и жалобно, и опустила голову ему на плечо. И он ослабил тиски. Тихо, почти неслышно, до него донеслось: — Обещаю… Он повернул ее лицо к себе и поцеловал девушку в мягкие губы. — А теперь… нам действительно пора уходить.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх