Тентаклица. Кристина — царица тентаклей. Глава 1

Группа людей стояла вокруг загона, огороженного стальной сеткой высотой по грудь человека среднего роста, и наблюдала за тем как какое-то растение, похожее на зеленого осьминога, совокуплялось с чем-то вроде синеватого батона на множестве толстых коротких ножек. Батон дергался и издавал звуки, похожие на протяжный высокий скрип. Стоящий в центре группы невысокий коренастый человек в военной форме и генеральскими знаками отличия, которому ограда доставал до подбородка, обратился к стоящему рядом с ним высокому мужчине в белом халате: — И что это гадость? — Сэр, на данном этапе исследований мы изучаем различные пути внедрения ДНК одного организма в другой и возможность их смешения… — Бензли, ты что, издеваешься надо мной? — вспыхнул генерал Амар: — Да еще твой папаша продемонстрировал твоей мамаше этот способ! — Но, сэр, мы… — Что «вы»? Вы уже четыре года тратите государственные средства и мое время! И все ваши достижения — это заново открытый секс в мире животных? — Смуглое лицо генерала налилось краской. Группа Бензли действительно тратила государственные средства. Выделенные на департамент Амара. И тому стоило больших трудов маскировка расходов на научное оборудование, зарплату лиц, не имеющих никакого отношения к департаменту безопасности сектора. — Сэр! — С достоинством возразил Бензли: — Это не просто «секс в мире животных», как Вы выразились. Нам удалось добиться возможности смешения ДНК разных видов в живом организме без возникновения реакции иммунного ответа организма-реципиента! Кроме того, наш генетически-измененный организм обладает возможностью небольшого перестроения организма реципиента с сохранением некоторого влияния на него в дальнейшем, что при некоторых условиях может нам позволить добиться… — Прекрати морочить мне голову! — Заорал Амар: — Вы научили цветы трахаться с этой ходячей выпечкой! В то время, как задачей вашей группы было разработка средства воздействия на волю и эмоции человека! Слышите? Человека! А не этой примитивной пакости! — Генерал резко развернулся и пошел прочь от загона, в котором растение, наконец, отпустило батон и тот стал отползать от него к дальней стене ограждения. — Но сэр! Сэр! — Бензли бросился за генералом: — В такие короткие сроки невозможно с нуля разработать такую технологию! Вы же сами запретили нам обращаться за консультацией в другие исследовательские центры! Амар резко остановился и повернулся к Бензли. Тому пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не налететь на генерала: — Бензли, ты понимаешь, что такое «секретность»? — Страшным голосом прошипел Амар. — Да, сэр! Конечно, сэр, но… — Так вот, это СЕКРЕТНЫЕ исследования! И если ты или кто-то из твоих идиотов-помощников кому-нибудь обмолвитесь хоть словом, я лично сверну любому из вас шею! — И после небольшой паузы генерал решил еще нагнать страху на ученого: — И молитесь Богу, чтобы я первым добрался до вас, а не кто-нибудь другой, кто сначала вырвет из вас все, что есть в ваших пустых головах, а потом заставит замолчать навсегда! Оставив в конец растерянного и запуганного Бензли стоять, генерал быстрым шагом отправился дальше, бросив через плечо: — Проект закрыт! Сжатые сроки… Генерал и сам прекрасно понимал, что для масштабных научных исследований нужны колоссальные средства, огромное количество людей и годы работы. Но у него не было этих годов! Он не собирался ждать всю свою жизнь того, что когда-нибудь может случиться. Или не случиться. Да и средств у него тоже не было: деньги на исследования Бензли он по крупинкам вытягивал из ассигнований на разные нужды его департамента. И чем дольше это продолжалось, тем выше был риск, что его аферу раскроют со всеми вытекающими, лично для него, последствиями… В его секторе была обнаружена планета с уникальной биосферой. И он не собирался упускать свой шанс! К тому же Бензли уверял, что симбиотические способности живых организмов этой планеты могут стать ключом к быстрому прорыву в направлении, о котором мечтают правители всех времен и народов: разработки средства контроля поведения человека. Похоже, что здесь он потерпел фиаско! Что ж! Он найдет другой путь к власти! А сейчас нужно быстро и тихо все свернуть, как будто ничего и не было. Он подозвал одного из преданных лично ему людей, кто был в курсе настоящей подоплеки проекта: — Полковник Гершель! — Да, сэр? — Полковник вытянулся по стойке «смирно». Его хитрые глаза на заплывшем жиром лице уставились на генерала сверху вниз. — Мы сворачиваем проект. Всех сотрудников распустить. Не забудьте взять с каждого подписку о неразглашении! Оборудование… Тоже убрать куда-нибудь. — Есть, сэр! — Грузный полковник повернулся и, пытаясь изобразить строевой шаг отправился выполнять приказ. Генерал был уверен, что Гершель найдет способ удержать с каждого из увольняемых сотрудников значительную часть зарплаты. А оборудование он продаст, прикарманив все деньги. Плевать! Главное, чтобы он молчал! А уж молчать он будет! — Господина генерал, сэр? — Генерал обернулся. Миниатюрная, как всегда безукоризненная Кеико едва ли не впервые обратилась к нему первой. Генерал ценил ее исполнительность. Он поручал этой азиатке поручения, требующие внимания и скурпулезности. На что еще она может быть способна? — Слушаю — Недовольно буркнул Амар. Его раздражал ее акцент. — Господина генерал, Вы сказали проекта будет закрыт? Приказать уничтожить организмы выращенные господином Бензли? — Вот еще! — Тратить дополнительные средства? Время? К тому же, черт его знает, сколько этой озабоченной пакости успел вырастить Бензли… — Господина генерал! Но на этой планета есть люди! Нет ли опасность, что эти организмы могут напасть на людей? — Исключено! — Уверенно заявил генерал: — Ну а если кого-то и оттрахают, что с того? Поскрипит как тот батон и все! Ты, наверное, также скрипишь, когда тебя трахают? Улетаем! Кеико обиженно замолчала. Вскоре, один за одним несколько грузовых шаттлов взмыли к облакам, оставив на земле лишь отпечатки от легких переносных строений, да ямки от столбов ограждений вольеров с экспериментальными организмами… *** — Кристина Семенова! — разнесся по заполненной до отказу аудитории усиленный динамиками голос преподавателя. — Я! — в середине среднего ряда встала высокая девушка с русыми волосами до плеч, умными глазами и небольшой грудью, подчеркнутой голубой форменной жилеткой поверх белоснежной блузки, застегнутой на все пуговицы. Преподаватель макроэкономики, Ламонт МакГрегор, рожденный в миллионах километров отсюда, в маленькой деревушке на одном из скалистых островов Ирландии, на пару секунд запнулся, любуясь одной из своих лучших студентов. И весьма симпатичной девушкой. С каким удовольствием он бы сжал эти упругие холмики… Поцеловал эти теплые губы… И раздвинул бы эти чуть полноватые ножки… Но, к сожалению, он знал, что только это он и может сделать — раздвинуть. После перенесенного в молодости инфекционного заболевания задвинуть он был уже не в силах. И ему оставалось только любоваться на мелькающие перед ним короткие форменные юбочки. Да слушать изредка доносящиеся до него обрывки фраз из рассказов о бурной студенческой жизни. — Двенадцать баллов! Молодец, Семенова! — Спасибо, мистер МакГрегор! Я стараюсь… — Хорошо стараешься… Кристина села. Ее спина была прямой, руки лежали на учебной консоли. Она с особым рвением изучала экономические предметы, которые должны открыть перед ней дорогу к карьерному росту и личному счастью. Ей нравилось, как преподавал мистер МакГрегор: он объяснял подробно и доходчиво, на понятных примерах. Но не уходя от основной темы лекции, как некоторые преподаватели, любящие повспоминать о прошлом или прокомментировать последние новости из галанета — галактической информационной сети. Ламонт еще на долю секунды задержал на ней взгляд. Как жаль,… что в этих волшебных зеленых глазах никогда не вспыхнут искры при взгляде на него… Он перелистнул ректорский экран на другую работу. — Джеки Дарлинг! — Я… — эта леди не сочла нужным встать. Выходцы из Северо-американского директората вообще редко отличались воспитанностью. Джеки лишь подняла взгляд на преподавателя и лениво махнула рукой. — Очень плохо, мисс Дарлинг! Едва-едва набралось на шесть баллов! — Понятно, мистер МакГрегор… Сейчас ей было не до выслушивания нотаций этого зануды. Рука Тома Финнеаса на ее правом бедре сдвинулась еще на пару сантиметров выше и его пальцы коснулись ее трусиков. Она изо всех сил старалась делать вид, что ничего не происходит. Но когда пальцы Тома принялись отплясывать, она сделала коротки тихий резкий вдох и прикусила губу — Том явно знал, что нужно делать! У нее с ним еще ничего не было. Но у нее больше не было сомнений в том, что все будет! И очень скоро. — Томас Финнеас! — Да, мистер МакГрегор! — Том, не вставая, как и Джеки поднял правую руку. Его левая рука была опущена ниже уровня стола, а пальцы ни на секунду не прекращали танец на влажной ткани трусиков его соседки. — Десять баллов. Неплохо! — Спасибо, мистер МакГрегор! — Тебе нужно подтянуть теорию монетарной политики. — Спасибо, мистер МакГрегор. Я уже скачал себе на планшет пособие по денежно-кредитной политике МакМастерса. — Очень хорошо! Уверен, ты нагонишь. Если будут вопросы — обращайся, постараюсь помочь. — Спасибо, мистер МакГрегор! Обязательно! Лицо Тома оставалось совершенно спокойным. Он, как будто, был полностью сосредоточен на разговоре с преподавателем и не имел ни малейшего отношения к пунцовым пятнам на лице ерзающей рядом с ним однокурснице. Джеки недоумевала, как это Тому удается сохранять такой невозмутимый вид? В то время как она… Ох! Джеки зажмурилась, а ее бедра непроизвольно сжались, зажав руку Тома. Она старалась не показывать вида, но у нее это не получалось. Она поклялась себе, что когда ее руки будут сжимать член Тома, она заставит его извиваться и стонать! Она тоже кое-что умеет делать руками и языком! Хорошо еще, что внимание всех студентов, сидящих в полукруглой многоярусной аудитории, было сосредоточено на преподавателе, озвучивающим и комментирующим оценки теста. Хвалил он немногих. И только ее подруга и соседка по комнате Кристина Семенова смогла выбить двенадцать из двенадцати баллов! Зубрила… Иногда Джеки завидовала Кристине — ее упорству, с которым она училась, добиваясь отличных оценок. Но чаще же… Чаще Джеки жалела подругу. Видя ее замкнутость, нелюдимость и одиночество. По аудитории разнесся звук колокола. Занятие было окончено. Преподаватель развернулся и вышел через служебный вход. Студенты также встали и потянулись к выходам из аудитории. — Том, ну хватит, ну пожалуйста! — Теперь Джеки повернулась к нему. — Ха! Это было только начало! — Вот как? И что же еще ты можешь? — Джеки повернулась к нему лицом, широко раздвинув ноги и открывая его руке полный доступ куда угодно. — Увидишь! — Том убрал руку и подмигнул ей. Он встал: — Сегодня вечером Абу-джан, мой сосед, отправляется в увольнительную. Я буду ждать тебя в 20:55 у двери нашей комнаты, номер 3—74, за пять минут до сигнала отбоя. — Ах ты будешь меня ждать? — Джеки тоже встала. Теперь она стояла лицом к Тому, вплотную к нему. Ее правая рука была опущена вниз и за консолью следующего ряда, находящейся выше, посторонним было не видно, как ее ладонь легла на хозяйство Тома и несильно сжала его: — И ради чего мне приходить? — Ей определенно понравилось то, что она нащупала. — Ради именно этого! — Думаешь, оно того стоит? — А ты проверь! — Уж будь уверен, проверю! Джеки резко повернулась и с независимым видом уверенной походкой отправилась к выходу из аудитории. Ее трусики можно было выжимать… Том полюбовался задницей удаляющейся Джеки. Уж он устроит ей настоящее родео! Потом неспеша обвел взглядом пустеющую аудиторию и заметил сидящую в стороне и на несколько рядов выше соседку Джеки по комнате, Кристину. Он бы и ей устроил родео! Но было ясно, что тут ему ничего не «светит» — она со всеми держалась холодно и надменно, никого не подпуская к себе и игнорируя любые попытки заигрывания. А Том пытался. Как и многие другие… Заметив, что Том смотрит на нее, Кристина сразу отвела взгляд. Сидя выше этой парочки и немного в стороне, Кристине было не видно, чем именно они там занимались. Но было ясно, что у Джеки новое приключение. А у Кристины… А у Кристины «Управление финансами муниципалитета внеземной колонии». Она зло бросила свой планшет в сумку и отправилась на выход. *** Ну почему, почему так несправедливо получается? Некоторые девушки купаются в море мужского внимания. А некоторые, например, Кристина, к двадцати годам целовались лишь раз, отчаянно зажмурившись и потом в панике сбежав с вечеринки, проведя вечер в одиночестве и обществе коробки конфет, смутных эротических фантазий и собственных пальцев… Конечно, в этом была виновата и она сама, тратившая все свое время на учебу, семестр за семестром удерживая одну из первых строчек по успеваемости на курсе и получая повышенную стипендию и шансы получить по окончанию университета назначение в Центральную Администрацию Земли, а не в бухгалтерию горнодыбавающего предприятия на блуждающем астероиде… Но винила Кристина не себя, и не свою нелюдимость, отпугивающую немногочисленных смельчаков, пытавшихся пригласить ее на прогулки или на танцы, а свою внешность. Ей все в себе не нравилось: и грудь мала, и волосы не того цвета, и рост неправильный. Кристина мечтала заслужить право на биопластику, позволявшую откорректировать практически любые параметры тела. Накопить на нее, конечно, было не реально. Это должно было мгновенно сделать ее красивой и популярной у мужчин. И каждый раз, глядя в зеркало на свое ненавистное отражение, она клялась себе стать самой лучшей выпускницей, чтобы получить заветное назначение. И снова вгрызалась в науку, отвергая любые приглашения сокурсниц пойти развлечься и познакомиться с кем-нибудь. В столовой Кристина, как обычно, нашла несколько подряд пустых мест и уселась посередине. — Привет! Приятного аппетита! Можно составить тебе компанию? — Рядом с ней плюхнулся Бокин. Этот смуглый плечистый парень с азиатскими чертами лица то и дело попадался ей повсюду. Иногда ей казалось, что в его темных проницательных глазах появляется что-то теплое… Какие глупости! Что там может появляться? Кристина пробубнила что-то нечленораздельное и не слишком дружелюбное в ответ. — Как дела? Какие планы на каникулы? — Нормально. Никаких. — Я собираюсь съездить к родителям в Аньцин. — и Бокин пустился в пространный рассказ о своей семье и своих планах. Кристина молча работала вилкой, никак не реагируя на рассказ Бокина. И зачем он это все ей рассказывает? Наконец, тарелка Кристины опустела. Она встала: — Очень интересно! — произнесла она нейтральным голосом. — Правда? — Вскинулся Бокин. Но Кристина уже удалялась по проходу между столами. Вот же ж! Бокин в сердцах отбросил вилку. Он уже почти пол-года пытался найти подход к этой гордячке. Но все его попытки разбивались о стену ее холодной неприступности. — Бокин! Эй, Бокин! Привет! — Через стол ему махала рукой миниатюрная кудрявая брюнетка Ирис, с которой они познакомились пару недель назад на дне рождения общего приятеля. При виде Бокина большие темные глаза на ее бледном лице с маленьким острым носиком засияли. — Привет! — Махнул он ей в ответ. — Давай к нам! — Не, спасибо! — После очередного отказа Кристины настроения у Бокина не было. Ирис взяла свою тарелку и направилась к Бокину. Через минуту она с уверенным видом уселась возле него. — Ты меня забыл что ли? — Нет, Ирис. Нет, конечно. — Она что, решила,… что после пары танцев она стала властительницей его фантазий? Он о ней и не вспоминал — на его взгляд эта болтушка ничего из себя не представляла. — Здорово! Ты куда ушел тогда? Было так весело! Ты ушел, Саед с Лумузи исполнили такой зажигательный танец! Ну, ты видел их — такая колоритная чернокожая парочка! Лумузи — соседка по комнате моей подружки Лизы. Лиза говорит, что Саед и Лумузи приехали из Южного директората, из одного города и поступили в наш университет по отдельности, а оказались на одном курсе. Представляешь, как романтично? А еще Лиза рассказывала, что Лумузи рассказывала ей много старых легенд и историй. Некоторые такие страшные! Жуть! Мы с Лизой хотим после окончания университета устроиться на работу в одну и ту же организацию, чтобы помогать и поддерживать друг друга. Ну, ты же знаешь, первое место работы — это так волнительно! Разные там интриги и все такое… Бокин отвел взгляд и полуприкрыл глаза. Ну и сорока… Дай ей волю, она перескажет ему все сплетни университета и своей школы, включая подробные биографии рассказчиков. — Ирис! — Да? — Ирис замолкла на полу-слове, преданно глядя ему в глаза. — Я уже поужинал. А ты? — Ой, да я почти ничего и не ем! Ты же знаешь, нужно следить за фигурой! А то мне рассказывали, что на параллельном курсе одна девушка — то ли Мария, то ли Маргарита… Ой, или Беатрис? Я не помню! Это мне Яфа рассказывала. А у нее такой акцент забавный. Знаешь, бывает, скажет одно, а звучит как совсем другое. Мы с девчонками иногда так смеемся… А она, почему-то обижается. Так вот, Яфа рассказывала, что эта девушка ела-ела и стала такой толстой! Ты представляешь! Ну как две меня! Или два тебя! Или как я и ты вместе! Ну, в общем, очень толстой! Ничего больше не говоря, Бокин встал и направился к выходу, по пути сдав посуду. Ирис шла следом за ним, продолжая без умолку щебетать, сыпля именами, событиями, описывая обстоятельства. Порой путаясь, повторяясь и начиная спорить сама с собой. Стоя она едва доставала ему до плеча. Бокин медленно закипал. Ей бы в службе безопасности работать! С такой-то памятью и вниманием к незначительным деталям. Хотя едва ли туда берут таких пустоголовых куриц… Они шли по коридору через жилой блок. Бокин впереди, а Ирис на пол-шага позади него. Ее рот не закрывался ни на секунду. — Ой, а вот и моя комната! Как быстро мы дошли! У тебя такие широкие шаги! Я едва поспевала! Хорошо еще, что наша обувь на невысоких каблуках! Вот если бы я была в моих любимых туфлях, которые у меня дома, я бы за тобой точно не поспела! Так такие высокие каблуки… — Эта? — Да. Интересно, я все обучение буду жить в одной комнате? Я слышала, что иногда студентов переселяют… — Можно зайти? — Она явно не собиралась от него отлипать. А Бокин знал только один надежный способ заставить девчонку заткнуться. Точнее, два. Но бить девушек он не мог. — Да, конечно! Только у нас там такой беспорядок! Ты знаешь, мы с моей соседкой Адой иногда путаем наши вещи и потом долго ищем их, перерывая все вверх дном, а они оказываются на другой… — Продолжая тараторить Ирис приложила ладонь к сканеру у двери и та с тихим шипением скользнула в сторону. — А где Ада сейчас? — Они зашли в комнату. Ну и куда смотрит комендант? Бокин еще ни у кого не видел такого бардака. Даже после пирушки, которую студенты иногда устраивали в своих комнатах по мелким поводам — для уважительных поводов, вроде дня рождения, администрация предоставляла одну из аудиторий. Юбки, блузки, гольфы, белье были разбросаны по двум кроватям, тумбочкам и по полу. На полу также валялось несколько предметов обуви. При чем, как показалось Бокину, их количество было нечетным. — Она после ужина собиралась с друзьями посмотреть новый голофильм. Я тоже хо… О! Стоило только двери за ними закрыться, Бокин схватил Ирис за талию, притянул к себе и, наклонившись, впился ей в губы. Глаза Ирис на секунду удивленно расширились, затем закрылись и она обвила его руками за шею. Бокин тут же отпрянул от нее, разрывая ее объятие, подхватил ее на руки и бросил на ближайшую кровать. За эти десять минут прослушивания ее монолога она довела его до такого состояния, что он был готов ее прибить. Так что церемениться с ней он не собирался! Возможно, сама этого не осознавая, Ирис именно этого и добивалась. Она распалила и спровоцировала этого грубого самца. И теперь была готова подчиниться и отдаться ему! Когда Бокин резко потянул ее к себе и впился в губы, она на секунду растерялась, но затем с радостью расслабилась и попыталась обнять его. Бокин запрыгнул на кровать, перекинув ногу через Ирис и встав на колени над ее бедрами. Девушка удивленно молчала, хлопая густыми черными ресницами. Бокин быстро расстегнул форменную жилетку и блузку. Ирис не пыталась возражать или сопротивляться. Чашечки лифчика он просто сдвинул вверх. Маленькие грудки Ирис полностью уместились в его ладонях. Он сжал их. Девушка тихо вздохнула и прикрыла глаза. Ей очень нравилось, когда ее грудки вот так ласкали. Слегка мяли их, дразнили сосочки. Ну вот еще! Бокин убрал руки и чувствительно прикусил мягкий бугорок. — Ай! — Ирис попыталась руками отодвинуть его голову. Он перехватил ее руки своими и прижал их к кровати. Его губы сомкнулись на соске и язык принялся дразнить его. Девушка тихонько застонала и выгнулась навстречу ему. Он тут же отнял губы и снова куснул ее. — Ай! Бокин принялся покусывать груди и живот девушки. Та заойкала и забилась, но он крепко держал ее руки. Острые зубы Бокина причиняли боль, но она была совершенно беспомощна, придавленная его весом и зафиксированная его руками. Еще никто не был с Ирис так груб. Но эта беспомощность и подчиненность, эта грубость вызвали в ней мощное возбуждение. Ирис вскрикивала и извивалась от боли. А ее соски затвердели и киска сладко заныла в предвкушении. Отпустив ее руки, Бокин пересел, поставив одно колено между ее ног. Освободившуюся ногу он закинул к себе на плечо. Юбочка упала на живот. Одной рукой Бокин расстегнул штаны и вытащил давно рвущийся наружу член. Второй сдвинул в сторону полоску трусиков. — Бокин, ты… — Не слушая ее, Бокин приставил головку к сочной щелке и одним движением втолкнул член в ее горячую тесноту. Ирис громко охнула и стиснула покрывало пальцами. Он был слишком большим для нее! И ворвался слишком резко! Мгновение назад ее щелка только сочилась ожиданием и вдруг она оказалась заполнена и растянута. Бокин одной рукой держал ее ногу у себя на плече, вторую подсунул под ее бедра, приподнимая и прижимая ее зад к себе и принялся долбить своим членом ее нутро. Вымещая свое раздражение, Бокин старался вогнать свой член как можно глубже. Видя, что порой лицо девушки искажается гримасой боли, он злорадствовал. С губ Ирис срывались громкие стоны. Вцепившись в покрывало она старалась подмахивать Бокину. Хотя ей было трудновато вместить такой крупный член. У нее давно уже не было секса и ее киска отвыкла. Большой член, как поршень, двигался в растянутой пещерке девушки. Бокин яростно трахал ее, грубо владея. Ирис, полностью отдавшись и подчинившись ему, громко стонала. Его член быстро двигался, то почти выскальзывая, то вторгаясь на всю свою немалую длину, сплющивая ее матку. Ее вагина запульсировала и Ирис забилась в конвульсиях первого оргазма. Затем почти сразу нахлынул второй. Затем третий. Бокин задвигался еще быстрее. Пульсирующая пещерка сжимала и отпускала его член. Ирис почувствовала, как член внутри нее затвердел, запульсировал и начала толчками изливаться в нее. Новый, еще более мощный оргазм скрутил ее тело, она закричала и в тот же момент Бокин выдернул из нее свой член и белые капли стали заливать ее лобок, юбку, живот, долетая даже до лица. Ирис упала на спину, тяжело дыша. Время от времени по ее телу пробегали волны … сладких судорог. Бокин вытер свой член о ее юбку, встал, оправился: — До встречи, Ирис! — И вышел из комнаты. Ирис проводила его взглядом. В этот момент разговаривать ей уже не хотелось. До возвращения Ады надо было как-то привести себя в порядок. Вот только шевелиться желания не было… *** Придя в свою комнату после ужина, Кристина включила планшет и принялась повторять классификацию транспортных звездолетов, типы вакуумных контейнеров и оценки экономической эффективности внутрисистемной и межсистемной транспортировки разных типов грузов… В комнату влетела Джеки. — Тебе душевая пока не нужна? — Бросила она на ходу и, не дожидаясь ответа, сбросив всю одежду прямо на пол, исчезла за дверью. Вода шумела дольше обычного — Джеки явно несколько раз сменила режим контрастного душа. Но и когда вода смолкла, Джеки появилась спустя значительное время. Ее пышные, еще чуть влажные, темные волосы были уложены в какую-то хитрую прическу. На коже местами еще блестели капельки влаги. Кристина исподтишка наблюдала за подругой, фигуре которой она втайне завидовала. Круглое лицо Джеки порозовело, голубые глаза сияли. Она в пол-голоса напевала какую-то песенку, перемещаясь по комнате, убирая одни вещи, доставая другие. Ее полные груди с крупными сосками покачивались в такт движениям. Наклоняясь к нижней полке внутристенного гардероба, она, ничуть не смущаясь, демонстрировала подруге идеально гладко выбритую промежность. Усевшись на своей кровати Джеки принялась делать педикюр и маникюр. Сегодня она достала свой любимый, и такой дорогой психочувствительный лак, который меняет цвет и флюорисцирует, реагируя на эмоции человека. Сейчас, застывая, он становился розовым и искрился редкими звездочками. Джеки знала, что этой ночью пальцы на ее руках и ногах будут переливаться всеми цветами радуги и вспыхивать ярким светом! Запасы этого лака, подаренного ей старшей сестрой к поступлению в университет, стремительно таяли. Но сегодня был как раз тот случай, когда она хотела быть во всеоружии! Джеки повернулась к соседке: — Кристи, поможешь с татушкой? — Куда-то собираешься? — О да! Сегодня не свет твоего экрана будет мешать мне спать. — Хихикнула Джеки. Кристина притворилась, что не в курсе похождений подруги: — Снова к Роберту? — Нет, к Тому Финнеасу. — Я его знаю? — Такой высокий латинос с нашего курса. Сегодня мы с ним сидели вместе на занятиях. — Не заметила… — Кристину снова уколола зависть. — Как думаешь, куда лучше наклеить? — Джеки, не замечая настроения подруги, встала нагая перед ней и покружилась, подняв к голове согнутые руки и покачивая широкими бедрами. — На задницу! Уверена, он оценит! — Зло ответила Кристина. — Думаешь? — Джеки остановилась спиной к ней и, прогнувшись в пояснице и уперев руки в бедра, стала немного вилять задом в такт напеваемой песенке перед лицом сидящей Кристины. — Да! Все парни пялятся на твой зад! — Я знаю! — Снова хихикнула Джеки. Она достала из своей тумбочки татуатор — небольшой приборчик с сенсорным экраном с одной стороны и пористой поверхностью с другой. Джеки стала быстро пролистывать экраны, бубня себе под нос: — Это нет, это тоже нет, это скучно, это глупо, это вообще банальность какая-то, это он не поймет, такие я не люблю… Вот! Как думаешь, такая пойдет? — Джеки показала Кристине картинку с изображением припавшей с поднятым хвостом к земле и задравшей зад кошки, вид сзади. — Том — зоофил? — Судя по его реакции на меня, нет. — Улыбнулась Джеки: — Помоги, пожалуйста! Джеки передала татуатор Кристине, повернулась к ней спиной и наклонилась, уперев руки в колени. Кристина плотно прижала прибор к левой ягодице подруги, пористой поверхностью к коже и нажала на клавишу «Нанести». Экран осветился желтым. Джеки почувствовала, как прижатая к ее попе сторона устройства стала на секунду горячей — через поры было выдавлено и мгновенно высушено несколько капель краски, образовавших заданный рисунок. Экран прибора стал

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх