Сволочь. Часть 2: Проба пера

«Ворона каркнула во все воронье горло: Сыр выпал — с ним была плутовка такова». Пролог. Вы видели женщину в чулках? Непросто одетые для любовника, а носящие их постоянно… Я видел. Жаль, что теперь их уже почти никто не носит. Ну, девушки одевают иногда новомодные штучки, с резинкой, удерживающей чулок на бедре, это не то. Настоящие чулки носят с поясом! И он не должен походить на простую веревочку. Он должен закрывать животик, до лобка давая волю воображению и подгоняя мысли… Эти предметы одежды и соблазнения почти утрачены, впрочем, есть ещё женщины, понимающие в них толк… Так вот моя мать носила чулки. Каждый день. Я иногда видел процесс их одевания. Не специально… Так получалось. Хотя должен признаться, что он меня так возбуждал… Ну я сам подстраивал некоторые случайности. А один раз я даже полностью подсмотрел этот ритуал! Нет, не подумайте, что пояс одевают как в кино под трусики. Совсем наоборот его носят сверху, и так даже намного сексуальнее, чем под ними. Возможно, так труднее трахаться, но «найдется выход хоть один из всех безвыходных положений!». «К чему всё это?», спросите вы. Да просто с этого всё и началось… 1. Прозрение. Когда я совершенно случайно обнаружил, что наша преподавательница Высшей математики Екатерина Петровна носит чулки. Я удивился, и стал наблюдать за ней повнимательней. Судя по увиденным мной, вторичным признакам, носила она их с поясом. Как увидел? Да всё просто. Она любила стоять, чуть привалившись к кафедре перенося всю тяжесть тела на ближайшую к опоре ногу. В это время её противоположное бедро чуть выгибалось, и на фоне обтянутой юбки очень отчетливо просматривались контуры сексуального пояса, а иногда даже и держащие чулок резинки. Сколько её помню, она всегда приходила на занятия в довольно сильно обтягивающей юбке на ладонь выше колен, светлой блузке и пиджачке. В жаркие дни пиджак не надевался, и тогда под тонкой тканью можно было рассмотреть контуры приличных грудей, оттягивающих тоненький кружевной лифчик. Насколько я знал, ей было тридцать пять и она была очень сексапильная и привлекательная. Только из-за неё я не пропускал ни одного дополнительного занятия и посещал все факультативы, которые она вела. Нет, я не влюбился. Я просто хотел её. Желал всеми фибрами души и постоянно мечтал, как засажу ей по самое… Ну, вы и сами знаете! Разумеется, я не только мечтал, но и изучал её: характер; привычки; подноготную, какую только смог добыть. А ещё она была женой нашего декана. А студенческие языки трепались, что он подкаблучник. Чем не место приложения силы для получения дополнительных бонусов? Была какая-то темная история в ее биографии, перед тем как она вышла замуж за нашего декана, но я не смог её «раскопать». Единственное что поведал мне один незнакомец за литром водки — её застукали или всплыла история об интимных отношения Кати (так я её теперь называл) и студента. Но случай спустили на тормозах и похоронили в анналах и истории. Уже прошёл год, как я соблазнил сестру и познакомился с возможностями секса. Можно сказать, я получил сразу максимальные уроки по основным дисциплинам. Толчок был дан и не пропал даром. За это время я оперился, непринуждённо играл в любовь, быстро доводя своих пассий до постели. Несколько раз менял подруг. У них всех почему-то был один пунктик: «Раз мы близки, то пора и свадьбу сыграть!». Но я-то жениться не собирался! Я хотел делать карьеру, получать большие деньги и жить, так как мне хочется, а не по правилам общества считая копейки. Ну конечно, я не озвучивал это вслух, но поступал по этому принципу. И еще одна особенность со всеми своими девушками я знакомился, когда они были в стрессовом состоянии. Как проговорилась моя сестренка: — У тебя Сережка есть дар, — поглаживая мой член после очередной «последней» разминки в койке. — Этот? — я прижимаю её руку крепче к стволу фаллоса. Она некоторое время молчит, а потом отвечает: — И это то же. Но, главное, ты умеешь утешать, сразу располагая к себе. Говоришь банальные вещи, но так, что тебе невозможно не поверить… Ну а твоя прекрасная физическая форма… С тобой легко идут на контакт, а дальше… Слезть уже трудно… Она нагнулась и поцеловала мою головку и тут же пустила в дело язычок. 2. Пока все в море… Я шёл по коридору института и увидел приоткрытую дверь аудитории. Это была «обитель» моей тёмной страсти: Екатерины или Кати. По идее она не должна была здесь находиться. Насколько я знаю, сейчас по всем кафедрам накрывали столы и поздравляли женщин. Седьмое марта, предпраздничный день… Заинтересовавшись, я подошёл и осторожно заглянул в аудиторию. Она была пуста. Но там была ещё каморка, используемая как склад и место отдыха. Я бывал там пару раз. Шкафы с пособиями, старый диван, стол и даже окно… Дверь в каморку была прикрыта, и оттуда доносились сдерживаемые рыдания. Я подошёл к самой двери и прислушался. Звуки явно издавал один человек. Похоже, женщина и я точно знал кто она. Тихо отворив дверь, я вошел. На диване сидела «моя» Катя. Она тихонько плакала, с трудом сдерживая рыдания. Её помятый пиджачок валялся рядом. Вся в себе и своих переживаниях Катерина не услышала меня. Постояв с минуту, я шагнул вперед и присев рядом на диван спросил: — Что случилось Екатерина Петровна? Кто вас обидел. Она вздрогнула, поворачиваясь ко мне заплаканным лицом, и тут же отвернулась. — Уйди, — с трудом сказала она, — уйди, пожалуйста, Сережа, — я сейчас, я в порядке, — и начала вытирать слезы, хлынувшие с новой силой, рукой. Я достал платок и протянул ей: — Возьмите. Он чистый… Она машинально взяла платок и приложила к глазам. Потом резко встала и подошла к окну встав ко мне спиной. Яркое весеннее солнце обливало её светом, играло в чуть рыжеватых волосах. — Я могу помочь? — Нет. Просто уйди. Мне никто не поможет… — с какой-то безысходностью произнесла она. Плечи её поникли, и она опять разрыдалась. Я встал, подошёл и обнял её за плечи. Она вздрогнула, попыталась отстраниться, но замерла. Моё сердце забухало молотом. Я понял это мой шанс! Наверное не последний, но первый из представившихся. Вспомнив слова сестры, я заговорил, прижимая её к себе. Она замерла, слушая иногда всхлипывая. По мере разговора я стал гладить её плечи, шею и, наконец, мои руки прошлись по грудям. Я почувствовал такое возбуждение, что готов был прямо сейчас разложить её на диване и целовать, ласкать, а может сделать ей больно, если она будет сопротивляться. Эти прелести, казалось, обжигающие даже сквозь блузку, не помещались у меня в руках. Я пригнулся, вдыхая запах ее волос и медленно поцеловал в шейку. В этот момент она словно очнулась, вырвалась из моих объятий и повернулась лицом. Оно стало пунцовым от прилива крови и Катя, почему-то, шепотом заикаясь, произнесла: — Ты что! Что ты делаешь… Зачем? — Ты мне нравишься Катя… — я впервые в глаза назвал её по имени, — и я хочу тебя так сильно… — я притянул податливое тело к себе, целуя её. — Нет… Не надо… — слабо и не убедительно стала вырываться она, произнося эти слова между моими поцелуями. Но потом словно что-то сломалось в ней, и она ответила мне… Я прижал её к себе ещё крепче, понимая, что теперь она моя! Ну, вот и всё! Она попалась… Опять долгий поцелуй пока мои руки исследуют её спину и попку. Дрожь ожидания и вот моя рука с трудом задирает юбку, поглаживая её ягодицы, талию, опоясанную поясом, бёдра обтянутые чулками. А губы продолжают целовать лицо, спускаясь по шейке в разрез блузки. — Нет… Нельзя… — последняя попытка сопротивления. Противоборство между желанием прижаться ко мне и утонуть в страсти, или выгнать! Хотя и ежу ясно я пришёл надолго и не уйду по доброй воле. — Ну что же ты со мной делаешь… Серёженька… — тихий всхлип, и она уже сама обнимает меня, а её руки стаскивают с меня полувер. Катя … опять замерла, просительно смотрит мне в глаза, а губы шепчут: — Нет! Нельзя… Здесь же все открыто… Могут войти… Мой взгляд останавливается на связке ключей, лежащих на столе. — Подожди… Я сейчас… Быстро… — хватаю ключи и вылетаю из каморки. Лихорадочно ищу нужный и закрываю дверь на замок. Тут же возвращаюсь. Она опять стоит около окна глядя вдаль. Я подхожу и обнимаю её. Мои руки нежно, но настойчиво гладят её груди, попутно расстегивая блузку. Она не сопротивляется, но и не помогает мне. — Ну нельзя, — дрожащим голосом произносит она. — Почему? — не прекращая её раздевать. — Я замужем… — придерживая блузку за ворот, произносит она, — и много старше тебя… — Для меня ты одна! — шепчу я ей в ушко, — единственная и возраст, а тем более замужество значения не имеет! — Но я… — она громко вздыхает, когда я поддеваю лифчик и сдвигаю его вверх, освобождая её груди. — Ты моя! — твердо говорю я, — только моя! Я тебя не отпущу! Стон вырывается из неё в ответ на то, что я покручиваю её соски и массирую груди. — Но как же… — она не заканчивает фразу. Я поворачиваю её к себе лицом, пригибаюсь, покрывая матовые гладкие и такие пленительные полушария поцелуями. — Серёженька… — … — я прихватываю ближайший сосок губами, а вторая рука проскальзывает вниз, задирая юбку. — … — пытается она, что-то сказать сквозь стоны и застывает, как только моя ладонь прижимается к лобку. Я не тороплюсь. Неохотно отрываюсь от соска, который посасывал и поднимаю глаза. Катя чуть откинула голову назад, покусывая губы. Глаза чуть сощурены и затянуты поволокой. Она хочет меня и ждет следующего шага. Я чувствую, как она дрожит. Под ладонью ощущается мягкая ткань и чуть пружинящие волосики под ней. Ладонь скользнула чуть ниже, и средний палец медленно двигается, вперед прижимаясь к ее вульве. Ткань влажная и под пальцем чуть всхлипнуло. Оно и понятно моя пассия «потекла»! Почти сразу под пальцем появляется, расползаясь в стороны влажное пятно. Ослабляю нажим, не убирая руки. Но нет, она этого не хочет! Чисто рефлекторно её бёдра пошли, вперёд прижимаясь к ладони. — Я тебя хочу! — на грани слышимости шепчу я. — … — она вздыхает, — я то же… Подцепляю пальцем край трусиков на бедре и оттягиваю в сторону. Второй палец гладит волосики на лобке, нащупывая клитор. Нащупав, давлю на него. Она дергается, а я опять впиваюсь губами в сосок. — Да… — шепчет она, — гладя рукой мои волосы, — ещё сильнее… Отрываюсь от соблазнительного тела и начинаю судорожно раздевать её. Первой на стол летит блузка, следом лифчик. С юбкой пришлось повозиться, но и она отправляется в общую кучу. Мне пришлось встать на колени, но это и к лучшему. Оттянутые трусики так и не вернулись на место, зацепившись за налитые кровью набухшие губы. Я приближаю лицо к вульве, вдыхаю такой знакомый и в то же время незнакомый возбуждающий аромат этой женщины. Ещё не совсем моей, но готовой отдаться и стать таковой. Моему члену уже давно тесно в штанах, но пока не до него. Оттягиваю трусики в сторону и провожу языком по толстым валикам губ. — Стон! — Тебе нравится? — Очень… Отрываюсь и смотрю на тело. Животик затянут светлой тканью пояса. Она чуть отсвечивает как полированная. Справа и слева прямо посередине бедер стремятся вниз белые резинки, держащие тонкие почти прозрачные чулочки. Они высокие доходят почти до паха. Розовые бантики в месте соединения с чулком скрывают застежки. Те пояса, которые носит моя мама, имеют четыре резинки. Тот, который я изучаю — шесть. По три на каждый чулок. А трусики? Белые до боли в глазах… Ни одной морщинки, за исключением тех, что создал я, сдвигая их. Материал, мягкий с виду чуть шершавый. Опять провожу языком по вульве на этот раз, стараясь проникнуть внутрь. Катя чуть разводит в стороны колени, выгибается животиком вперед и прижимает руками моё лицо к лону. — Ласкай меня, это так… Я не отвечаю, не могу, мой язык проникает в горячую глубину мягкой плоти, исследуя и лаская её. Пока голова занята, с трудом расстегиваю штаны и стаскиваю их на бёдра вместе с трусами. Помогая мне, она откидывает назад голову, ещё больше выгибаясь вперед, и разводит руками лепестки малых губ в стороны. Теперь язык и губы свободно скользят по внутренней глянцевой поверхности. Останавливаюсь и чуть прикусываю капюшон скрывающий клитор. Она дергается, стонет и начинает медленно двигать бедрами из стороны в сторону. Поднимаю правую руку, и мой палец медленно погружается в вагину пока язык и губы ласкают клитор. Вторая рука в нетерпении ласкает член, медленно скользя по стволу вперёд-назад и оттягивая крайнюю плоть так, что блестящая кожица на головке члена чуть не лопается от напряжения. Отрываюсь от её лона и тяну в сторону дивана. Она делает шаг и пытается сесть на него. Но я заставляю её встать на карачки, выставив попу в мою сторону. — Раздвинь ягодицы, — прошу я. Она, вздыхая, ложится грудью на диван, а я провожу большим пальцем по скользкой поверхности снизу вверх и медленно ввожу его во влагалище. Звонко хлюпает, и я свободно проваливаюсь внутрь. Плюю на вторую ладонь и смазываю головку. Давлю большим пальцем вверх, растягивая и без того большое темнеющее отверстие. Палец выскальзывает наружу и скользит по промежности к темнеющему сфинктеру. Встаю, приставляю головку к отверстию вагины и медленно как бы нехотя давлю бедрами. Член свободно входит туда, пока я не упираюсь бедрами в её ягодицы. Всхлип, вздох облегчения… Останавливаюсь, привыкая к новому месту. Чувствую, как головка уперлась в матку — Давай… — требует Катя. Начинаю двигаться, чуть покручивая бедрами. Она выгибает спину, высоко оттопыривая попку. Мои движения ускоряются, и вот я уже хожу вперёд-назад без устали буравя её. Вперед — шлепок бедер о попу, выход — головка почти покидает лоно и опять. Всхлипы… Стоны… Её и мои… Звонкие удары… Яички раскачиваются, соударяясь с бедрами. Начинаю массировать большим пальцем анус. Катя напрягается, но только постанывает. В момент очередного входа синхронно с членом проникаю пальчиком в сфинктер. Он входит туго несмотря на обильную смазку. Стон захлебывается криком: — Нет… Не надо… Туда… Я молчу, увеличивая скорость не вынимая пальца. Катюша крутит попкой, удерживая руками ягодицы, и одновременно пальцем пытается выцарапать мой из ануса. — Больно… Вынь его… — Ты туда не пробовала? — удивляюсь я. — Нет… достань его, — умоляет она. Медленно достаю палец и снова начинаю им массировать розовую «звездочку» сфинктера. Умиротворенный облегченный вздох. В наказание на выходе покидаю лоно и останавливаюсь. Катя замирает. Медленно поворачивает голову в мою сторону и умоляюще стонет: — Ещё! Ну, же?! Не выдержав, подаюсь вперед, скользя головкой по влажной розовой расщелине. Когда кончик задевает клитор, она вздрагивает. — Так! Сильнее, — уговаривает она меня. — Не торопи меня, — шлепаю её по выпяченной попке, оставляя красный след. — Пожалуйста, — клянчит Катя. Чуть ускоряюсь, прижимая член к вульве. — Как хорошо… На очередном качке подправляю направление и вонзаюсь в вагину. — Нет, вернись… — опять просит она. Мне надоели её претензии, и я опять ускорился, одновременно играя рукой с клитором. Тишина, разрываемая нашим дыханием, вдруг «сгущается». Тело подо мной задрожало, задергалось, раздался приглушённый вскрик. Ягодицы затряслись, по животу пробежали спазмы, усиливавшиеся с каждым толчком. Она кончала… Грубые подергивания мелкая дрожь и вой. Тихо на грани слышимости ну и скрежетание зубами в попытки не раскричаться во всё горло. Вагина пульсировала в тщетных попытках сжать, затормозить моё движение, доставляя мне дополнительные стимулы. Когда она затихла, я вышел из неё и перевернул на спину. Ноги задрал вверх и прижал, как мог к груди и снова толчком погрузился в лоно. После пары проходов заставил скрестить ноги. Давление на член во влагалище увеличилось, и я погнался за оргазмом. Мы еще пару раз меняли положение. Попробовали на боку, но диван был узкий и мне приходилось постоянно её удерживать. Потом Катя пристроилась сверху. Тогда-то мне и подкатило. Я, тяжело дыша и сдерживая себя, пропыхтел: — В тебя можно? — Да… — без задержки ответила она опять начиная трястись, — у меня безо… дни… — не закончила фразу скручиваемая в комок спазмами оргазма. Это послужило толчком и мне. Я излился в неё, продолжая двигаться, и после того, как сперма начала хлюпать, в попытке покинуть вагину. Мы, побарахтались ещё минут десять переживая все перипетии оргазма — от судорожного вгоняющего в пот выкручивания мышц, до полного расслабления. Еще немного посидев на моём опадающем бойце Катя тяжело дыша, сползла с него, и тут же непросто легла, а почти упала рядом со мной. Мы молча лежали обнявшись. Я слегка поглаживал её груди и сосочки а она поглаживала мой опавший орган. — Тебе понравилось? — спросил я. — … — она просто уткнулась в моё плечо пряча зардевшееся лицо. — Мне очень! Я так давно этого хотел! — и поцеловал её в губы. — А я тебе нравлюсь? — Очень, — я не кривил душой. Желание обладать такой женщиной можно не скрывать. Да и зачем врать? — Ты хороший… Но мы не можем быть вместе… — опять начала она. Пришлось заткнуть её рот поцелуем. А про себя я подумал: — Эти размышления если их не пресечь могут стать проблемой… — дальше думать не хотелось… Потом мы встали и стали собираться. Катерина всё охала, что у неё помялась одежда. Ну ведь сама их и не сложила, да нам и не до того было! — А как мы будем выбираться отсюда? — вдруг спросила она — Встанем, откроем дверь и выйдем. — А если нас увидят? Да ещё и поймут что мы дверь изнутри заперли? — И что? — не понял я. — Пойдут разговоры, дойдет до мужа… — Ты моя! — притянул я её голову к своему лицу, — и мне плевать кто, что увидит! И никто, никому, ничего не скажет, — твёрдо заверил я её. — Ладно иди открывай дверь и сразу уходи. Ключи оставь в дверях. Я выйду чуть позже, — выдала она вводную. — Ну… Тогда до после праздников, — я поцеловал её, погладил ещё не затянутую в юбку попку, и вышел.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх