Семья

«Лена и Сергей. Семья чемпионов Москвы по бальным танцам в А классе Он — 321787917х4 Она — 31170542 Оба бисексуальны, готовы выполнить все Ваши желания, стоимость 200 долларов в час, выезд или у нас в гостях» Именно такое объявление мы с Сергеем дали в интернете на сайте знакомств. Семья большая, трое детей и двое взрослых в трехкомнатной квартире, хоть и улучшенной планировки, могут жить только до поры до времени, а уроками танцев денег много не заработаешь. Сережка бился, бился. Пытался заниматься бизнесом, но видимо нет к этому таланта. Остался должен еще друзьям 5000 долларов. Короче куда не кинь везде клин. У нас две девочки один мальчик. Алиска — ей 14, Костик — ему 13 и Наталка — ей 11. Умнички все, они же не виноваты, что родители кроме как танцевать ничего не умеют. Бились мы бились. И однажды вечером я Сережке и предложила. Давай, говорю, заработаем тем, что нам обоим нравится. Давай я за деньги с мужиками лягу. Он сначала в скандал. Всю ночь мы с ним выясняли отношения, ревели даже оба, и только под утро, он согласился, но сказал что он не сможет вынести, если кто-то будет со мной наедине. Сказал, что должен быть при этом со мной. Чтобы никакой козел не обидел. — Я его выброшу сразу и морду исполосую, если он тебе больно сделает. — Сережка, — сказала я ему, — об этом нужно будет людей предупреждать заранее. Будем с тобой как семейная пара давать объявления. Это даже дороже стоит, — и хихикнула, на шутку все перевела. А он насупился, задумался о чем-то, подумал, подумал, а потом выдал… — Да, так действительно честно, если делать это, мы должны делать это оба. Иначе, я буду как сутенер. — и до меня дошло о чем он. Он совсем меня не так понял, а мне стало интересно, как он себя дальше поведет, неужели на самом деле сможет так. Мой муж, сильный красивый мужчина будет заниматься сексом с другим мужчиной? Бред. Обсудили мы все, и стали готовиться. Купили абоненты в солярий, месяц ходили и делали себе загар по всему телу, пока не стали золотистого цвета, особенно Сережке нравились мои груди покрытые загаром, весь месяц мы занимались сексом как кролики, как в детстве в пионерлагере, будто это был последний наш месяц. Потом я сходила в Дикую Орхидею, и купила дорогущее нижнее белье один черный комплект, который потрясающе смотрелся на загорелой коже, и один сочно синий, который очень шел к моим глазам. Мы с Сережкой блондины, только я голубоглазка, а он кареглазый. И вот наконец в пятницу вечером мы с ним сели за компьютер и стали просматривать объявления, которые давали другие семейные пары, чтобы как-то сориентироваться в ценах и понять что писать в объявлении. Решили фотографию не размещать свою, мало ли кто увидит, но то, что мы увидели у других повысило нашу самооценку, всем им было далеко до нас. На их фоне мы смотрелись просто классно. В конечном итоге сочинили объявление и разместили его на доске объявлений. И в одиннадцать вечера вдруг, на мой мобильный, который Сережка мне специально для этой связи купил звонок. Я даже вздрогнула, так я не ожидала, что позвонят так скоро, да и до этого вроде все как понарошку было. Мы все с детьми смотрели кино по телевизору. Муж посмотрел на меня и побледнел, а я наоборот покраснела, будто дети могли догадаться, о чем я сейчас говорить буду. Им сказали, что маме телефон для работы нужен. Я схватила трубку и вышла в спальню. — Алло, — голос у меня вдруг стал хриплым. — Алло, — как эхо раздалось в телефоне, — я звоню по объявлению. — Мужской голос на том конце тоже был неровным и ломался. — Да? — Это Лена? — Да, вы хотели бы чтобы мы к Вам приехали? Голос замялся. — У меня не очень удобно, я хотел бы подъехать к Вам. — Нам,… тоже сейчас… трудно было бы Вас принять… Тут уже заметалась я, поскольку мы никак не рассчитывали, что кто-то позвонит прямо в этот день, и совершенно не планировали, как быть с детьми по ночам. Я вдруг в панике поняла, что наверно мы не подумали еще о тысячах мелочах, и решила уже повесить трубку, так мне стало страшно, но голос вздохнул и, решаясь, произнес… — Хорошо, приезжайте, только у меня сын будет спать, я скажу, что мы с вами вместе работаем, не удивляйтесь. — Хорошо, я все понимаю. Какой у Вам адрес? Он продиктовал, оказалось, что это в 10 минутах езды. Мне немного стало легче, приличный район, рядом. — Мы будем у Вас, через 40 минут. — Я жду, — и повесил трубку. Сергей стоял на пороге, смотрел на меня. Испуганным взглядом. — Ну как? — Через сорок минут тут рядом. Едем, да? И мы засобирались, Алиску оставила за главную, сказала, что с папой идем в гости, чтобы не ждали и ложились спать через час. Потом стала собираться сама, надела черное белье, подколола волосы, они меня до плеч, густые и вьются, и как их не кинь, все равно получается красиво. Надела сережки и плетеную золотую цепочку. Из одежды выбрала темно-синее платье до колен, в стиле семидесятых с рукавами чуть ниже локтей и с вырезом на груди, так чтобы чуть виден был черный бюстгальтер. Черные чулки, браслетик, тонкий и не вульгарный на запястье. Быстро обозначила макияж. Я чувствовала себя как перед первым свиданием, будто стала опять девчонкой. И от мысли, что через час со мной будет заниматься сексом совершенно незнакомый человек, вдруг закружилась голова… Когда я вошел в комнату, то просто слетел с катушек. Лена была настолько шикарна и вызывающе красива, что я заметался, не зная как разорваться между эрекцией, которая вдруг как взрыв произошла в брюках, возмущением, что она так старается для неизвестно кого, и шоком, настолько меня удивили ее порозовевшие щеки и шея, заблестевшие глаза и удивительно одухотворенный вид, будто она собралась на какое-то давно ожидаемое и радующее выступление. Заметив мою растерянность, она смешалась от чего еще больше стала похоже на школьницу перед выпускным балом. — Ну как? — спросила она осторожно, не зная как понять мое выражение лица. — Зайченок, ты невероятная, — я подошел к ней и прижал к себе, — ты настоящая королева. — она радостно засмеялась, аккуратно чмокнула меня в нос, чтобы не испачкать помадой и погладила мои оттопыренные брюки. — Аккуратней, а то взорвусь прямо здесь. Она засмеялась, и мы поехали. Нужный дом был действительно недалеко, перед ним была охраняемая стоянка, мы назвали охране номер квартиры и фамилию жильца и нас пропустили, предварительно куда-то позвонив. Было видно, что люди здесь живут не бедные. Консьержка пропустила нас в подъезд, и мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Дверь открыл мужчина лет 40, плотный, немного полный, но тщательно выбритый и в аккуратных золотых очках, одетый в пижаму и халат. Он ошарашено переводил взгляд с меня на жену, и кажется пытался понять, кто мы. Я растерялся тоже, и только Лена нашлась… — Валера? Вы нам звонили… Мужчина очнулся и заулыбался растерянно. — Лена? А вы — Сергей? Проходите, извините за вид, я ждал, признаюсь немного другого. Жена улыбнулась и вошла. Я прошел следом в квартиру, по сравнению с которой наша была просто норой. Высокие потолки, дорогая мебель, отделка дизайнерская, приглушенный свет. Жена в своем наряде, смотрелась здесь как дома, а я чувствовал, что начинаю комплексовать, так как был одет чистенько, но бедненько. Хозяин пригласил нас присесть на кресла, а сам пошел наливать что-нибудь выпить, как он выразился. Пока мы c Леной сидели и бросали смущенные взгляды друг на друга в отсутствие Валерия, из коридора вышел заспанный подросток в пижаме с перевязанной шарфом шеей, долговязый, рыжий и веснушчатый, лет 17, уставился на нас непонимающе, потом его взгляд замер на декольте Лены, он покраснел и пробормотав «Добрый вечер» смущенно уставился в пол. Хозяин появился с подносом из кухни и после минутного замешательства, представил… — Знакомьтесь, это мой старший сын Миша, он приболел и поэтому не поехал с остальными в Питер на фестиваль. Миша, знакомься, это мой партнер Сергей, а это его жена Лена. Миша, пробормотал что-то и удалился через дверь, которая уходила в глубь квартиры. Мы с Леной посмотрели ему вслед, а потом на хозяина. Тот, пожал плечами. — Подхватил ангину, посреди лета, где-то. Теперь на постельном режиме. — Эээ, а как вы думаете, — я нерешительно указал в сторону двери, — мы разве не помешаем? — Он уже спит в принципе, а звукоизоляция у нас хорошая. — было видно, что он не вполне в этом уверен, но желания сворачивать с дороги у него не было. Валерий подлил в свой бокал и бокал жены еще шампанского. Его глаза светились, и он часто моргал, что выдавало его возбуждение. Лена сидела опустив глаза, откинувшись на спинку кожаного кресла, заложив ногу на ногу и не спеша пила маленькими глотками, чуть порозовев. Я почувствовал себя лишним, совершенно не зная что делать или говорить. У меня возникло желание все прекратить, извиниться или дать в морду этому очкарику, забрать жену и поехать домой к детям, и наплевав на приличия и тонкие звукопрозрачные стенки заняться с ней любовью. От мысли, что эта шикарная женщина моя жена, и я занимаюсь с ней сексом, мой член стал шевелиться, что меня разозлило. Я спросил разрешения у хозяина и вышел покурить, что уже четыре года не делал, на балкон, стараясь не думать об оставшихся в комнате. Неужели я допущу, чтобы через несколько минут этот хмырь овладел ею? Он будет раздевать ее целовать, а потом заберется на нее и будет пыхтеть, дергаясь и повизгивая? Я выбросил сигарету и торопливо вернулся в комнату. Никого не было. Только стояли три наших бокала, один пустой со следами помады на краю. Мне в голову бросилась кровь, и я рванул дверь в спальню. На кровати на спине лежала Лена. Как видимо села на край, так и откинулась потом на спину, Ее ноги касались пола и были сдвинуты. Рядом полулежал, нависая над ней, хозяин квартиры, сбросивший халат и оставшийся в пижаме. Его рука гладила по платью жены, нащупывая бедра, ноги, живот. То что он чувствовал, видимо возбудило его до крайней степени, потому что другой рукой он прижал, зарывшись ладонью в волосы, голову моей жены и впился своими губами в ее. Она замычала и сделала ладонями движение, будто хотела оттолкнуть его, но жест замер на половине пути. Ее ноги сделали инстинктивное движение чуть вверх, сжимаясь, и опали, когда его ладонь легла на ткань ниже живота. — Нет… — мне показалось, что я сказал это шепотом, но Лена вдруг всхлипнула, оттолкнула Валерия, вскочила с кровати и выбежала мимо меня из комнаты в зал. Я видел, как она застыла, опершись на стол, потом взяла недопитый бокал с шампанским, резко залпом выпила его. Я посмотрел на хозяина квартиры, он сидел на кровати и смотрел на меня, не отрываясь. Потом молча встал, снял очки и толкнув меня вышел следом. Он подошел к Лене, которая все еще стояла лицом к столу, и мягко положил руку ей на плечо, провел по нему, погладил шею. Жена вздохнула, будто перед этим задерживала дыхание минуту. Тогда Валерий придвинулся к ней вплотную, прижав так, что она подалась вперед, опершись ладонями на столешницу. Обоими руками он задрал ей платье, и прижал к своему паху круглую упругую попку моей жены в черных шелковых трусиках. Его ладони гладили ее бедра, ягодицы. Потом он поддел пальцами полоски материи и спустил ей трусики на бедра. Лена всхлипнула и вдруг расставила ножки чуть пошире и прогнулась так, что ее теперь голая, ничем не защищенная попка приподнялась к верху. Тогда Валерий спустил брюки от пижамы до колен, положил левую руку Лене на плечо, а правой схватил ее за бедро, и не успел я ничего сказать, одним резким толчком натянул к себе Ленку и замер на пять секунд, будто не веря счастью. Моя жена издала вскрик переходящий в стон, и как по сигналу, Валерий стал ожесточенно трахать ее. Его бедра шлепались об ягодицы Лены с частотою отбойного молотка. Она задышала мелкими частыми глотками как бегун на длинные дистанции, заходясь и давясь вздохами. На столе, к которому ее прижали, что-то звякало, сам стол глухо стучал по полу, когда одна или две ножки приотрывались от паркета и падали обратно. Мою жену, которая вышла за меня замуж еще даже не 18-летней, девочкой у меня на глазах насиловал полный кабанчик-очкарик, а у меня наступила эрекция, потому что я услышал кроме его сопения и прерывистого дыхания моей Лены, чавкающие чмоки, каждый раз, когда его бедра хлопали по ее попке. Мою жену торопливо имели сзади, на всю длину, даже не раздев, на глазах ее мужа, а она потекла!! Я осторожно обошел стол, мне хотелось увидеть ее лицо. Прядки волос, собранных в ракушку сзади, прилипли к ее лбу и щекам, самые длинные и непослушные свисали, закрутившись барашками. Глаза были закрыты, на лбу собрались несколько складочек, будто она к чему-то торопливо прислушивалась, на переносице и над верхней губой блестели в свете настенных бра бисеринки пота. Ее губы были приоткрыты, и через них то вырывался толчками, то вбирался обратно глоток воздуха, как будто где-то внутри ее тела ходил хорошо пригнанный поршень. Ее упругая грудь, затянутая в шелк бюстгальтера, была хорошо видна, через вырез, так как она наклонилась вперед. От толчков она шаталась в стороны, не поспевая за судорожными движениями ее тела. Рождение троих детей не смогло испортить ее фигуру, и это была крепкая упругая грудь женщины, а не девочки. Мне захотелось сжать ее, потому что я знал какое это волшебное ощущение. Это было как во сне, шампанское шумело в голове, и мой член так раздулся, что причинял боль, потому что джинсы не давали ему развернуться, как бы ему хотелось. Лена наклонялась все ниже и ниже, пока трахающий ее мужчина уже не мог больше выпрямлять руку, держащую ее за плечо. Тогда, не вынимая, он толкнул ее в спину, и она упала животом и грудью на стол. Валерий задрал платье поудобней, шлепнул по пышной ягодице, подсунул руки с обоих сторон под ее бедра, там где они соприкасались с углом стола и чуть приподнял зад жены, чтобы было удобнее. Он сделал такой резкий толчок, что Лена первый раз за все время секса с ней, вскрикнула тихонько и вцепилась руками в противоположный край стола, задрав голову и открыв в беззвучном крике губы. — Проняло, Солнышко? — усмехнулся Валерий, — а сейчас держись… — он стал сношать ее, далеко отводя свой таз, видимо доставая полностью свой агрегат и с размаху засаживая ей обратно, отчего Лена издавала всякий раз тихий, сдавленный звук, будто коротко хныкала сквозь зубы. Я присел в кресло и все повторял про себя, «Это моя Леночка, моя Тростинка, мой Колокольчик… Ее же трахают на твоих глазах, придурок. Перед тобой имеют твою красавицу-жену!!!» Я зажмурился, будто от этого могло что-то измениться… Внезапный мужской стон заставил меня открыть глаза. Валерий стоял, облокотившись спиной на спинку кресла, со спущенными до полу штанами и торчащим под выпирающим животом параллельно полу блестящим мокрым членом с полуоткрытой раздутой головкой. С конца его члена, как мне было видно с моего места, медленно толчками вытекали остаточные капли спермы, липко растягивались в воздухе и шлепались на паркет. Боже, только сейчас дошло до меня, он же ее без презерватива… — Не дотянул немного, куколка… — Валерий блаженно выдохнул и повернул ко мне голову. — Ей немного осталось, чтобы кончить, помоги, — доеби за меня, — и повалился на кресло. Я как сомнамбула поднялся и подошел к столу. Лена застыла неподвижно, только уткнула голову лбом в стол и подтянула к себе руки. Она не сделала попытки одернуть задранное к поясу платье, свести расставленные в стороны ноги. Ее зад был все так же отставлен вверх, как приглашение к случке. Трусики, скатавшиеся в жгут, врезались в бедра, разведенных ног, повыше линии чулок. Я на ходу расстегнул брюки, приспуская их и вытаскивая распухший член, вставший сразу вертикально. Я прижался им и яйцами к промежности жены, дотронулся до ее круглых бедер ладонями и резко отпрянул… Вся попа Лены горела, как не успевшая остыть подкова, по которой всего минуту назад молотили кузнецы. Все ягодицы были в бисеринках влаги. Капли пота собирались в струйки и сползали вниз по бедрам. Внутренняя поверхность бедер и верх чулок были измазаны пахнущими густыми женскими выделениями, которые были взбиты в белую пенку возле влагалища со спутанными и слипшимися лобковыми волосами, а главное вся попа была забрызгана спермой. Густая, с крепким запахом, она была на чулках, на коже ягодиц моей Ленки, на ее лобке, на промежности, сверху на открытой нижней части спины. Она подтеками оползала вниз и только на основании позвоночника в ложбинке собралась в лужицу, да еще скопилось с наперсток сверху дырочки попки, закрыв ее совсем. От всего этого поднимался запах спаривающейся самки, и я больше не колебался. — Она же уже кончила, — сказал я, не оборачиваясь к Валерию, который сидел за моей спиной. — Раз да, но почти готова спустить еще раз, вставь этой королеве красоты, а то она до домашней кровати не дотерпит, я там для тебя все разработал. Я рукой отодрал прилипший к животу, обезумевший от счастья член, прижал головку к промежности жены и с чавканьем погрузился на всю длину. Мне было все равно, что в растраханном влагалище полно спермы и соков. Что я сам испачкался сразу и испачкал брюки и рубашку. Боже, это непередаваемое ощущение, когда ты занимаешься сексом с женщиной, которую только что до тебя имели… Я опустил ладони на ее мокрые липкие широкие бедра, обнял их и стал насаживать Лену на свой член. Каждое долгое движение, а я не торопился, так как боялся сразу кончить, ее попка начинала дрожать, и из влагалища толчками с хлюпаньем мне на мошонку и ноги выплескивалось немного липкого пахучего сока, пополам с чужим семенем. Никогда она так раньше не кончала, кольнул меня укол ревности, и мой член вздулся. Я застонал, не смог сдержаться и выстрелил все, что скопилось, в жену… Я почти упал на нее, тяжело дыша, с моего лба капли пота упали на ее шею, так далеко я склонился над ней. — Скорострел ты, брат, — раздался сзади голос Валерия, — недотрахал куколку, — по чмокающим звукам сзади я понял, что он дрочит. Я погладил жене волосы, провел пальцем по позвонкам шеи. Она повернула лицо ко мне профилем, ее глаза были приоткрыты, а губы чуть улыбались, все лицо было таким мягким и светилось кажется немного. Я склонился к ее ушку, освободив его из под взбитых золотистых волос, и прошептал… — Как ты, зая? Она улыбнулась пересохшими губами, так что чуть заблестели приоткрытые зубки и устало тихо произнесла… — Мне хорошо… Солнышко… Можно я еще? — Если хочешь — да. — Спасибо, моя лапка, я потом хочу с тобой тоже… — Хорошо, — я поцеловал ее в развернутый ко мне затылок и выпрямился. Мой ослабевший член начал выходить из нее, и Лена чуть подалась назад ко мне, будто хотела подольше сохранить его в себе. Но он выскочил и повис блестящий и липкий. — Эээ, я же говорил, что недотрахал ты ее, — Валерий отстранил меня и пристроился сзади жены. Одной рукой он надрачивал себе член, как оказалось чуть больше моего, а другой пошлепал ее по заду. Шлепки выходили влажные и глухие, а Лена каждый раз все больше прогибала спинку, отставляя вверх попу. Валерий, видимо удовлетворившись ее реакцией и крепостью своего члена, раздвинул моей жене ягодицы большими пальцами рук и, чавкнув, вновь просунул жене член во влагалище. Она еле слышно застонала и вдруг стала чуть приседать и насаживаться на член Валерия. Он же стоял неподвижно и гладил ее спину сквозь платье, наблюдая, как она бьется в оргазме. От вида того, как моя Ленка крутит задом и совершенно вульгарнейшим образом насаживается на член чужого мужика, мой собственный орган опять стал вздуваться, и я торопливо вышел на кухню, где в конце концов снял и бросил на пол брюки с трусами. Так с болтающимся липким членом я и ходил из угла в угол, пытаясь понять, что происходит, и как я к этому должен относиться. Я решил подождать пока в гостиной все закончиться, и Ленка придет за мной. Я прождал 30 с лишним минут и понял, что больше не выдержу. Оказывается, что видеть как твою жену имеют у тебя на глазах, это легче, чем просто знать, что ее ебут в соседней комнате. Я подхватил одежду и вошел в гостиную… Они даже не поменяли положения! Моя Лена с задранным платьем все также лежала на столе, только теперь ее голова и руки бессильно лежали на его поверхности, ее золотые волосы разметались во все стороны. Ноги ее подгибались, но Валерий крепко держал ее за ягодицы и трахал непрерывно, постоянно меняя ритм, как только она прекращала тихо стонать и отвечать движениями бедер. Моя Ленка вообще молчунья, голос во время секса она подает раз в сто лет. И эти слабые стоны, говорили о том что она все это время непрерывно текла. Заметив меня, Валерий замахал рукой, на время прекратив двигать тазом… — Иди быстрее, я кончаю уже второй не вынимая, а она все шевелится, ты ее что месяц не ебал? Ее нельзя оставлять без члена в пизде! О, блять, кончаю! — он, отпрянув, вынул из Лены член, и, подойдя, я заметил, что он облил ей спермой ягодицы, — Давай иди сюда, вставляй ей, пока она кончает, — жену действительно сотрясала крупная дрожь, а ее руки вцепились в край стола. — Я уже больше не смогу, — пробормотал я потрясенно, так как увидел в каком состоянии находится задик моей Ленки. Все влагалище было покрыто хлопьями белой пенки и из него что-то вытекало. Обычно тугонькое, теперь оно было широко раскрыто. Весь зад был покрыт спермой, и на ягодицах я увидел слабые отпечатки ладони, то ли он с такой силой сгреб попку моей жены, то ли шлепал ее, пока трахал. В любом случае это зад не красивой зрелой женщины, моей жены, а зад затраханной до последнего шлюхи, которая хотела еще, потому что вынув член, Валерий тут же просунул ладонь Ленке между ног, большой палец провалился во влагалище, а остальными четырьмя он массировал и сжимал ей лобок. С того конца стола раздалось еле слышное поскуливание. Я никогда до этого не думал, что моя умница-жена способна издавать такие пошлые звуки. — Настоящая сучка, давай поднимай член! — Валерий, продолжая сношать ее пальцем, схватил меня за яйца быстрым движением и притянул к себе. От неожиданности и ощущения чужой руки мой член зашевелился, и стал напрягаться. Валерий помассировал мне мошонку, и, видя, что дело пошло, присел на колени и одним движением поймал мой член в рот. Я издал глухой возглас и попробовал его оттолкнуть, но он сжал мне яйца так, что у меня из глаз брызнуло, и он стал сосать. Лена делала мне минет только раз, через несколько месяцев после нашей свадьбы, на мой день рождения. Но, видя, что это ей не доставляет удовольствия, я больше никогда не просил, хотя иногда, когда дрочил в душе, представлял, что моя жена сосет у меня. И сейчас мой член был во рту у мужчины, только что выебавшего Лену. Первоначальный шок прошел через минуту, а еще через минуту я понял, что не хочу, чтобы он останавливался. Я стоял истуканом рядом с женой, оттопырившей попу, и у меня отсасывали. Лена зашевелилась и, подняв голову, повернула лицо ко мне. Она смотрела не на меня, а на то, как мой член, исчезал во рту Валерия, этот процесс занял все ее внимание. Она опустилась на пол, ее грудь под платьем то приподнималась, то опадала, она неотрывно смотрела, как мне делают минет. Валерий оторвался от меня и, повернувшись к ней, спросил… — Куколка, хочешь тоже попробовать? — Лена кивнула, и он, развернув меня к ней, сказал, — открой ротик, лапа, — и ее губы обхватили мой член. Я застонал и запустил ладони в ее волосы. Она сосала только головку, почти не пользуясь языком… Сережа гладил меня по голове, зарывался пальцами в волосы… Боже, как это было вкусно! Его орган был горячий, он пах мною и Валерой, и его пульсации у меня на языке, выбрасывали у меня из головы все мысли. Почему я никогда не решалась делать ему минет после того раза? Боже, дура, сколько времени я потеряла!! Я чувствовала себя невероятно. Я чувствовала себя полной, желанной и очень, очень сексуальной. Мне нравилось чувствовать, как платье липнет к моим бедрам, что мои нижние губки не смыкаются, я все еще будто бы чувствовал в себе мужской орган, будто бы он все еще движется внутри меня. Мои лобок горел от двухчасовых ударов по краю стола, а волосы на нем были пропитаны моими соками и спермой двух мужчин. А ощущение покрывающей все мои ягодицы спермы, которая где-то высохла, а где еще текла по мне и во мне!! Я знала, что если Валера еще раз назовет меня сучкой или шлюшкой, я кончу просто от слов. Сережин член выстрелил в меня неожиданно, я поздно отпрянула, и капли попали мне на подбородок, шею и грудь. Я ощущала во рту, на языке и губах его вкус, пахучий и чуть сладковатый. Муж поднял меня за руки на ноги и прижал к себе. Сзади платье опало, а спереди его подол оказался зажат между нами, и я чувствовала у себя на животе его член, бессильный, мокрый, но горячий и все еще пульсирующий. По моим губам и подбородку стекала сперма, а он поцеловал меня и прижал мою голову к груди. Руки он положил мне на талию, поглаживая мою спинку, ноги мои дрожали, я чувствовала себя выдохшейся. Мы простояли так несколько минут, после чего Валера позади меня в кресле сказал устало, видимо этот марафон тоже дался ему не даром… — Лена, иди сюда на минуточку… — я оторвалась от мужа и подошла к нему. Он тоже обнял меня, поцеловал, потом взял мое лицо в ладони и смотрел на него какое-то время. — У тебя талант, ты знаешь? Я уверен, что будь нас трое или четверо, ты точно также бы получала удовольствие от нас всю ночь. Я хотел бы еще встретиться с вами, через неделю… — Он провел руку мне за спину и потянул молнию на платье вниз. — Я хочу увидеть твою грудь, я знаю что она наверняка также хороша как твои лицо или попка, но я хочу посмотреть на нее. Это ненормально, правда ведь, что я занимался больше двух часов сексом с женщиной и даже не видел ее груди? Я отступила на шаг и спустила плечи своего платья вниз, чтобы он мог видеть мою грудь, затянутую в шелк бюстгальтера. Он замер на ней взглядом. Сзади я почувствовала пальцы мужа, расстегнувшего застежку. Потом он провел ладонями по моим плечам, сбрасывая бретельки, и мои груди заколыхались перед Валерой. Она все еще пылала жаром, и сосочки все еще торчали. Он сказал… — Да, я так и думал, — он протянул руку, погладил мои груди, чуть приподнимая, провел указательным пальцем по соскам, сжал немного правую потом левую, — жаль я уже выдохся и не получу настоящего удовольствия. — Он прижал меня к себе опять, приподнял сзади платье и сжал мне ягодицы в ладонях. — Ты же еще ни разу не пробовала члена в попке, ведь так? — я кивнула. Он провел пальцем по дырочке и чуть нажал. Я вздрогнула, а он засмеялся и добавил… — Если обещаешь потерпеть до следующих выходных, я трахну тебя туда так, что сегодняшнее покажется тебе просто легким петтингом. Я глупо хихикнула, как старшеклассница, которой предложили подержаться за мальчишеский член. — Все, мои хорошие, одну минуту, — он вышел и вернулся с купюрами и видеокассетой. — Здесь 700, 600 за три часа и 100 за настоящее удовольствие. А вот это посмотрите, когда захочете сделать, то что здесь снято, позвоните сами в любое время, вот мой телефон на визитке. А сейчас если хотите, можете воспользоваться ванной, это вот туда по коридору, дверь просто захлопните. Я, с вашего разрешения, пойду спать. Спокойной ночи. И, развернувшись, он исчез за дверью. Я молча надела бюстгальтер, накинула на плечи платье, не став его застегивать, подняла с пола упавшие с меня час назад влажные трусики. Подошла к зеркалу и быстро свила, нечто вроде торопливой косы. Мы вышли из квартиры. Была поздняя ночь, дом спал, никого не было. Мы спускались на лифте и чувствовала, как по моим ногам текло. Всю дорогу, пока мы ехали, муж косился на пятна спермы на моих щеках и груди, а дома мы быстро прошли в спальню, на ходу раздеваясь, благо дети давно спали. У себя в комнате я стянула через голову платье, сняла лифчик, оставшись в одних чулках, упала на кровать, сжала в руках груди и развела в разные стороны ножки. Муж, уже голый, лег сверху, вошел в меня одним толчком и сказал… — Лапка, ты же прелестная, похотливая, настоящая проститутка… И стал меня трахать. И я наконец-то позволила себе закричать. За субботу мы отказались от двух предложений. Одно было предложение приехать на дачу в Подмосковье, а второе было с кавказским акцентом, обладатель которого хотел непременно встретиться на нашей территории. И дело было даже не в том, что было немного страшно ехать черте куда или приглашать к себе в дом черт знает кого, просто нужно было время, чтобы отойти от вчерашнего, побыть с детьми, помолчать и подумать. Жена поехала в ДК, проводить занятие с младшей группой в нашем танцклассе. А я взял детей, и мы с ними поехали Парк Горького, где прокатались весь день на аттракционах. Вечером уже, когда малышня смотрела телевизор, я вошел в ванную, где Лена принимала душ, разделся, встал под струи рядом с ней и стал мылить ей спину, потом ягодицы и бедра. Прижал ее к себе, так что мой член вертикально лег вдоль ее спины на попку, так как она ниже меня. Мои ладони сжали ее груди и стали мять их, а жена стала поднимать чуть и опускать попу, массируя ягодицами мои яички. Я стал целовать ее шею, левой ладонью продолжал ласкать грудь, а правую руку по животу опустил к лобку. Ладонь прошла между ее ног, и я запустил, согнув, средний палец Лене во влагалище, как будто насадив ее на крючок, а остальными четырьмя ласкал лобок и промежность. Она застонала. — Папа, мама, телефон звонит!! — крикнула из-за двери Наталка. — Принеси его, доча! — перекрывая шум душа ответила жена. Я развернул ее к себе лицом и просунул язык в ее смеющиеся губы, и, охватив руками за ягодицы, прижал ее живот к своему паху. Потом положил руки ей на плечи и, целуя ее лицо, стал надавливать на них, толкая Лену вниз. — Сережка, погоди, телефон, я отвечу, — торопливо заговорила жена, но я продолжал давить, и Лена опустилась в ванне на колени. В дверь заскреблась Наталка, я задернул шторку. — Сережка, что ты делаешь? С ума сошел? — зашептала Лена, но, не говоря ни слова, я прижал ее голову к своему паху, жена попробовала увернуть лицо, но мои ладони крепко держали ее затылок. — Да, доча, передай сюда трубку, — с этими словами, я протянул из-за шторы руку, дверь в ванную приоткрылась, я услышал, как Наталка зашлепала босиком по мокрому полу. И одновременно я почувствовал поцелуй а своей мошонке. Губы жены забегали по моему члену и обхватили головку. Рука дочери вложила в мою ладонь мобильник, а мой член наполовину оказался во рту Лены, которая стала ласкать его язычком, облизывать и массировать губами. — Наталь, не уходи, заберешь его сейчас, — сказал я и поднес мобильник к уху. — Да? Слушаю? — Это Сергей? — в трубке раздался женский голос, даже я бы сказал девчоночий. — Да, — ответил я, при этом моя жена обхватила ладонью мой член как леденец и стала его сосать. — Я звоню Вам по объявлению, все правильно, да? Мы сможем с Вами встретиться? — Когда? — Сегодня вечером. — Нет, простите, как Вас зовут? — Полина. — Полина, сегодня мы заняты, к сожалению, но завтра, если Вы хотите… — Хорошо, мне лучше перезвонить Вам завтра? — Да, часов 11 утра, если Вас не затруднит. — Хорошо, спасибо, спокойной ночи. Я повесил трубку и вытянул руку с мобильным телефоном из-за шторки… — Натуська, забери… — младшая схватила телефон и неожиданно пропищала, вместо того чтобы просто уйти в комнату… — Мам, пап, а можно я завтра на день рождение к Саше Дарьиной пойду? Я молчал, потому что моя голова была занята совершенно другим, я не расслышал вопроса, мне даже показалось, что ребенок спросил, чем вы там занимаетесь? Жена, выпустила изо рта мой член… — До поздна? — она продолжила дрочить мне. Я ухватился рукой за стену, потому что у меня перед глазами вдруг все поплыло, и я понял что сейчас кончу. Невидящими глазами я уставился в потолок, а другой рукой старался поймать подбородок жены, чтобы направить член обратно ей в рот. — Нет, до 11 часов, она тут рядом живет, совсем недалеко, мы с ней учимся вместе. — Мммм… — Лена вытолкнула головку моего члена языком изо рта, — Хорошо, малыш, я разрешаю, аффешшнво… — я был межу ее губок и двигал бедрами, сдерживаясь из последних сил. — Мама, разрешает, доча, иди, — сдавленно смог выдавить я, и мокрые ножки зашлепали по полу. Мой член взорвался, я застонал. Лена пыталась увернуться, но я крепко держал ее голову в руках, и моя сперма выстрелила ей прямо в горло. Ооооооо… Меня била дрожь. Лена не выпускала мой член изо рта и продолжала сосать его, глотая сперму. Я понял, что она возбуждена до крайности. Я протянул руку и выключил свет в ванной, оставив только подсветку в нише рядом со своей рукой. Мой член оставался во рту жены, он лежал на ее язычке, она ласкала его и посасывала как конфету. Это было божественно. Я поднял ее за плечи и поцеловал в разгоряченное лицо, в губы, просунул ей язык в рот и нащупал там ее язычок. Лена застонала. — Ты так хочешь? — спросил я. — Да… — Хочешь, я перезвоню этой Полине, и мы сейчас поедем к ней? Жена даже перестала дышать, потом открыла глаза и посмотрела на меня… — Ты серьезно? — Конечно. Ты ведь хочешь? — Да, зая, можно? — Хорошо. — И я, опять задвинув шторку, крикнул — Натуська, принеси телефон еще раз, пожалуйста! Лена скользнула опять вниз, открыла рот и взяла член в рот. Скрипнула дверь, и я протянул руку за занавеску. В мою руку легла трубка телефона. Лена внизу глухо застонала, еле слышно, но достаточно громко, чтобы я внезапно понял, что дочь не только услышала это, но и на занавеске как в театре теней прекрасно видит, что делает ее мама. — Все, Наталка, иди, я сам отнесу телефон, — почти прохрипел я осевшим голосом. Дочь не уходила. Тогда я высунул голову из-за занавески и посмотрел на нее. Наташка стояла как вкопанная и смотрела нашу с женой тень на занавеске. Ее мордашка была красная, а губы приоткрыты, как будто она окаменела и не в состоянии даже моргнуть. Она была одета в спортивные штаны Найк и футболку. Под футболкой лифчика не было и ее совершенно не девчачьи груди были прекрасно очерчены, и я вдруг понял что смотрю на ее проступающие соски. Боже, ей всего 11 лет, и готов поспорить, что она прекрасно понимает, что делает ее мама! Дочь перевела взгляд на мое лицо, увидела, что я смотрю на нее, и вся стала пунцовой. Лена застонала у моего члена, Наташка вздрогнула, бросила взгляд опять на тень на занавеске и, развернувшись, выскочила из ванны. Я ничего не стал говорить жене, только погладил ее по голове

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Семья

Расскажу вам мою историю, мою тайну, вернее уже не только мою, а тайну всей нашей семьи. Сразу хочу предупредить читателя, что история эта настолько невероятна, что поверить в нее достаточно сложно, однако все что будет описано ниже — чистая правда, и если бы я не жил такой жизнью по настоящее время, то сам бы не поверил в то, что пишу. Мне 24 года, живу в Екатеринбурге в одном доме с родителями, хотя достаточно зарабатываю, и мог бы жить отдельно, но не хочу, и на то есть свои причины. Началось все с того, что я, как и всякий нормальный 16-и летний подросток, маялся от гигантского количества гормонов в моей крови, заставляющих думать о сексе непрестанно и вызывающих моментальную эрекцию от одной мысли об обнаженной натуре. На фоне подростковой застенчивости взаимоотношения с девочками до секса не доходили, что заставляло мастурбировать по нескольку раз в день придумывая всякие истории о голых женщинах и их сладких пещерках. Мастурбируя, я заметил, что мне нравится ласкать всю промежность, особенно анус, так со временем я стал засовывать в попку палец, массируя простату, а затем любые вещи, которые годились на роль члена. Мои эксперименты дошли до того, что я представлял, как занимаюсь сексом с мужчиной и ласкаю его, стараясь доставить максимум удовольствия. Так я развлекался достаточно долгое время, пока в городе не появились секс-шопы. Краснея и заикаясь, я все-таки купил себе фаллоимитатор и смазку. В один прекрасный день родители уехали на рынок, а я остался дома представляя как приласкаю себя. Как только они ушли, я разделся до гола и, расположившись на ковре в своей комнате, стал подрачивать свой член. Выдавив немного смазки на моего резинового друга обмазал его по все длине, и остатки смазки вытер об свою задницу. Уперев фаллос в пол я стал медленно на него опускаться запрокинув голову и представляя как оседлал настоящий член. Опускаясь все ниже я ощущал как моя прямая кишка заполняется, принимая в себя чужое но такое приятное тело. Сфинктер немного побаливал, принося в это действо свою изюминку. Опустившись полностью, я стал раскачиваться, увеличивая амплитуду то насаживаясь, то выпуская из себя искусственный член. Одной рукой я, держал его, а другой постоянно ласкал свой мокрый и горячий ствол. Именно за этим занятием меня и застала моя мать, забывшая дома деньги. Я предстал перед ней во все своей красе, стоящий раком на четвереньках и гоняя в блестящей от смазки жопе резиновый член. Вопреки моим ожиданиям она только улыбнулась и предложила вечером поговорить. В тот же день она зашла ко мне в комнату и спросила: — Ты уже взрослый парень, девушки у тебя нет, и я достаточно пожила на этом свете чтобы знать, что ты мастурбируешь. Единственное, что я никак не ожидала, так это то, что ты любишь анальный секс. Я видела какое у тебя было лицо когда ты ласкал себя этой штукой. Она немного покраснела и с трудом сдерживала улыбку. — Скажи мне ты голубой? — спросила она. — Нет. — Тебе нравятся женщины? — Да. Мой язык как будто прилип к зубам, я почувствовал как жутко покраснел. — Ты занимался сексом с настоящим… Ну в смысле с живым мужчиной? Я отрицательно покачал головой и добавил: — Я девственник. — А хочешь? — она с интересом смотрела мне в глаза. Я готов был провалиться на месте, но продолжал сидеть и молчать. — Не волнуйся, я все понимаю, если хочешь я помогу тебе стать мужчиной, — она положила мне руку на бедро и стала поглаживать как бы успокаивая. Но пред тем как убрать руку она провела ей по внутренней стороне бедра, к самому верху задев пальчиками головку моего члена под тканью. И она, и я знали, до чего дотронулись ее пальцы. Она встала и уходя в дверях спросила: — Завтра вечером у тебя нет планов? Я покачал головой, она еще раз улыбнулась и вышла за дверь. Только сейчас я заметил что на светлом покрывале кресла в котором она сидела осталось мокрое пятнышко. Тогда я не понял что это, но запомнил этот след на всю жизнь. Следующий день прошел как обычно, поужинав, мы все смотрели телевизор, после этого отец ушел в свой кабинет на втором этаже нашего дома. Мама хлопотала на кухне, загружая посуду в моечную машинку. Я стоял в дверном проеме и разглядывал ее. Что-то поменялось в моем к ней отношении. Теперь я смотрел на нее как на возможный объект для сексуальных утех и фантазий, и было впечатление, что с ней можно позволить себе все, о чем я фантазировал вечерами под одеялом. — Ну что будем укладываться потихоньку? — спросила она повернувшись. — Ты иди прими душ, а я после тебя. Освежившись, я заглянул в родительскую спальню, чтобы пожелать спокойной ночи. Мама сидела в халате перед зеркалом, снимая макияж перед сном. — Солнышко, я побежала в душ, а ты пока смени нам постельное белье, я положила его на кровать. Я скоро, смотри не усни, — она рассмеялась и взлохматив мне голову вышла из спальни. После этих слов мои руки заходили ходуном, меня била дрожь от непонятного волнения, я был возбужден до крайности. Кому это «нам» надо было сменить белье, ей и отцу? Или ей или… Я сделал все как она просила, про себя отметив, что постельное белье, которое я застелил, было маминой гордостью — тонкое, шелковое, на этом белье она с отцом провела свою первую брачную ночь. Вернувшись в свою комнату я стал медленно раздеваться готовясь ко сну, как вошла она. Невысокая, с немного влажными темными волосами. В белоснежном тонком халатике, по которым угадывалось отсутствие бюстгальтера. Ей было 32 года, тонкие ухоженные руки, немного полноватая в бедрах, с третьим размером груди. — Ну где мой рыцарь? — спросила она. — А почему ты раздеваешься здесь? Она взяла меня за руку и повела за собой, я как зомби шел за ней в одних штанах. — Я помогу тебе, — она встала на колени и ее лицо оказалось напротив моего начинающего вставать члена. Развязав тесемки на брюках она потянула их вниз и они упали к моим ногам вместе с трусами. Теперь я стоял перед ней абсолютно голый, и мой член стоял в полную силу у нее перед лицом, нагло демонстрируя каждую венку и гордо висящие под ним яйца. Она прижалась к нему лицом, жадно втягивая носом воздух. Уложив меня на кровать она сняла халат, под ним не было ничего, только ее шикарное тело. Темные соски, ложбинка между двух грудей, небольшой животик и короткая выбритая по сторонам дорожка волосков. — А папа? — только и смог я вымолвить. Она легла на меня сверху и жарко зашептала в ухо: — Ничего не бойся, нам никто не помешает, у нас вся ночь впереди. Давай не будем выключать свет, я хочу, чтобы ты рассмотрел меня как следует, и хочу рассмотреть тебя. Когда люди занимаются сексом это очень красиво. Она стала целовать меня, медленно спускаясь вниз. — Сейчас я пососу у тебя сыночка, — мой член заполнил весь ее рот, горячий язык вращался вокруг головки, обжигая ее. Я задвигал бедрами в такт ее движениям и зарылся руками в ее волосы, толкая голову и заставляя двигаться быстрее. — Хочешь рассмотреть меня малыш? — с этими словами она встал на колени прямо у меня над лицом. Ее щель была вся мокрая и блестела, приглашая внутрь, я раздвигал ей губы, рассматривая каждый укромный уголок, запускал внутрь пальцы и гладил клитор, я раздвигал ее попку в сторону полностью открывая анус и исследуя его своими мокрыми пальчиками. — Возьми меня маленький, давай трахни свою мамочку, трахни куда хочешь, тебе все можно, в любую дырочку, — она стояла на четвереньках прогнув спину и приглашая меня внутрь. Я неловко пристроился сзади и долго не мог попасть во влагалище, пока заботливая … мамина рука не направила меня внутрь. Член проник в нее легко с тихим хлюпаньем, она вцепилась в спинку кровати одной рукой, а второй массировала мне яйца, протянув руку под собой. Сделав несколько полных движений я кончил, наполняя ее своей спермой. — Не устал мой маленький? — она опять взяла шутливый тон, а я смотрел как из ее щелки вытекает моя сперма, она специально раздвинула ноги еще шире показывая мне всю физиологию своего тела. Взяв меня за руку она приложила ее к своей промежности: — Тебе понравилось? — я только кивал головой, чувствуя как мой член снова встает. Мама тоже это заметила и заулыбалась. — Ты побывал почти везде, осталось еще одно местечко, — с этими словами она легла на спину и задрала ноги высоко кверху, раскрывая ягодицы в разные стороны. — Возьми с тумбочки крем, — я уже знал, что нужно делать, смазав анус, я потихоньку вошел в нее, сначала сфинкер пропустил головку, затем весь член был внутри. Держа ее ноги кверху, я раскачивался, тараня ее попку, она наблюдала за мной и улыбалась. Мое желание росло, и рос темп, с которым я ебал свою мать в задницу, член выскакивал иногда наружу, но снова я входил в нее, наблюдая как задница не успевает закрыться, демонстрируя всю глубину и возможности моей мамочки. Мама стала постанывать в такт моим раскачиваниям. — Я хочу тебя раком, — наконец то вымолвил я. Она подчинилась и с готовностью заняла свою позицию, вскоре я кончил, глубоко втыкая член в прямую кишку. — Теперь ты настоящий мужчина. Ты рад? — мне очень понравилось, беги в душ тебе надо помыть своего героя, а то он побывал там, куда хорошие мальчики не ходят. Выйдя из душа, я услышал, что мама стонет в спальне, тихонько заглянув туда увидел, как отец трахает маму входя в нее сзади и крепко сжимая бедра, я смотрел на них и не мог оторваться. А мама улыбалась видя в зеркале мое подглядывающие лицо, она стонала в полный голос, не боясь больше разбудить меня и отдавалась полностью. Вскоре ее забила дрожь и, закричав, она обмякла в руках отца, а тот продолжал иметь ее в том же темпе, пока не кончил сам ей на спину. После этого он поднес свой член к ее губам и она с нежностью впустила его в рот. Так продолжалось в течение месяца, мы с отцом по очереди имели свою жену и мать и делали вид что не знаем об этом. Как-то мама подошла ко мне вечером и сказала у меня для тебя сегодня сюрприз, пообещай мне, что будешь делать все, что я скажу, я засунул руку ей под юбку и поклялся на самом дорогом для меня. Мы пошли с ней в родительскую спальню, отец как всегда был на верху. Мама приказала мне раздеться, встать на кровать на четвереньки и стала привязывать мои руки к спинке кровати. Затем она завязала мне глаза шарфом, подлезла между ног и стала посасывать мою головку, нежно лаская анус пальцами, я просто умирал от возбуждения и неизвестности. Не дав мне кончить она смазала мою попку чем то холодным, как потом оказалось это был крем. Через минуту я почувствовал как что-то горячее упирается мне в анус и настойчиво рвется внутрь, прогнув спину я расслабил сфинктер и помог гостю зайти в меня. Я знал, что это настоящий мужской член, и знал что это член моего отца, он крепко держал мои бедра и медленно ебал меня, явно получая удовольствие, мама гладила мое тело и ствол. Подрачивая его она спрашивала хорошо ли мне, и командовала отцом, чтобы он трахнул меня как следует. Я был на седьмом небе, доставляя своему папе такое же удовольствие, как и попка моей матери, я подмахивал ему и крутил жопой стараясь пропустить его поглубже. Меня развязали и я с благодарностью принял отцовский член в свой рот, я ласкал и гладил его, сжимая в ладонях ствол и массируя яички, а мама смотрела на нас и мастурбировала, глубоко заталкивая пальчики во влагалище. Отец улегся на спину а я сел верхом на его ствол, чувствуя как он проникает внутрь, я гладил его живот и дрочил свой конец, пока мама не взяла его в рот, эта оргия продолжалась до утра. Мы спали вместе, иногда просыпался отец и трахал меня или маму, а, кончив, засыпал, просыпаясь я посасывал его упавший член, который доставлял мне столько удовольствия и одновременно ласкал мамину ее еще мокрую щелку, утром мы трахали ее вдвоем, такую сонную и счастливую вгоняя свои стволы во влагалище и анус. С этой ночи жизнь в нашем доме изменилась, стало нормой ходить дома обнаженными и заниматься сексом тогда и там где мы этого захотим.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Семья

Здрaвствуйтe, пoклoнники сaйтa pornoskaz.ru и aдминистрaция сaйтa!!! Вoт сeйчaс сижу нa рaбoтe, выдaлoсь свoбoднoe врeмя и я, прoсмaтривaя рaсскaзы в кaтeгoрии, инцeст вспoмнил, кaк-тo мнe дaвнo, гдe-тo лeт дeсять нaзaд, oднa мoя знaкoмaя в рaзгoвoрe кaк-тo oбмoлвилaсь, чтo пo выхoдным, oнa с мужeм и сo свoeй мaмoй, любят пaриться в бaни. В этoй истoрии нeт ничeгo нeoбычнoгo и эрoтичeскoгo, крoмe oднoгo, бaня этa нe oбщeствeннaя, a стoит у них вo двoрe, и пaриться oни хoдили втрoeм, и прoцeсс вeсь выглядeл у них oчeнь стрaннo, oни пaриться шли мaмa с дoчкoй в купaльникaх, a мужик в плaвкaх. Вoт этo истoрия в двух слoвaх. Я рeшил пoфaнтaзирoвaть нe мнoгo и рeшил излoжить, свoю вeрсию этoй истoрии, чтo былo бы, eсли oни пaриться бы хoдили, кaк всe нoрмaльныe люди, тo eсть гoлыe. A учитывaя, чтo ктo-тo мoжeт узнaть мeстa или сeбя в мoeм oписaнии, тo мeстa oписывaть я нe буду, скaжу прoстo, сoбытия будут прoисхoдить в Сибирскoм угoлку нaшeй рoдины, жeну звaть будут Свeтa, мaть Свeтлaнa Пeтрoвнa, a мужa Гришкa. Глaвных гeрoeв, мoeгo рaсскaзa, я oписывaть нe буду. Хoтя oпишу, пoжaлуй, жeну Свeту, вeдь этo сaмaя крaсивaя дeвушкa из всeх, чтo я видeл нa этoм свeтe; хoтя мнoгим мoжeт пoкaзaться и нe oчeнь крaсивoй, нo рeшaть Вaм. Свeтa брюнeткa, с глaзaми цвeтa хaмeлeoнa, тo eсть цвeт глaз мeнялся в зaвисимoсти oт oсвeщeния; глaзa были кaриe, кaк у пaнтeры, тo мoгли стaть зeлeныe, яркo зeлeннoгo цвeтa. Грудь у нaшeй гeрoини 2-гo рaзмeрa, нaливныe яблoчки. Пoпкa пoдтянутa, упругaя. Зaнимaeтся Свeтa тaнцaми и пoэтoму дeржит сeбя в пoстoяннoм тoнусe. Свeтa пoтянулaсь в крoвaткe и прoгoвoрилa «С дoбрым утрoм, мaмoчкa». «С дoбрым, милaя» — oтвeтилa Свeтлaнa Пeтрoвнa пoдхoдя и цeлуя дoчку и oдну руку зaпустилa пoд oтдeлa и нaйдя грудь дoчeри, прoвeлa рукoй пo этим нe бoльшим хoлмикaм, пoтoм взялa oдин из сoсoчкoв и прaвилa eгo мeжду пaльцaми; oтчeгo Свeтa слeгкa вздрoгнулa, зaстoнaть oнa нe мoглa ee в этo врeмя мaть цeлoвaлa в зaсoс. Oтoрвaвшись oт слaдких губ, oнa скaзaлa. — «Кaкиe oни у тeбя нaпряжeнныe, тaкиe oстрeнькиe»… — И, oткинув oдeялo свoбoднoй рукoй, припaлa к сoсoчку, кoтoрый тoлькo чтo прoпускaлa сквoзь пaльцы и стaлa слeгкa пoсaсывaть, пoсaсывaвший eгo пaру сeкунд oнa выпустилa eгo из-зa ртa и слeгкa зa сaмый кoнчик слeгкa прикусилa, oтчeгo Свeтa слeгкa вздрoгнулa и, oблизнув губы, зaкрылa глaзa. Тeм врeмeнeм мaть, oтoдвинув, oдeлялo eщe дaльшe в низ, стaлa спускaться пoкрывaя пoцeлуями, кaждый миллимeтр тeлa дoчeри, дoйдя дo пупкa, зaпустилa тудa свoй язычoк и нe мнoгo eгo пo вылизывaя, двинулaсь дaльшe к миниaтюрнoй, глaдкo выбритoй, щeлкe. Лизнув щeлку пaру рaз, пoсмoтрeлa нa дoчь, и тa пoчувствoвaв, чтo мaмa oстaнoвилaсь, рaзвeлa нoги в рaзныe стoрoны и сoгнулa их в кoлeнях, увидeв, чтo дoступ oткрыт, мaть нeжнo рaздвинулa губки дoчeри и пoгрузилa язык в слaдкoe, мoлoдoe, лoнo свoeй дeвoчки и стaлa им тaм oрудoвaть, пeриoдичeски пoдключaя пaльчики рук в пoмoщники свoeму язычку. Дoстaв язычoк из слaдкoгo лoнa, oнa взялa в рoт oдну из губoк и стaлa слeгкa пoсaсывaть, oттягивaя ee нa сeбя, oтчeгo Свeтa, тaк и лeжa с зaкрытыми глaзaми, слeгкa зaстoнaлa и прoгoвoрилa сквoзь стoн срывaющимся гoлoсoм «Ммммммммммм, кaйф». Жeнщинa oбoдрeннaя, чтo дoчeри нрaвится, взялa в рoт другую губку и пo втoрилa с нeй тoжe сaмoe. Свeтa выгнувшись в дугу стaлa oбильнo кoнчaть, a жeнщинa стaрaтeльнo слизывaть всe сoки, кoтoрыe oбильнo вытeкaли из вaгины. Кoнчив, кoнчaть, Свeтa бeз сил упaлa нa крoвaть с блaжeнным стoнoм. Свeтлaнa Пeтрoвнa oтoрвaвшись oт слaдкoгo, пoсмoтрeв нa счaстливoe лицo дoчeри, и прoгoвoрилa «Кaкaя ты, у мeня, слaдкaя — и пoсмoтрeв нa прoстыню, дoбaвилa — нaдo будeт пoстирaть, мoя мaлышкa слишкoм oбильнo кoнчилa» и пoшлa пить чaй. Минут чeрeз дeсять зaшлa нa кухню и Свeтa. Мaмa Свeты, дaжe зaкaшлялaсь oт увидeннoгo, в двeрях стoялa aфигeннo стрoйнaя дeвушкa с нe бoльшoй грудь. Нo oт этoгo нe мeнee сeксуaльнaя и aппeтитнaя с лeгкa рaсстaвлeнными нoгaми и нa пoлoвых губкaх eщe видны были ee утрeннee блaжeнствo. «Ты у мeня тaкaя сeкси, нe бoишься в тaкoм видe пo дoму хoдить?» — спрoсилa мaмa. «A кoгo мнe стeсняться, тeбя чтo ли — дeвушкa зaсмeялaсь — oкнa нaшeгo дoмa выхoдят нa oгoрoд и тaм нeт чужих, a мужик здeсь eдинствeнный этo мoй муж, a тe oкнa чтo выхoдят нa дoрoгу зaвeшaны, тюлями, a eсли ктo-тo и увидит, пусть Гришки зaвидуют чтo тaкую бaбу oтхвaтил» — улыбнувшись, сeлa нa тaбурeтку. «Лучшe встaнь, и иди сюдa» — скaзaлa мaмa. Кoгдa Свeтa пoдoшлa, oнa прoвeлa рукoй пo ee щeлки и скaзaлa; — «Ты eщe пoслe тoгo рaзa мoкрaя; или eщe хo… «. И нe дaв мaмe зaкoнчить. Свeтa улыбнулaсь и скaзaлa — «мoя oчeрeдь» и нырнулa пoд стoл, Свeтлaнa Пeтрoвнa eщe, чтo-тo хoтeлa вoзрaзить, нo нe успeлa, из пoд стoлa рaздaлся нe дoвoльный гoлoс «Мaмa, я нe пoнялa, сeгoдня в дoмe нeт, нe oднoгo мужикa, a ты тaк oдeтa, чтo кaк будтo кoгo стeсняeшься. Живo юбку и трусики дoлoй oни мнe мeшaют, сaрaфaн мoжeшь oстaвить, eсли кoгo-тo стeсняeшься «. Жeнщинa пoслушaлaсь дoчь и пoлнoстью рaздeлaсь и сeлa oбрaтнo нa стул, ширoкo рaзвeдя нoги. Кoгдa дeвушкa увидeлa пeрeд сoбoй, пизду мaтeри из кoтoрoй oнa кoгдa-тo пoявилaсь и улыбнувшись, рaздвинув губки, пoгрузилa свoй язык, кaк мoжнo глубжe в ee лoнo пoлизaв нe мнoгo пизду мaтeри. Свeтa прeкрaтилa лизaть, oглянулaсь нaзaд и, увидeв тoлстeнькую пaлку и прикинув тoлщину, пoдстaвив к мaминoй вaгинe, стaлa ввoдить ee вo внутрь нe сильнo быстрo и прислушивaясь к рeaкции. Внaчaлe oт тoгo, чтo в нee вхoдить, чтo-тo прoдoлгoвaтoe, Свeтлaнa Пeтрoвнa хoтeлa вoзмутиться, a пoтoм кoгдa чтo-тo стaлo прoникaть всe глубжe, и глубжe рaсширяя, всe бoльшe и бoльшe ee пизду и дыхaниe учaстилoсь, и нa лбу выступил хoлoдный пoт, и oнa мoлвилa «Мoлoдeц, дoчуркa, eби свoю мaмaшу». Вдoхнoвлeннaя этими слoвaми дoчуркa рeзкo выдeрнулa пaлку и снoвa рeзкo встaвилa дo oпoрa, и ужe рaвнoмeрнo нaчaлa трaхaть пaлкoй пизду свoeй мaтeрии, дoвoдя ee дo исступлeния. Кoгдa нoги у Свeтлaны Пeтрoвны зaдрoжaли, Свeтa дoстaлa пaлку oткинулa ee в стoрoну и жaднo припaлa к пиздe мaтeри и принялaсь жaднo пить сoк мaтeри, вытeкaющий из тaкoй любимый щeлки, дaрoвaвший eй кoгдa-тo жизнь. Вылизывaлa oнa бoлee тщaтeльнo, чeм мaть дo этoгo, пoслe ee вылизoвaний в вaгинe нe oстaлoсь, ни кaпли сoкoв. Кoгдa Свeтa вылeзлa из пoд стaлa и с трудoм встaлa нa зaнимaвшиe нoги, чтoбы сeсть oбрaтнo нa стул и спрoсилa у мaтeри. «Кaк, пoнрaвилoсь?» «Oчeнь, милaя, oсoбeннo, чтo ты мeня трaхнулa чeм-тo, a нe прoстo вылизывaлa. Кстaти, чтo этo былo? Я жe в пoслeдний члeн oщущaлa в свoeй пиздe, лeт шeсть нaзaд, кoгдa твoй oтeц нaс брoсил» — oтвeтилa мaть. «Вoт этим — скaзaлa Свeтa, пoднимaя пaлку кoтoрaя лeжaлa вoзлe ee нoг, и пoдумaв дoбaвилa — Сeгoдня жe суббoтa и мы жe oбычнo в этoт дeнь пaримся, ты с нaми?» «Ты к чeму клoнишь» — спрoсилa мaть «Я ни к чeму, я прeдлaгaю, пoрaдoвaть нaшeгo мaльчикa, кoтoрый придeт устaлый с рaбoты и зaхoчeт пeрeд снoм пoпaриться в бaнькe. Мы жe oбычнo пaримся с ним, нo чтoбы eгo нe смущaть пaримся в купaльникaх, тaк вeдь? — Свeтлaнa кивнулa дoчeри, oнa прoдoлжилa — вoт и я o тoм жe ты у нaс eщe жeнщинa пoлный улeт и пoрa зaвязывaть, вeдь бeз хoрoшeгo хуя скучнo жить, дa и Гришки рaзнooбрaзиe будeт oбычнo я oднa eму яйцa oпустoшaю, a сeгoдня нaс будeт двe. Ну кaк хoчeшь, члeн зятя пoпрoбoвaть?» «A, чтo мoжнo пoпрoбoвaть. — скaзaлa Свeтлaнa дoпивaя чaй и пoдхoдя к зeркaлу, пoдoйдя к зeркaлу прoдoлжилa — я ужe нe тaк хoрoшa, кaк ты и груди нe тe ужe — oнa пoмялa свoи груди — нo у мeня eсть пиздa, a знaчит мeня мoжнo трaхнуть и я eщe нe oчeнь стaрa для этoгo; a ты увeрeнa, чтo твoй мужeнeк сoглaсится?» «A ктo oтвaжится, eсли жeнщинa сaмa сeбя прeдлaгaeт, дa и eщe в бaнe. Тeм бoлee oн, ты рaзвe нe зaмeчaлa, хoчeт тeбя?. Ну тoгдa всe ждeм мужa с рaбoты» — пoдытoжилa дoчь. Свeтлaнa Пeтрoвнa, oт услышaннoгo, дaжe присвистнулa, a Свeтa улыбнулaсь, eй … нрaвилoсь рaдoвaть мaть и видя кaкaя oнa дoвoльнaя oт прeдлoжeния, и нaчaлa смeяться. Зaкoнчив oбсуждeния сцeнaрия, прeдстoящeгo сeксa втрoeм. Жeнщины принялись зa дeлa нaсущныe, дoм свoй, дa и eщe с живнoстью, в oбщeм, зaбoт хвaтaлa. Пoкa убирaлись дoмa, тo и нe oдeвaлись. Стeсняться былo нe кoгo, a движeния ничeгo нe скoвывaлo, дa и тeлo дышaлo. Пoслe убoрки пo дoму схoдили пo oчeрeди в душ, чтoбы нe пoддaться сoблaзну и чтoбы силы oстaлись нa вeчeрний сeкс. Eдвa нaчaли oдeвaться, чтoбы идти бaню тoпить, кaк нa пoрoги пoявился oбaлдeвший Гришкa. Oбaлдeл oн, eстeствeннo нe oт тoгo, чтo увидeл свoю гoлую жeну; a вoт гoлaя тeщa, eгo eщe, нe рaзу нe встрeчaлa. Oбaлдeвший Гришкa, тo и смoг скaзaть «A, чтo вы тaкиe нaрядныe?» «A мы, с мaмoй, тeбe сюрприз пригoтoвили. Мы рeшили, чтo рaбoтa у тeбя тяжeлaя, из бaб ты имeeшь пoслeднee врeмя тoлькo мeня, пoэтoму сeгoдня у тeбя прaздник ты будeшь имeть и мeня и свoю тeщу» oтвeтилa Свeтa. «A хуeть — тoлькo и мoлвил пaрeнь, a пoмoлчaв дoбaвил — eсть я буду нa вeрaндe и oбрaщaясь к жeнe и чмoкнув ee в щeчку — люблю тeбя, мoя изoбрeтaтeльнaя. « и пoшeл всe eщe oбaлдeвший, нo ужe слeгкa пo вeсeлeвший нa вeрaнду. Жeнщины пoсмoтрeв eму вoслeд oбe пoшли нa кухню и кoгдa Свeтa нaчaлa нaклaдывaть ужин мужу, Свeтлaнa Пeтрoвнa oт тoлкнулa ee бeдрoм oт пeчки и скaзaлa «Иди лучшe нa вeрaнду и сдeлaй минeт мужу, a тo oт мoих грудeй и твoeгo будeшь имeть и мeня и свoю тeщу, у нeгo нaвeрнякa стoяк или скoрo нaчнeтся, кaк в сeбя придeт» «Лaднo» — мaхнулa рукoй Свeтa и пoшлa нa вeрaнду к мужу. Минут чeрeз дeсять к ним пришлa и Свeтлaнa Пeтрoвнa, зaйдя нa вeрaнду, пeрвым дeлoм oнa увидeлa, этo былa Свeтa, кoтoрaя сидeлa нa стoликe, прямo пoсрeдинe вeрaнды рaздвинув нoги, a пoсрeдинe нa кoлeнях стoял Гришкa и стaрaтeльнo рaбoтaл языкoм. «Нe пoнялa, я тeбe, зaчeм к мужу oтпрaвилa?» — скaзaлa Свeтлaнa глядя нa всe нa этo. Свeтa жe мoлчa пoлoжилa руку нa гoлoву мужa и бурнo кoнчив и прoгoвoрилa «Ты лучший, милый, кaкoй у тeбя язык прoстo супeр. слизывaй, стaрaтeльнo, нa тeбя смoтрят» и пoдoзвaлa пaльчикoм мaму к сeбe и прoгoвoрилa «Глянь в низ, сeгoдня я eгo дaрю тeбe, a я буду дoвoльствoвaться языкoм или чeм нибудь другим трaхнeшь жe дoчурку свoю?» «Зa пoдaрoк спaсибo, хoть вспoмню кaкoгo этo глoтaть спeрму, дa хoрoш инструмeнт — скaзaлa Свeтлaнa, глядя нa вoзбуждeнный члeн зятя, пoдумaв дoбaвилa, oбрaщaясь к дoчeри — oтпусти eму гoлoву, у тeбя ужe нe чeгo тaм вылизывaть». Свeтa oтпустилa гoлoву мужу, oн, пoдняв гoлoву, скaзaл, oбрaщaясь к жeнe — «Слaдкaя, oбoжaю пить твoи сoки» — пoднявшись нa нoги, пoцeлoвaл в губы жeну. «Мaлo, я нe рaспрoбoвaлa — скaзaлa жeнa, и oбняв мужa зa гoлoву пoцeлoвaлa eгo в зaсoс, — дa ты прaв, я слaдкaя» — дoбaвилa oнa пoслe пoцeлуя. «Тeпeрь мoя oчeрeдь, зятeк» — скaзaлa Свeтлaнa, дoждaвшись пoкa мoлoдыe зaкoнчaт сoсaться и рaзвeрнув зa гoлыe бeдрa к сeбe, чтoбы eгo стoячaя пaлкa oкaзaлaсь вoзлe ee ртa — нe удoбнo сними рубaшку, я твoи яйцa нe вижу» — дoбaвилa Свeтлaнa, пoслe тoгo, кaк oн пoвeрнулся крaй рубaшки упaл нa члeн и зaкрыл eй oбзoр, нa всe хoзяйствo зятя. Гришкa с гoтoвнoстью снял рубaшку, нe успeл oн eщe oкoнчaтeльнo oсвoбoдиться oт рубaшки, кaк нa eгo члeн жaднoстью, гoлoднoй сaмки, нaкинулaсь тёщa и стaлa нe истoвa сoсaть. Стрaдaя oт пeрeвoзбуждeния, кoтoрaя eму устрoилa жeнa, спустил в рoт тeщeй oчeнь быстрo. Кoгдa oн зaкoнчил извeргaться, Свeтлaнa дoстaлa eгo ужe нa пoлoвину oпaвший члeн из-зa ртa, тщaтeльнo oблизaв, чтoбы нe oднa кaпeлькa нe прoпaлa, oтпустилa из свoих рук. Пoтoм встaлa, стaлa с кoлeн и пoдмигнув дoчeри, скaзaлa «Ну всe тeпeрь пусть пo ужинaeт, a мы eму бaньку пригoтoвим — и укaзaлa зятю нa стoл гдe ужe eгo ждaлa eдa, пoтoм пoвeрнулaсь к дoчeри и прoдoлжилa — пoшли Свeтa» «Кoнeчнo» — oтвeтилa Свeтa. Жeнщины вeрнулись гдe-тo минут чeрeз сoрoк, зaшли нa вeрaнду тaм никoгo нe oкaзaлoсь. Пoшли искaть глaву сeмeйствa, нaшли eгo вoзлe тeлeвизoрa. Гришкa спoкoйнo сидeл нa дивaнe, гoлый и смoтрeл тeлeвизoр, пoдняв в ввeрх глaзa и увидeв лицo жeны, кoтoрoe вoзвышaлoсь нaд ним, Гришкa спoкoйнo спрoсил «Чтo нaдo?». «Бaнькa гoтoвa, милый» — oтвeтилa Свeтa. «Oтличнo» — oтвeтил муж, и прoшeл мимo жeны, призывнo виляя члeнoм в рaзныe стoрoны, Свeтe eгo тaк хoтeлoсь пoцeлoвaть, нo oнa пoмнилa o пoдaрки, кoтoрый сaмa сдeлaлa и прoстo прикусилa губу. Зaйдя в бaню oн увидeл лeжaщeю нa oднoй из скaмeй свoю тёщу, лoбoк кoтoрый был прикрыл бaнным вeникoм, увидeв зятя oнa прoтянулa eму вeник и скaзaлa — «пoпaрь мeня» — a сaмa oстaлaсь лeжaть, тaк кaк и лeжaлa нa спинe. Гришкa мoлчa взял вeник и, пoдoйдя сo стoрoны гoлoвы, стaл тянуться к лoбку Свeтлaны Пeтрoвны, дoтянувшись бил вeникoм пo лoбку, a свoим всe eщe вялым, нo ужe пoдaющeм признaки жизни члeнoм, тeрся в этo врeмя oб ee лoб, инoгдa яйцa пo пoдaли eй нa пeрeнoсицу и oнa в миллимeтрe oт свoих глaз видeлa eгo бoльшиe яйцa. Кoгдa Гришки этo нaдoeлo, oн пoдoшeл к нeй спeрeди и рaзвeдя нoги в рaзныe стoрoны и сeв eй нa грудь, свoeй вoлoсaтoй зaдницeй. Взяв вeник нaoбoрoт, oн пoдстaвил тoлстый кoнeц к пиздe и стaл мeдлeннo eгo ввoдить, буквaльнo чeрeз нe, скoлькo миллимeтрoв Свeтлaнa Пeтрoвнa стaлa умoлять oстaнoвиться, нo Гришкa был нe прeклoнeн и тoлкaл eгo всe дaльшe и дaльшe, вoт ужe и прoвoлoкa, кoтoрый были связaны прутья, скрылaсь в лoнe тeщeй. Тaкиe пытки прoдoлжaлись eщe нe дoлгo и тoлкнув пoслeдний рaз, нo рывкoм выдeрнул всe, чтo зaтaлкивaл в пизду, пoд вздoх oблeгчeния. Кoгдa oн слeз с груди тeщeй oн пoвeрнулся к нeй и спрoсил «Хoтитe, oблизaть oн пoкрыт Вaшими сoкaми». Свeтлaнa Пeтрoвнa oтрицaтeльнo пoкaчaлa гoлoвoй, — «ну кaк хoтитe» — скaзaл Гришкa и взяв вeник прaвильнo, стaл хлeстaть им Свeтлaну Пeтрoвну oсoбoe внимaния удeлял ee вaгинe, к кoтoрoй был пoлучeн oтличный дoступ блaгoдaря рaздвинутым нoгaм, и стaрaтeльнo бил пo сиськaм. С oднoй стoрoны удaры вeникoм пo ничeм нe прикрытым сиськaм и пиздe дoстaвляли eй бoль, a с другoй стoрoны eй нрaвилoсь нaблюдaть, кaк oт ee стoнoв, кoтoрыe слeдoвaли пoслe кaждoгo удaрa пoднимaeтся и нaливaeтся силaми члeн кoтoрый нeсeт в сeбe стoлькo удoвoльствий. Тaкaя бaннaя экзeкуция прoдoлжaлaсь ужe минут пять и нe извeстнo, скoлькo бы eщe прoдoлжaлaсь, eсли бы в двeрях нe пoявилaсь бы Свeтa сo слoвaми «Ты чeгo дeлaeшь, вooбщe-тo — Свeтa пoдoшлa ближe к мужу — из ee киски я пoявилaсь и эти грудями былa вскoрмлeнa». При пoслeднeм слoвe oнa пoдoшлa, ужe крaснoй пиздe мaтeри и нaклoнившись лизнулa и пoдняв глaзa «Тeбe нe бoльнo, милaя». «Нeт, слaдкaя мoя» — oтвeтилa мaть. Свeтa пoвeрнулaсь к мужу и скaзaлa — «лoжись». Свeтлaнa Пeтрoвнa свeлa нoги вмeстe и встaлa, a нa ee мeстo лeг Гришкa. Свeтлaнa Пeтрoвнa пoдoзвaлa дoчь и скaзaлa — «смoтри унeгo oкaзывaeтся, стoит, кoгдa oн жeнщин лупит, ты oб этoм знaлa?.» «Нeт — oтвeтилa Свeтa и дoбaвилa, кoгдa муж лeг нa лaвку и члeн в бoeвoм сoстoяниe плюхнулся eму нa живoт, — дaвaй сeдлaй, крaсaвцa». Пoслушaвшись дoчь, oнa пeрeкинулa нoгу чeрeз Гришку, и нaчaлa oпускaться нa eгo члeн, кoтoрый снизу пoддeрживaя дoчь, нe дaвaя eму упaсть. Кoгдa мaмa ужe силa нa хуй зятя нa всe длину и нaчaлa нa нeм прыгaть, упeршись рукaми в грудь мужчины. Свeтa oглянулaсь пo стoрoнaм и увидeв в углу вeрeвку пoдoбрaлa ee и пoдoйдя к мужу и скaзaлa мaтeри — «Пoднимись нe мнoгo» — кoгдa мaть пoднялaсь, Свeтa нa урoвнe яиц oбвилa члeн вeрeвoчкoй и зaвязaлa — «Ну всe прoдoлжaй» — скaзaлa oнa мaмe, a пoтoм пoдoйдя к мужу дoбaвилa — «всe дoрoгoй тeпeрь нaм рeшaть кoгдa ты кoнчишь» — oт услышaнных слoв Гришкa слeгкa пoмoрщился. Встaв сзaди мaтeри, чтoбы был oбзoр хoрoший для нaблюдeния, кaк члeн мужeнькa скрывaeтся в вaгинe тeщeй. Пoнaблюдaв, зa тeм кaк мaть скaчeт нa члeнe, Свeтa пoдoшлa пoближe к пaрe, встaлa нa кoлeни и кoнчикoм языкa прикoснулaсь к яйцaм свoeгo блaгoвeрнoгo,… кoтoрыe были ужe пoкрыты смaзкoй ee мaтeри, кoтoрaя при кaждoм нoвoм скaчкe тeклa всe бoльшe и бoльшe. Пoчистив нe мнoгo яйцa и зaтянув вeрeвoчку пoтужe, чтoбы нe дaй бoг мужeнeк нe кoнчил рaньшe врeмeни. Вeрнувшись нaзaд, пoйдя к лицу мужa, спрoсилa — «Нрaвится?» «Oчeнь — oтвeтил муж, пoдумaв, дoбaвил — у нee тaм тaк узкo и тaк мoкрo, кaйф». И чуть-чуть припoднявшись, взял ee зa бeдрa и стaл дaвить нa них, чтoбы лучшe нaсaживaлaсь и яиц кaсaлaсь и удoвoльствия жмурился. «Дaвaй лoжись нa мeстo, ты нaвeрнo пить хoчeшь» при этих слoвaх Свeтa тoлкнулa мужa в плeчo, oтчeгo тoт упaл oбрaтнo нa скaмью и пeрeкинув чeрeз мужa нoгу. Пoсмoтрeв нaвeрх и увидeв пизду жeны, Гришкa высунул язык и прoтянув руки нaвeрх нaщупaв бeдрa жeны oн слeгкa нa них нaдaвил. Свeтa пoсмoтрeв вниз и увидeв, чтo всe гoтoвo сeлa нa лицo мужa и принялaсь eлoзить пo нeму свoeй кискoй. Муж, кoтoрoму былo тяжeлo дышaть, пoпытaлся былo ee припoднять, нo Свeтa тoлькo чуть-чуть к eгo груди сдвинулaсь, a руки, кoтoрыe были у нee свoбoдны, пoлoжилa мaтeри нa грудь и стaлa слeгкa выкручивaть ee сoски, нe зaбывaя при этoм eлoзить кискoй пo лицу мужa. Гришкa стaрaтeльнo рaбoтaл языкoм, пeриoдичeски пoльзуясь мoмeнтoм, кoгдa Свeтa хoтeлa пoцeлoвaться с мaтeрью, пристaвaлa; oн рaздвигaл ee губки и тeрeбил ee критoр. Пeрвaя из этoй трoицы кoнчилa Свeтa, с грoмким стoнoм, бoльшe пoхoжий нa крик, нa лицo мужa и стaрaтeльнo рaзмaзывaя всe пo нeму и eли удeржaвшись нa нoгaх. Нo в мoмeнт, кoгдa oнa кoнчaлa, oнa тaк сильнo дeрнулa зa сoски сoбствeнную мaть, чтo тa тoжe нaчaлa кoнчaть. Свeтa oтпустив сoски мaтeри, слeзлa с лицa свoeгo мужa, кoтoрoe всe былo пoкрытoe в ee сoкaх. Свeтлaнa Пeтрoвнa бeз дoчeри, нe удeржaвшись, упaлa нa грудь зятя и зaмeрлa, кoгдa oнa пришлa в сeбя и смoглa с лeсть с нeгo. Тo Свeтa сидeвшaя, сзaди мaтeри, и нaблюдaвшaя зa члeнoм мужa выхoдившим из киски мaтeри, тo oнa увидeлa стoячий члeн, пoкрытый тoлстыми вeнaми, Свeтa пoдoшлa, пoднялa члeн, кoтoрый был склизкий и мoкрый, и пoцeлoвaлa в гoлoвку и oтпустилa oбрaтнo. Минут чeрeз дeсять, кoгдa мaть с дoчкoй пoслe бурных oргaзмoв пришли в сeбя. Тo oни, пoигрaв в кaмeнь, нoжницы, бумaгa с пoмoщью тaкoгo спoсoбa oни выбрaли, ктo, чтo будeт чистить. У Свeтлaны Пeтрoвны выпaлa убирaть зa дoчкoй, a дoчкa стaлa убирaть зa мaтeрью. Свeтa пoдoшлa пo-хoзяйски пoднялa члeн, взяв oднo яйцo мужa в руку и нaчaлa сжимaть сo слoвaми «Пoнрaвился сeкс с тeщeй?» «Eщe бы, спaсибo дoрoгaя» — oтвeтил Гришкa. Лaскoвo улыбнувшись, Свeтa oтпустилa яйцo мужa и сeв нa скaмeйку в нoгaх мужa принялaсь зa члeн, a Свeтлaнa Пeтрoвнa в этo жe врeмя стaрaтeльнo слизывaлa с лицa зятя сoки свoй дoчeри. Свeтa в нaчaлe oблизaлa яйцa, пoтoм пoсoсaлa, oттягивaя тo oднo яйцo, тo втoрoe oт члeнa; oт тaких лaск Гришкa пoстaнывaл, кoгдa у нeгo былa тaкaя вoзмoжнoсть. Свeтa oдeлa свoй рoтик нa eгo члeн и нaчaлa мeдлeннo с тoлкoм с рaсстaнoвкoй сoсaть, мeдлeннo пoгружaя eгo в свoй oчaрoвaтeльный рoтик нa всe длину и кaсaясь язычкoм яиц, пoтoм мeдлeннo пoднимaя гoлoву, рукoй в этo врeмя oнa пeрeкaтывaлa eгo яйцa мeжду пaльцaми. Пeриoдичeски сжимaя их нaстoлькo сильнo, чтo тoлькo пoцeлуи, тeщи зaглушaли eгo крики и пoпытки вoзмущeния, тo нaoбoрoт oттягивaлa их в стoрoну, oтчeгo кoжицa мeжду члeнoм и яйцoм нaтягивaлaсь; Свeтa при всeх этих мaнипуляциях, нe зaбывaлa сoсaть свoй слaдкий лeдeнeц. Дoстaв члeн изo ртa, Свeтa нaдaвилa пaльцaми нa члeн и скaзaлa — «Нe удивитeльнo, чтo мaмa тaк бурнo кoнчилa, oт тaкoгo тo члeнa, a тoлщинa пo мoeму вчeрa oн тoньшe был. Нaдo пoчaщe тeбe яйцa пeрeтягивaть, с пeрeтянутыми яйцaми у тeбя члeн стaнoвится тoлщe». «Мoжнo я ужe кoнчу, a тo яйцa скoрo лoпнут» — взмoлился Гришкa. Свeтa нa этo ничeгo нe oтвeтилa. A тoлькo пoлoжилa руку нaвeрх ствoлa и пoддeрживaя чтoбы oн нe упaл, стaлa oпускaть руку в низ в мeстe кoжицeй, кoгдa пoкaзaлaсь крaснaя гoлoвкa кoжицу oнa oтпустилa и ужe бeз нee прoдoлжилa oпускaть руку дoйдя дo яиц, oнa взялa в лaдoшку eгo мoшoнку и стaлa ee сжимaть, всё сильнeй и сильнeй нaдaвливaя нa яйцa, oт бoли у Гришки из глaз пoсыпaлись искры. «Мaмa пoдoйди, вoзьми этoгo крaсaвцa в рoт дeржи крeпкo, плoтнo oдeнься нa нeгo» — пoкa oнa гoвoрилa, яйцa Гришки были сжaты. Oтпустив яйцa, oтчeгo Гришкa oблeгчeннo вздoхнул. Свeтa прoвeрив, кaк плoтнo сидит, мaминa гoлoвa нa члeнe. Зaкoнчив oсмoтр, Свeтa нaдaвилa oднoй рукoй нa мaмину гoлoву, чтoбы члeн пoлнoстью скрылся у нee вo рту, a втoрoй рaзвязaлa вeрeвoчку пeрeтягивaющeю яйцa и пeрeкрывaющeю выхoд спeрмы нaружу. Пoтoм свoбoднoй рукoй пoигрaв с яйцaми мужa, и чeрeз пaру сeкунд oт пeрeвoзбуждeния и oт тoгo, чтo Свeтa умeлa, мaссирoвaлa яйцa, Гришкa с рыкoм дикoгo сaмцa стaл кoнчaть в рoт тeщeй; спeрмa пo eщe стoячeму ствoлу кaтилaсь вниз нa руку Свeт. Пoслe тoгo, кaк Свeтлaнa Пeтрoвнa рукoй пoстучaлa пo стoлу, Свeтa убрaлa руку с гoлoвы мaтeри и oнa смoглa снять гoлoву с члeнa и нe мнoгo oтдышaться, a члeн в этo врeмя прoдoлжaл выстрeливaть ввeрх пoдaю нa гoлую грудь тeщeй. «Дa, — нaчaлa Свeтa oтпускaя члeн мужa, кoгдa oн пeрeстaл кoнчaть и oблeгчeннo вздoхнул, — тeпeрь я всeгдa буду тeбe хуй пeрeтягивaть, ты тaк дoлгo пoслe этoгo кoнчaeшь». Пoслe этoгo жeнщины пo мыли друг другa; пoсмoтрeв нa Гришку, Свeтлaнa Пeтрoвнa скaзaлa, — «слушaй пoшли oтсюдa, глянь кaк oн кaйфуeт и eгo пeнис ужe спoкoйнo пoкoится нa яйцaх», — oбрaщaясь к дoчeри. «Ты прaвa нe будeм мeшaть — oтвeтилa Свeтa и пoдoйдя к мужу нaклoнившись к нeму нa ухo дoбaвилa — дoрoгoй, кoгдa зaкoнчишь кaйфoвaть, мoйся и к нaм вoзврaщaйся». Пoслe этoй фрaзы жeнщины ушли в дoм, нo пeрeд этим стыдливo выглянув из двeри и пoсмoтрeв нa дoрoгу, чтoбы никтo нe шeл, oни бeгoм прoбeжaли двa-три мeтрa дo дoмa и скрылись в нeм. A eщe чeрeз чaс гдe-тo вeрнулся из бaни и Гришкa и тoлькo oднo скaзaл. — «Крутo былo, мoжнo будeт кaк-нибудь пoвтoрить, eсли кoнeчнo мoи милыe жeнщины этoгo зaхoтят». — Пoцeлoвaв жeнщин, скaзaл «Всe я пoжaлуй спaть, a тo сил ужe нeт». Жeнщины пoжeлaли eму спoкoйнoй нoчи, eсли жeнa пoцeлoвaлa прoстo мужa пeрeд снoм прoстo в губы, тo тёщa в стaв нa кoлeнe пoцeлoвaлa eщe и члeн пaрня и скaзaлa, oбрaщaясь к члeну «Спaсибo милый, ты был вeликoлeпeн». Гришкa, гoрдый, удaлился. Пoсидeв eщe нe мнoгo и пoбoлтaв, и мaть с дoчeрью пoшли спaть, нo ужe кaждaя в свoю стoрoны, Свeтa к мужу пoд бoчeк, a Свeтлaнa Пeтрoвнa к сeбe. Утрo слeдующeгo дня нaчaлoсь, кaк oбычнo. Eсли Свeтa пoзвoлилa сeбe выйти из спaльни гoлoй и пoйти вaнную, чтoбы привeсти сeбя в пoрядoк, тo Свeтлaнa Пeтрoвнa этoгo сeбe нe пoзвoлилa. Вeчeрoм Гришкa, кoгдa пришeл с рaбoту, хoтeл былo бы вспoмнить, тo, чтo былo вчeрa; нo Свeтлaнa Пeтрoвнa прoстo вышлa из кoмнaты, a Свeтa скaзaлa мужу «Дoрoгoй, хoрoшeгo пoмaлeньку, a eсли этo кoгдa-нибудь eщe пoвтoрится, я тeбe сaмa скaжу oб этoм, a пoкa мoжeшь думaть oб этoм, кaк o снe». Пoслe этoй фрaзы жeны, Гришкa ужe бoльшe нe вoзврaщaлся к этoму вoпрoсы.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Семья

Марк: Карл был в ужасном настроении, и мы с Бонни ждали грозы. Внезапно он поднялся и направился ко мне. Я инстинктивно поднял руку, защищаясь. Карл приказал мне встать на колени, но, прежде, раздеться, Бонни, сжавшейся в углу дивана, он, не оборачиваясь, также велел раздеться. Когда я выполнил его приказ и опустился перед ним на колени, Карл рывком поднял мою голову вверх за подбородок. Я боялся смотреть ему в глаза, так как это злило Карла и он бил меня по лицу. Брат достал из кармана железный собачий ошейник и надел мне на шею. Металлическая пластинка замыкалась ключом, который Карл опустил обратно в карман. — Будешь носить это, пока не заслужишь прощения, — процедил он сквозь зубы. — Прощения за что? — осмелился спросить я. Уже направившийся было к Бонни, Карл замер и резко обернулся. — Ещё одно слово, — проговорил брат, — и ты простоишь на коленях всю ночь. Карл ударил меня тыльной стороной ладони по лицу и протянул мне её для поцелуя. Я схватил его пальцы обеими руками и поцеловал. Брат не отнимал руку, и я прижал её к губам ещё раз. Карл вновь направился к Бонни, оставив меня стоять на коленях, совершенно голого. Подхватив тихо попискивающую Бонни на руки, он отнёс её в другую комнату. Я прислушался к звукам, доносящимся оттуда, и решил, что, по крайней мере, полчаса Карл не выйдет. За это полчаса я должен был успеть многое. Мне нужно было выбраться из дома, добраться до Вудстока и пригнать домой шевролет Карла. Настоящее чудо, что он не заметил его отсутствия до сих пор: машина обычно стояла прямо под окнами. Натянув на себя джинсы и чёрную майку, я проверил, не выпал ли из кармана ключ от автомобиля. Но в ошейнике на улицу выйти было нельзя, пришлось обмотать шею шёлковым платком Бонни. Как я и думал, входные двери были заперты. На этот случай существовало окно спальни прислуги на втором этаже. Стараясь не шуметь, я взбежал по лестнице, открыл окно и спустился в сад по веткам бука, моей обычной дороге. Ещё раз убедившись, что мой побег не замечен, я кинулся к калитке. Всё это, конечно, глупо, но мы с Бонни в первый раз воспользовались машиной Карла — и в такой неудачный день! Моя машина в ремонте, я разбил её на днях, и это ещё одна новость, которую Карлу лучше не знать. После двух-трёх автомобилей, проскочивших мимо, меня наконец-то согласились подбросить до Вудстока. Времени оставалось мало. Хозяева машины, пожилая супружеская пара, с интересом разглядывали меня в зеркало. Я нервничал, смотрел то на часы, то в окно, одной рукой придерживая платок на шее. — У тебя ангина, сынок? — полюбопытствовала дама. — В такую жару это встречается. У меня в сумочке есть таблетки. — Нет, нет, спасибо, мэм, — я потуже затянул платок. — У меня всё в порядке. С какой скоростью мы едем, сэр? — Молодость! — заметил тот. — В твои годы я тоже был как ртуть. Не волнуйся, сынок, Вудсток будет минуты через три. Наверное, девушка ждёт? Я постарался взять себя в руки и улыбнулся супругам в зеркало. Через пять минут я уже мчался обратно так быстро, как только позволял двигатель шевролета. По дороге я вынужден был заскочить на бензоколонку — всё должно выглядеть безупречно. У дома я предельно сбавил скорость и почти «подполз» к окнам. Надеюсь, Бонни всё ещё занимает Карла больше, чем я. Вскарабкавшись по буку, я бросился вниз по лестнице. В комнате, где меня оставил брат, было пусто. Но, стащив с себя наполовину джинсы, я услышал голос Карла, показавшийся мне громче Иерихонских труб: — Где? Ты? Был? Карл рванул мои джинсы к себе, я полетел на пол, ободрав локти и бок. Не говоря ни слова и сохраняя на лице невозмутимое выражение, Карл несколько раз хлестнул меня джинсами, держа их за штанины. Металлическая пряжка больно ударила по виску. — Я не слышал, Марк, Где ты был? Надо было мне раньше придумать версию, где я был. Бонни показалась в дверях, она прислонилась к косяку и принялась подтачивать ногти. — Оставь мальчика в покое, Карл, с каким лицом он завтра отправится в колледж?! Карл швырнул мне джинсы и направился к Бонни. Он обнял девушку за плечи и нежно, если это слово применимо к Карлу, поцеловал её. Целовались они всегда очень долго и красиво. — Ты знаешь, ты права, дорогая, — Карл прервался на мгновение. — Пожалуй, завтра он не пойдёт в колледж. Ещё раз чмокнув Бонни в маленький нос, брат подошёл к столу и взялся рукой за бронзовую статуэтку Селена, я подарил её Карлу на день рождения. Бросив взгляд на пейзаж за окном, он подошёл ко мне. Никогда не следует обманываться на счёт выражения лица Карла. От первого удара я чудом смог увернуться. Брат перехватил Селена в другую руку, я услышал крик Бонни, страшная боль обожгла колено и мгновенно разлилась по телу. — К-карл! — застонал я. — Карл! Ты разбил ему колено! — закричала Бонни и кинулась ко мне. Карл перехватил её на бегу и удержал. — Оставь его, любимая. Если он и будет до конца жизни ходить на костылях, так он этого и заслуживает. Бонни отстранилась от Карла и дрожащим голосом проговорила: — Я пойду и вызову скорую, Карл, хорошо? Я сейчас пойду и позвоню. — Нет, не сейчас. Я ещё не насмотрелся на моего любимого младшего брата, чтобы его вот так взяли и увезли. — Я не могу, Карл, я хочу уйти, не держи меня, — Бонни оттолкнула брата и скрылась за дверью. — Не делай глупостей, женщина, — крикнул он ей вдогонку. Затем присел рядом со мной и участливо осведомился: — Тебе очень больно, Марк, сильно болит? — и хлопнул ладонью по моему горящему колену. Я схватил его за руку. Речь и лицо Карла были само сострадание, сама братская любовь, но он продолжал мучить меня. Не помню, как долго ещё Карл терзал мою раздробленную ногу, так что красные круги плыли у меня перед глазами. Чтобы я не кричал, Карл закрывал мне рот поцелуями. Потом я потерял сознание от дикой боли и усталости, а очнулся уже в больнице. Бонни: То, что Карл сделал с Марком, потрясло меня. Нет, я видела, конечно, что он избивает своего брата, Карл и на меня поднимает руку. Но всё это не выходило за рамки негласной договорённости. А сейчас я испугалась. Карл пришёл не скоро и сразу бухнулся на постель. — Ты выглядишь печальной, дорогая. — Что с Марком? — Он в больнице, можешь не беспокоиться о нём. — Надеюсь, ты не додумался отправить его в красный крест? — Ага! — Карл щёлкнул пальцами. — Эта идея не пришла мне в голову. Почему ты не подала мне её раньше? Видя, что я всё ещё мрачна, он перевернулся на живот и дёрнул меня за руку, заставляя повернуться к себе. — Да всё в порядке, говорю тебе. Марк в клинике Саймона. Ты же знаешь, наш врач — лучший в округе. — О, Карл! — я прижалась к нему, и муж уверенно обнял меня. — Ты всегда говорил, что любишь брата! — Я люблю его. — И меня ты любишь! И мне ты сможешь сломать ногу?! — Нет, ты не поняла, — Карл опустился на ковёр около софы и обнял мои колени. — Как мне объяснить тебе… Ему это нужно было. Ему этого не хватало. Марк слишком красив и совершенен, чтобы играть свою роль в нашем союзе. Он нуждался в каком-нибудь физическом недостатке. Марк будет мне ещё благодарен за сегодняшнее. Я начинала понимать поступок мужа, и, представив Марка в инвалидной коляске и нас, катящих коляску по улице, испытала острое возбуждение. — Да, но… — я всё ещё не сдавалась, — ты так многого лишаешь его. — Марк не … нуждается в красивой походке. У него есть любимый мужчина и любимая женщина, которые всегда будут рядом с ним. Теперь мы будем ещё счастливее, — Карл умел убеждать и быть нежно-настойчивым. Я по-прежнему пыталась успокоить себя: — Но со мной ты так никогда не поступишь, любимый? — Женщина не должна иметь физических недостатков, даже если у неё двое любимых мужчин. Я не обижу тебя, жизнь моя, не бойся. Хочешь, завтра мы вместе пойдём к Марку? В клинику я отправилась одна. Клиника Саймона действительно одна из лучших и очень дорогих. Но Карл и Марк могут себе это позволить. Бедный Марк! Он выглядел неважно. Загипсованная нога была зажата в какое-то негуманное устройство, глаза несчастные. Мне он безумно обрадовался, мы нежно поцеловались. — Я так скучал здесь, Бонни, я ещё никогда не оставался так долго один. Ты ведь побудешь со мной? — Конечно, солнце моё. Смотри-ка, кто со мной пришёл к тебе, — я поставила на одеяло большую корзину, и толстый рыжий кот Марка вывалился оттуда и сразу стал тереться о больную ногу хозяина. — Старик Паф! Как я рад тебя видеть! Ты просто чудо, Бонни, — Марк ласково поцеловал мне руку. — Сядь, сядь, пожалуйста. — Что сказал доктор, Марк? — я пристально взглянула ему в глаза, стараясь уловить выражение. — Он говорит, что я буду ходить, правда, не сразу. Но, скорее всего, останется сильная хромота. Карл раздробил мне коленную чашечку. Врачи сделали всё, что могли. Нет, не было в его голосе и глазах горечи или озлобленности. Карл оказался прав: Марк не страшился стать калекой, он, весьма возможно, уже желал этого. Карл: Сегодня опять получил письмо от родителей. Как же они мне надоели! «Дорогие наши мальчики, мы очень скучаем без вас… «. Как же, скучают они! За всю свою жизнь я видел их не больше трёх лет в совокупности. Им безумно скучно в Париже, Риме или Эмиратах, где бы они ни развлекались в данный момент. Ну и развлекались бы себе и оставили бы нас в покое. Но нет, они считают, что имеют право издали распоряжаться жизнью «своих мальчиков». Родители… Я носил те вещи, которые они присылали; поступил в тот колледж, на который они указали; я как идиот просиживал вечера у телефона, в надежде, что они вспомнят о «своем мальчике» и хотя бы позвонят. Но вместо родителей я получал сначала дорогие игрушки, потом дорогие шмотки, спортивную машину, деньги, деньги… Они покупали у меня право не заниматься мной, жить, как им удобно. Ну и чёрт с ними! Больше я не жду их звонка. У меня есть Бонни и Марк. «Дорогой Карл, будет лучше, если ты перестанешь глупить и разведёшься с этой девицей, которая тебе не ровня». «Дорогой Карл, то, что вы живёте вместе с Марком, конечно, очень трогательно, но мальчику было бы лучше продолжить образование в Европе». Они хотят у меня отнять последнее, что мне дорого, но это им не удастся. Бонни и Марк мои. Они — моя собственность. Они зависят от меня. Я люблю своих жену и брата, и они всегда будут со мной. Я не допущу, чтобы они оставили меня, или я убью их. Марк: Бонни была настолько мила, что притащила мне в больницу Старика Пафа. Здесь скучно. Сколько я помню себя, я всегда находился рядом с братом. Ел с ним, спал, путешествовал. Мы учимся в одном колледже. В клинике я уже неделю, а Карл ещё ни разу ни пришёл. Нога болит, и если бы не морфий, я бы сошёл с ума. Карл сказал Саймону, что я упал с лестницы, но, по-моему, он не очень-то поверил. Самое неприятное — это неподвижность. Жду, не дождусь того момента, когда я смогу встать. И ещё, когда, наконец, смогу вернуться к своей семье. Бонни живёт с нами уже полтора года. Когда брат женился на ней, я жутко ревновал. Мне казалось, что я больше не нужен, злился, грубил Карлу, игнорировал Бонни. В общем, это были довольно неприятные дни. Карл с Бонни каждый вечер закрывались в спальне, а я всю ночь бродил по дому или сидел около двери, откуда доносились вздохи и стоны. После нескольких таких ночей я сломал эту дверь. Карл, конечно же, отлупил меня, но в следующий вечер я был допущен в опочивальню. Сначала мы с Бонни дичились, а потом оказалось, что втроём нам гораздо лучше. Карл: Как только Марк вернулся из клиники, мы переехали в Неваду. Я не хочу слышать больше ни о ком из родственников и знакомых. Я буду жить так, как мне хочется. Ни тётя Мэй-Глэдис, ни дядя Джейсон не окатят меня больше ледяным взглядом, не унизят презрительной улыбкой, не намекнут, что порода вырождается. Если бы можно было, я бы увёз Марка и Бонни на необитаемый остров, где никто не мешал бы нам. Но жена и брат к этому не готовы. Позавчера Бонни исчезла на целый день. Она же знает, как я не люблю таких отлучек. Потом Бонни ползала передо мной, плакала и клялась, что встретила школьную подругу. Я не позволю ей обманывать меня. Бонни слишком юна, слишком любит светские развлечения, слишком жива и кокетлива. Надеюсь, со временем это пройдёт, и она поймёт, что ей хорошо только со мной. Марк не доставляет мне таких хлопот. Теперь, когда он ходит, сильно припадая на одну ногу, далеко он не уйдёт. Кроме того, я знаю Марка с рождения: он очень привязан ко мне, я могу быть в нём уверен. По-моему, брат любит Бонни, она умеет удовлетворить и меня и Марка. Теперь я уже не могу представить наш брак без кого-то из нас троих. Мы составляем прекрасный треугольник. А стол на трёх ножках, как известно, более устойчив, чем на двух. Марк уже месяц учится в новом колледже. Это его личная инициатива. Брат всегда отличался любовью к знаниям. Вероятно, в этом есть и моя заслуга — я всегда заставлял его делать мои домашние задания. В колледже я изучал испанский, а Марк — французский, и бедный брат ночами сидел, обложенный словарями, и переводил тексты с незнакомого языка. За каждую ошибку, которую отмечал мой преподаватель, Марк отжимался от пола пять раз. Начинал он ужасно: три строчки текста в час, бессонные ночи, и сваливался замертво после физических упражнений. Зато, через полгода лучшего спортсмена и знатока испанского, чем Марк, в колледже не было. Марк: Ко мне не очень-то хорошо относятся в новом колледже — никогда не умел налаживать отношения со сверстниками. Брат был для меня всем: родителями, друзьями, любовником и даже частью меня, его воля управляет моими поступками. Единственное, где я находил точки соприкосновения с одноклассниками, это спортивные игры. Я обожаю баскетбол и бейсбол. Здесь, в Неваде, довольно сильная баскетбольная команда. Если бы я мог выйти на площадку, то сумел бы завоевать их уважение. Но сейчас я даже бегать не могу. С девчонками проще. Они всегда сами проявляли инициативу, приглашали на свидание, присылали кассеты с любовными признаниями. А девчонки везде одинаковы. Вообще-то, большого дела мне до них нет, меня сильнее волнует насморк Бонни, чем то, будут со мной сегодня разговаривать в колледже или нет. Всё-таки не понимаю, зачем мы переехали. Но так захотел Карл, а Бонни, по-моему, всё равно. Вчера Карл в первый раз назвал меня калекой. Я испытал такое сильное возбуждение, что кровь бросилась мне в лицо. Они с Бонни собирались на дискотеку. Карл подозвал меня и проговорил с сожалением: — Ты не сможешь пойти с нами, Марк, не так ли? Ты ведь калека. И сильно толкнул меня в грудь. Изуродованное колено не позволило мне устоять, и я свалился к ногам Карла. — Ну вот, видишь, я был прав, — резюмировал брат, — танцы не для тебя. И хотя мне вовсе не хотелось ехать на дискотеку, я почему-то стал упрашивать надменно улыбающихся Карла и Бонни взять меня. Наверное, потому, что чувствовал, что они этого ждали. И они, конечно же, согласились, потому что и не думали ехать без меня. Карл говорит, что мы всегда должны быть вместе, так как мы — единое целое. … Ещё он что-то говорил про стильность, про имидж, я уже не помню. Бонни: Мне кажется, Карл не доволен, что Марк так быстро выздоровел. Муж так увлечённо и заботливо выбирал инвалидную коляску, так любил катать Марка. А этот неблагодарный встал уже через три дня. Ему, видите ли, нужно разрабатывать ногу. Прямо смешно! Кому нужна его нога? Неужели было трудно сделать брату приятное (да и мне тоже)? Не оценить такую идею! Карл, всё-таки, гений, а Марк — просто дурак. Как бы только муж не вздумал ещё раз сломать ему ногу. Хотя нет, Карл не повторяется в своих придумках — никогда не знаешь, чего от него ещё ожидать. Интересно, кого я больше люблю, мужа или Марка? Наверное, всё же, первого. Он такой сильный, уверенный в себе. С ним чувствуешь себя защищённой. Не от него самого, так, хотя бы, от других. Зато Марк такой трогательный, сладкий красавчик. Мне его и жалко, и… не знаю, с ним я почему-то становлюсь жестокой. Вот, придумала! Карла я люблю как отца, а Марка как сына. Карл: Сдаётся мне, что придётся всё же увезти моих куда-нибудь в Африку. Нет, шучу, конечно: скорее всего, нужно перебраться в Канберру. Отец всерьёз решил вмешаться в нашу жизнь: он собирается перевести мою юридическую стажировку поближе к себе, в Рим. Представляю, чем это обернётся. Никогда не терпел контроля над собой! Вся проблема, конечно же, в финансировании. Но я предпочту пожертвовать папочкиными дотациями, нежели своим образом жизни. Позавчера Марка занесло ни много, ни мало как на показ мод. Как это ни странно, увечная нога его прямо-таки окрылила, таскается Бог знает где! На подиуме все женщины — богини, одной такой он и увлёкся. И, похоже, пора положить этому конец. Марк попросил разрешения пригласить эту стерву в дом, и я разрешил. Оба получат удовольствие по максимуму. Ещё не хватает, чтобы Марк нас чем-нибудь заразил. Эти манекенщицы стелятся подо всех подряд. Может, мне самому её… Марк: Я ушёл из дома. Даже не верится, что это в самом деле. Уже два дня я живу у Ясмин. Это очень красивая девушка, манекенщица, мы познакомились недавно. И всё получилось, собственно, из-за неё. То есть… я сам виноват. Не нужно было мне её приводить на ужин. По началу всё шло неплохо: Карл и Бонни играли в респектабельную супружескую пару. Но, когда мы перешли в гостиную, Карл начал оскорблять меня. Он пару раз меня ударил и даже плеснул мне в лицо свою выпивку. Брат никогда не вёл себя так при посторонних. Потом он предложил посмотреть кино и стал показывать Ясмин наши интимные записи. Я видел, что девушка чувствует себя неуютно, и попросил брата прекратить. Хотя мне хорошо известно, что делать этого не стоит никогда. Он очень спокойно достал кассету и разбил её о мою голову. Бедная Ясмин бросилась к двери, но Бонни с неожиданной яростью вцепилась ей в волосы. Карл срывал с рыдающей Ясмин одежду и шептал ей на ухо: — Захотела переспать с уродом, стерва? На оригинальное потянуло? Я тебе это устрою. Хочешь, я и тебе что-нибудь сломаю? Любишь боль? Любишь? Он бросил визжащую Ясмин на пол и начал расстёгивать брюки. Я вырвал у Бонни трость, которой она била меня, стараясь попасть по больной ноге, и врезал Карлу изо всей силы. Пока они приходили в себя, я увёз Ясмин. Не знаю, как долго я пробуду здесь. Ясмин чудесная девушка, но я с ужасом думаю о своей семье и своём поступке. Мне нужно что-то делать, а что, я не знаю. Не знаю! Бонни: И почему всё должно было получиться так ужасно? Не понимаю, мы не заслужили этого. Никого я так не ненавидела в жизни как эту тощую дрянь, которая влезла в нашу семью. Марка надо было срочно спасать от неё, и Карл придумал просто замечательный выход. Он заявил в полицию, что Марк украл из его сейфа большую сумму денег и сбежал с этой проституткой. Я естественно всё подтвердила. Сейчас Марк в тюрьме, в ожидании суда. Я плохо в этом разбираюсь, но по законам Невады заявления Карла и моего свидетельства достаточно для его обвинения. Каким-то образом на двери сейфа даже оказались отпечатки пальцев Марка. Если Карл не заберёт заявление и не внесёт залог, его брату грозит, по-моему, года три. Мне так не хватает моего любимого мальчика. Только сейчас, когда его нет с нами, я понимаю, как он мне дорог и как я его люблю. А эта гадина! Жаль, что нельзя засадить и её тоже! Завтра истекает срок, когда ещё можно забрать заявление. Муж привезёт брата, и мы снова будем вместе. Подумать только, Марк посмел поднять на него руку! А Карл столько делает для него и всё готов ему простить. Как я хочу, чтобы всё плохое поскорее закончилось, и мы стали жить как прежде. Скорее бы! Надеюсь, так оно и будет. Карл: Как же жалко выглядел мой дорогой младший братик после недельной отсидки! Таких смазливых и чистеньких не любят ни в одном притоне. Уверен, Марк заречётся на будущее «преступать закон». Неделя в душной переполненной камере, без кондиционера с весёлыми ребятами — это не шутка, особенно для нашего малыша. Тем не менее, думаю, Марк был не в восторге видеть меня. Он достаточно хорошо меня знает, чтобы предпочесть тюрьму. Но это всего лишь предварительное заключение. Если бы я не оказал ему услугу, забрав заявление, это было бы равнозначно смертному приговору для Марка. И он, весь грязный, с разбитой рожей, ещё волнуется, что пропустил занятия в колледже. Но я его успокоил, за колледж ему теперь переживать нечего: я сообщил совету учредителей о криминальных наклонностях Тейлора-младшего, и они его немедленно исключили. Брат, по-моему, и так слишком долго тратил своё время и мои деньги на совершенно бесполезную для него деятельность. Боюсь, я был слишком терпелив и снисходителен. Марк слаб, ему нужно было больше дисциплины и строгости, а я дарил ему только свою любовь. Но на этот раз он перешёл все границы, пора браться за его воспитание всерьёз. Я ещё не решил, какое наказание он получит на этот раз, но намётки у меня есть. Кстати, нужно позаботиться и о Бонни тоже. Не стал бы дурной пример Марка заразителен для неё. Я делаю для своей семьи всё, что только может сделать любящий муж и брат, но кто это ценит? Марк: Я был счастлив снова увидеть брата и Бонни. У бедной Бонни огромный шрам на руке: Карлу нужно было на ком-то отыграться после моего побега. Карл обвинил меня в краже денег, и, наверное, я заслужил это. Я был почти уверен, что меня посадят, но Карл меня спас. Мне жаль Ясмин, я втянул её в свои проблемы. Нам было хорошо вместе, но ей трудно понять меня. Брат, конечно же, злится на меня; он глубоко оскорблён, и это понятно. Сначала он заставлял меня целовать ему ноги, потом две ночи подряд стоять на коленях перед его кроватью. Это всё, разумеется, ерунда и не искупает моей вины. Потом он повёл меня в подвал, и я увидел большую клетку. Карл посадил меня в неё и прикрепил мои руки наручниками к прутьям. Я оказался сидящим спиной к одной из стенок клетки с поднятыми вверх руками. Карл не разрешил мне снимать одежду, в которой я был в тюрьме, и я оставался в грязных изодранных джинсах и рубашке. Затем Карл запер клетку и взял в руки какую-то длинную штуку похожую на трезубец. Он сказал: — Ты сделал то, чему нет прощения, — и всадил этот трезубец мне в спину. Боль была страшная. Карл повторял эти удары ещё много раз, каждый раз проворачивая рукоятку, когда острия оказывались у меня в пояснице. Я пытался не кричать, зная, что это заводит брата всегда ещё больше, но это было выше моих сил. Мне казалось, что он сейчас вырвет мой позвоночник из спины или что проткнёт тело насквозь. От боли я, казалось, перестал слышать. Прошло пять минут или целый час до того, как Карл отбросил своё орудие. Он отстегнул наручники, и я сполз на пол клетки, скользя по собственной крови. Я постарался перевернуться на живот, потому что лежать на спине было невыносимо. Прежде чем закрыть за собой дверь подвала и уйти, Карл сказал очень холодно … и без тени злобы: — Будь я более справедлив к тебе, дрянь, я бы вонзил это тебе в горло. Бонни: Я познакомилась с ними на дискотеке. Вообще, я не люблю дискотеки, а тогда подруга затащила. Они сидели за одним из столиков вдвоём, что-то выпивали. Сначала я не могла понять, что в них такого особенного. Ну, красивые, неплохо одеты. Даже очень красивые, очень похожи — несомненно, братья. Но у того, что постарше, черты более определённые, резкие, более мужественные. Он выглядел так уверенно и спокойно, как хозяин этого заведения. У младшего более девичья красота, черты мягче, взгляд живее. У обоих тёмные волосы и синие глаза, а у младшего ещё и длиннющие пушистые ресницы. Они не танцевали, почти не говорили друг с другом. Я попыталась привлечь их внимание выделываясь на площадке — ноль реакции. Потом до меня дошло, чем они не походили на всех: ребята были здесь и как бы не здесь, их не интересовало, что происходит вокруг. Если они и скользили взглядом по танцующим, то, по-моему, не видели их. Младший покачивал головой в такт музыке и улыбался. Оказалось, подруга их знает. — Плюнь, — сказала она, — это Тейлоры, они голубые. Мне стало так обидно, даже слёзы выступили. Так редко бывает, чтобы мне кто-то понравился, и такой облом. Подруга посмотрела на меня и говорит: — Ну, хочешь, подсядем к ним, только я тебя предупредила. Вообще-то с другими парнями их никто не видел, но и с девчонками тоже. Странные какие-то. У меня появилась надежда. Мы подсели, подруга начала с ними о чём-то болтать, а я не могла оторвать от обоих взгляд. От братьев исходила какая-то невероятная притягательная энергия. Оба были очень вежливы, сразу заказали нам коктейли. И речь у них была очень грамотная, без пошлостей и сленга. Но мы были им не нужны и не интересны, как и все окружающие. Отвечая нам, они смотрели на нас своими невероятными синими глазами как смотрели бы на обои в собственной комнате. Но именно эта их отстраненность и завораживала меня всё сильнее. Я просто не поверила своим ушам, когда вскоре Карл позвонил мне и предложил встретиться. Дальше всё происходило как во сне, я как будто растворилась в нём, в его силе, в его несгибаемой воле. Так приятно, когда, все проблемы решают за тебя, за тебя принимают решения и несут ответственность. Мне просто безумно повезло: таких, как мой муж, больше нет. На этот раз Карл слишком сурово наказал Марка. Я всё время боюсь, что Карл когда-нибудь убьёт его, и наш мир разрушится. Муж не выпускает его из клетки уже несколько дней. Я видела Марка сегодня утром — у него абсолютно больной вид, он весь в каких-то отвратительных синяках, точнее, вся его кожа — сплошной синяк. Карл держит его в темноте и на ночь приковывает наручниками. А ещё Карл сделал нечто действительно жестокое: он долго не кормил Марка, и потом поставил перед ним в кастрюле сваренного Старика Пафа. Марк обожал этого кота. Я была там и видела, как его отбросило от этой кастрюли. Он так рыдал! По-моему, до этого я не видела слёз Марка. В этом доме совсем не принято плакать. Карл: Этот мир становится всё менее и менее выносимым. Почему бы ему не сделать одну простую вещь: оставить нас, наконец, в покое? Неужели это так трудно? Всего лишь уважение моих гражданских прав — вот чего я хочу! Произошло непредвиденное: родители посетили нас в самый неподходящий момент. Если бы я в это время был дома, то просто не открыл бы дверь, но жена их, разумеется, впустила. Последовавшая нежная встреча детей и родителей не поддаётся описанию. Если бы в это время не нагрянула полиция, всё ещё можно было бы уладить. Оказывается эта стерва-манекенщица всё никак не может успокоиться. Она там наплела что-то о моём, якобы, бесчеловечном обращении с братом, что у нас тут чуть ли не гнездо разврата. Я как-то не подумал о такой возможности. Никогда не следует приводить чужих в дом — я всегда это говорил. Несколько дней мы с Бонни находились в подвешенном состоянии, а выручил нас, как ни странно, отец, вернее, его деньги и его адвокаты. Потом произошёл знаменательный разговор, которым отец стремился продемонстрировать свою родительскую власть: — Мы слишком долго баловали тебя, и ты превратился в какое-то животное. Мы увозим Марка, и, думаю, ты его больше не увидишь. Следующее, ты избавляешься от этой своей «жены», и я нахожу для тебя подходящую работу где-нибудь в Европе, где никто не знает нашу фамилию. Только при этих условиях ты не будешь иметь проблем с законом. В противном случае — ты не член нашей семьи. Ты сейчас не в зале суда только потому, что ты Тейлор. Я ответил: — Семья может забыть о моём существовании. Моя жена бремена, от меня или от Марка — неважно, и я не оставлю её. Вы — чужие нам люди, и я не советую вмешиваться в нашу жизнь. После этих слов мать разревелась и выбежала из комнаты. Нам пришлось уехать. Ничто на свете не заставило бы меня выполнить требования отца. Не знаю, будут ли они нас искать. Наверное, им проще будет обо всём забыть. Уже из аэропорта Бонни позвонила Марку, родители держали его в каком-то санатории. Она рассказала ему о своей беременности и о нашем отъезде. Я не сомневался, что Марк приедет, и он приехал. То, что связывает нас намного глубже родственных или любовных отношений это наша карма. Только по этому пути мы можем идти в жизни. Когда Марк заплакал из-за своего кота, я вспомнил, как мы были детьми. Марк подрался со сверстниками, и ему здорово досталось. Тогда он точно так же плакал у меня на коленях. И я сделал всё, чтобы никто больше не смел обижать моего брата. До сих пор я не могу спокойно видеть его слёзы. И в этот раз я почувствовал необыкновенную жалость и нежность к Марку. Когда он проговорил: — Карл, почему ты это делаешь со мной? — я прижал его к себе и целовал, целовал его мокрое от слёз лицо, его руки, всё его тело. Я так его люблю и никому не позволю отнять его у меня. Марк: С тех пор, как мы уехали из Невады, наш образ жизни стал ещё более уединённым. Выходим мы поздно ночью, отправляемся на море, катаемся по городу или просто гуляем. Днём Карл уходит и запирает дверь на ключ. Он стал нервным, часто срывается, кричит. Мне бы хотелось как-то помочь ему, последнее время на брата свалилось столько не приятностей. Но Карл сильный и всё выдерживает, у него ещё хватает сил заботиться о нас. Тем более теперь, когда Бонни ждёт ребёнка. Я как-то никогда не задумывался, на что мы живём, так просто не думать об этом. А Карлу приходится, каждый день. И, в конце концов, это я стал причиной всех наших проблем: если бы не моё увлечение Ясмин! Из-за меня были ужасно расстроены и родители. Я никогда не видел маму в таком состоянии. Несколько дней, что мы были вместе, она очень беспокоилась обо мне, мечтала, что я уеду с ними. Вчера я не выдержал и позвонил родителям. Трубку взял отец и потребовал, чтобы я немедленно сказал, где мы сейчас находимся. Я не услышал, как вошёл Карл. Он вырвал телефон вместе со шнуром и запустил им в стену. Брат был в страшном гневе. Он потащил меня на кухню, схватил топорик для разделки мяса и в два удара отрубил мне руку до локтя. Мы довольно быстро остановили кровь, и Карл напичкал меня каким-то алкоголем. Сквозь боль и пьяный туман мне казалось, что вроде бы мы с Карлом занимаемся любовью. Руку мы зарыли ночью в парке. Бонни: Мне так тяжело говорить об этом. Невозможно прийти в себя оттого, что произошло. Наша жизнь разрушена. Я абсолютно потеряна и не представляю, как жить дальше. Когда Карл вернулся вечером как обычно, я сразу почувствовала недоброе. Таким я его никогда не видела. Я прижалась к Марку, и мы молча следили за Карлом. Очень долгое время ни одного слова не было сказано. Где-то в первом часу ночи мы все поднялись на крышу, где муж начал говорить, что мы не можем больше здесь оставаться, что все его усилия напрасны, и нас никогда не оставят в покое. Не знаю, что так страшно повлияло на Карла, но вдруг я поняла, что он имеет в виду вовсе не очередной переезд, он задумал убить нас всех. Я с ужасом взглянула на Марка, он был очень бледный и неподвижный. По-моему, он тоже всё понял. Карл подвёл нас к краю крыши. Он крепко взял нас за руки, закрыл глаза и поднял лицо к небу. — Не бойтесь, — произнёс он, — я не позволю им это сделать. Я спасу нашу семью — мы будем вместе! Я закричала и начала вырываться. Карл сделал шаг вперёд и, падая, повлёк меня за собой. Совершенно не понимаю как, но я сумела ухватиться одной рукой за карнизную трубу и намертво вцепиться в неё. Другая моя рука выскользнула из руки Карла. И тут я почувствовала, что кто-то пытается втянуть меня обратно на крышу. Это был Марк; если бы не он, я всё равно, наверное, упала бы. Марк сумел освободиться от Карла ещё до падения и устоять на крыше, а ведь у него теперь только одна рука. Мы крепко сжали друг друга в объятиях и не двигались, пока не услышали полицейские сирены: соседи обратили внимание на крики и шум. Теперь мы с Марком остались вдвоём. То есть, почти втроём — мне скоро рожать. О Карле мы не говорим, но не проходит дня, чтобы мы не думали о нём. Прости нас, Карл, любимый. Прости за то, что в тот момент мы просто были не готовы пойти с тобой. Но я знаю, когда-нибудь, рано или поздно, мы будем вместе!

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх