Без рубрики

Продавец кукол. Конец

— Ну что приступим? Дорогие мои друзья? Вымойте ее и начнем через час! Я хочу чтобы все прошло на самом высоком уровне! Если она умрет, каждый распрощается с жизнью здесь же!!! — его голос звучал грозно, властно, безнадежно… — И из своих окон ты не увидишь Голливуд, и за это прости, — я напевала песню, которая гимном звучала в голове, пока неугомонные руки меня стерильно намывали, — и души на износ, но мы терпим здесь всё, ради этой любви… — Заткнись!!! Молчи! — мой будущий хозяин явно нервничал и нарезал круги вокруг меня. А мне хотелось петь, чтобы боль в груди не разорвала меня. — Ты арестован, ты арестована, пристегнись и молчи. Ведь это снова, ведь это снова, изумрудный мой мир… Я все пела и пела, параллельно внимая, разговор палачей. — Что делать со шрамами от огнестрельных ранений? — Вы не поняли? Мне она нужна вот такая! — он тыкал в мое фото, где мы на берегу Волги. — Будет сделано. — Всегда один, мне кричат необходимый я вроде… — Закройте ей рот уже, наконец! Мне вставили кляп, сдавив губы. Боль стала безразлична мне, после того как я увидела уход Алекса, больнее уже мне не сделаешь, если я до этого сопротивлялась, то теперь ощутила полную пустоту и никчемность своей персоны. Буду игрушкой в руках Виктора. Хорошо. Ложь не спасла во благо никого, и меня не спасла. Слезы текли ручьем, а медбрат вытирал их снова и снова, будто жалея, что ли? Теперь я понимала тех девушек, которые шли к нему, подписывая договор, они такие же, как я — одинокие, брошенные или просто тупые. Еще совсем недавно желала всем сердцем оказаться рядом с ним, хоть на минуту или две, а теперь неизвестно, открою ли я глаза после наркоза, очередного, когда из меня бесповоротно сделают вещь. Сколько раз я врала Алексу, не договаривала, даже не смогла попросить прощения… Виктор ушел куда-то, прихватив с собой Андрэ, много ругаясь между собой, кинув фразу, что под эти пули зря подставилась, все равно Алексу конец. Теперь я была чиста и одета в новую рубашку, меня лихорадило и, наверное, несла какой-то бред. Со мной остались два медбрата. Один был огромный как скала, второй чуть ниже, видны только глаза, лица спрятаны под маской. — Хочешь пить? — спросил громила. — Нам запрещено разговаривать с ней! — А что? Пусть хоть воды попьет, она еще пока человек. Вон принеси стакан. Громила подошел ко мне и осмотрел мое лицо, руки его дрожали, трогал распухшие губы и разрыв на скуле, ремень на шее и руках, ногах, а я смотрела куда-то сквозь. Видимо ужас только начинается, будут брать силой. Парень подошел к нему и обернулся посмотреть на дверь, в этот момент громила свернул ему шею. Хруст даже во мне прозвучал неприятным ощущением. Стакан разбился вдребезги о кафель. Он наклонился надо мной и снял маску… — Милая, милая, ты меня слышишь? Не могу рассмотреть лицо, голова кружилась, но этот голос, ангельский голос. — Алекс… ты… — силы мои были на исходе, видимо это бред. — Вставай, милая, ты можешь идти? — он усердно расстегивал ремни, снимая датчики, и стал трясти меня за плечи. — Прости меня, Алекс… — я окончательно потеряла границу реальности, нежно касаясь кончиками пальцев его лица. — Нет времени, здесь камеры, Вита, Господи, что тебе вкололи?! — он перекинул меня через плечо. — Наверное, успокоительное… или еще что-то… Он вытащил пистолет с глушителем, и мы крались в лабиринте коридоров-катакомб. — Вторая есть? — Ты на ногах еле стоишь, шатаешься, нет! — Я буду… прикрывать твою спину, — хрипела ему на ухо, — Крис… — Что Крис? — он искал выход, и видимо пока безуспешно, загорелись красные лампы и раздался вои сирены — погоня. — Крис всегда прикрывала меня, а я прикрою тебя… дай мне ствол, ты много не потеряешь, если я заслоню тебя от прямого выстрела или нет… нам все равно не выбраться… — Заткнись! Главное выйти из лаборатории! С разных сторон слышался топот охраны, мы еле успели скрыться за очередной дверью, забаррикадировав ее. Волки преследовали ягнят — это провал. Мозг мой не работал совершенно, тупо и глупо, мертво и безразлично. — А вообще план есть? — Есть, выбраться наверх! Дверь за нашими спинами была с грохотом взломана, пули свистели почти где-то рядом, Алекс все быстрее и быстрее бежал, а отстреливаться было крайне неудобно. — Ты либо даешь мне возможность шанс сбежать, либо можешь здесь оставить, один не сможешь их остановить! Он немедля опустил меня и дал оружие. Очень даже хорошо, что Виктор вколол мне этот препарат, я совершенно была спокойна, хотя с моим темпераментом без него бы уже чувствовала пульс в ушах! А мы все неслись, куда-то, быстрее, мои ноги уже онемели от холода, нам с трудом удалось оторваться, от смерти, наступающей на пятки. Винтовая лестница кружила и поднимала все выше, ледяные камни вместо ступеней, были разрушены и сколами врезались в ступни. Дверь. Вертолетная площадка. Ветер впечатал меня в Алекса. — Боже, как холодно… Он сжал меня в объятьях, успокаивая, растирая плечи. Ночь. Луна. И кошмар впереди. — Я люблю тебя, Алекс, люблю. С нашей первой встречи, с нашего первого взгляда, с нашего первого поцелуя… — Вот наши пташки, — за спиной раздался едкий голос, зажглись прожектора, освещая все вокруг, — ну что, Алекс, сам виноват… Виктор вышел вперед, нацелившись на него, но я еле-еле, небрежно прикрыла огромное тело собой. Волосы растрепал осенний воздух, предвещавший снег… и он полетел… хлопьями, пушистыми, белыми, чистыми, свежими, яркими… чуть припорошил площадку, волнами извиваясь под ветром. Я ощутила на плече горячую ладонь Алекса, словно послание, тепло доносилось к моему сердцу, что все будет хорошо. Выстрел. И тишина. Время застыло. Мои слабые ноги подкосились и, сделав несколько шагов, упала, на белоснежную простыню, где алые капли расползались, пожирая снег. Вся моя жизнь пронеслась перед глазами, вот он — Виктор, еще совсем молодой и влюбленный, вот наши встречи, мимолетные ссоры, разговоры… с годами вспоминаешь только хорошее, даже все его безумство и побои я не вспомнила сейчас, в тот самый момент, когда эти чувства и мысли водоворотом вытянулись из моего краткого «нет» и запечатлелись в холодных, мертвых серых глазах, в которых отражалась я, еще юная, до сих пор любимая и единственная… Я упала рядом с ним, пачкая руки в крови и еще больше рыдая, сжимая прострелянную голову у больной своей груди, и покачиваясь, будто укачивая младенца, это боль, ноющая, через кожу впитывалась в него… Мои широко раскрытые глаза уставились на убийцу, а он поднес к виску еще горячий ствол пистолета, слегка улыбаясь, по его щеке катилась слеза, а дрожащие губы шептали: — Все кончено, хватит насилия и лжи, меня ждет стул, за предательство, но я избавил всех от мучений… Выстрел. Андрэ упал рядом, лицо застыло, под тонкими красными ручейками. Вертолет, яркий свет, нас окружили военные… Прошло около месяца, меня осматривали врачи-психологи, терапевты, все, кто хоть что-то лечит в организме человека. Из госпиталя меня выписали, теперь с вещами на выход. «Годен» штампик в документах о том, что я могу продолжить службу, но после всего этого, мой ответ — нет. Больше нет. Я летела по ступенькам к выходу, нечаянно задевая людей, меня несли крылья свободы и… любви… Будущего и прекрасного начала не только дня, но и всей жизни. С годами вспоминается только хорошее. (Порно рассказы для всех) Я буду помнить о тебе. Продавец кукол. Покойся с миром. Возможно теперь, ты обретешь душевный покой, поскольку там, наверху, все обо мне знаешь. — Я люблю тебя, сумасшедшая! — его губы настойчиво ласкали мои, руки скинули с плеч тяжелую сумку, и, подхватив меня за бедра, закружил. — Отпусти меня! — Я тебя не видел целый месяц! Никуда я тебя не отпущу! Что это вообще за место? Тюрьма? — он хохотал и нес меня к машине. — Больше я сюда не вернусь, правда! — целуя его в шею несколько раз, прежде чем посадил на сидение. — Правда говоришь, тогда ты не откажешься поиграть в одну игру, когда приедем домой, я обновил бар? — он закрыл дверь в тонированном авто и подал знак шоферу ехать, нажав на кнопочку, салон был скрыт от посторонних взглядов через зеркало заднего вида. Он смотрел на меня так, как никто и никогда, задрав на мне платье, усадил на колени к себе лицом. Руки нетерпеливо освободили мою грудь, напряженные соски были поглощены резкими ласками языка… — Ты же не думаешь, что… — Иди ко мне… — прошептал он, быстро расстегнув ширинку и сорвав трусики, приставил такой желанный, твердый, горячий член к моей нежной, мокрой плоти. Он зарычал, проникая так глубоко, в заждавшуюся трепещущую рану, мои стоны не успевал ловить губами, мы потерялись друг в друге от перенапряжения и долгого ожидания… финал был близок, завершаясь конвульсиями в объятьях и стонах… немого погодя, едва успев отдышаться, я снова ощутила, как член набирал свою мощь. — Алекс! — Готовься, — медленными, глубокими толчками заставлял меня снова замолчать, — после бракосочетания, ты не посмеешь мне возразить… Вместо ответа он слушал мои не утихающие стоны, улетая со мной в бесконечное наслаждение. The End

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх