Солдатская шлюха

Служил я в Забайкалье, в захолустном гарнизонном городке, где большую часть солдат и офицеров составляли «лица кавказской национальности». В основном, это были азербайджанцы. Естественно, что в некотором отдалении от нашей части располагался свинарник, такое подсобное хозяйство. Там постоянно дежурили два солдата, которые там же и жили в вагончике. Естественно, что за полной моей неспособностью к воинской службе меня и отправили в свинари. В свинарки. То есть, что я стану свинаркой, я еще не знал. Но неладное почувствовал сразу же, как только увидел своего напарника. Это был рослый азербайджанец, которого все называли Шамиль. Он отслужил уже год и вовсе не собирался работать. «Ты молодой, ты и работай», — сказал он и фамильярно ущипнул меня за попу. Я только улыбнулся. А что я мог сделать? Первая неделя прошла, в общем-то, спокойно. То есть, конечно, работать на свинарнике мне приходилось одному — кормить четырех свиней, носить им еду, бегать в столовую за завтраком, обедом и ужином для Шамиля. Шамиль не делал ничего, он целыми днями где-то пропадал, частенько возвращался пьяненьким и тогда начинал меня «строить». Сильно меня он не бил, пару раз только стукнул по щекам, когда я попробовал ему что-то возразить. Тогда он потребовал, чтобы я снял с него сапоги. С тех пор я решил, что лучше не спорить. Ну, и постоянно похохатывал надо мной, когда я ходил. «У тебя замечательная жопа,» — говорил Шамиль. _ «Дай я тебя трахну». И щипал меня за щеку или попу. Особенно ему нравился подойти ко мне и дергать за щеки. «Я буду называть тебя Катя, — решил он однажды. — Мне так нравится. Как будто с бабой живу». Я не сопротивлялся. А вот на второй неделе нашей «совместной» жизни случилось… Я уже лег спать, когда в вагончик ввалился вдрызг пьяный Шамиль. «Это что такое? — заорал он — Джигита нет дома, а баба уже спать завалилась? Катька, подъем, ебаная сука!» Я вскочил с лежанки, встал перед ним. Он сел на лежанку, я опустился перед ним на колени, стащил с него сапоги. А когда посмотрел на Шамиля, он уже расстегнул ширинку и дрочил свой длинный член. И смотрел на меня. И молчал. И улыбался. Очень нехорошо улыбался. Я смотрел на него, потом на его член, потом опять на него, потом — опять на член. «Ну чё смотришь, — сказал Шамиль — Живого хуя не видела, что ли? А Катя?» Я молчал. Тогда он схватил меня за голову и притянул к себе так, что я уткнулся лицом прямо ему в пах. И тогда я поцеловал его член, потом стал облизывать, потом взял в рот… «Хорошо, бля», — сказал Шамиль. Потом он начал двигать тазом, загоняя член меня чуть ли не в самое мое горло, а потом мне в рот брызнула густая горькая сперма. Я с трудом сдержал тошноту и проглотил сперму. «Маладэц, Катька, — только и сказал Шамиль перед тем как откинуться на спину и захрапеть. Я умылся водой из ведра и тоже лег спать. Утром Шамиль как ни в чем не бывало погнал меня в столовую, потом поел и ушел, оставив на мне всю заботу о свинарнике. Вроде бы ничего не случилось. Но я был теперь Катькой. Совершенно Катькой. Солдатской свинаркой. А вечером Шамиль снова вернулся. Но почти трезвый и с ним пришли еще двое его земляков. Они принесли с собой бутылку водки, Шамиль приказал мне приготовить закуску. Они сидели, пили, разговаривали на своем языке и периодически разглядывали меня. Я сидел в уголке. Так мне сказал Шамиль. «Сиди, пока не позову, — сказал он. «Может, я пока в роту схожу? — робко спросил я. «Сиди тут. Вдруг понадобишься, — сказал Шамиль, и что-то добавил своим друзьям. Они расхохотались. Они пили, хмелели и смотрели на меня все откровеннее. Наконец, Шамиль махнул мне рукой — «Иди сюда, Катька». Он налил мне стакан водки: «Пей». Я выпил. В голове сразу зашумело. «А теперь раздевайся. Мы будем тебя бать. Сломаем тебе целку», — сказал Шамиль. Я обвел взглядом всех троих, друзья Шамиля молча смотрели на меня. «Ну? — сказал Шамиль, — «Ты хочешь, чтобы я рассердился?» Я вздохнул и разделся догола. «Масло возьми, — сказал Шамиль, — Смажь жопу». Он пододвинул мне тарелку с куском сливочного масла. Я взял масло и смазал свой задний проход. Шамиль уже стоял со спущенными штанами. Он развернул меня спиной к себе так, что я уперся руками в лежанку, и без разговоров воткнул в меня член. Несмотря на масло, все равно было больно, казалось, что Шамиль хочет проткнуть меня насквозь. Я застонал, потом начал кричать, а он трахал меня, трахал, трахал. Потом вошел в меня так сильно, так глубоко, что я чуть не упал, а он замер. И вдруг отпустил. Я уткнулся лицом в лежанку, а ослабевшие ноги подогнулись так, что я оказался на коленях. Тут же я почувствовал, что сзади ко мне пристраивается следующий азербайджанец — кто-то из друзей Шамиля. «Не… , — успел я сказать перед тем, как его член оказался во мне. Это было уже не так больно, то ли член был поменьше, то ли попка потеряла чувствительность. Я даже попробовал подмахивать ему, но стонать продолжал. Когда кончил и этот, моим задом завладел третий гость, друг, хозяин, не знаю, как его назвать. Он кончил тоже быстро. Потом они допили водку, посмеялись. Я совершенно обессиленный лежал на лежанке ничком, у меня не было даже сил одеться. — Ну, как, Катька? — спросил Шамиль, — Тебе понравилось? Скажи: да, милый, понравилось. Ну! — Да, милый, мне понравилось, — сказал я. — О, бляха муха, да ты горячая телка! — тут же засмеялся Шамиль — Ладно, потом еще тебя поебем. Хочешь еще? А? Не слышу! Хочешь?! — Да, хочу, — прошептал я. — Не слышу! — Хочу, — сказал я громче. — Вот и хорошо. А я думал ты обидишься. Ты ведь не обиделась на меня, Катюша? Я же должен был с друзьями поделиться. Ну, ничё, сейчас, ты не целочка, можно ебаться. Сейчас сделаешь мне массаж, и ляжем спать». Теперь я совершенно был Катькой. Подстилкой. И всю эту неделю эти трое приходили вечером в вагончик и трахали меня. То есть друзья Шамиля приходили еще два раза — сначала днем, во время обеда пришел один, завел меня в вагончик и я сделал ему минет. А потом как-то вечером пришел другой и оттрахал меня в попу. С этим (его звали Али) было как-то легко. Он смеялся, гладил меня и не бил. А Шамиль трахал меня каждый день. Каждый вечер. Каждый вечер я должен был ждать его. Он где-то достал юбку и кофту, помаду, я вечером должен был переодеваться, краситься и ждать его. Когда он приходил, я снимал с него сапоги, раздевал, потом делал ему массаж, потом я должен был сосать, а потом он ставил меня на четвереньки и трахал. Долго и сильно. «Семейная» наша жизнь продолжалась эту неделю и начало следующей. Потом меня и Шамиля сняли со свинарника. Свинаркой я быть перестал. А вот Катькой остался. Потому что вся часть уже знала о том, что произошло, происходило на свинарнике. И не только знала… ШЛЮХА Катькой меня звали теперь все. Правда, ощутимых изменений в моем положении не произошло — я по-прежнему был у всех на побегушках. Но изменилось отношение ко мне — я стал еще и объектом сексуальных ухаживаний. Например, во время посещений бани мои сослуживцы с особым интересом наблюдали, как я раздеваюсь. Каждый, кто оказывался рядом со мной, норовил ущипнуть меня за попу или потереться об меня своим членом. Правда, трахаться еще никто не предлагал, но я чувствовал, что со дня на день это случится. И я не знал, как мне себя тогда вести. Правда, по ночам меня иногда будил дневальный, я шел в туалет, где меня ждал Шамиль, и я должен был у него сосать. Очень скоро у меня стало хорошо получаться. Так говорил Шамиль, гладя меня по щеке, пока я отсасывал у него, стоя перед ним на коленях. Однажды в столовой я встретил Али, который был дежурным по столовой. Увидев меня Али заулыбался, подошел, предложил пойти с ним в хлеборезку, обещал дать масла и сахара. Я растерянно оглянулся на Шамиля, который подмигнул мне и крикнул на всю столовую: — Давай, Катька, не теряйся! Но в этот момент Али отозвал прапорщик и Али ушел, шепнув мне: — Приходи после отбоя, Катя, ждать буду. Дежурным по роте в тот день был Шамиль. Поэтому после отбоя я подошел к нему и сказал, что меня звал Али. — Иди, конечно, — сказал Шамиль. — Масло и сахар принести не забудь. Только переоденься в каптерке». Я ушел в каптерку, там надел вместо старых кальсон симпатичные плавочки, подкрасил губы и пошел. — На блядки пошла, Катя?» — весело спросил дневальный Акбар. Я кивнул и вышел из казармы. Али действительно меня ждал. Он приобнял меня за попу и провел в хлеборезку. Я разделся и хотел было повернуться к нему спиной, но Али повалил меня прямо на стол так, что мои ноги свесились вниз. Потом он взял масло, смазал мне задний проход. Я приподнял ноги, и он воткнул в меня свой член. Я положил ноги ему на плечи, и он стал меня трахать. Он трахал меня, я стонал, подмахивал ему и чувствовал себя шлюхой. Когда он кончил и отпустил меня, я хотел встать, но Али сказал, чтобы я не двигался. И вышел. Через минуту он вернулся с молодым азербайджанцем, сказал ему несколько слов по-своему, показывая на меня. Я лежал, раздвинув ноги, и ждал. — Это мой земляк, Катя, — сказал Али. — Сделай так, чтобы ему было хорошо. Сказал так и вышел. Молодой азер стоял в нерешительности. Наконец, мне надоело лежать, я встал, подошел к нему. — Ну что ты, не бойся, — шепнул я. Встал на колени, расстегнул ему ширинку и взял его член в рот. Через пару минут он кончил мне в рот. Проглотив сперму, я встал, а он присел на стул. Я хотел было одеться, но он сказал: — Нэ тарапыс, Катя. Он подрочил свой член и у него снова встал. Я повернулся лицом к стене, уперся руками в стену, слегка подогнул ноги и он снова трахнул меня. Теперь он вел себя уже гораздо уверенней и, держа меня за бедра, насаживал меня на свой член. — Айяя! — завизжал он, наконец, и отпустил меня. Ноги у меня дрожали от усталости, и я опустился на пол. Потом вернулся Али, дал мне пачку сахара и большой кусок масла. — Молодец, Катюха, — сказал Али на прощанье. Я вернулся в нашу казарму. Шамиль уже спал в каптерке. Поэтому я тихонько положил на стол масло и сахар, взял себе несколько кусочков и съел их в сушилке. Вдруг в сушилку вошел Акбар. Он подошел ко мне и сказал: — Пососи у меня, Катя. А я тебе рубль дам. Я долго смотрел на него, потом сказал: — Давай. Он отдал мне рубль и я сделал то, что он хотел. На следующее утро я проспал подъем. Оказалось, что Шамиль сказал меня не будить, а командиру роты сказал, что я всю ночь работал. Когда вся рота ушла на работы, Шамиль, конечно, меня разбудил и трахнул, прямо на койке. Потом полежал на мне, встал. Я едва успел накрыться одеялом, когда вдруг Шамиль позвал обоих дневальных — Акбара и Тафика. — Хотите отъебать Катьку?» — спросил Шамиль, специально для меня говоря по-русски. — Гоните по рублю. — А я ей ночью давал, — сказал Акбар. — Да? — удивился Шамиль — Катька, где рубль? — Я, прикрываясь одеялом, встал и отдал Шамилю рубль. Одеяло сползло, обнажилась моя спина и попка и, видимо, это подтолкнуло Тафика. Он отдал Шамилю рубль и торопливо стал снимать штаны. Я вздохнул, встал на койке на четвереньки и закрыл глаза. Тафик трахал меня, а я терпеливо ждал, пока он кончит, нисколько не стараясь ему сделать приятнее. Потом меня все-таки еще раз трахнул Акбар. А Шамиль на все это глядел и снова возбудился, и пришлось ему опять делать минет. С этого-то дня все и началось по-настоящему. Я был уже не просто Катькой, я стал шлюхой, которую все трахали, а деньги собирал Шамиль. Работы у меня было много. Шамиль сдавал меня по нескольку раз за сутки. Фактически он поселил меня в сушилке. Там мне оборудовали лежанку, там я спал и ел, и ждал. По вечерам ко мне выстраивалась очередь. Они отдавали деньги Шамилю и трахали меня. Через неделю Шамиля назначили банщиком и он взял меня к себе в помощники. Теперь нам не нужно было ходить на построения и ночевать в казарме и солдатская баня стала публичным домом. В котором работал я — Катька. Шлюха. Блядь. Приходили и из других рот. Один, два, три… Я работал без выходных и за полгода Шамиль, наверное, сколотил приличный капитал, по три рубля в день, на сто пятьдесят дней… Я с этих денег не видел ничего. Правда, Шамиль купил мне косметику, чтобы я выглядел попривлекательнее, кормил меня жирной и сладкой пищей, чтобы формы мои округлялись… Словом, особо жаловаться мне было не на что. Ну, трахали они меня в попу, ну, сосал я им члены, глотал их сперму, ну, танцевал перед ними голым… Ну и что? Ведь я — Катька, полковая шлюха… А Шамиль — мой господин, мой хозяин, мой сутенер… Он требовал, чтобы я называл его «ага» или «хозяин». Я не спорил. Потому что он действительно был моим хозяином. Ведь я делал то, что он хотел. Через полгода такой жизни я совершенно смирился со своим положением. Смирил-ась. Наконец, пригнали молодых. Большинство среди них опять были кавказцами, но был среди них и один беловолосый, симпатичный латыш. Я увидела его в бане, когда они мылись. — Эй, Лайма, иди сюда! — позвал его Шамиль. — Познакомься, Лайма, это наша Катюха. Катька, это Лайма. Она уже знает, что она будет делать, в принципе, но ты ей объясни, кто она, кто хозяин и все такое. — Хорошо, ага, — ответила я. Мы ушли с Лаймой в мою комнату, где я принимала клиентов, сели на мою постель. Лайма тоскливо оглядела комнату, задержала взгляд на косметике… — Так это все правда? — _спросила он. — Конечно, — сказал я. — Ты, главное, не бойся и не суетись. Это не страшно и у тебя все получится. Тебе уже целочку сломали? — Еще в поезде, — уныло кивнул Лайма. — Старшина в туалете со мной закрылся. — Ну, тем более, терять нечего. Да и вообще, это не так уж и плохо. Кормежка, во всяком случае, лучше, чем в столовой, а работа только по ночам, в основном. Ну, если сам Шамиль захочет, или друзья к нему придут, тогда, конечно. Ты минет-то делать умеешь? Если нет, учись поскорее, Шамилю больше минет нравится, а плохо сделаешь, так и избить может. Молодые ушли, а вечером, я как всегда переоделся в черную комбинацию, накрасился. Скоро пришли Шамиль с Али и Акбаром, они привели с собой и Лайму. — Дай Лайме шмотки, пусть переоденется, — приказал Шамиль. — Хорошо, ага, — улыбнувшись сказал я. Я увел Лайму в свою комнату, разложил перед ним на выбор комбинации, плавочки и все такое, косметику. — Я не хочу переодеваться, — неожиданно сказал Лайма. — Пусть так ебут. Не хочу еще что-то делать для них… — Ты что? — сказал я. — Не понимаешь, что ли? Отъебать они все равно тебя отъебут, только что ты от этого получишь — от тебя зависит. Может, будут ебать тебя и бить каждый день, а могут просто ебать, есть разница, а? Лайма все-таки переоделся в комбинацию, которую посоветовал ему я — приятная такая простенькая капроновая комбинашечка. Я помог ему подкрасить губки, подвести глаза и мы вышли к мужикам. Шамиль сразу же посадил Лайму себе на колени, начал поить его водкой, гладить его по попе. Али сидел рядом с ними и гладил Лайму по колену. Я присела рядом с Акбаром. Впрочем, Акбар не собирался долго разговаривать — он с ходу притянул меня к себе и заставил делать ему минет. Я сосал у Акбара и одновременно слышал, как Лайма пытается уговорить Шамиля и Али не трогать его и как Шамиль ругается поэтому. Я опустился перед Акбаром на колени и вдруг почувствовал, как сзади ко мне пристраивается Али. В общем, они трахнули меня вдвоем одновременно — в попу и в рот. А Шамиль в это время отхлестал по щекам Лайму и трахнул его в попу. А потом приказал трахнуть Ламйу Акбару. Я в это время лежал, отдыхая, на скамейке и видел, как извивается Лайма, как держит ее в руках Акбар и трахает, трахает, трахает. Так мы начали работать вдвоем с Лаймой. Он скоро привык и научился делать так, чтобы нашим клиентам нравилось. Днем мы отсыпались в нашей каморке, а после отбоя работали. Теперь мне стало немножко легче. Правда, временами, когда Лайма делал минет Шамилю, я чувствовал легкие уколы ревности. Но долго ревновать мне не позволяли — пока Лайма был занят Шамилем, меня трахали другие. Однажды, когда азеры, натрахавшись вдоволь, ушли, а Шамиль завалился спать, мы с Лаймой, как обычно пошли в душ. Разделись, встали под теплые струи, и тут я почувствовал, как рука Лаймы скользит по моей спине, опускаясь, все ниже и ниже. Я повернулся к нему. Он смущенно улыбнулся, убрал руку. Опустив глаза вниз, я увидел, что его член находится в приподнятом состоянии. — Ты что, подруга? — спросил я. — Понимаешь, Катя, я… Он не договорил. Да это было и не нужно, я и так его понимал. А он был так симпатичен… — Хочешь, я пососу у тебя? — неожиданно предложил Лайма и, не дожидаясь разрешения, встал на колени, взял мой член в рот. Это было приятно, это было здорово. Я кончил очень быстро. А потом я взял в рот у него, он кончил тоже очень скоро. Теперь наша жизнь приобрела новый смысл. Мы с Лаймой торопились утомить наших посетителей как можно быстрее, чтобы остаться наконец вдвоем. И мы делали друг другу хорошо. Впрочем, Шамиль не дремал — он, вероятно, развернул широкую рекламу по всему гарнизону, и народу к нам приходило все больше и больше. По пять-шесть человек на каждого за ночь. РАБЫНЯ Не знаю, как бы там было, если бы через два месяца после появления в нашей бане Лаймы к нам не назначили нового командира части — толстого усатого армянина. Но его назначили. Его звали Вахтанг Тигранович. Он был майором. Видимо, кто-то доложил новому командиру о нашем борделе. В два часа ночи, когда гулянка была в самом разгаре, Вахтанг Тигранович самолично заявился в баню, вошел без стука и зас-тал самую откровенную картину. Голый Лайма лежал на спине, чуть приподняв голову и сосал у стоящего над ним на коленях Али. А я, проглотив сперму только что кончившего мне в рот Акбара, продолжал старательно подмахивать Исупу, который тра-хал меня в попу. Тафик в это время дрочил свой член, собираясь занять место Акбара. Полупьяный, голый Шамиль наблюдал за всем этим, сидя за столом. — Тэк-с, — сказал Вахтанг Тигранович, — ну-ну. И сел за стол к Шамилю. Все поспешно собрали одежду и выскочили в раздевалку. Мы с Лаймой укрылись в нашей каморке. О чем говорили Вахтанг Тигранович и Шамиль, я не знаю. Но через полчаса Шамиль и Вахтанг Тигранович вошли к нам с Лаймой. Мы встали. — Покажитесь, — приказал Шамиль. Вахтанг Тигранович внимательно осмотрел нас, пощупал руки, ноги, попу, деловито заглянул в рот… — Подходят, — сказал он, — Пошли. Я посмотрел на Шамиля, тот кивнул. Тогда я хотел было одеться, но Вахтанг Тигранович сказал, что не нужно. Прямо так, голыми мы сели в машину к командиру, он сел за руль и мы поехали. Выехали за пределы части и ехали еще довольно долго. Потом Вахтанг Тигранович остановил машину, за шею притянул меня к себе и заставил делать ему минет. Все это происходило в полнейшем безмолвии, если не считать хриплого дыхания Вахтанга Тиграновича и моего причмокивания. Лайма сидел на заднем сиденьи и не шевелился. Наконец, Вахтанг кончил, и мы поехали дальше. Въехали во двор какого-то дома, отгороженного от внешнего мира высоким бетонным забором. Вахтанг Тигранович вышел из машины, мы — тоже. К нему подбежал… высокий, босой, одетый в одну набедренную повязку и ошейник бритоголовый парень. Я в это время стоял, ежась на холодном ночном ветру, пытаясь согреть себя руками за плечи. Лайма прятался за моей спиной. Вахтанг Тигранович негромко сказал несколько слов. Парень кивнул, взял меня за плечо и куда-то повел нас. А Вахтанг Тигранович пошел в дом. — Куда нас? — спросил я. — И кто ты? Парень оглянулся: нет ли кого поблизости и сказал: — Вообще-то нам запрещено разговаривать друг с другом. Но ладно, меня зовут Шариком. Я здесь уже год. — А что здесь? Но Шарик больше ничего не сказал. Мы подошли к двери ка-кого-то здания, Шарик завел нас внутрь, включил свет — это была маленькая тесная каморка с кучей тряпья на полу. Шарик нацепил мне на шею ошейник, прикрепил его цепью к кольцу в стене. Потом то же сделал с Лаймой. — Зачем? — Так положено, — Шарик пожал плечами. Он посмотрел на меня, на Лайму, будто сравнивая, отошел в угол, достал из угла розгу, несколько раз взмахнул ей в воздухе. — Тебя пиздить или по добру согласишься? — На что? — испуганно спросил я, ощущая себя совершенно неуютно: голый, прикованный за шею к стене… — Не бей меня, я на все согласен… — Пиздато, — осклабился Шарик, скинул повязку и подошел ко мне. — Соси… Хорошо… — говорил он, пока я облизывал его член-… Пиздато… Молодец… Я здесь над рабами старший… Будешь мне пиздато давать, тебе тоже пиздато будет… Хорошо… Он кончил, потрепал меня по щеке и ушел, выключив свет и заперев дверь. Мы остались одни. — Как ты думаешь, Катюш, что с нами собираются делать? — перепуганно спросил Лайма. — Что-что? Ебать нас будут! — буркнул я. Укутался в тряпье и уснул, несмотря ни на что. Утром меня разбудил тот же Шарик, пнув под ребра. Он нацепил мне и Лайме наручники, отцепил цепи от стены и повел за собой. — Куда мы? — спросил я, морщась от яркого солнечного света. — На смотрины. Хозяин на вас посмотреть пожелал. При свете дня я обнаружил, что мы находимся во дворе большой усадьбы. Высокий и мускулистый парень в одной — как Шарик — набедренной повязке и ошейнике выгуливал двух болонок и с любопытством разглядывал меня. Правда, ничего не сказал. Другой паренек, с длинными до плеч рыжими волосами, одетый в коротенькое платьице, искоса взглянув на меня, продолжал постригать кусты. Шарик привел нас в просторную комнату и приказал встать на колени. Через некоторое время в комнату вошли Вахтанг Тигранович и невысокий, лысый и толстый мужичок в парчовом халате. Шарик опустился на колени и пал ничком, заодно дернув нас за цепи, чтобы мы сделали так же. — Шарик! — недовольно сказал Вахтанг Тигранович. — Так нам не видно. Шарик поднялся на ноги и поднял нас. — Иди сюда, малышка, — сказал лысый и толстый мне. Я сделал несколько шагов к нему, моя цепь натянулась, лысый взглянул на Шарика и скомандовал: — Пшел вон. — Слушаюсь, Хозяин, — подобострастно ответил Шарик и неслышно убежал. Я стоял под пристальным, ленивым взглядом лысого, неловко пытаясь прикрыться ладонями. — Ну что ж, Вахтанг, — сказал, наконец, лысый. — Пожалуй, это будет неплохое приобретение. Как, ты говоришь, его называли? — — Катькой, — ответил Вахтанг. — Катька… Фи, как грубо. Иди сюда, малышка, поближе, не бойся. Повернись. Наклонись ко мне. Я наклонился к лысому, он ухватил пальцами меня за щеку, потрепал. — Какие губки. Теперь тебя будут звать Губкой. Ты теперь самочка. Поняла? — Да, — сказал я и тут же получил пощечину. — Следует отвечать: да, Хозяин. Какая ты грязненькая. А теперь ты, — он повернул голову к Лайме. — Как тебя называли? — Лайма, Хозяин, — быстро нашелся Лайма и, приблизившись к лысому, опустился перед ним на колени и поцеловал его ногу. — Сообразительная самочка, — довольным тоном сказал лысый. — Встань. Повернись. Еще повернись. Тебя мы будем звать… Бусинка. — Да, Хозяин, — Лайма снова опустился на колени. — Что ж, — сказал лысый. — Я тобой доволен. Значит, прикажи Бусинку вымыть и приготовить для моей постели. А Губ-ка… Пусть Шарик отведет ее к Монстру. — Хорошо, — сказал Вахтанг. Поведение Шарика, когда мы вышли, резко изменилось. С Лаймой-Бусинкой он обращался теперь подчеркнуто почтительно, пропустил его вперед, а меня не замечал вообще. Я поплелся за ними следом. Шарик привел нас в большую ванную комнату, где на скамеечке в вольных позах сидели двое абсолютно голых, если не считать ошейников, мальчишек лет пятнадцати. Они были накрашены и напомажены и весело обсуждали что-то свое. — Эй, блядешки, — прикрикнул Шарик. — Хватит трепаться. Хозяин приказал приготовить для своей постели госпожу Бусинку. — Живей, — он шлепнул ладонью по заднице замешкавшегося мальчишку. Те почтительно взяли Бусинку под руки, помогли ей войти в ванную. — А мне помыться нельзя будет, а, Шарик? — спросил я. И немедленно получил пощечину. — За что? — Заткнись, пизда, — равнодушно сказал Шарик и равнодушно ударил меня по губам. — Рот раскроешь, когда тебе скажут. Один из юнцов, натиравший спину Лайме-Бусинке, покосился в нашу сторону и хихикнул. — Разреши нам поучить ее, господин. — Работай, Кисуля, — лениво ответил Шарик и повернулся ко мне. — Встань на колени, — и снова ударил по щеке. Я поспешно опустился на колени. — Ты неправильно встала, пизда, — сказал Шарик. — Но, Шарик… — Удар. — Прости, господин Шарик, но я не знаю, как правильно… Шарик засмеялся, потом спросил Лайму: — Госпожа Бусинка позволит одной из этих блядешек пока-зать Губке, как пизда должна правильно вставать на колени? — Позволю, — успокоенным, даже каким-то хозяйским тоном сказал Бусинка и махнул рукой Кисуле. — Слушаюсь, госпожа Бусинка. Кисуля отложил в сторону мочалку, которой натирал пятку Бусинке и опустился рядом с ванной на колени, раздвинув ноги, прогнув спину и руками уперевшись в пол. Я поспешил встать точно так же. — Сообразительная пизда, — сказал Шарик, поднимаясь на ноги и подходя ко мне. — И запомни, пизда, ты здесь самая последняя тварь, ты ниже всех. Ты ниже всех. И самцов, и самок. И перед всеми ты должна вставать на колени и делать то, что тебе скажут. — Да, господин Шарик. — Какие у госпожи Бусинки красивые ноги, — сказал второй юнец, имени которого я еще не знал. — Как они будут нравиться нашему Хозяину. Госпожа Бусинка не забудет маленькую Букашку, когда Хозяин даст ей конфету? — Может быть и не забуду, — загадочно улыбнувшись, сказал Бусинка. Он осваивался очень быстро. — Эй, не вставай с колен, пизда, — крикнул Шарик мне, когда я пошевелился. — Да, господин Шарик. — Госпожа Бусинка позволит нам идти? — спросил Шарик. — Хозяин приказал отвести Губку к Монстру. — А кто такой Монстр? — спросил Бусинка, поднимая руку и позволяя Букашке вымыть свою подмышку. — Он раб? — Да. Он самец. — Подождет, — сказал Бусинка, поднимаясь из ванной, выходя и позволяя вытереть себя большим махровым полотенцем. — Я хочу кое на что посмотреть. Я продолжал стоять в указанной мне позе. Она называлась, как я узнал потом, позой наслаждения, в такой позе очень удобно трахнуть рабыню любым способом — и в рот, и в зад, и как угодно. — Значит, говоришь, Губка ниже всех… Почему? — Потому что она новенькая, — поспешил ответить Кисуля. — Госпожа Бусинка, разреши нам развлечься с Губкой? — Потерпите. Она новенькая. А я? — А тебя выбрал для своей постели сам Господин, — ответил Букашка. — Ты сейчас выше всех. Бусинка обошел вокруг меня, засмеялся. — Значит, я выше всех… Эй, Губка, ты слышишь? Шарик торопливо пнул меня в зад. — Отвечай, пизда, госпоже Бусинке! — Да, госпожа, я слышу. — Что ты слышишь, Губка? — Что ты выше всех рабов. И самцов, и самок. — Кстати, Шарик, — повернулся к Шарику Бусинка, — А что такое: «самцы» и «самки»? — Ну, — Шарик замялся, — я — это самец, а они, — он показал на Кисулю с Букашкой, — и эта пизда, — он показал на меня, — самки. И… — И я — тоже самка, да? — Да, госпожа, ты — тоже самка. Это решает Хозяин, кому быть самцом, а кому самкой. — А мне нравится быть самочкой, — Кисуля потянулся, заложив руки за голову, непристойно повертел задом. — Господину Шарику нравится Кисуля? И тут Бусинка ударил Кисулю по щеке. — Ты, блядь, забыла свое место. Как ты смеешь так вести себя при мне? На колени! — Прости, госпожа, — испуганно пробормотал Кисуля, опускаясь на колени. — Эй, и вы тоже! — приказал Бусинка. — В позу наслаждения! Кисуля с Букашкой поспешно приняли позу наслаждения. — А ты чего ждешь, Шарик? — Бусинка угрожающе посмотрел на него. — Ты забыл, кто я? — Прости, госпожа, — Шарик опустился на колени, правда, не так, как мы, а присев на пятки, выпрямив спину, так, чтобы его член был хорошо виден. — А эта поза как называется? — спросил Бусинка, расхаживая между нами. — Поза готовности, госпожа, — сказал Шарик. — Готовности? Ха! — Бусинка подошел к Шарику, погладил его по щеке. — А ты симпатичный самец, — Ладонь Бусинки скользнула на плечо Шарика, потом на грудь, потом ниже, на живот, — Скажи-ка, самец, почему, когда нас с Губкой привез-ли, ты сказал, чтобы минет тебе делала Губка, а? Я тебе не понравилась, а, Шарик? А вот Хозяин предпочел меня… , — Бусин-ка принялся ласкать рукой член Шарика. — Ты очень красивая, госпожа, — каким-то сдавленным го-лосом сказал Шарик. — Ты хочешь меня, да, Шарик? Да? — Бусинка поднялся на ноги и с явным наслаждением толкнул Шарика ногой. — Тварь безмозглая! Скотина! Да, Шарик? — Да, госпожа… Прости, госпожа, ты самая красивая, госпожа… Не наказывай меня, госпожа… Шарик наклонился и принялся целовать ноги Бусинки. — Ладно, я тебя прощаю. — Бусинка оглядел Кисулю и Бу-кашку, ткнул пальцем в Букашку. — Ты! Сделаешь Шарику минет, он вон какой возбужденный. Ну! — Да, госпожа, — ответил Букашка, подошел к Шарику (тот по-прежнему стоял в позе готовности), опустился перед ним на четвереньки и принялся сосать. — А ты, Кисуля, полижи у меня, — приказал Бусинка. Кису-ля, не вставая с колен подполз к Бусинке и, приняв позу нас-лаждения стал удовлетворять его. — Классно! Эй, подруга, — крикнул он мне, спустя некоторое время. — Хочешь поебаться? Я разрешаю тебе отъебать кого-нибудь из них… Хоть даже Шарика. Я перехватил недовольный взгляд Шарика и осторожно ска-зал: — Нет, госпожа, Губка не хочет никого ебать. Губка ниже всех… — Ну и дура… Кисуля, задом! — Кисуля с готовностью по-вернулся задом, Бусинка опустился на колени и начал трахать Кисулю. — Это кайф! — закричал он, — Это кайф! Вы все рабы, я ваша госпожа! — Да, госпожа! — сладострастно простонал Кисуля, — Да! И Бусинка кончил. Потом повелительным жестом приказал мне облизать его перепачканный в сперме, вялый член. Потом сказал: — Эй, Букашка, хватит сосать этому самцу. У него есть дела. У вас тоже есть дела — готовить меня для Хозяина. — Да, госпожа, — Букашка оторвался от Шарика и, почти-тельно пропуская Бусинку вперед, они с Кисулей повели его из ванны. Шарик не вставал с колен, пока они не вышли. Потом встал. Я тоже встал и тут же получил пощечину. — Блядь ебаная! Кто тебе разрешал? Я поспешно принял прежнюю позу, Шарик еще раз ударил ме-ня, потом подошел ко мне сзади и с размаху всадил в меня свой член. Сука! Блядь! Скотина! — приговаривал он, трахая меня. — Госпожой себя ощутила, пизда ебаная… Я молча подмахивал. Он сильно шлепнул меня по заду. — Твоя подружка, пизда! Отвечай! — Да, господин! — Пизда ебаная! — Да, господин! Его член заходил во мне все сильнее и все быстрее. — Скажи: моя подружка — пизда! — Да, господин! Моя! А-а! Подружка! А-а! Пизда! — И ты — пизда! — Да! А! И я! А! Пизда! Господин! А-а-а-ах! Он дернулся еще несколько раз и кончил в меня. Я почувс-твовал, как по моим ягодицам течет его теплая сперма. Он с размаху шлепнул меня по заднице и отпустил. Я упал ничком на кафельный пол. — Ничего, — сказал Шарик, тяжело дыша, — Эта пизда еще попомнит. Это пока она нравится Хозяину, она выше всех. А по-том… Вставай, пизда! Я встал. — Пошли к Монстру. Быстрей. — Да, господин. Монстром называли невысокого пузатого мужчика с сильно волосатыми руками, ногами и грудью и потрясающей длины членом (он ходил голый, если не считать такого же, как у всех рабов ошейника). За длину члена, а также за способность трахать без передыху на протяжении часа-двух-трех (в чем я скоро имел случай убедиться), кстати, Хозяин и назвал его Монстром. Монстр работал в поместье Хозяина поваром. Когда Шарик привел меня на кухню, Монстр сидел в углу и наблюдал за тем, как суетятся возле котлов двое длинноволосых самочек в коротких белых халатиках. Я, наученный опытом, сра-зу же встал в позу наслаждения. — Вот, Монстр, — сказал Шарик, — Хозяин велел тебе эту пизду привести. Звать Губкой. — Я гляжу, ты ее уже поучил, — сказал Монстр, почесав пах. — Новенькая что ли? — Ну. Их вчера двоих привезли. Одну пизду Хозяин для своей постели приказал приготовить, а эту — к тебе. — Та — симпатичная? — Да не бог весть что, но гонору много. Представь, я ее в ванну отвел, она там и меня, и Кисулю с Букашкой на колени поставила, а Кисулю трахнула. Я, говорит, ваша госпожа. — Да? — Монстр ухмыльнулся. — Вот блядь. Посмотрим, что она запоет, когда Хозяину надоест. Эй, как там тебя? — крикнул он мне. — Губка, господин, — ответил я. — Чего сидишь? Вон, котлы грязные, иди чисти. — Да, господин. Я принялся за дело. — А задница у нее ничего, здоровая, — меланхолично заме-тил Монстр. — Ты ее уже ебал? — Ну, — Шарик подошел к одному из котлов, похлопал по заднице хлопотавшего возле котла самку, приоткрыл крышку, вдохнул аромат — Что там у Хозяина на обед? — Суп харчо, — лениво ответил Монстр, продолжая разгляды-вать меня, — А в рот она как берет? — Ну, нормально. Так чё спрашиваешь, возьми да проверь. Ладно, Монстр, я пошел, — Шарик ловко вытащил из супа полусва-ренную куриную ногу и пошел, впившись в нее зубами. — Ну пока, — сказал Монстр. Он подошел к одному котлу, попробовал из него, понюхал, как обстоят дела в другом. — Ладно, — сказал он, зевнув и почесав пах, — Я пойду подремлю. Когда вода закипит, позовете. И он ушел в каморку. Я продолжал отдраивать котел, как вдруг мне пнули под зад. Я обернулся — передо мной стояли обе самки. — Как ты стоишь, пизда? — спросил один из них и замахнул-ся. Я поспешно встал в позу наслаждения. Они засмеялись. — Ты знаешь, кто ты? — Да, госпожа. Я ниже всех. — Правильно. Меня зовут Рафаэлла, а ее — Лодочка. Будешь нам подчиняться. — Да, госпожа. От дальнейшего меня избавил крик Монстра: — Эй, Губка, иди сюда! Я пришел к нему в каморку, опустился на колени рядом с его лежанкой. — Да, господин. — Уснуть не могу. Сделай-ка минетик. — Слушаюсь, господин. Я принялся за дело. Так начиналась моя рабская жизнь. Я сделал Монстру минет, потом он поставил меня раком и трахал, потом Лодочка почтительно сообщила Монстру, что вода кипит и он пошел к кастрюлям, потом что-то начал над ними колдовать, а мне знаком приказал стать перед ним на колени и продолжать делать ему минет. Потом он, наконец, кончил. Тут пришли две новые самочки (одну Хозяин назвал Капелькой, а другую — Граблей), длинново-лосые, в симпатичных черного шелка плавочках и, конечно, с ошейниками. Они подавали Хозяину на стол во время обеда. Оба они с интересом разглядывали меня, но задать вопроса не реши-лись, опасливо поглядывая на Монстра, который, то и дело по-чесывая в паху, распоряжался Рафаэллой и Лодочкой. Когда обед был подан, Монстр опять завалился спать, при-казав разбудить его, когда закипит вода. Рафаэлла с Лодочкой немедленно начали кушать сами, отправив меня чистить котлы и кастрюли, и набирать воду. Потом, п

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Солдатская шлюха

Я училась в седьмом, а он служил в армии. Красивый, высокий кавказец, мне вообще нравились брюнеты, по таким девчонки с ума сходят. В отличии от его моя внешность была самой заурядной, на меня до этого никто внимания не обращал. Тогда я не понимала, что его привлекло во мне? Сейчас то я знаю, просто он оказался первым кто увидел мои склонности, склонности о которых я даже не подозревала до него. Выглядела я тогда как любой, обычный подросток, тонкие ножки, маленькая, хотя и круглая, попка и пирамидки грудей, талии ни какой. Лицо правда симпатичное, если бы не большой рот с чрезмерно толстыми губами, можно было бы даже сказать красивое. Ко всем недостаткам я смуглая брюнетка с кучерявыми волосами. Но, как говорится, если один видит проблему, то найдется второй, который увидит перспективу. Короче говоря он обратил на меня внимание, очень деликатно начал ухаживать и вскоре я влюбилась в него так, что готова была ради него на любую глупость. А ему только этого и нужно было. Я бегала к ним в часть, на КПП меня пропускали и все вечера напролет, до самого отбоя, мы целовались с ним в укромных уголках. Вскоре он начал уговаривать меня потрахаться, вначале я испугалась и отказала, но тогда он заявил: — Раз ты не хочешь меня, значит между нами ничего нет и я больше не буду встречаться с тобой. Этого я боялась еще больше и прекратила сопротивляться. Он тут же задрал мне юбку, стянул трусы и всадил с ходу, по самые яйца. А нужно признаться от поцелуев я сильно возбуждалась, просто млела и вся моя пизденка, к этому времени была мокрая и потому он проник легко. Я удивилась, что мне совершенно не больно. А он принялся яростно сношать меня. Он навалился всем телом, большой, тяжелый мужчина, я задыхалась под ним, толстая головка длинного члена била прямо по дну влагалища растягивая его до предела. Вот это было больно. Я попыталась столкнуть его с себя но это было бесполезно, тогда я попробовала вырваться из под него, выскользнуть. Я извивалась как ящерица, но он крепко держал меня, одной рукой под талию, а второй за шею. Тогда я попыталась слабо пискнуть и тут он сделал то, что решило всю мою дальнейшую судьбу. Он приподнялся надо мной, навис как гора и отпустив две увесистые оплеухи, от которых у меня зазвенело в ушах и гаркнул: — Молчи шлюха! Убью! Естественно, что если бы я не родилась такой, это никак не повлияло бы. Но я вдруг ощутила дикий прилив похоти и удовольствия. Страх и боль, необходимость подчиниться, все это во время секса, спустили пружину и я забилась в первом в своей жизни оргазме. Он продолжал трахать меня и наблюдая за моим лицом принялся выкручивать мои соски. Жгучая боль в груди и резкая во влагалище еще сильнее распаляли мои чувства. Я вся взмокла, оргазм не прекращался, он проходил через все мое тело волнами, меня трясло как будто он подключил меня к розетке. Движения его стали размашистыми, он почти вынимал из меня член и тут же с силой вгонял так, что мое тело отбрасывало, он наползал на меня и снова бил членом. Так мы ползли по траве, извиваясь и воя от восторга, пока я не уперлась головой в кусты ограды, окаймлявшей газон. Дальше мне ползти было некуда, он драл меня и кусты ходили ходуном. Я ухватилась руками за ветки, а он опершись на одну руку и нависнув надо мной, хлестал меня второй по щекам и сиськам. При этом он обзывал меня самыми грязными ругательствами и прозвищами. Естественно такой шум не мог не привлечь внимания. И когда он забился в оргазме, кончая прямо в меня, я услышала мужской смех и голос, который сказал: (На втором ролике снизу солдат четко трахает нашу развратную сучку-нимфоманку — прим. ре) — Эй! Фаукат! Кого это ты тут ебешь?! — Да так, шлюху малолетнюю. — Нехорошо! А друзья должны дрочить! — Да нет! Я не против. Ты же знаешь наши обычаи. Русских ебем, а женимся на своих. Тем более, что эта потаскуха любит грубый секс. Она моя рабыня, я когда дембельнусь ее с собой в аул заберу. Я лежала на траве, совсем голая, всю одежду он с меня сорвал во время секса, слушала их спокойный разговор о себе и вновь возбуждалась. Это я, пай-девочка, отличница, лежу голая на газоне армейской части, выдранная как кошка, избитая каким то «чучмеком» и прекрасно понимаю, что мне это нравится, что он может делать со мной все, что ему в голову взбредет, а я буду балдеть от этого!!! В это время второй солдат перешагнул через кусты и обращаясь к моему парню сказа: — Прикажи ей раком стать. — Эй ты, блядь! Слышишь, что мужчина сказал. Бегом раком встала! Я замешкалась, а он сломал прут и с силой стегнул меня по сиськам. Я взвизгнула и под их ржание перекатилась на живот и… тут же получила два удара по ягодицам, что заставило меня безропотно встать раком. По бедрам потекла сперма из влагалища. Второй солдат вставил в меня сзади и схватив меня за талию принялся дрючить. — Худоватая она у тебя и жопа маленькая, сколько ей лет? — Старая уже, четырнадцать. — Ты че, старая, то что надо! — У нас такую уже не возьмут, у нас в тринадцать уже старая. — А у нас пройдет за милую душу. Кстати как ее зовут? — Эй шлюха как тебя зовут? — Звали Галя, а теперь никак, просто Шлюха — как то само собой вырвалось у меня. — Будем звать тебя Гюльчатай, поскольку ты Фокина блядь. Так я стала Гюльчатай. После второго солдата Фока трахнул меня в рот и в зад, а пока он драл меня в зад, второй трахнул в рот. Они почти одновременно кончили. Было уже очень поздно и я стала проситься домой, боялась, что родители будут искать и поднимут панику. — Ладно Гюля, иди домой, а завтра, чтоб как штык была здесь как стемнеет. Я молча кивнула головой и побежала домой. Дома подмылась и легла в постель. Мне долго не спалось, я вспоминала свое приключение. Неужели я мазохистка? Другого ответа просто не существовало. Мне очень, очень понравилось то, что они со мной проделывали. Больше даже не сам секс, а именно унижения и побои. Грязные ругательства в мой адрес до сих пор стояли в ушах и заставляли бурлить кровь. От этих воспоминаний я вновь возбудилась и занялась тем, чем раньше не занималась, я мастурбировала. Но кончить почему то никак не могла. Тогда я встала, отстегнула два зажима, державшие шторы и защемила ими свои соски. Боль была сильной и жгучей, она пронизала все мое тело когда металлические зубцы впились в плоть, и тут же нахлынул оргазм. Чтобы не заорать я туго забила себе в рот свою футболку. Как и тогда в кустах оргазм не прекращался пока я не привыкла к боли, а когда я сняла зажимы боль вновь пронзила тело и кайф вернулся, но был уже не таким острым и продолжительным. Я решила не ломать себе голову, а принять все как есть и на следующий вечер была у КПП. Глава 2. — Я про тебя рассказал командиру, пойдешь с ним — были первые слова Фауката. Я потупившись посеменила за высоким и толстым офицером. Сегодня я, понимая зачем меня вызвали, надела коротенькую юбку и такой же коротенький топик. И кроме этого и босоножек, на мне больше ничего не было. Как настоящая проститутка, я побрила промежность. То, что я увидела в зеркале мне неожиданно понравилось. Половые губы у меня оказывается были уже хорошо развиты. Между двумя мясистыми, коричневыми внешними, торчали розовые лепестки внутренних, зрелище оказалось весьма сексапильное. Как только мы оказались в укромном месте, офицер задрал мою юбчонку и довольно хмыкнул. Я думала он прямо тут меня и сделает. Но нет, он повел меня дальше. Пройдя почти всю часть мы вошли в какое то здание. Это оказалась санчасть. Офицер завел меня в пустую палату. Там стояли три металлические койки без матрасов с голыми панцирными сетками. (Армия дело такое — и солдаты могут развратить, и ты солдат. Вот … на этом видео девчёнка развратила бойцов на посту, пусть и не нашей армии, но от этого не легче пришлось трахунам — прим. ре) — Раздевайся — небрежно и повелительно бросил он. Я быстренько стащила юбку и топик. — Обувь тоже снимай. Я стояла перед ним голая, перебирая босыми ногами по холодному полу. И тут дверь распахнулась и в палату вошла наша соседка по площадке, Маргарита. Я прекрасно знала эту женщину. Ей было тридцать семь, она с мужем и сыном переехала к нам недавно. Высокая, крепкая блондинка с мощной грудью и крепкой фигурой нравилась мне. Особенно меня привлекал ее жесткий и решительный характер. Иногда она заходила к нам в гости и моя мама терялась перед ней, как то сникала и слушала ее советы. Я знала, что она хирург но и понятия не имела, что она работает в воинской части. — О!!! Кого я вижу! Галчонок! Яблочко от яблоньки! Ну что ж меня это не удивляет. — В чем дело Марго, ты знаешь эту шлюху?! — Конечно! Это ее мамашу мы тут драли на прошлом дежурстве! Я просто «офанарела». Мама такая же как и я! Вот здесь, на этом месте она стояла несколько дней назад. Моя красавица мама?! Недотрога и ханжа, которая ничего мне не позволяла, такая же блядь как и я!? От этих мыслей пизда моя взмокла и по бедру потекла густая капля смазки. — Да похожа, течет как та же сучка, почти сразу, как только скажут о ебле! — засмеялся офицер. — Ну, что, блядь! Перегнись-ка через спинку! Я повернулась и они сноровисто привязали меня операционными ремнями к кровати. Промежность моя торчала к потолку, обе дырки были готовы принять в себя все, что сунут. Но для начала они решили поступить иначе. Им хотелось позабавиться. Тетя Маргарита скинула медицинский халат, под ним ничего не было, она была абсолютно голая. Я смотрела на ее обнаженное тело и меня почему то била мелкая дрожь, а кроме того я начала млеть как от поцелуев с Фаукатом. Она же наклонилась к моей груди и защемила мои соски двумя медицинскими зажимами. Я зашипела от боли и непроизвольно задергалась. — Слабо! Хочу чтоб она закричала — сказал офицер. Соседка со сладострастной улыбкой прижала ушки зажимов пока они не защелкнулись на следующем фиксаторе. — Ой! Ой! Ой! Ай-яяяяя! — запищала я и задергалась в путах. — Отлично — глаза офицера светились демоническим огнем, он непрерывно облизывал губы и явно сильно возбудился. — Теперь возьми розги! Соседка принесла розги и начала по команде офицера пороть меня по ягодицам и бедрам. Я орала и пританцовывала насколько это позволяли ремни. Вскоре зад мой пылал огнем, а трахаться мне хотелось как никогда. Офицер же пока не собирался делать этого. Он продолжал командовать своим обнаженным палачом. — Подвесь суку на крюк! Марго освободила меня, я разогнулась и встала ровно, зажимы болтались на моих сиськах причиняя боль при движении но я даже не смела прикоснуться к ним. — Иди сюда! Блядь! — позвала меня соседка в угол. Я безропотно подошла к ней. Она плотоядно смотрела на меня и улыбалась. От ее взгляда веяло жестокостью и похотью, она явно наслаждалась своей ролью. — Руки назад! Я свела руки за спину. Она связала их в кистях и привязала к веревке протянутой через блок в потолке. Там была куча всяких крючьев и блоков, по видимому мы находились в палате интенсивной терапии и все это применялось для растяжек травмированных больных. В общем когда она подтянула меня к потолку я повисла на руках вся изогнувшись. Соседка подошла ко мне сзади, спустила с другого блока толстый металлический крюк и ввела его мне во влагалище. Крюк был толщиной сантиметра три и длинной сантиметров десять. Когда он вошел в меня Марго начала тянуть веревку и я почувствовала что мои ноги отрываются от земли. Заорав от боли я постаралась перенести массу тела на руки от чего жгучая боль охватила запястья. Я едва касалась пальцами ног пола и непрерывно стонала но ничего поделать не могла, я даже боялась пошевелиться. Мои мучители подержав меня так какое-то время видимо достаточно возбудились. — Теперь давай ее в колодки. Меня опустили на пол, развязали и подвели к деревянной перегородке. Марго отдернула шторку и я увидела окошко с размыкающимися половинками из толстого плексигласа. В нем были проделаны три отверстия. Одно посредине чуть побольше, для шеи и два по сторонам для рук. Окошко было на высоте пояса. Меня наклонили и зажали в колодку так что я стала согнувшись буквой «Г». — Разведи ноги в стороны! Ебать тебя будем! Сначала меня трахнул офицер. Он долго драл меня меняя отверстия. Потом подошел спереди. — Соси! Шлюха! И с этими словами запихал член мне в глотку. Он просто ебал меня на всю глубину. Я кашляла, давилась и задыхалась. Соседка смотрела на то как он меня ебет и давала советы. — Глотай его как еду тогда тебе будет легче! Вот смотри! С этими словами она взяла член офицера и начала заглатывать его как удав. Я видела как раздувается ее горло когда член входит внутрь. Тут же я представила то как раздувается мое горло и сильно возбудилась. А офицер вновь принялся за меня. Я очень старалась и вскоре у меня начало получаться. Увидев это женщина надела толстенное дилдо и зайдя сзади принялась ебать меня в обе дырки как до этого делал офицер. Остаток ночи они драли меня в колодках, пороли, потом отдыхали и снова драли. Под конец я уже не могла стоять на ногах и постоянно падала. Тогда они сжалились и освободили меня. Я тут же, даже не подмывшись, завалилась на свободную постель и заснула. Глава 3 Домой я пришла только вечером. Помылась, и поскольку хорошо выспалась, решила посидеть в интернете. Сразу вошла в чат и увлеклась общением, когда вошел отчим даже не слышала и вздрогнула услышав его зловещее шипение за спиной. — Добрый вечер, Гюльчатай! Теперь тебя ведь так зовут?! Меня обдало жаром, я моментально взмокла, «ОТКУДА ОН УЗНАЛ? » — пронеслось у меня в голове. — Что ж ты молчишь сука!? — Откуда вы узнали? — наконец смогла пролепетать я заплетающимся языком. — Мне Маргарита рассказала! — Что она вам рассказала? — я просто пылала от стыда и охватившего меня возбуждения. «Какой ужас! Я завожусь от разговоров о моем блядстве! Я теперь точно знаю — я блядь!!» — подумала я. Он расхохотался мне прямо в лицо. — Не волнуйся, она мне рассказала все! И про солдат и про прошлую ночь! И я тебе вот что скажу… я тоже хочу получить свое! Раздевайся, матери до утра не будет, поехала в командировку! Ураган противоречивых мыслей пронесся в моей голове. Я вскинулась и быстро увяла «Зачем оттягивать неизбежное? Ведь мне это нравится! » — Хорошо папа, — сказала я покорно — мне раздеться наголо или одеть что — то особенное? — Надень школьную форму но трусы не одевай! Я достала из шкафа черную юбку, пиджак и белую блузку. Юбка у меня очень короткая и с низкой талией, сверху пояс чуть выше лобка, если бы я не брила промежность то лобковые волосы были бы прекрасно видны. Край юбки прикрывает не более трети бедра. Блузку приходится носить на выпуск, иначе она все равно выбивается из под юбки. Из-за такой одежды мне в школе прохода нет, мальчишки так и вьются, они думают, что раз я так одеваюсь значит я шлюха! Хотя, как выяснилось, по сути они правы, и теперь я уже была готова заявить об этом открыто. Я оделась, нацепила рюкзак и села на стул у компьютера. На кухне гудела газовая колонка, он мылся, вот все стихло я вся внутренне подобралась, хотя я примерно и так представляла, что дальше будет, но все равно нервничала…. Он вошел абсолютно голый, толстый и волосатый, длинный член пока не встал и висит между мускулистых ног, мошонка с крупными яичками по длине почти такая же как его член, чуть короче. — Оооо! Вижу блядь готова!? Пройдись по комнате, покрути жопой! Я встала и прошлась пред ним по комнате призывно виляя бедрами. Юбка при каждом шаге подскакивала вверх показывая то лобок то ягодицы, он начал заводиться понемногу. Моя пизденка взмокла выпуская первые порции смазки, а его член напрягся и начал вытягиваться в длину и толстеть. — Иди сюда шлюха! На колени! Я подошла и встала перед ним на колени. — Соси тварь! Я взяла в руку полувставший член, он тяжелый и толстый, горячий и пульсирует, он живет своей жизнью. Зажмурившись я как можно шире открыла рот и начала заглатывать его в самое горло, так как учила меня Марго. Теперь я знала, нужно сделать это пока он мягкий потом будет тяжелее. Он проходит глотку и быстро твердеет и распирает ее. Многочасовая тренировка позволяет мне не кашлять, я с удивлением поняла, что теперь свободно выдерживаю такие «ласки». Физического удовольствия это конечно не доставляло, но ощущение того, что тебя как последнюю шлюху трахают в самое горло вызвало спазмы внизу живота. Боль от такого секса и унижения воспринимаются как должное, мне нравится. Потрахав меня в глотку он приказал проглотить его яйца. Я безропотно выполнила приказ, запихнула их в рот по одному и начала сосать, рот оказался забит до отказа, слюна потекла по губам и закапала на грудь. От напряжения у меня сводило челюсти но я сосала. Наконец он вытащил их у меня изо рта и сказал: — Раздевайся! Теперь займемся кое чем интересным! Марго сказала, что ты покорная рабыня! Я кое что принес, сделал это специально для тебя! С этими словами он показал мне тяжелый металлический ошейник затягивающийся на шее болтом. — В зависимости от затяжки им можно почти придушить жертву — говорит он. — От этого кольца у меня будет след на шее — робко возражаю я. Оплеуха оглушительная, левая щека пылает огнем. Я бросилась перед ним на колени и опустила голову, чтоб ему было удобнее надеть кольцо. Он надел мне его на шею и затянул так, чтобы я могла еле дышать. Веревками стянул локти на спине пока они не прикоснутся друг к другу. Я закричала от боли, он принялся бить меня ремнем по заднице пока я не замолчала. — Что ж ты орешь сука!? Тебе можно только стонать! — приговаривает он. Стянув локти он подвесил меня за них так, что я едва касалась носками ног пола. Он зашел сзади и начал трахать меня в задницу. Я болталась на вывернутых локтях и только вскрикивала от боли и удовольствия когда его толстый член входил в меня до самого лобка. — Неплохо тебе жопу разъебали! Шлюха! — постанывал он от удовольствия. Затем он отвязал меня и положил на спину, прямо на связанные руки, эта пытка вызвала у меня новые стоны боли, но он не обратил на это никакого внимания. Затем принес семь пластмассовых шариков от пинг-понга и по одному запихнул мне в пизду. — Нравится тебе такое уплотнение? — Да папа! — Что «да» сука, говори полностью! — Да папочка! Мне нравится как ты запихиваешь шары мне в пизду! — Сейчас засуну все и стану тебя туда ебать! — Но пизда может порваться! — Кого это ебет сука? — Никого папочка не ебет! — То-то же тварь мерзкая! Он засунул последний шарик и начал запихивать туда свой твердый как палка член, мне было больно и ужасно приятно. От похоти я вся тряслась как от холода, меня бил озноб. Он все таки запихнул член внутрь и начал размашисто ебать. Шарики внутри перекатывались и доставляли мне неописуемое удовольствие и страдания! Я кончала, раз за разом, а он все ебал и ебал. — Я больше не могу! Папочка кончайте быстрее! — заорала я в изнеможении. Он схватил свой брючной ремень и начал хлестать меня по сиськам обзывая самыми последними ругательствами. Через пару минут он бурно кончил заливая мне пизду спермой. Успокоившись он развязал меня. — Теперь я отдохну с пол часа и все начнем с начала! Дочурка! — простонал он в изнеможении. И сдержал слово. Только к утру оставил меня в покое и я, опять не подмывшись, смогла упасть и забыться глубоким сном.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх