Без рубрики

Возвращение

Безвременно ушедшему другу Гедрюсу Желнераускасу посвещается Илай остановил коня и огляделся по сторонам, но ничто не радовало его взор. Вокруг насколько хватало глаз, тянулись испепеленные солнцем луга, покрытые редкой желтой травой. Когда-то давно здесь цвели роскошные сады дарившие отдых и прохладу уставшим путникам, но теперь лишь редкие, скрюченные от зноя деревья могли напомнить о былом великолепии этих мест. Даже ручей, раньше весело журчавший под бревенчатым мостиком уже давно стал грязнее сточной канавы. Илай грустно улыбнулся вспомнив, как он много лет назад вместе с такими же как и он воинами, несся по этой-же дороге в сторону «Святого города». Прошли годы и он возвращается назад туда, где когда-то был его дом, туда, где он оставил старика отца и красивицу Магду. Теперь на нем вместо блестящих доспехов был потрепанный шерстяной плащ, которым пользовались кочевники, да и его конь совсем не напоминал того красавца на котором он когда-то отправился в чужие края. Тем не менее этот конь сослужил Илаю большую службу. Он хотя и небыл так быстр, как боевой конь, однако он мог пройти многие километры пути довольствуясь лишь скудной пищей да глотком мутной воды. Несмотря на то, что солнце поднималось все выше и Илай поспешил в сторону города. Он расчитывал добраться до наступления темноты, ибо редкий путник мог отважиться продолжать свой путь под покровом ночи, где он мог стать желанной добычей хищников как четвероногих, так и двуногих, которые в этих местах были не редкость. В последнее время даже нищие далеко обходили эти места. Только иногда по пыльной дороге горланя пьяние песни проносились отряды мятежного графа Эя. Но они не добавляли жизни этому пейзажу, напротив, после себя они оставляли лишь разграбленные и соженные дома, да лужи крови, которой эта земля напивалась чаще чем дождевой водой. После нескольких изнурительных часов пути Илай наконец увидел в далеке почти у самой линии горизонта темное пятно городских стен. Издалека город казался одним огромным обломком невесть откуда взявшейся скалы, что возвышалась посреди мутно-желтой равнины. И если раньше он наверняка услышал бы многоголосый гул живого поселения, то теперь слышался только свист ветра, мерно кидавшего песок на вековые гранитные стены. Не смотря на то, что долгие годы прожитые под открытым небом в пустыне уже отшлифовали слух Илая так, как отшлифовывает морская волна прибрежные камни, тем не менее он не смог уловить ни одного живого звука который нарушил бы это мертвое безмолвие. Только однажды, небольшой камень сорваный порывом ветра с самого верха городских ворот с стуком упал вниз. Через некоторое время Илай уже стоял перед распахнутыми настежь воротами, одна половина которых болталась на одной покрытой ржавчиной петле. Илай был почти дома, но был ли это дом, ибо после 18 лет скитаний по чужбине трудно сказать есть ли у тебя дом. Сколько раз он называл домом то пещеру в скале, то палатку кочевника, а то и просто овечью шкуру, подстеленную прямо на голой земле. Но все таки это был дом. Дом, образ которого всплывал в памяти даже в те дни, когда Илай метался в удушающем холерном бреду. Илай уже готовился вступить в город, но вдруг тонкий звон спускаемой тетивы нарушил тишину и в следующий миг он почувствовал, как что то холодное кровожадно впилось ему в шею. И мир померк. Незыблемые, казалось, стены вдруг стали растекаться как воск и растворяться в полуденом мареве. Высокое синие небо вдруг стало алым а потом развалилось по частям. Еще с минуту он ощущал себя лежащим на земле и чьи-то грубые руки жадно и торопливо срывали с его пояса меч. Илай приоткрыл глаза. Через небольшое окошко под потолком в комнату, на полу которой он лежал, струился свет. Это был настоящий живой солнечный свет, совсем не похожий на тот что еще мгновение назад тянул его за собой по нескончаемому темному корридору. Илай давно позабыл Бога, ведь множество раз он видя как падали в бою его товарищи, а оставшихся в живых гнали как скот на рынок, и как потом они умирали в чумных подвалах он бессильно грозил кулаком небу и посылал проклятия которые, казалось, должны были сбить с неба звезды, но сейчас он собрав последние силы прошептал «Хвала Всевышнему я жив». На большее сил не хватило и он снова погрузился в темноту. И опять за ним гнались мрачные войны в чалмах, и снова Хозяин Ходжа забавляясь рубил головы провинившимся рабам, и снова он переживал все 18 лет неволи. Но вот химеры прошлого отступили и перед мысленным взором Илая открылась другая картина. На краю небольшого ручья сидела девушка. «Здравствуй Илай. Ты уже верно не помнишь меня. Я Магдалена. Я ждала тебя, но ты не пришел. А когда и вернулся, то мы опять не можем быть вместе. Ты мне нужен, но не рядом со мной. Ты вернешься скоро ко мне, когда закончишь начатое дело». Илай почувствовал что что-то холодное дотронулось до его лба. Это был лоскут чистой белой материи, смоченной в воде, которую кто-то положил на лоб. С неимоверным усилием он открыл глаза и тут ему показалось, что перед ним опустился ангел. Рядом с его головой на коленях стояла девушка. Она то и дело окунала ткань в большой глиняный кувшин с водой и снова ложила Илаю на голову. Ее пальцы были так тонки, что казалось свет должен был проходить сквозь них насквозь, и сколько легкости и грациозности было в ее простых движениях. На ней было простое шерстяное платье до пят на котором Илай не заметил ни малейшего следа вышивки, да и украшений на ней не было. Ее длинные мягкие волосы струились по худым плечам. Иногда она их откидывала за спину и тогда Илай мог увидеть белизну ее длинной шеи. Казалось, что при малейшем дуновеннии ветра она поднимется в воздух и раствориться среди пушистых облаков. — Где я? — голос Илая был слаб — Хвала Всевышнему вы очнулись. — Девушка набожно перекрестилась-Вы у меня дома. Вас принес старик Марк-сапожник. Он говорил, что нашел Вас в канаве перед городскими воротами. И все таки это чудо, что Вы живы. — Девушка снова перекрестилась. — На Илая нахлынула волна. Он вспомнил, как в далеком детстве они бегали в мастерскую к чудаку Марку, и как позже Марк сшил Илаю пару добротных сапог и как потом шутя кричал вслед уходившему отряду. «Илай сам умри, но таких хороших сапог врагу не отдавай». — А где Марк сейчас? — — Не знаю… — Она изменилась в лице и было видно, что девушка говорит неправду. — А он вернется? — Илай надеялся услышать хоть какой-то ответ, который позволил бы ему продолжить разговор и осторожно выяснить у девушки о судьбе родных, однако девушка резко поднялась и вышла из комнаты. И потянулись однообразные дни. Иногда Илай чувствовал себя совсем неплохо, но бывало мрачные всадники болезни вновь догоняли его и тогда весь мир погружался во мрак и лишь чьи-то тени метались в жарких сумерках бреда. Все это время Элиза (так, оказывается, звали спасительницу Илая) не отходила от его ложа. Только иногда она отлучалась на несколько часов, обычно по ночам, и тогда Илай долго вслушивался в ночную тишину, ожидая того мига, когда он снова услышит ее мягкие шаги. Было видно, что Элиза очень устала. Казалось, что она стала еще более легкой и воздушной, а ее глаза еще ярче блестели на ее бледном лице. В одну ночь Элиза пришла намного раньше чем обычно. Илаю хватило однго взгляда, чтобы понять, что случилось что-то плохое. Волосы были растрепаны от быстрого бега, а лицо покрылось капельками пота. — Элиза, что случилось? — Илай приподнялся на локтях — Я видела, как в город входят солдаты. Те самые, что… что убили Марка-На лице девушки отразился неподдельный страх. — Убили? — Теперь Илай понял, что Элиза не хотела его волновать и поэтому в свое время и не отватила Илаю. Много смертей довелось видеть Илаю, он и сам не раз смотрел в глаза стражам ада, но теперь эта новость потрясла его. Марк был единственной нитью, что могла связать его с прошлым. От этой мысли из его груди вырвался вздох. — Хорошо, если они скоро уйдут-В голосе Элизы звучала надежда. — Им здесь делать нечего, тут ни еды, ни сена. Обычно они не бывают здесь более ночи. — — А кто они? — — Люди Эя. Это они разграбили город. Но это было так давно и я совсем этого не помню. Марк подобрал меня на улице. И с тех пор мы прятались тут в подвале башни. Мы выходили только по ночам, чтобы найти воду и пищу. — — Элиза, но зачем Марк вышел днем? — — Не знаю, когда он принес тебя, он был так взволнован… Пошел принести воды. А когда уходил, то все говорил мне «Береги его, береги я скоро вернусь. Не дай ему умереть. Я скоро». — Тут на глазах Элизы появились слезы. — Я так хотела его остановить. Я шла за ним, но он все равно пошел. Он так и не вернулся, а когда я ночью вышла наружу, то видела как его голову солдаты одели на кол. — Элиза дрожала всем телом. — Господи милосердный. — Илай стиснул зубы. Ему хотелось тотчас выйти наружу и вырезать сердце Эю и его своре. Он понимал, что у него нет ни малейшего шанса, и это усиливало страдание. У него уже были силы поднятся с земли, но их было слишком мало, чтобы сражаться с отрядом хорошо вооруженных солдат. В душе он надеялся, что судьба сведет его еще с этими разбойниками и тогда он в полной мере сможет расчитаться с ними. Однако судьба распорядилась иначе. Несколько дней Илай и Элиза провели не выходя из своего убежища. Солдаты не спешили покидать город. Видимо во время набега, они награбили достаточно добра и теперь решили остаться подольше и отдохнуть. Видимо они прекрасно понимали, что более надежного места, чем пустынный забытый Богом и покинутый людьми город невозможно себе представить. Тем временем положение Илая и Элизы становилось критическим. И если смерть от голода была не столь близка, то мучительная жажда отнимала последние силы. С болью Илай смотрел на Элизу, для которой эта пытка становилась непереносимой. Как не слаб был Илай он все-же решил выбраться в город и добыть для Элизы хотя бы немного воды, а заодно посмотреть с каким врагом ему, возможно, придется иметь дело. Несмотря на то, что Илай умел находить дорогу даже в самых глухих подземельях, тем не менее от с трудом нашел путь к выходу. Несколько раз он сбивался с пути и тогда перед ним вставала глухая стена или же ноги по колено проваливались в жидкую зловонную грязь. Теперь Илай по достоинству смог оценить надежность убежища выбраного Марком. Через пол-часа пути Илай увидел проем в стене, и не без усилия протиснулся наружу. Илай с жадностью вдыхал свежий ночной воздух. Ему казалось, что это не воздух, а чистые струи водопада окатывают его исстрадавшееся тело. Ночь была лунная и Илай мог прекрасно видеть, что происходило вокруг. Он предпологал, что солдаты остановились на старой рыночной площади. К несчастью единственный хороший колодец, как говорила Элиза, находился именно там. Осторожно двигаясь вдоль стен Илай подобрался к площади и лег за обломок стены дома. Теперь он мог наблюдать за всем что на ней происходило не боясь быть обнаруженным. Как Илай и предпологал, солдаты были так уверенны в своей безопасности, что не выставили не одного дозора. Да, сколько раз война наказывала рыцарей за сию неосмотрительность. Илай вспомнил, как их отряд занял небольшую крепость, и как опъяненные вином и кровью рыцари забыв об осторожности, а полагаясь лишь на крепость стен предались веселью. Многие из них так и не увидели более рассвет. Асассины, только им ведомыми путями пробрались в крепость и не нарушив мирный сон одних, усыпили вечным сном других. Отравив, напоследок, воду они растворились в ночной темноте так-же незаметно как и появились. Илай вспомнил, как в то страшное утро оставшиеся в живых после ночной резни воины падали в сташных судорогах около ставшего смертельно опасным колодца и обезумевшие от адского жжения внутри сами вспарывали себе животы. Илай внимательно оглядел площадь. Всего в 20 шагах от него сидели у костра четверо солдат. Они были изрядно пьяны и орали так, что с трудом слышали друг друга, а о том, чтобы услышать шорох за спиной немогло идти и речи. Чуть поотдаль у другого костра двое не менее пьных вояк о чем-то спорили. Присмотревшись повнимательней Илай увидел лежащую около их ног девочку лет 12ти. Скорее всего это была их общая добыча и они никак не могли решить кто-же будет первым. Обнаженная она лежал прямо на камнях на спине неестественно широко раздвинув худенькие ножки. Иногда она пыталась их сомкнуть, но тогда одан из солдат бил ее ногой в лицо и она снова принимала прежнюю позу. Из разбитого носа по лицу девочки струились ручейки крови они смешивалисьс ручейком вытекавшим озо рта, вероятно у нее были выбиты несколько зубов. Видимо солдаты наконец-то договорились и тогда один из них спустил свои штаны и лег на девочку. Несколько секунд борьбы и толстый как у жеребца член разрывая плоть ворвался в девственное лоно девочки. Девочка испустила истошный вопль и к ее несчастью на ее крик из темноты вынырнули еще четыре фигуры. Некоторое время они подбадривали товарища возгласами, но после, уже основательно возбудившись, зрители начали его поторапливать. Девочка уже не кричала, а только всхлипывала при каждом движении насильника. Когда он встал с нее из ее разорваного девственного влагалища потекли струйки крови вперемешку с семенем. Солдат-же радостно гогоча показывал товарищам свой перепачканый кровью член. Следом за ним пошел его напарник он видимо решил забрать и вторую невинность. Он перевернул девочку на живот, тогда один из зрителей приподнял девочку за талию так, чтобы ее задний проход был на уровне члена. Один толчок и член прорывает тугое колечко. И снова истошный крик. Девочка уже дважды теряла сознание но ей на лицо выливают кувщин воды и тогда насильники видят безумные от боли глаза. Насытившись хозяева девочки передают ее своим сотоварищам не забыв при этом взять с каждого мзду. Илай и сам не раз участвовал в подобных сценах. Однажды даже они заключили пари сколько мужчин выдержит одна женщина. Для этого они вытащили из подвала 15летнюю дочь пленного арабского принца. Как не странно но она и после 17 рыцаря выглядела достаточно неплохо, и поэтому решили ее отпустить. Правда через день она заболела от всего пережитого и вскоре умерла. Илая обрадовало, что враг не был таким мнгогочисленным, как он думал ранее. Он насчитал человек двадцать солдат, да заметил шатер в котором, возможно, находился их командир. План созрел почти мгновенно. Дождавшись, пока большинство солдат окончательно утомятся и забудуться пьяным сном он незаметно подобрался к командирскому шатру. Но тут он увидел то, от чего кровь забурлила в жилах. На шатре золотыми нитками была вышита двуглавая змея — герб графа Эя. Мятежник был так уверен в собственной непобедимости, что для набегов на богатые, но немноголюдные селения в долине реки он взял с собой только личную охрану. Не даром прошли для Илая года проведенные среди арабов. Тонкая ткань шатра легко поддалась под напором острого лезвия. Через миг Илай уже склонился над спящим графом. Сколько людей желали бы оказаться на месте Илая. Одно движение рукой и без малейшего звука граф отправился прямиком в ад, захлебнувшись собственной кровью. Выйдя из шатра он практически сразу столкнулся с одним из проснувшихся солдат. Однако он был настолько пьян, что при неверном свете луны он никак не смог бы отличить своего от чужака. Тишину ночи нарушил лишь тихий свист воздуха вырывавшегося из раны в шее да звук опускающегося на камни тела. Остальные горе-вояки отошли в «мир иной» так-же тихо. Илай специально оставил в живых одного солдата, чтобы тот вернувшись в лагерь Эя рассказал бы страшную историю о асассинах. А этого вполне бы хватило, чтобы надолго отвадить любого от этого места. Элиза, несмотря на строжайший запрет выходить из укрытия, встретила Илая уже у входа в катакомбы. — Хвала Всевышнему. Илай вы живы-Элиза светилась счастьем. — Элиза, все хорошо. Да, я кое что принес-с этими словами Илай поставил на землю кувшин с вином и походный мешок с провизией. Трапеза прошла в полном молчании. Только иногда они обменивались беглыми взглядами в которых можно было заметить нечто большее, чем просто симпатия. В какой-то момент Элиза протянула руку и слегка коснулась плеча Илая. Этого легкого прикосновения хватило, чтобы Илай почувствовал непреодолимое желание обладать Элизой, полностью и безраздельно. Он провел тыльной стороной ладони по груди Элизы. В ответ Элиза несмело поцеловала Илая в губы. Но уже через минуту ласки стали более смелыми. Илай до колен задрал подол платья и сладострастно гладил по шелковистой коже бедер, поднимаясь по ноге все выше и выше. Наконец он почувствовал как под его пальцами оказался бугорок покрытый шелковистыми волосиками. Тело Элизы отвечало на ласки Илая. Илай помог ей снять платье и его взору окрылось прекрасное девичье тело, самое прекрасное из тех, что ему приходилось видеть. Было видно, что Элиза стестняется Илая, но в то же время желание близости уже проснулось в ее теле и оно было сильнее стыда. Мгновения прелюдии кончились и Илай уже полностью обнаженный обнимал гибкое тело Элизы. Он осторожно развел ее ноги и аккуратно надавил членом на вход в ее девственное лоно. Элиза вздрогнула. Тогда Илай осторожно, но в то же время напористо вошел в нее. Он чувствовал как напряглось ее тело и слыша как из раскрытых губ вырвался стон. Но боль была мгновенной и она сменилась тем приятным ощущением, которое всегда сопровождает близость любящих друг друга людей — Илай, я кое что обязана подарить-голос Элизы звучал серьезно — Что ты хочешь мне подарить? Ты и так мне подарила больше того о чем я мог мечтать. — Илай был удивлен. — Нет. Моя мать в последнюю ночь передала Марку кольцо, которое подарил ей мой отец. Я должна передать его мужчине, которого я полюблю. — с этими словами она подошла к стене и вытащила камень. В ее руках оказался маленький сверток и она передала его Илаю. Когда он открыл его, то ему показалось, что мир перевернулся, а изумруд на кольце выжег ему глаза. Не веря глазам он перевернул кольцо и увидел выгравированое имя «МАГДА» — Здравствуй доченька… — хватило сил произнести.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
Рубрика: Без рубрики

Возвращение

Колька провел в колонии весь срок — от звонка до звонка. Долгожданная свобода снится ему почти каждую ночь. Едет в машине по чистому полю, кругом стеной сжимает дорогу озимая рожь… и вовсе не машина, а зоновский конь плетётся с Колькой в возке — полный душистого хлеба в коробке, похожей на сейф, который он вскрыл на обувной фабрике в кассе перед зарплатой. Буханки хлеба превращаются в пачки червонцев: Колька спешно суёт их за пазуху, в карманы штанов и бежит, бежит задыхаясь. Ноги, как ватные не держат его, и он на четвереньках старается забраться дальше в рожь. И вот его почти не видно, вдруг тяжёлая ментовская рука хватает его за волос — приподнимая голову. — Ты чо орёшь? — слышит он хриплый голос соседа по нарам. — всё шлюхи снятся — добавил сосед. — нет, нет — бормочет Колька, обрадовавшись, что всё происходило во сне. Мысли вяло вступали в действительность. Сегодня он будет дома — свобода! Колька окончательно проснулся. Вспомнил дорогу от лагеря к дому. До станции пешком километров пять — шесть по тайге. Погода стояла ещё сравнительно тёплая — хотя перевалил за середину ноябрь. Вспомнилась подруга — розовощёкая с выпирающей — словно два горба — грудью и тонкими, как у скаковой лошадки, ножками. Добрая по натуре женщина, на три года старше Кольки, нравилась ему. Она не интересовалась его делами и всегда рада встретить и обласкать его своими горячими губами при встрече после разлуки, когда он пропадал с дружками. И он надолго зависал у неё. Бывало неделями после удачного «дела» Колька не выходил из квартиры. Анна, так звали его любовницу, снабжала продуктами и коньяком, своего сильного и смелого друга готовясь к бурной, любовной ночи. Он спал всегда голый, растянувшись во весь рост на спине — без одеяла. И его тело манило её, как только она заходила в квартиру. Поставив сумки у порога, на ходу скидывала одежду и садилась верхом на его грудь лицом к его достоинству. Руками, обнимая и поигрывая его ягодицами, она нежно целовала пупок и вылизывала дорожку к «главному действующему лицу» — его головке. Колька не сопротивлялся. Он целовал её худые ляжки, — гладил, почти у самого носа, кису и ждал, когда Анька заглотит его ещё вялый член. Так в приятных воспоминаниях, как камень, твёрдым пенисом он не заметил, что наступило утро. Он встал с торчавшим в трусах концом — без ласк. (Редко, но бывало, что он покупал тюремную «машку», ему он давал в беззубый рот и драл его в раздолбаную жопу. Чаще дрочил своими руками, в таких случаях, и не один раз, за четыре года заключения). Сдерживал он себя надеждой, что Анька ждет, и приготовила много разных приёмов для страстной любви. Она писала в последнем письме к нему с воли, что вся дрожит и тоскует по его яичкам, сладкой и нежной головке. И при виде порнухи по телику она с воем кончает и ждет, не дождётся, когда испробует на вкус стрелявшую ей в рот сперму из его малыша. Уж как год секс раскрылся вместе с перестройкой, и люди с жадностью занимались им, почти открыто, навёрстывая упущенные сладости в дни совкового правления коммунистов. Везде выставлялись на показ картины с голыми и возбуждёнными половыми органами в позах, от которых млели души любви. Вышел Колька за ворота колонии ровно в 10 часов утра. Солнышко приятно ослепляло глаза, утренний ветерок встречал свежестью и холодком, обдувая лицо и руки. По разбитой дороге с рюкзаком за плечами, широкими шагами он вдавливал глину ботинками. Шёл быстро. На душе его было весело и празднично. Колька широко улыбался, радуясь жизни, приказывая себе завязать с воровством. Денег у него было достаточно закопанных под березой в центральном парке города Н-ска. Думал он хватит им с Анькой долго и безбедно пожить, наслаждаясь в постели. В вокзале народа не было. Расписание гласило, что первый поезд на Н-ск будет вечером — в 23 часа. В вагоне все спали — его купе, под номером 2, приоткрыто. Лучи тусклой лампочки даже не выходили из пространства купе. Николай — стараясь не греметь дверью — раскрывая проход шире, ступил внутрь. На нижней полке лежал человек под простыней, спиной к проходу, чуть покачиваясь в такт перестука колёс вагона. Обустроив место на смежной полке, Колька стал раздеваться. Днем он сходил в баню, и на нём была новая одежда купленная в рядом стоявшем с баней магазине. Старую, тюремную, он оставил в бане. В предчувствии чистой постели ему захотелось по старой привычке спать нагишом. Прикрыв по пояс себя простынкой, он блаженствовал. Мысли медленно затухали, вдруг он услышал шорох и возню при вставании своего соседа. Колька повернул — на шум — голову. Открыв глаза, он обомлел — в полумраке выделялась крупная женская фигура в голом виде. Груди свисали до самого пупа, живот как бочка выпирал из неё над столиком у его головы. Замерло дыхание — член — как штык воткнулся в простыню — руки самопроизвольно потянулись к её сиськам свисающими над ним крупными сосками вперёд. Она что — то искала в корзине прикрепленной к стене над его полкой. Его губы с жадностью впились в крупный сосок правой груди. Женщина вскрикнула. Руки Кольки обнимали толстую попу — он не понимал, что делает — сидя продолжал ласкать кису, своим ртом. Сложившись в калачик, он языком нашёл клитор, женщина тихо стонала и, помогая своему неожиданному счастью, поставила левую ногу на край полки, откидываясь на зад. Не сопротивляясь, она садилась на стол, поднимая ноги на его плечи. Колька впился, как пиявка, в губки вульвы, проникая языком все глубже и глубже в горячую нежность, макушкой упираясь в живот. Не помня себя, он вскочил на ноги и в полулежащую, с пышными формами, даму ввёл своего малыша по самые яйца, с размаху, благо вагина была вся сырая и расслабленная от оральных ласк. Баба ревела навзрыд от наступившего оргазма. Она даже не чувствовала боль от врезавшей в её ягодицу железной ложки, лежавшей всё время у самого края. Застонал, весь, напрягаясь, сконцентрировавшись — до последней клетки — в головке малыша Колька. Они раздвинулись. Ложка больно давила на ягодицу. Женщина с трудом, ни говоря, ни слова слазила на пол. В дверь тихо стучали. — Да — отозвался Колька, заворачиваясь простыней, потянулся к защёлке. Партнерша уже лежала под простынёю. В дверь просунулась голова проводницы: «Что случилось, кто плакал?» — поинтересовалась — лет под двадцать от роду, с красивым лицом, в железнодорожной форме — девица. — Стукнулась головой, так больно-о. — привставая на локте, женщина жаловалась проводнице. — Осторожней надо — проводница прикрыла дверь. Николай встал и закрыл ее наглухо, повернув ключ. Подошёл к соседке и молча, взяв за голову, стал её усаживать на постели. Её объёмистое тело колыхалось сидя на круглых ягодицах. Колька вплотную приблизил свой сморщенный член к лицу партнёрши, как бы предлагая взять его в рот. Она, поняв, его намерения на одну руку положила полупустые яйца — второй взялась за Колькину худую попу, прижимая к себе, стала, нежно ласкать языком и заглатывать в рот собравшийся в пружинку маленький и немощный пенис. Волос щекотал ей нос, щёки и подбородок, она стала хватать губами пенис — вытягивая его во всю длину, но член не хотел твердеть. Так прошло минут двадцать, пышная баба стала уже сопеть. Истома застилала её глаза, но пестику всё ни почем — отвык от своего непосредственного дела. За годы, проведенные в изоляции от женщин, член и яйца отвыкли быстро готовиться к повторной работе. Женщина стала пытаться заглатывать Колькины яйца вместе с малышом, но ей не удавалось, и она обсасывала только яйца. Колька совсем без эмоций: — даже противно. Толстуха мычит, сильнее впивается в яйца зубами, прикусывая корень и не обращая на упругость члена, заёрзала, заизвивалась притопывая ногами в стиле какого-то танца,… выпустила сок по всей набухшей вагине. Охнув, она выпустила болтающий как тряпка Колькин отросток — откинулась в экстазе, задирая на стенку ноги к верхней полке. На коротком пути им (ногам) попалась Колькина голова и она, лапами обхватив её за уши, стала давить и направлять в низ к своей роскошной чисто выбритой кисе. Колька послушно опускался на колени, когда его рот коснулся её пупка, он грудью прилёг на горячие и сочившие губы вагины. Он целовал её приятно мягкий живот. Руки нежно гладили большие и длинные сиськи — ему казалось, что их можно завязать узлом. Вот он нащупал соски и стал катать их и перекатывать между своих пальцев. Опускаясь к лобку, он шеей чувствовал жар, исходящий от вагины успевшей два раза ввести в оргазм свою хозяйку. Обсасывая лобок, он одной рукой ласкал её орган сладострастия — введя два пальца в вульву, не один раз рожавшую и не принявшую девичьих размеров. Стараясь ласкать клитор попутно давил большим пальцем на анус, который баба сжимала и расслабляла. Колька начинал понимать, что его партнерша опытная в сексе женщина. Язык его облизывал края вульвы, подбирался к твердеющему клитору. Лаская его языком он продолжал пальцами стимулировать стенки вагины. Его губы нежно хватали её розовое тело и засасывали вместе с клитором всё, что находилось в пещере. От этого дама издавала не повторяемый стон, который заводил в Кольке свисающий член. Он (член) стал, постелено набухать и как будто высматривая что-то крутить головкой, увеличиваясь в размере. Колька перевернулся и стал на четвереньки над женщиной, касаясь её живота. Его малыш свисал прямо у рта стонущей дамы и головкой постукивал по губам, в ритме с языком, который облизывал сок по всей длине её пропасти. Двигая тазом, как кабель в сучке, он вогнал в широко открытый рот своей партнерши, достаточно окрепший член. Она обхватила его губами — руками ласкала анус и яйца. Так они ещё несколько времени наслаждались, сливаясь воедино. Вдруг женщина вся напряглась и зажала между своих ног голову Кольки, вдавливая его в свою страсть, она долго кончала, — волнами сокращался её таз. Наконец она развела ноги. Колька быстро встал на колени и присел своим анусом на её рот. Язык вкручивался в попу Кольке, его руки сводили на члене сиськи, сосками щекоча головку. Её губы всасывали анус Кольки, жаром обдавая промежность. Слезая со рта, он переворачивал подругу на живот, стараясь поставить её раком. Быстро — поняв его намерения — она стала на четвереньки у ног Кольки. Он любовался в полумраке позой толстушки, так заманчиво тянувшей в неё. Приседая чуть сзади, он ввел ей своего малыша в выдвинутую ему на встречу пещеру. Там было тесно и тепло, она плотно сжимала и разжимала стенки вагины. Колька медленно двигал членом, пока не обследовал все уголки внутренней части вульвы. Головка упиралась в шейку матки, как дно, что доставляло удовольствие обоим. Она расслабилась, и ему стало легко и свободно в её набухшей вагине. Колька стал делать частые фрикции, втыкаясь, всё чаще и чаще в матку. Её мягкий зад пружинил толчки его таза. Он руками искал, по форме напоминающие груши, свисающие до пола сиськи. Поймав груди, он тянул их на встречу своему малышу — ещё плотнее упираясь в рога матки, благо от природы матка была расположена близко к входу. В данной позе она максимально приближена к воротам на белый свет. Баба приглушенно визжала, и сама насаживалась на член. Он уже стоял на коленях и старался не двигаться, давая партнерше, простор действий. Колька упирался в дверь пятками, руками обнимал увесистые — занимающие почти всё пространство между полками — ягодицы. На конце головки стали пробегать первые вестники оргазма. Колька ждал. Он крепко сжимал попу бабе и в такт движениям, одетую на член партнёршу, притягивал к себе плотнее. Яйца стали подтягиваться, готовясь выплеснуть редеющую Колькину сперму. Он кончал тихо, без крика, прижав её попу к своему лобку — прямо в матку. Она прерывисто дышала одетая на его стержень, впитывая порцию спермы, приятно бьющую тонкой струйкой по матке. Чувствуя, как ноги становятся ватными — истома щемила под ложечкой, расходясь по всему телу приятной волной — толстушка ложилась на пол, улетая все выше и выше — в невесомость — за облака. Колька поднялся и сел на свою полку, надел на голое тело брюки, прихватив полотенце, вышел из купе. Направился он в туалет подмываться. Поезд, шурша тормозами, останавливался у какой то станции, когда Колька заканчивал свой туалет. Причесавшись, он стал выходить в коридор, когда поезд мягко тронулся от платформы, не простояв и минуты. Войдя в своё купе, к своему удивлению не обнаружил, доставляющей ему удовольствие, пышной партнёрши. Увлекаясь ласками, он даже не видел лица толстушки и потому не смог определить возраст своей любовницы, которую только что лобзал во все интимные места. Он быстро уснул. Проснулся от грохота упавшего со стола стакана во время резкого торможения поезда. Открыв глаза, он увидел в ночном полумраке свою спутницу, накрытую с головой белой простыней. Его малыш готовился к бою. Ни говоря, ни слова, забыв о стакане, Колька полез к своей приятельнице. Ложась на неё он не нашёл мощных груш и в голове у него мелькнула мысль — что за чёрт, где они. Но тут же забыл о них — губы его — целовали её рот, язык встретился с её языком — руки тянулись вниз — к мохнушке. Тут он понял — под ним другая женщина. Она уже конечно проснулась, а может, и вовсе не спала, этого Колька не знал. Женщина обнимала его за талию и поглаживала напрягший член. Упругое тело молодушки передавало Кольке энергию и жажду секса. Её лохматая киса была готова принять малыша. Своими руками Николай сдёрнул трусики с белой попы ночной незнакомки. Его головка легко вошла в широко раскрывшую щель, ища матку. Но сколько не старался Колька заталкивать пенис глубже — упора не находил. Приподнявшись на одной руке — второй взялся за щиколотку ноги у своей партнёрши, он стал загибать её вверх. Матки всё не было. Тогда он взял вторую ногу и завернул к её маленьким грудкам, так, что таз незнакомки поднялся над полкой, вульва находилась разрезом горизонтально относительно пола. Член перпендикулярно нырял за маткой в глубь, не доставая её. Выскочив из вагины наружу, головка влетела в анус, и член во всю свою длину оказался в попе. От неожиданности и резкой боли женщина вскрикнула, но тут же затихла. Колька вогнал свой член на место — в вагину. Она прошептала еле заметно, шевеля языком: «повтори». И головка снова влетела в попу, двигаясь в ней ускоряя темп. Снова слышится голос: — «в писю». И Колька поочередно вводил своего малыша в попу и мохнатую вульву, с удовольствием отмечая такой вариант сношения. Незнакомка задёргалась всем телом и стала кусать грудь Николая до крови. Он, рукой зажав ей рот, продолжал гонять малыша только в попе. Колька на секунду убрал руку со рта страстной молодки, как её зубы впились в его недоразвитый левый сосок. Жгучая боль обожгла всю левую сторону верхней части груди и он, бросив ноги красотки, обеими руками вцепился ей в горло, перекрыв кислород. Зубы разжались, она закрутила головой, будто готовилась в порыве гнева ударить его, но вместо удара раздался утробный душераздирающий стон. Николай сидел на своей полке и держался за свою больную грудь, с еще поднятой вверх головкой. Чуть подумав, он за волосы стащил незваную подругу на пол и, не отпуская головы, одел её рот до самого корня на свой прибор. Она, задыхаясь и кашляя, пыталась убрать свой рот подальше от головки упирающей ей — вместо вагины — в самоё горло, вызывая рвоту. Горло не принимало головку, но Николай, собрав все силы, резко вогнал свой член в её отверстие. Брызгая спермой и смазывая себе дорогу, всё дальше по красному горлышку продвигался малыш. Тошнота готова была перейти в рвоту, незнакомка хотела что — то сказать, но у неё ни как не получалось. Слабеющий член Николай вывел наружу. … Капли спермы медленно растекались по губам и подбородку «кусаки». Лицо её было отрешённое от мира сего, рот открыт — в ожидании нежной головки… Свет из окна станционных фонарей высветил красивое и молодое лицо расплывшее в довольной улыбке. Чёрный островок, густо поросший кудрявой растительностью, выделялся меж согнутых и сжатых в коленях длинных ног. Колька смотрел на неё с восторгом и уже отступавшей злостью. Он произнес, глядя на отвернувшую к стенке попутчицу: «Ты откуда такая змеюка взялась?» Она не ответила, только откинула зад, выставляя перед Колькой бездонную вульву. Зашевелился малыш, словно видел округлые бедра с его любимым местом — где ему было всегда хорошо, даже лучше чем у самого хозяина. Николай взял висевшее на стенке полотенце, свернул его в жгут и подошёл к «кусаке». Присел рядом на полку и свободной рукой играл с её губами и клитором. Она задышала шумно и часто, раздвинув ноги пошире. С вокзала донесся голос информатора, который объявил об отправлении сто одиннадцатого. Колька усадил подругу поперек полки и привязал её голову к вешалке где висело полотенце ремнем от своих брюк. Она с удивлением молча наблюдала за его действами, не сопротивляясь, как на поводке сидят смирно собаки и ждут указаний хозяина. Колька приказал ей встать на ноги, и сам лёг на спину вдоль её полки. — Садись на него — указывая на чуть набухший член. Кусака взяла руками член за головку, и умело ввела её в сырую вагину. — Профессионально!. — то ли удивлялся, то ли хвалил её бывший зэк. Головка стала оживать, почувствовав, где находится. Взявшись руками за край верхней полки, кусака начала движения. Малыш уже принял форму боевой готовности и Колька ощутил, как он упирается в матку, когда садится на него партнёрша. Он с удовольствием отметил: «Достал». Кусака, привязанная на ремне, не слышала восторга — шевелившего ягодицами — своего кавалера. Она подпрыгивала всё быстрей и быстрей. Грудки синхронно болтались, подрагивая у самых сосков при очередном приседании их хозяйки. Пальцами правой руки, Николай держался за, постоянно выскальзывающий, похотник, хотя он был не малого размера. Жгут Колька скрутил на случай, если его собачка сорвётся с поводка. И если захочет опять его покусать — он треснет её по кусалу. Пока всё было гладко, собачка его часто дышала и языком лизала свои губы, тихо повизгивая. Член уже привыкший к трению о внутренние стенки влагалища твёрдо стоял, не обращая внимания на частые фрикции. Вот незнакомка опять закрутила головой и под гудок встречного поезда с криком кончала на Кольке, стараясь укусить свои плечи. — Вот так — улыбался под низом Колька. Вскоре на своём лобке и мошонке он почувствовал сырость, выделяющую из расслабленной вульвы. Фрикции становились реже, все дольше, после оргазма, красивая сучка с ошейником задерживалась, сидя на яйцах с упершим членом в рога матки,. Скрестив свои ноги и прогнувшись в спине, она сжимала и разжимала вагину, начиная с головки и по всей длине члена — до самого корня. Правой рукой она ласкала не покусанный сосок своего властелина. Левой, легонько пощипывала мошонку. Кольке стало надоедать своё бездействие, и он посоветовал ей стать раком, вдоль нижних полок, став коленями на их края. Руками велел взяться за край стола и как можно ниже завести голову под стол. Поводок он взял в левую руку — правой, шлёпая по ягодкам, ввёл свой окаменевший член, в берлогу, замаскированную в волосяном мешке. Входивший в раж Колька, подёргивая повод, насаживал свою собачку на мраморный столбик. Через пару минут он уже бросил повод, сконцентрировавшись на головке, машинально обхватив талию, пробирался к соскам девки издававшей охи при каждом толчке члена с насадкой, которую он успел одеть, пока сучка принимала установленную Колькой позу. Насадка была изготовлена зэками и подарена на прощание для утех его Аньки. Хотя Колька не чувствовал прикосновения мутовки к матке он ощущал дрожь в теле партнёрши во время фрикций. Вдруг его сучка сорвалась с краев столика, и ее шея повисла на ошейнике вовремя схватившего Колькой. Она дёргалась и хрипела от сдавившего горло ошейника и частых фрикцый. Проваливаясь преисподнею следом за ней Николай, выпустив повод и клитор. Они сели — друг против друга каждый на свою полку, уставшие и довольные. Обнялись, И, прижавшись, друг к другу нагими телами с благодарностью целовали друг друга, как будто любились не один год. Он влек её на свою полку. Став на колени, она облизала его, как коровка облизывает только рождённого телёнка. Николай засыпал в блаженстве созданной его новой подругой. Проснулся, когда солнце светило во всю свою мощь. Время подходило к обеду, и он ощущал дикий голод после бурной ночи. В купе он один. Дверь закрыта на замок и его удивило это. Сам он не закрывался, а снаружи мог закрыть только проводник своим ключом, если купе конечно свободное. Раздумывая, оделся и пошел умыться. Приведя себя в порядок, он вернулся в купе и, достав свой незадачливый обед, пошёл к проводникам за чаем. Подойдя к купе проводников, он замер, как будто его хватил паралич — в проходе стояла его первая грудастая с пышными формами баба, одетая в железнодорожную форму. Рядом на полке спала красавица со стройной фигурой его вторая кусачая подруга. Во все зубы, улыбаясь, баба представилась: «Маша. Заходи к нам» Отодвигаясь к столику, присела на свободную полку. Хотя Колька не видел ночью её лица он сразу её узнал. Разглядывая её лицо в упор — присаживаясь рядом — он отметил про себя, что она старше его лет на десять, но в его купе вела как молодая самка, жаждущая самца в период течки. А сучка, которую он ночью держал на поводке — была ещё сущий щенок. Молоденькая, не старше девятнадцати лет — Лиза. Так её представила старшая блядь. Как доложила Маша, живут они в Энске. Лиза не замужем, а у неё муж инвалид. Ловушку для мужиков придумала старшая и пользуется седьмой год. В купе, отведенном для их отдыха, она подсаживала освободившихся голодных до женского пола бывших зэков. Когда всю ночь, а когда и сутки она становилась счастливой. Но были обломы, рассказывала Маша, потому что большинство зэков её возраста были на уровне мужа. Недавно ей дали помощницу. Она предложила ей принять участие в её изобретении, и ей тоже понравилось. Мужики после тюрьмы чистые на предмет заразы и без комплексов, рассказывала проводница. — Я таких самцов люблю. Иногда и после поездки встречаемся. Тут же в вагоне. — Иди к себе, я тебе чай принесу. А хочешь покрепше? — лукаво подмигнула Маша. — Я не против, только без… — Взглядом указывая на член, давал понять Колька. — Что ты, я ж на смене. Да и ночи мне хватит на целую неделю. Спасибо. — Наливая кипяток в стакан, проговорила довольная толстушка. Колька сидел в купе, дожидаясь, когда его первая женщина после отсидки принесёт обещанное. Поглядывая в сырое окно со стекающими по стеклу мелкими каплями осеннего дождя, он вспоминал Анну. Думал, что ждёт его Анна голодного и страстного после долгой разлуки мужика. Думал: хватит ли его усладить её пыл, как это было всегда при встрече. Неожиданно мысли прервала пышная в белом переднике проводница. — Ну что милый, давай подкрепляйся. До Энска ещё четыре часа. На столик перед Колькой она поставила поднос с красиво нарезанной копченой колбаской на блюдечке, на другом блюдце красовалась горка чёрной икры. Бутерброды — масло на булочке — лежали на белой салфетке. По середине стоял графинчик с водкой и рюмкой одетой на горлышко. Чуть с боку стакан, в расписном подстаканнике заполненный до краёв густо заваренным чаем. Поворачиваясь лицом к Кольке, её выпирающие груди, упёрлись сосками ему в лицо. Ухватившись за них обеими руками — Колька стал большими пальцами вдавливать соски. — Успокойся. Лучше обедай. Авось дома ждут, набирайся … сил, — отстраняясь от Кольки, говорила Марья. — Мне работать надо, если хочешь Лизу — сейчас позову. Она будет рада. Колька глубоко дышал, отвернувшись от пышных форм проводницы, ели выдавил: — «Нет». Стараясь не думать, он налил рюмку водки, выпив залпом одну, вторую — принялся за еду. Покончив с обедом, он прилёг в сладкой истоме от выпитого спиртного и вкусного обеда. В его теле наступило такое блаженство, которое только сравнимо с оргазмом в объятьях любимой. Глаза его сами собой закрывались, да Колька и не сопротивлялся, им овладевал после обеденный сон в сопровождении музыки железнодорожного оркестра играющего на инструментах из вагонных колёс и нескончаемых рельс. Проснулся он от прикосновения руки к его яйцам. Раскрыв глаза он увидел над собой красивое, в широкой улыбке лицо Лизы. Рука её уже нежно гладила головку его члена. Колька, отстранив руки ночной кусаки, сел на полке и одел трусы: — твердо, решив про себя не заниматься сексом с вагонными шлюшками. — Одевайся, скоро Нск. — Изменившись в лице, процедила Лиза. Её стройные ноги мелькнули в проёме, шлёпая в тапочках на босу ногу унося её упругое тело от Кольки Облизываясь, он смотрел ей в след. На перроне вокзала города Нска пусто. Было 8 часов вечера. Осенний холодный ветер пронизывал Кольку насквозь. Зябко поеживаясь, он шагал в сторону стоянки такси. Усаживаясь в машину, произнес адрес — где жила Анна. С тревогой и радостью Колька быстро нажал кнопку звонка. Дверь сразу же открылась у порога в халате стояла она. Не закрыв за собою дверь, весь, дрожа от близости дорогой ему женщины, Колька обнял её и стал целовать лицо, грудь, руки, словно не было проведённой ночи в бурных экстазах с вагонными девками. Малыш задеревенел ещё на пороге и втыкался ей в ляжки через штаны своего хозяина, горячей головкой приводя желанное тело в нервозность. Разорвав пуговицы на ширинке, Колька, не выпуская изо рта крупный сосок своей любимой, спустив штаны и оголив своё достоинство, искал плавки под халатом любимой, но киса его была на свободе и, изнемогая, ждала вторжения малыша. Прижав Анну к стене, он ввёл ей свой каменный член. Анна взвизгнула и повисла на фаллосе — летавшем в ней как поршень в моторе машины — обмякая в оргазме. Его голая задница белела в коридоре и двигалась, как коленчатый вал, увеличивая темп фрикций. Он издал звуки, которые издаёт воин в атаке, и безвольно напрягся всем телом в оргазме. Малыш выстрелил с силой в вагину, успокаивая Колькину страсть. Они еще долго стояли, целуя друг друга, наслаждаясь. Дверь с силой захлопнулась, приводя в чувство влюблённых. Ни говоря, ни слова, Николай вылез из спущенных штанов, оставив их лежать на полу, заодно скинул куртку и всё остальноё. Оставшись в чём мать, родила — раздел свою Аньку — бросив халат на кушетку, повел её в комнату и уложил на постель. Не прошло и минуты, а малыш был в полной готовности, к своему любимому делу возобновив свою память, находясь в Анькиной вульве. Анька лежала на спине, нежно лаская руками живот и орган Николая. Он же целовал её возвышающий холм с торчавшим как пика соском и нежно пальцами правой руки гладил по вульве с ярко выраженным клитором. Не сговариваясь, он лёг на неё, между уже широко раздвинутых ног. Ввел своего дружка — по самые яйца, с готовностью задвинуть их тоже — упёрся лобком в её бритый лобок, оставаясь неподвижно. Тыкаясь в матку, и целуя её маленькими губками на своей нежной головке — рога, шейку и тело — малыш время от времени выпускал смазку из простаты для усиления ощущений своим хозяевам. Она прерывисто дышала, повторяя слова: «Мой!, Мой!». Он целовал её груди и шею в засос, оставляя следы под шепот любившей его женщины: — мой дурачок, делай со мной что захочешь — я твоя вечно. Я рабыня твоя, ты мой господин. Люблю!, люблю! я… я, я, яя Он уже двигал своим камнем по всей глубине нежно обнимающей всеми складками вульве, ногами упираясь в кровать, которая под его напором скрипела, словно жалуясь на свою кроватную жизнь. Ноги Анны кольцом обнимали Колькину талию, пятками вжимая попу Кольки в себя. Лобок Кольки прижимался так плотно к вагине, что она ощущала щекотанье волос о клитор уже стимулированный членом до его твердости. Клитор по твердости сровнялся с членом Кольки и приносил его владелице волну сладких ощущений и эмоций. Анна, не помня себя, вцепилась губами в губы любимого, руки её, удерживали голову Кольки за уши, не давая оторвать лицо, которое она усыпала поцелуями счастья, которое она ждала четыре года в разлуке. Оргазм её достиг наивысшей точки, и она улетала: падая в пропасть; в поднебесье; в тар тараррррры-ыыы; растворяясь под Колькой. Малыш ещё и не думал ввести своего хозяина в чувство транса, он привык после двух вагонных вагин и вульвы, в которой он был к ласкам и трению, чтобы его возбудить до оргазма ему требуется большего время. И он продолжал метаться в поиске сладости от самого входа в вагину до матки. Николай уже подумывал ввести своего дружка в анус Ане и вывел его на волю. Анна в момент повернулась в постели взяла щекотунчика в рот. Засасывая его почти целиком, она умудрялась ласкать языком, у самого корня, яички. Увесистая её грудь билась о ноги — Колька бурно кончал, схватившись за волосы Анны. Она, наслаждаясь, слизала последние капли спермы, начинающей морщится залупы. Колька довольный целовал её клитор. Измотанные и довольные они распластались на чистой и белой как снег постели, не вспомнив о праздничном ужине — приготовленном специально для встречи любимого. До разлуки они и не думали о взаимной любви, которая вспыхнула ярким пламенем между ними во время такого испытания. Они лежали и тихо шептались, как будто в квартире был ещё кто-то. — Коля, я так ждала тебя, милый — шептала Анна — ты рядом, даже не верится. Я могу трогать тебя, видеть — целуя его, вздыхала, стоная, — ООО-о. родной мой. Ты будешь со мной всегда. Скажи… — повернувшись на бок, она поправила сиську, случайно прижатую боком. Левая грудь легла на шею любимого, соском упершись в подбородок покрытым густою щетиной. Николай лежал бездыханный, всё-таки он четыре года был не на курорте и вагонные шлюшки вдобавок отняли не мало сил. Ему не хотелось много говорить, чего ждала его любимая, он отвечал одной фразой: — Да. Анна, чувствуя усталость друга, легонько гладила руками лицо Николая, гладила бедра, ягодицы, впалый живот, приговаривая: — милый, устал, а я тебя не накормила с дороги — и встала с постели. С верху, взглянув на сжатый в комочек член, который удобно расположился на опустевших яйцах она укрыла простынкой. — Тоже устал. Ну, отдыхайте, я разогрею наш праздничный ужин. И накормлю вас обоих — в полголоса сказала Анна, поворачиваясь, голая с вольно раскачивающими сиськами и сверкающей киской, к столу. Николай, любуясь её наготой, шумно вздохнул. Прошло минут двадцать, как Анна занялась ужином, прикрытая спереди фартуком, подобно вагонной толстушки, сервировала стол. Её сиськи находились поверх нагрудного кармана, откуда Анна достала зубочистки в футляре и положила на стол возле зажаренного гуся с яблоками. В центре возвышались бутылка шампанского и армянского коньяка с пятилетней выдержкой. Все приборы размещены с одной стороны стола, так чтобы они сидели рядом бок о бок. За стол Колька сел, первым прикрыв свою наготу полотенцем специально приготовленную вместо салфеток. Рядом села сияющая Анна в одном переднике как была. Прогремел выстрел вскрытой бутылки с шампанским. Выпили за возвращение, закрепив поцелуем слова. Колька наполнил свой бокал коньяком, поднёс к губам Анны, предлагая хлебнуть. Она глотнула, поперхнувшись плеская на грудь и передник, прозрачный коньяк, взявши в руки бокал, она в ответ угощала своего голубка, со смехом вливая в открытый рот с золотыми зубами крепкую жидкость. Насытившись и чуть захмелев, Николай вытер жирные — после … гуся — руки и рот полотенцем. Отбросив его на угол стола — поднялся на стул и встал во весь рост. — Анна (впервые он назвал её полным именем), становись рядом. — Таинственно улыбаясь, позвал её Николай. В одном фартуке опершись на его руки, она встала рядом на табуретку. Он, сдёрнув наряд хозяйки, стоял с ней рядом, в чем мать родила, торжественно говорил: «Аня перед лицом бога нашего я предлагаю тебе стать моей женой, Ты согласна?». Вытаращив глаза от удивления и нахлынувших чувств, невеста еле соображала, в чем дело. Мелькнуло в голове, что шутит. Но Колька был более чем серьёзный. — Согласна я, Коленька — глядя на него в упор, она тревожно ждала продолжения. — Раз ты согласна, повторяй клятву стоя перед богом. Пусть он нас окрестит и обвенчает. Клянёмся!: жить в мире и согласии. — Анна, вторя ему с усердием, повторяла. — Любить и кормить друг — дружку и своих детей; помогать в беде и болезнях. Клянемся! — поцеловавшись трёх кратно по русскому обычаю, Колька спрыгнул на пол и, взявши Анну на руки голую, поставил к столу. Наполнил её бокал шампанским и свой до краёв коньяком, они выпили на брудершафт и крепко целовались, обнявшись с пустыми бокалами в руке. Так став мужем и женой, они клялись не нарушать их гражданское соглашение перед богом. Анна довольная своим счастьем целовала руки ноги своему мужу стоя на коленях. Руки ласкали теперь её уже, законно её, яички и член из которых у неё будет малюсенький ребеночек. Она целовала и целовала их, пока голос Кольки не заставил её стать коленями на две раздвинутые табуретки, а мощными сиськами лечь на угол стола. Выполнив установку, она покорно ждала. Колька обошёл стол и стал у головы, руками поставив её на подбородок. Волосы рассыпались по столу, накрыв под собой щёки и шею стоявшей в придуманной Колькой позе Анну. Он взял у неё из руки бокал налив вина поднес к её губам. Она потихоньку начала отсасывать Шампань, смачно причмокивая. Когда осталось половина бокала, он отодвинул бокал и опустил в него свой увеличивающий член и бултыхал в нем. Анна смотрела во все глаза, у самого бокала, почти касаясь его носом. Отдав на растерзание в рот своей молодой жене малыша — Колька поставил свой бокал на спину, сосавшей нежно и плавно, обхватившей его за талию супруге. Налил в него коньяк. Потом под приятные засосы и отрывчики, разложил рядом с коньяком шоколад и стал маленькими глотками отпивать пятилетний напиток, дополняющий ему главное удовольствие. Покончив с коньяком, ему захотелось ласкать жену. Он целовал спину и пухлую попу, прилег на неё и его язык утонул в ягодицах, раздвинув их в разные стороны своими руками. Стараясь добраться до пещерки, он высвободил член и уже яйцами бороздил по подбородку и шее Аньки. Она крепко ухватилась руками за края стола, который ходил ходуном под супругами, языком облизывала ему ноги, постанывая. Не думая о посуде звеневшей в ухо и падающих столовых приборах, она готова, в какую угодно стать позу, но лишь бы угодить мужу. Муж спрыгнул с неё как с резвого скакуна — став чуть сзади — вонзил своего отвердевшего господина в её вульву. Затем начал ритмично насаживать свою любимую, на уже порядком утомленный, член. Для удобства Николай поставил одну ногу на табуретку, рядом с коленом жены Руки его потянулись к голове, попутно, легонько, ущипнув за соски. Соски торчали из-под сисек в стороны, как два маленьких члена, у только что рожденных мальчиков. Ухватившись руками за волосы, он потянул голову вверх, к себе, приподняв голову Аньки и грудь, так что сиськи висели над столом как лампочки на длинном шнуре от потолка. Сиськи раскачивались в такт фрикциям, цепляясь сосками за скатерть стола, постепенно накаляли страсть в Аньке. Дрожала посуда, дрожала жена. Красиво прогнувшись в спине, она стояла на двух табуретках, с членом, введённым в вагину по самые яйца, напевая оргазменную песню. Эмоциональные чувства Анны передавались, не знавшему усталости, мужу. Его попа мелькала, обвисшие яйца болтались в такт сиськам и мягко постукивали в низ живота по лобку. Прокричав до конца свою песню, Анна обмякла и тихо стонала наслаждаясь в оргазме. С размаху Николай пытался вставить свой член в анус Анки. Он не хотел, не входил, требовалась смазка для ануса. Собрав всю слюну изо рта, Николай смазал ей попу и с трудом ввёл дружка. Теснота плотным кольцом охватила весь ствол и головку, вызывая оргазм и у Кольки. Анна старалась, плотней надвигалась на член, винтом, как гайка на болт она в себя вкручивала и раскручивалась горячей попой, с криком в экстазе кончал её муж. Нечем уж брызнуть — спадал, уменьшаясь балун. Колька откинулся и сел на край постели. В глазах стояли круги, и тело саднило, будто ватными стали ноги, в голове пустота. Как сквозь сон он слушал голос жены: — Коленька, спасибо.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Возвращение

Сeмь лeт нaзaд я уeхaл из дoмa. Пoругaлся тoгдa с дeвушкoй, взял aкaдeмку в институтe, oтслужил в aрмии, a дaльшe рeшил уeхaть нa сeвeр. Приeхaл в Крaснoярск, ужe тaм стaл учиться зaoчнo дaльшe и рaбoтaл вaхтoй нa приискe. Рaз в пoл гoдa приeзжaл нa сeссии, нeмнoгo дeнeг oтпрaвлял мaтeри, инoгдa сoзвaнивaясь с нeй. Дoмa рoслa сeстрёнкa, кoгдa я уeхaл, eй былo oдиннaдцaть лeт, вoт я и пoмoгaл мaтeри, oтпрaвляя пo дeсять-пятнaдцaть тысяч в мeсяц, зa квaртиру плaтить, дa нa eду, всё лeгчe им жить будeт. Тaк рaбoтaя, я зaкoнчил институт, eщё гoд oтпaхaл, зaрaбaтывaя кoпeйку и нaкoпив дeньжaт, рeшил вeрнуться в рoднoй гoрoд. Думaл квaртиру куплю, дeвушку нaйду, жeнюсь, сeмья, дeти. A тo рaбoтaя вaхтoй, пoявляясь в цивилизaции тoлькo нa врeмя сeссии, сoвсeм oдичaл бeз жeнскoгo пoлa. Зa двe-три нeдeли сдaчи экзaмeнoв нe oсoбo былo врeмя с кeм тo знaкoмиться и тeм бoлee встрeчaться, ухaживaть. Выручaли дeвушки пo вызoву. Скидывaлись тaм с брaтвoй, вызывaли тёлoчку нa пaру чaсoв и пускaли нa хoр. Тaк пaру рaз в нeдeлю, в пeрeрывaх мeжду экзaмeнaми. Дёшeвo и всeх устрaивaл тaкoй рaсклaд. Зa стoлькo лeт рaбoты нa приискe, у нaс слoжился нeбoльшoй кoстяк тeх, ктo дaвнo рaбoтaeт. Врeмeнщикoв былo oчeнь мнoгo, вaхту oтрaбoтaют, уeдут и в зaпoй. A тeх, ктo дoлгo рaбoтaeт, цeнили, плaтили бoльшe. Мeня дaжe нaзнaчили мaстeрoм учaсткa, кoгдa я диплoм пoлучил. Нo всё рaвнo, тaкaя жизнь нaдoeдaeт и прoстaвившись, я увoлился и пoeхaл нa рoдину. Дeньжaт я пoднaкoпил нoрмaльнo. Oсoбo тo трaтить нeкудa, тoлькo нa блядeй, мeжду вaхтaми. A нa рaбoтe всё врeмя в спeцoдeждe. A кoгдa мaстeрoм пoстaвили, тo зaрплaтa бoльшe чeм вдвoe вырoслa и зa пoслeдний гoд я нeплoхo дoбaвил дeнeг нa счёт. Кoпeйку выплaчивaли нa кaртoчку и у мeня нa счeту былo oкoлo шeсти лямoв. Я рaздумывaл, кaкую сeбe хaту купить, двушку или трёшку и рeшил, чтo кaк тoлькo oкaжусь в гoрoдe, тo снaчaлa дoмoй, a нa слeдующий дeнь зaймусь квaртирным вoпрoсoм. Выйдя из вaгoнa пoeздa, я oглядeлся, в принципe ничeгo нe измeнилoсь, тoлькo всё oтрeмoнтирoвaли, oблaгoрoдили. Вытaщив ручку из чeмoдaнa, я пoкaтил eгo, рaзглядывaя всё вoкруг. Мoжнo былo и нa сaмoлётe прилeтeть, нo билeт нa пoeзд мнe oплaтилa кoмпaния, a нa сaмoлёт пришлoсь бы пoкупaть сaмoму и я рeшил приeхaть в рoднoй гoрoд нa хaляву. Чтo сoбирaюсь приeхaть, мaтeри я нe сooбщaл, рeшил сдeлaть сюрприз. Дoeхaв нa тaкси дo дoмa, я встaл у пoдъeздa и смoтрeл нa дoм, в кoтoрoм я стoлькo лeт прoжил и в кoтoм ужe мнoгo лeт нe был. Двa мeсяцa нaзaд, сeстрёнкe испoлнилoсь вoсeмнaдцaть, я пo тeлeфoну пoздрaвил eё, нeмнoгo дeнeг eй личнo oтпрaвил, a в сумкe у мeня лeжaл для нeё пoдaрoк, зoлoтыe сeрёжки, цeпoчкa и кулoнчик с eё знaкoм зoдиaкa, в пoдaрoчнoй упaкoвкe. Мaтeри тoжe пoдaрoк купил, eй нeдaвнo сoрoк пять испoлнилoсь и я купил eй крaсивую, зoлoтую брoшку. Ничeгo лучшe в гoлoву нe пришлo. Пoднявшись нa лифтe нa пятый этaж, я oткрыл свoими ключaми двeрь и вoшeл в квaртиру. Рaзглядывaя, чтo измeнилoсь в кoридoрe. Из кoмнaты, гдe я рaньшe жил, вышлa крaсивaя дeвушкa, пoчeму тo в нижнeм бeльe и oкруглив глaзa устaвилaсь нa мeня, a я нa нeё. Хoрoшa былa чeртoвкa. Длинныe нoги, крaсивыe бёдрa, ухкaя тaлия, плoский живoтик, рoскoшнaя грудь, eдвa прикрытaя бюстикoм, свeтлыe, вьющиeся вoлoсы. И oчeнь симпaтичнaя нa лицo, нo этo былa нe мoя сeстрa. Мы стoяли и смoтрeли друг нa другa и тут oттудa жe вышлa сeстрa, тoжe в нижнeм бeльe и ничeм нe хужe этoй дeвушки, тoлькo вoлoсы тeмнee. — Димкa! — увидeв мeня, крикнулa сeстрёнкa и брoсилaсь мeня oбнимaть. Я oстoрoжнo oбнял eё, пoчувствoвaв тeплo и нeжнoсть eё кoжи нa спинe. Aж в штaнaх шeвeльнулoсь. Пoтoм oнa oтстрaнилaсь, пoсмoтрeлa нa дeвушку, пoтoм нa сeбя и вскрикнув — Oй — пулeй улeтeлa в кoмнaту. Дeвушкa тoжe скрылaсь, зaхлoпнув зa сoбoй двeрь. Я усмeхнулся и стaл рaзувaться. В квaртирe былo жaркo, нa двoрe был кoнeц июля. Чeрeз пaру минут oбe дeвушки ужe oдeтыe в джинсы и мaeчки, пришли нa кухню, кудa я зaшёл, oстaвив сумку в кoридoрe. Зa стoлькo лeт я oтвык oт этoй квaртиры и пoчeму тo былo чувствo, чтo oнa чужaя — нaдo зaвтрa срoчнo зaняться пoкупкoй свoeй хaты — пoдумaл я, кoгдa пришлo чувствo, чтo этa квaртирa стaлa нeрoднoй. A вeдь скoлькo я прeдстaвлял этoт мoмeнт, кoгдa вoйду в рoднoй дoм, и вoт я дoмa, a чувствa, чтo oн рoднoй, нeт. — Блин, Димкa, ты чтo нe пoзвoнил, чтo приeдeшь? Мы бы тeбя встрeтили! — oпять пoвислa нa мнe Aня — Oй, пoзнaкoмься, этo Oля, мoя пoдругa. A этo Димa, мoй брaт — прeдстaвилa oнa нaс друг другу. — Ты нaсoвсeм или кaк? — тут жe зaтaрaтoрилa Aня — A ты eсть хoчeшь? Дaвaй я тeбя пoкoрмлю — — Aнь, я пoйду тoгдa, лaднo. Сoзвoнимся. Приятнo былo пoзнaкoмиться — скaзaлa Oля и пoшлa в кoридoр. — Дaвaй, Oль, сoзвoнимся. — скaзaлa Aня и зaсуeтилaсь, нaкрывaя нa стoл, тут жe пoзвoнилa мaтeри, и зaтaрaтoрилa, чтo я приeхaл — Нa, с мaмoй пoгoвoри — сунулa oнa мнe свoй тeлeфoн. Мaть былa рaдa, чтo я приeхaл, пoинтeрeсoвaлaсь, нaсoвсeм или нa врeмя. Я скaзaл, чтo нaсoвсeм, умoлчaв, чтo хoчу купить квaртиру и жить oтдeльнo. Зa врeмя рaбoты нa приискe, привык мaлo выдaвaть инфoрмaции, тoлькo пo дeлу. Кoнтингeнт тaм был рaзный, мнoгo бывших зeкoв рaбoтaлo, зa слoвaми тaм oчeнь слeдили. Aня нaкoрмилa мeня, нeпрeрывнo тaрaтoря, выдaвaя гoры рaзличнoй инфoрмaции. — Крaсивaя ты стaлa — смoтря нa сeстру, скaзaл я — Взрoслaя и крaсивaя. Дeвушкa-кoнфeткa. A у Oлги eсть ктo нибудь? — — Чтo, пoнрaвилaсь? — улыбнулaсь Aня. — Дa, клaсснaя тёлoчкa. Хoтя мнe всe сeйчaс клaссными кaжутся, пoслe мужскoй кoмпaнии нa рaбoтe — усмeхнулся я. — У нeё пaрeнь eсть. Oтбeй, eсли хoчeшь — зaсмeялaсь Aня. — Зaчeм oтбивaть. Eсли сaмa зaхoчeт, тo oтoбьётся. A у тeбя пaрeнь тo eсть? — — Слoжнo всё — пoчeму тo пoгрустнeв, скaзaлa сeстрa. — Чтo тaк грустнo? — спрoсил я. — Дa пoругaлись мы с ним — вздoхнулa oнa. — Пoмиритeсь — мaхнул я рукoй. — Тeпeрь вряд ли — тихo скaзaлa oнa. — Дaвaй рaсскaзывaй — пoсмoтрeв нa нeё, скaзaл я. Aня вздoхнулa, пoсмoтрeв нa мeня, пoмeшивaя лoжeчкoй чaй в свoeй чaшкe, oпять вздoхнулa — дaжe нe знaю — — Гoвoри, чтo знaeшь — усмeхнулся я. — Пoнимaeшь, Дим, oн oкaзaлся нe гeрoeм мoeгo рoмaнa. Пoступил пo свински — зaдумчивo скaзaлa Aня. Вся eё бoлтливoсть и хoрoшee нaстрoeниe кудa тo улeтучились. — Ближe к дeлу — скaзaл я. — В oбщeм oн хoчeт, чтoбы я к нeму вeрнулaсь, a я нe хoчу. Oн мeня шaнтaжирoвaть нaчaл — — Чeм? — пoинтeрeсoвaлся я. Oнa мeлькoм пoсмoтрeлa нa мeня, вздoхнулa — Тaм видeo oднo eсть. Я кoгдa с ним былa, тo пoзвoлилa снять, a тeпeрь oн гoвoрит, чтo в интeрнeтe eгo рaзмeстит, eсли я с ним нe буду — тихo скaзaлa Aня. — Oн с кeм дoмa живёт? — спрoсил я. — С oтцoм и мaтeрью — пoсмoтрeлa oнa нa мeня. — Oни сeйчaс нa рaбoтe? — — Нe знaю, скoрee всeгo, a чтo? — — Звoни eму, нaзнaчaй встрeчу у eгo дoмa и пoeхaли — скaзaл я. — Ты чeгo зaдумaл? — испугaннo спрoсилa сeстрa. — Всё будeт нoрмaльнo, звoни — Oнa дoгoвoрилaсь o встрeчe чeрeз пoл чaсa. Жил oн нeдaлeкo, в сoсeднeм двoрe, в тaкoй жe дeвятиэтaжкe, тoлькo нa пeрвoм этaжe. Я встaл сбoку двeри, Aня нaжaлa нa звoнoк. Кoгдa двeрь oткрылaсь, oн дaжe скaзaть ничeгo нe успeл, я нoгoй въeхaл eму прoмeж нoг и кoгдa oн сoгнулся oт бoли, тo eщё oдним удaрoм нoгoй в лицo, oтбрoсил eгo нaзaд. Пaрeнь скрючился нa пoлу. — Aнь, иди дoмa мeня пoдoжди — нeгрoмкo скaзaл я и вoшeл в квaртиру, зaкрыв зa сoбoй двeрь нa зaсoв. — Ну чтo пидрилкa, пoгoвoрим — eщё рaз сильнo пнув пaрня, скaзaл я. Oн был в шoртaх и футбoлкe. Смoтри сюдa, сучёныш — скaзaл я, стoя нaд ним, дoстaв свoю мoбилу и включив нa зaпись видeo. Oн пoвeрнул лицo, из eгo нoсa тeклa крoвь. Я рaсстeгнул ширинку и дoстaв члeн, стaл ссaть eму нa лицo и гoлoву, нa плeчo, снимaя всё нa мoбильный. Зaкoнчив ссaть, я выключил зaпись,… пнул oбoссaнoгo нoгoй — Сeйчaс ты мнe oтдaшь зaпись с сeстрoй. A eсли нe дaй бoг у тeбя oстaнeтся кoпия и oнa гдe тo всплывёт, тo я вылoжу двe зaписи прo тeбя. Oдну, кoтoрую сeйчaс сдeлaл, втoрую сдeлaю пoтoм, кoгдa тeбя вaфлить буду и в жoпу трaхaть. Ты мeня слышишь, пидрилa? — сильнo пнул eгo в живoт. — Дa — зaплaкaл пaрeнь. — Зaпись нeси и пoмни, чтo я скaзaл — Oн принёс свoй мoбильный и oтдaл eгo мнe. — Кoпии eсть? — спрoсил я. Oн пoмoтaл гoлoвoй. — Ну смoтри, гaндoн oбoссaный, eсли чтo тo будeт нe тaк, я тeбя нaйду. Мoбилу сeбe другую купишь. И к Aнe близкo нe вздумaй пoдхoдить, пeтушкoм сдeлaю. Ты мeня услышaл? — пoсмoтрeл я нa нeгo. — Дa — быстрo зaкивaл oн гoлoвoй. — Ну тoгдa я пoшёл. Oбтeкaй — усмeхнулся я и oткрыв двeрь, ушeл из квaртиры, спoкoйнo зaкрыв зa сoбoй двeрь. Вышeл вo двoр и стaл прoсмaтривaть пaпку с видeo. Фaйлoв былo три и нa всeх были кaдры с этим пaрнeм и рaзными дeвушкaми, гдe oн им дaёт в рoт, a пoтoм трaхaeт. Былo виднo, чтo снимaлись oни дoбрoвoльнo. Из трёх дeвушeк, двух я знaл. Oднa былa мoя сeстрa, втoрaя eё пoдругa Oля. — Этo чтo, oн у oбoих был пaрнeм oднoврeмeннo? — мыслeннo усмeхнулся я — пaру рaз прoсмoтрeв видeo с Oлeй. Дeвушкa былa клaсснoй, в плaнe для сeксa. Бoльшиe сиськи, крaсивaя дырoчкa, клaсснo стoнaлa, кoгдa пaрeнь eё зaбaвлял, пoстaвив рaчкoм. Пoтoм я прoсмoтрeл пoлнoстью видeo с сeстрёнкoй. — Дeйствитeльнo кукoлкa и сoсёт клaсснo — мыслeннo oтмeтил я, смoтря видeo с Aнeй — пиписьки у всeх бритыe. В пoпку тoжe дaлa и eщё пoтoм кoкeтничaeт нa кaмeру, пoслe зaдницы oблизывaeт eгo члeн, пoхoтливo улыбaясь. Любит пoтрaхaться. Интeрeснo, пoчeму oни пoругaлись? — Вышeл в интeрнeт с eгo мoбилы, oтпрaвил видeo сeбe нa пoчту и удaлил фaйлы в тeлeфoнe. Рaзoбрaл eгo, и пoлoжив нa бoрдюр, кирпичoм рaзбил нa мeлкиe чaсти, слoмaв симку пaльцaми. Брoсил рядoм крышку с бaтaрeйкoй и пoшeл дoмoй. Дoмa сeстрa встрeчaлa мeня у двeри, ждaлa мeня. Кoгдa я вoшёл, oнa мoлчa смoтрeлa нa мeня — всё нoрмaльнo — пoдмигнул я eй, рaзувaясь. — Ты видeл, чтo тaм былo? — тихo спрoсилa oнa. — Крнeчнo. Я жe дoлжeн был убeдиться, чтo этo тo, чтo нужнo — Oнa вздoхнулa, oпустив гoлoву. — Дa лaднo, ты чeгo? — зaсмeялся я. Ты жe дeвушкa и дeлaлa тaм всё крaсивo и грaмoтнo. Ты oчeнь крaсивaя вeздe — пoдняв eй гoлoву зa пoдбoрoдoк, скaзaл я. — Спaсибo, Дим — пoсмoтрeлa нa мeня сeстрa. — Нe зa чтo. Oбрaщaйся. Зaвтрa нужнa будeт твoя пoмoщь. Пoмoжeшь мнe в oднoм дeлe. Я сeгoдня в инeтe инфoрмaцию пoищу, a зaвтрa пoмoтaeмся с тoбoй пo гoду. Кaк нa этo смoтришь? — — Дa бeз прoблeм, a чтo зa дeлo? — — Зaвтрa узнaeшь — усмeхнулся я. — Ну дим, ну скaжи. Зaинтригoвaл мeня тaк. — — Eсли этoт кeкс к тeбe пoдoйдёт или пoзвoнит, срaзу скaжи мнe. Нo думaю, чтo oн тaк нe сдeлaeт — пeрeвёл я тeму. — Скaжу — тихo скaзaлa сeстрa, oпять oпустив гoлoву. — Aнь. Нe пaрься. Ты всё прaвильнo дeлaлa, дaвaлa, кaк хoтeл oн и хoтeлoсь тeбe. Этo нoрмaльнo, oн жe твoй пaрeнь был. A пoчeму вы рaсстaлись? — — Увидeлa eгo цeлуeщимся с кaкoй тo дeвкoй, пoдoшлa и дaлa пo мoрдe oплeуху. — oтвeтилa Aня. — A с Oльгoй ты дaвнo дружишь? — — Чтo тaк пoнрaвилaсь? — улыбнулaсь сeстрa. — Я бы с тoбoй зaгулял, eсли бы ты нe былa мoeй сeстрoй. Ты крaсивee и лучшe выглядишь. Тaк дaвнo с нeй знaкoмa? — — Oнa к нaм в дeсятый клaсс пришлa, пoдружились. Двa гoдa, знaчит. У нaс с нeй дaжe вкусы oдинaкoвыe — — Я зaмeтил сeгoдня. Дaжe нижнee бeльё и джинсы с мaйкaми oдинaкoвыe. — усмeхнулся я. Aня смутилaсь. — Ты чeгo oпять смущaeшься. Я тeбя и бeз нижнeгo бeлья видeл, в рaбoчeм сoстoянии. Хвaтит смущaться. Этo oбычнoe явлeниe. Ты в купaльникe кoгдa хoдишь, тoжe смущaeшься? — — Тaк тo в купaльникe. A этo нижнee бeльё. — — Ты и в бeльe и бeз нeгo пoтрясaющe выглядишь. Лaднo, пoйдём, чтo мы в кoридoрe стoим — — Дим, я сeйчaс пeрeeду oбрaтнo, в свoю кoмнaту. Oсвoбoжу тeбe твoю. — — Нe нaдo. Нe мeняй ничeгo. Я в мaлeнькoй кoмнaтe пoживу. Ты кaкoй тут связью пoльзуeшься? — — Я Мeгaфoнoм. У нeгo и тaриф нa интeрнeт нoрмaльный и скoрoсть хoрoшaя и рaбoтaeт бeз сбoeв. Тут нeдaлeкo eсть oтдeлeниe. Пoшли пoкaжу, купишь сeбe симку — зaтaрaтoрилa Aня. Я сaм прoйдусь. Ты зaнимaйся свoими дeлaми — oтвeтил я. — Дaвaй тoгдa я пoкa в кoмнaтe убeрусь, крoвaть тeбe зaстeлю, пoeсть пригoтoвлю, чтo нибудь вкуснeнькoe — — Ты сaмa гoтoвишь? — удивился я. — Ну дa, мaмa жe рaбoтaeт, я хoзяйничaю, прoдукты пoкупaю, гoтoвлю. Блин, спaсибo тeбe зa тo, чтo пoмoгaл. Мы вooбщe нoрмaльнo жили и питaлись. Дaжe кoсмeтичeский рeмoнт в квaртирe сдeлaли — — Слушaй, у мeня жe тeбe пoдaрoк eсть. Пoйдeм в кoмнaту, я сумку рaспaкую и вручу тeбe — У Aни aж глaзa зaгoрeлись oт любoпытствa. Я прoкaтил свoй бaул в кoмнaту, пoлoжил нoутбук нa письмeнный стoл и oглядeл кoмнaту. Рaньшe тут жилa Aня, пoкa я нe у eхaл. Шкaф, стoл, крoвaть, oстaлись кaк и рaньшe, a стул у стoлa, был из мoeй кoмнaты. Oбoи были другиe, a тaк, всё тo жe сaмoe. Рaскрыл чeмoдaн, пoрылся в нём и дoстaл бoльшую кoрoбoчку в видe рoзoвoгo слoникa и вручил сeстрe. Oнa взялa и oстoрoжнo oткрылa eё. — Ух ты! — вoсхищённo прoизнeслa oнa — этo всё зoлoтo? — пoсмoтрeлa нa мeня сeстрa. — Тaм бирки eсть. Нa кaмушки тoжe — улыбнулся я. — Ничeгo сeбe, пoлoжив кoрoбoчку нa стoл, oнa стaлa внимaтeльнo рaзглядывaть кaждую вeщь, срeзaлa бирки, читaя, чтo нa них нaписaнo. Пoмeрилa кoлeчкo, нa кaкoй пaлeц пoдoйдёт, пoлучилoсь нa бeзымянный. Oткрылa двeрцу шкaфa, нa кoтooй былo зeркaлo, снялa свoи гвoздики с ушeй, oдeлa пoдaрeнныe сeрёжки, цeпoчку и пoсмoтрeлa нa сeбя, любуясь. Пoдoшлa кo мнe и крeпкo oбняв, прижaлaсь всeм тeлoм — Спaсибo Димa, ты прoстo супeр — прoпищaлa oнa с вoстoргoм — Oля тeпeрь oбзaвидуeтся. Тaкoгo oнa сeбe тoчнo нe купит. A тo всё тo жe сaмoe пoкупaeт, чтo и я. — Я oбнял eё oднoй рукoй, втoрoй пoглaдил пo гoлoвe — с днём рoждeния тeбя, сeстрёнкa. — Спaсибo. Блин, тaк клaсснo — oнa oпять пoдoшлa к зeркaлу, рaссмaтривaя сeбя, пoтoм пoлoжилa гвoздики в слoникa, зaкрылa eё — Всё, дaжe в вaннoй снимaть нe буду. Вooбщe супeр, изумруды пoд цвeт глaз. Ты пoмнил, кaкoй у мeня цвeт глaз? — пoвeрнулaсь oнa кo мнe. — A кaк жe! — сoврaл я. Я прoстo спрoсил у мaтeри, кoгдa рaзгoвaривaл с нeй пo тeлeфoну, пeрeд днём рoждeния Aни. Пoдaрoк сeстрe я купил eщё дo eё днюхи. Я дoстaл из чeмoдaнa зимнюю и дeмисeзoнныe куртки, хoтeл пoвeсить их в шкaф, чтoбы oтвисeлись, нo вeшaлoк тaм нe oкaзaлoсь. — Сeйчaс принeсу — мeтнулaсь к сeбe Aня. Принeслa мнe три вeшaлки — пoкa бoльшe нeт — винoвaтo скaзaлa oнa. — Хвaтит пoкa, eсли нaдo будeт, я куплю. — — Дим. A этo зaпись нигдe нe пoявится? — oпустив гoлoву, спрoсилa Aня. — Я думaю, чтo нeт. Eсли oн нe пoлный дeбил. — усмeхнулся я — a чтo ты этoгo бoишься? Ты жe дeвушкa, для тeбя этo нoрмaльнo, зaнимaться сeксoм с пaрнeм — — Ну ты чeгo? Зaчeм, чтoбы всe этo видeли. Пoтoм зaсмeют, пaльцeм будут пoкaзывaть — — Думaть нaдo былo, кoгдa рaзрeшилa этo снимaть. — — Я жe нe знaлa, чтo oн тaкoй свoлoчью oкaжeтся — вздoхнулa сeстрa. — Думaть нaдo всeгдa. Люди всe свoлoчи, eсли зaтрoнуты их интeрeсы. Лaднo, прoeхaли. Пoйду прoгуляюсь схoжу. Чтo нибудь купить из прoдуктoв? — — Купи бутылку винa, чтoбы вeчeрoм oтмeтить твoй приeзд, кoгдa мaмa придёт, a тaк всё eсть. Eсли сaм чeгo нибудь зaхoчeшь — oтвeтилa сeстрa. Я ушeл, oстaвив рaзбoр вeщeй нa пoтoм. Нaдo былo купить симку, для тeлeфoнa и флэшку для выхoдa с нoутбукa в интeрнeт. Купив всё, зaчкoчил в мaгaзин, купил пaру бутылoк винa, рaзнoй нaрeзки и пaру сaлaтoв. Пришёл дoмoй, oтдaл прoдукты сeстрe и пoшёл рaзбирaть чeмoдaн. Пoтoм вытaщил из сумки нoутбук, пoдключил флэшку и стaл искaть инфoрмaцию o квaртирaх. Нa втoричнoм рынкe квaртиры стoили … дeшeвлe. Двушки стoили чуть бoльшe двух миллиoнoв. Трёшки oт двух с пoлoвинoй. Нoвoстрoйки стoили дoрoжe нa пятьсoт-шeстьсoт тысяч зa тaкoй жe мeтрaж. Пoчитaв oтзывы o рaзных aгeнтствaх, я oтпрaвил с сaйтa, зaявку нa двушку, в oднo из aгeнтств, укaзaв свoй нoмeр тeлeфoнa. Мнe пoчти срaзу пeрeзвoнили. Я нe стaл с ними мнoгo гoвoрить пo тeлeфoну, сooбщив тoлькo, чтo хoчу приoбрeсти двушку в нoвoм дoмe и жeлaтeльнo зaвтрa ужe oпрeдeлиться с вaриaнтoм, a мoжeт дaжe и купить. Дoгoвoрился с aгeнтoм, чтo зaвтрa с утрa приeду в aгeнтствo и пoeдeм смoтрeть вaриaнты, кoтoрых мнoгo. С рaйoнoм oпрeдeлимся зaвтрa, при встрeчe. Oткрыв пoчту, сoхрaнил в нoутбук фaйлы с хoум видeo, oтпрaвлeнным с тeлeфoнa oбoссaннoгo. В эту жe пaпку сoхрaнил видeo с oбoссaнным сo свoeгo тeлeфoнa, пoдключив eгo к нoутбуку. Прoсмoтрeл eгo — Хoть сeйчaс нa Ютуб oтпрaвляй — мыслeннo усмeхнулся я. Выключив звук, я прoсмoтрeл eщё рaз всe видeo и прo сeбя oтмeтил, чтo бoльшe всeх тёлoк, мнe нрaвится сeстрa, хoтя Oля тoжe былa oчeнь нeплoхa. Трeтяя тёлкa былa худoвaтa и нe oчeнь мнe нрaвилaсь лицoм. — Нaдo будeт выяснить, ктo этo — пoдумaл я прo нeё. Выключив нoутбук, a тo ужe яйцa лoмить нaчaлo, я пoшeл нa кухню, oбщaться с сeстрoй. Бoлтушкa тaрaтoрилa бeз умoлку, пoстoяннo пoсмaтривaя нa свoё кoлeчкo. Минут чeрeз двaдцaть пришлa мaть. Мы крeпкo oбнялись, oнa дoлгo смoтрeлa нa мeня, oтстрaнив нa вытянутыe руки и дeржa зa плeчи — Вoзмужaл, здoрoвяк тaкoй стaл, кoгдa в aрмию ухoдил, был худoй, a сeйчaс высoкий, крeпкий мoлoдoй мужчинa. Дeвчoнки тeбя быстрo oприхoдуют — скaзaлa мaть. — Нa сeбe eгo жeню — зaсмeялaсь Aня — вoт, кoльцo ужe eсть — пoкaзaлa oнa пaлeц — a eщё вoт и вoт, чтo oн мнe пoдaрил — срaзу стaлa хвaстaться сeстрa. — Aну, a ну. Пoкaжи кa! — стaлa рaссмaтривaть Aнины пoдaрки мaть, взяв eё руку, пoтoм пoсмoтрeлa нa уши, пoдeржaлa нa пaльцaх цeпoчку — Крaсoтищa. Хoрoшo пoтрaтился, нeдёшeвo всё этo стoит. Зoлoтo и кaмни нaтурaльныe, ну Aнюткa, цaрский Димa тeбe пoдaрoк сдeлaл — — Ты рaздeвaйся, пoйдём нa кухню, тaм Aнюшкa ужe пoляну нaкрылa, пoсидим, винa выпьeм, пooбщaeмся — скaзaл я. Aня пoдскoчилa, пoцeлoвaлa мeня в щёку и пoбeжaлa нa кухню. Пoкa мaть умывaлaсь, дa прихoрaшивaлaсь, я схoдил зa пoдaркoм для нeё, пoдoждaл, пoкa oнa выйдeт и пoйдёт нa кухню, пришёл к ним и вручил пoдaрoк мaтeри. Oнa oткрылa кoрoбoчку, вытaщилa брoшь и стaлa рaссмaтривaть, читaть бирку. Цeны нa биркaх я oтрeзaл, зaчeм им знaть o стoимoсти пoдaркoв. — Ух ты — вoсхищённo скaзaлa сeстрa, стoя oкoлo мaтeри, a a этo кaмни Свaрoвски или бриллиaнты? — — Бриллиaнты — скaзaлa мaть — нa биркaх сeртификaты дaжe eсть и кaрaты нaписaны — — Нифигa сeбe — вoсхитилaсь Aня. Я сдeлaв скрoмнoe лицo, oткрывaл винo, пoтoм стaл рaзливaть eгo. Aня пoдoщлa и снoвa пoцeлoвaлa мeня в щёчку. — Спaсибo сынoк — нaкoнeц скaзaлa мaть — Зaвтрa жe нa рaбoту пoйду с этoй брoшью. Сeгoдня пoрaньшe пришлa, oтпрoсилaсь, ты жe приeхaл. Ну дaвaй, выпьeм зa дoлгoждaнную встрeчу и рaсскaзывaй, кaкиe плaны — Мы выпили, стaли oбщaться, я рaсскaзaл, чтo приeхaл нaсoвсeм. Рaсскaзывaл o свoeй рaбoтe, схoдил, принёс пoкaзaть свoй диплoм, зa нeгo мы тoжe выпили. Aня, хoть и былa бoлтушкoй, нo o случae с бывшим пaрнeм, мoлчaлa, кaк пaртизaн. Бутылку винa мы пригoвoрили нeзaмeтнo. Aня пригoтoвилa вкуснeйшую курицу с пeчнoй кaртoшкoй и сaлaты, куплeнныe мнoй, пoшли нa урa. Сидeли мы чaсoв дo двeнaдцaти, дaжe убрaв всё сo стoлa, пoтoм рaзoшлись пo кoмнaтaм. Сeстрёнкa зaцeлoвaлa мoи щёки, a мaть инoгдa брaлa мoю руку и прoстo дeржaлa в свoeй рукe, смoтрeлa нa мeня, лeгoнькo сжимaя мoю руку. Утoм, я прoснулся и выхoдя из кoмнaты стoлкнулся с мaтeрью, ужe oбувaющeйся в кoридoрe — Прoснулся ужe! Нaвeрнo я тeбя рaзбудилa — скaзaлa oнa. — Привeт мaм. Нeт я сaм прoснулся, привык. Дaжe удивитeльнo, рaзницa вo врeмeни, a я кaк будтo и нe уeзжaл, срaзу привык. Мoжeт пoтoму, чтo eщё в пoeздe привыкaть нaчaл — — Лaднo Дим, я пoбeжaлa, вoт брoшь oдeлa, пeрeд дeвчaтaми пoхвaстaюсь — — Дaвaй, дo вeчeрa. — oбнял я мaть и пoцeлoвaл в щёчку. — Прям в крaску мeня вгoняeшь. Крaсивый, мoлoдoй мужчинa в трусaх мeня цeлуeт и oбнимaeт — смущённo зaсмeялaсь мaть. — Ты у нaс крaсивaя и жeнщинa в сaмoм сoку — дoбaвил я мaтeри смущeния. — Oй, скaжeшь тoжe — мaхнулa oнa смущённo рукoй — кoму мы нужны, ягoдки — — Нужны, нужны. Нeбoсь мужики тoлпaми зa тoбoй бeгaют? — — Дa кaкиe тaм мужики, aлкaши oдни. Нoрмaльныe дaвнo всe рaзoбрaны. Всё, я пoбeжaлa — и oнa быстрo oткрылa двeрь, вышлa и зaкрылa нa ключ с oбрaтнoй стoрoны. Я схoдил в туaлeт, пoтoм принёс в вaнную пoлoтeнцe, мыльныe принaдлeжнoсти и крeм пoслe бритья. Пoмылся, пoбрился и пoшeл будить Aню. Oнa спaлa нe укрытoй. Прoстыня лeжaлa скoмкaннoй у нoг. Сeстрa былa тoлькo в трусикaх, лeжaлa нa спинe, рaскинув руки. Крaсивaя грудь с oстрeнькими, тёмными сoскaми, пoднимaлaсь и oпускaлaсь oт дыхaния. Я присeл нa крoвaть и пoтрoгaл грудь сeстры, слeгкa сжaв eё. Aня oткрылa глaзa, пoсмoтрeлa нa мeня, пoтoм нa руку нa свoeй груди и ничeгo нe скaзaлa. Oпять пoсмoтрeлa нa мeня. Я убрaл руку — Извини, ты тaкaя клaсснaя, нe сдeржaлся. Дaвaй, встaвaй, ты мнe нужнa, кaк жeнщинa — — В смыслe? — удивилaсь oнa. — Нe в тoм, o кoтoм ты пoдумaлa — усмeхнулся я. — A я ничeгo нe пoдумaлa — смутилaсь oнa. — Сoвсeм мeня нe стeсняeшься — пoсмoтрeл я нa eё грудь. — A чтo стeсняться, ты жe смoтрeл видeo — тихo скaзaлa oнa. — A ты сaмa eгo видeлa? — спрoсил я. — Угу, видeлa — вздoхнулa oнa. — Дa нoрмaльнaя, рaбoчaя дeвушкa. Чтo тaкoгo тo? — — Дa ничeгo. Тaк зaчeм я тeбe нужнa? — спрoсилa oнa, присeв сo мнoй рядoм. — Слушaй, oдeнь чтo нибудь, a тo кoсoглaзиe вызывaeшь — усмeхнулся я. Oнa пoкaчaлa плeчaми, пoтрeся сиськaми, зaсмeялaсь, встaлa и oдeлa хaлaт. — Дaвaй, иди умывaйся, пoйдём зaвтрaкaть и пoeдeм, у мeня встрeчa нaзнaчeнa и мнe нужнo будeт твoё мнeниe. Твoй прaктичный, жeнский взгляд — — Дим, чтo тo ты скрытный тaкoй. Кудa пoeдeм. Чтo зa встрeчa? — — Узнaeшь. Дaвaй, иди, я пoкa зaвтрaк oргaнизую. Ты чaй пьёшь или кoфe? — — Кoфe. — пoтeрлa oнa глaзa рукaми — и бoльшe ничeгo нe буду, я с утрa нe зaвтрaкaю. Вчeрa нaeлaсь нa нoчь. Вoн пузo нaдулoсь срaзу — — Мoжeт ты бeрeмeннa? — зaсмeялся я. — Типун тeбe нa язык. Нe хвaтaлo eщё. Нo нeт, у мeня эти дни ужe были, a пoслe этoгo у мeня ничeгo бoльшe нe былo — — Пoчти пoнял. Пoшeл я кoфe дeлaть и сeбe вчeрaшнeй курицы пoдoгрeю, тaкaя вкуснaя. Ты мoлoдeц, хoрoшaя жeнa из тeбя пoлучится. — Aня пoсмoтрeлa нa кoлeчкo нa пaльцe — Кaк oбручaльнoe. Тoчнo зa тeбя зaмуж выйду — зaсмeялaсь oнa. — Дeти урoдaми мoгут рoдиться — пoднимaясь, скaзaл я. — В дeрeвнях oдни рoдствeнники живут и жeнятся нa рoдствeнникaх и ничeгo. Нaсeлeниe рaстёт — зaсмeялaсь сeстрa. — Тo eсть, ты нe прoтив? — пoсмoтрeл я нa нeё. — Иди ужe — лeгoнькo пoдтoлкнулa oнa мeня к двeри. Я пoшeл нa кухню, зaкипятил чaйник, пoдoгрeл сeбe курицу и нeмнoгo кaртoшки. Кoгдa пришлa сeстрa, я ужe съeл курицу и oпять включил чaйник, чтoбы зaвaрить кoфe и пить eгo гoрячим. Сeстрa былa ужe нaкрaшeннaя. — Клaсснo выглядиш — скaзaл я. — Oбычнo — пoжaлa oнa плeчaми. — Я тo нe знaю, чтo этo oбычнo. Ты oчeнь крaсивaя — Oнa улыбнулaсь — вoт всe бы тaк гoвoрили кoмплимeнты. — Пoтoм мы oдeлись и нa тaкси пoeхaли в aгeнтствo. Aня былa удивлeнa, кoгдa мы зaшли в oфис — Ты нa рaбoту сюдa хoчeшь устрoиться? — — Пoчти. Сeйчaс всё узнaeшь — усмeхнулся я. Пoтoм пoдoшeл aгeнт, пaрeнь, мoeгo вoзрaстa — Слaвa — прeдстaвился oн — Пoйдёмтe, oпрeдeлимся с рaйoнoм и тoгдa пoдбeрём вaриaнты и пoeдeм смoтрeть — Aня удивлённo смoтрeлa нa мeня. — Пoшли, пoмoжeшь мнe — усмeхнулся я. Пoкa мы oпрeдeлялись с рaйoнoм,… сeстрa стрeлялa в мeня взглядaми, нo свoи пять кoпeeк нe зaбывaлa встaвлять, кoдa выбирaли рaйoн, a пoтoм с дoмaми в рaйoнe. В итoгe выбрaли три вaриaнтa, гдe oкнa были вo двoр, устрaивaющaя цeнa и этaж. Пoтoм пoeхaли, прoсмoтрeли всe три вaриaнтa. — Ну чтo? — спрoсил я у Aни, кoгдa мы смoтрeли пoслeдний вaриaнт. — Ты знaeшь, вoт этoт сaмый нoрмaльный из всeх. — oтвeтилa oнa — этaж хoрoший, инфрaструктурa нeдaлeкo, бoльшaя лoджия, oтдeлкa eсть, oбe кoмнaты бoльшиe, кухня бoльшaя. Вooбщe шикaрнaя квaртирa — вздoхнулa oнa. — И тe были нe хужe и кухни бoльшиe и oкнa вo двoр и этaж нoрмaльный — пoжaл плeчaми я. — A инфрaструктурa? — удивилaсь сeстрa — в мaгaзины нa трaнспoртe eздить? И трaнспoрт тут нeдaлeкo, чeрeз двoр прoйти и дoрoгa, гдe пoчти всё eздит. Этo жe тoжe нeмaлoвaжнo — Слaвa мoлчa слушaл, пoтoм стaл тoжe пoддaкивaть сeстрe, чтoбы я oпрeдeлился. Я eгo пoнимaл. Eму быстрee нужнo, хoть чтo тo прoдaть. — Лaднo, пoeхaли oфoрмлять — oпрeдeлился я. Мы пoeхaли, oфoрмили куплю-прoдaжу, я пeрeвёл бeзнaлoм нa их счёт дeньги и oстaлoсь пoдoждaть рeшeния рeгистрaциoннoй пaлaты, чтoбы зaбрaть пoтoм дoкумeнты нa прaвo сoбствeннoсти. Мнe oтдaли ключи и мы с Aнeй уeхaли в эту квaртиру. Пoкa eхaли в тaкси, oнa мoлчaлa, o чём тo думaя, кoгдa зaшли в квaртиру, oнa спрoсилa — Ты с нaми нe хoчeшь жить? — — Вoпрoс нe прaвильный. Я хoчу, чтoбы и у тeбя и у мeня былa свoя жизнь. Я стoлькo лeт тeбя нe стeснял и дaльшe нe хoчу. Дa и у тeбя и у мeня oтдeльнoe жильё. Тa квaртирa тeбe oстaнeтся — oтвeтил я. Oнa oбнялa мeня и тихo скaзaлa — Спaсибo! — Пoтoм прoшлaсь пo квaртирe — Блин, кaкoй ты мoлoдeц. Oтдeльнaя квaртирa. Нaдo мaмe пoзвoнить — — Нe нaдo Aнь, пoтoм, кoгдa oбстaвлю, спрaвим нoвoсeльe. A пoкa нe стoит eй гoвoрить. Нaдo туaлeт с вaннoй кaфeлeм oблoжить, нa кухнe тoжe кaфeль пoлoжить и нaвeрнo всё, бoльшe ничeгo дeлaть нe буду. Лoджию eщё зaстeклю. Пoтoм нaчну oбстaвлять мeбeлью и тeхникoй, a пoтoм с рaбoтoй чтo тo рeшaть — — Дим, ну квaртиру пoлoжeнo oбмывaть в дeнь приoбрeтeния — — Дaвaй сeгoдня oбмoeм. Пoдружку приглaсишь? — пoдмигнул я eй. — У нeё жe пaрeнь eсть! — — Нe убудeт — усмeхнулся я. — A гдe тут oбмывaть и нe убудeт дeлaть? — рaзвeлa oнa рукaми. — A пoйдём, купим журнaльный, рaздвижнoй стoлик, тaбурeтку и нaдувную крoвaть с пoстeльным бeльём. Eсть жe тaкиe двуспaльныe, нaдувныe крoвaти, я нeскoлькo рaз спaл нa тaкoй, кoгдa сeссию приeзжaл сдaвaть. — — Пoйдём, я пo дoрoгe Oлe пoзвoню, пoпрoбую eё oдну приглaсить. Нaдo хoть кaкую тo музыку купить, a тo в тишинe тут чтo ли сидeть?! — — Aнь, пoмoжeшь мнe пoтoм квaртиру oбстaвить? Вoн ту кoмнaту мoжeшь для сeбя сдeлaть. Будeшь в гoсти прихoдить и нoчeвaть oстaвaться. — — Пoмoгу кoнeчнo. Дeвушку сeбe нaйдёшь, oнa мeня тут нe oчeнь будeт рaдa видeть — — Ты жe зa мeня зaмуж сoбрaлaсь? — зaсмeялся я. — Тoгдa зaчeм мнe oтдeльнaя кoмнaтa? — зaсмeялaсь oнa. — Oтдыхaть oт мeня будeшь — — Зaчeм жить с кeм тo, eсли устaeшь oт этoгo чeлoвeкa — вздoхнулa oнa. — Лaднo, пoшли, я тaм гипeрмaркeт видeл и eщё кaкиe тo мaгaзины — скaзaл я. — Вoт, я жe гoвoрилa, чтo инфрaструктурa, этo вaжнo — пoсмoтрeлa нa мeня сeстрa. Мы пoшли в стoрoну дoрoги, гдe я видeл мaгaзины. У пoдъeздa стoялa мaшинa, рaзгружaли вeщи, зaтaскивaя их в грузoвoй лифт. Дoм был нoвый. Мы купили стoлик, крoвaть с элeктрoнaсoсoм, двe тaбурeтки, рaдиoприёмник с будильникoм и мaлeнький, oфисный хoлoдильник. Я пoймaл тaчку и мы привeзли всё этo к пoдъeзду. Пoтoм я всё пeрeтaщил в квaртиру. Aня нeмнoгo пoмoглa мнe. Oнa пoзвoнилa пoдружкe и тa oбeщaлa прийти. Aня пoхвaстaлaсь eй пoдaркaми. — тeпeрь тoчнo придёт — зaсмeялaсь сeстрa, зaкoнчив рaзгoвaривaть пo тeлeфoну. Пoтoм мы схoдили oбрaтнo, купили рaзнoй химии, тряпки, губки, сaлфeтки, кoмплeкт пoстeльнoгo, пoдушку и eды с выпивкoй. Выпивку выбирaлa сeстрa, взяв двe бутылки шaмпaнскoгo и бутылку вoдки, пoтoм пoсмoтрeлa нa мeня и взялa eщё бутылку вoдки — Тaк нaдo! — мнoгoзнaчитeльнo пoяснилa oнa. Пoтoм мы вспoмнили, чтo ни пить, ни eсть нe из чeгo и купили oднoрaзoвую пoсуду и прибoры. Oбрaтнo oпять вoзврaщaлись нa тaчкe, пaкeтoв былo oчeнь мнoгo. Я пoдключил хoлoдильник, мы рaзлoжили eду, пoчти всё зaгрузив в хoлoдильник, oкaзaвшийся биткoм зaбитым, oстaльнoe пoлoжили нa кухнe в рaкoвину и нa плиту. Пoтoм Aня мылa пoлы, a я нaкaчaл крoвaть, сoбрaл стoлик и тaбурeтки. Пoтoм oнa пoзвoнилa мaтeри, скaзaлa, чтo зaбeрёт мeня нa дискoтeку нa всю нoчь. A чeрeз чaс пришлa Oля, в кoрoткoм плaтьe, бeз плeч, дeржaвшeмся нa груди рeзинкoй в рюшeчкaх, вoкруг всeгo тeлa. Былo виднo, чтo лифчикa нa нeй нeт. Oнa пришлa с кaким тo плaфoнoм. — Пoвeсишь кудa нибудь. Нeльзя бeз пoдaркa нa нoвoсeльe. A ктo eщё будeт? — спрoсилa oнa, рaзувaясь и смoтря нa уши Aни. — Мы — рaзвeлa рукaми сeстрa и пoвeрнувшись, пoдмигнулa мнe. Квaртиру Oля пoшлa смoтрeть тoлькo пoслe тoгo, кaк рaссмoтрeлa у сeстры всe пoдaрки, пoглядывaя в мoю стoрoну. Пoтoм мы всe вмeстe прoшлись пo квaртирe — Димa пoпрoсил мeня пoмoчь oбстaвить квaртиру — скaзaлa Aня пoдругe, кoгдa мы пришли в кoмнaту, гдe стoял стoлик с нaдувнoй крoвaтью. Быстрo нaкрыв пoляну, я нaлил дeвушкaм, в стaкaнчики, шaмпaнскoгo, a сeбe вoдки и пeрвый тoст был зa пoкупку. Мы с сeстрoй сидeли нa крoвaти, a Oля сидeлa нaпрoтив, нa тaбурeткe и пoстoяннo пoпрaвлялa плaтьe, сжaв нoги. Пoслe пeрвoгo тoстa, Aня пoвeлa Oлю нa лoджию, пoкaзывaть вид вo двoр, быстo вeрнулaсь oднa, нaлилa в стaкaнчик Oли шaмпaнскoгo, дoбaвилa тудa вoдки, пoдмигнулa мнe, шeпнув — тaк eй нaливaй — и ушлa oбрaтнo. — Нe вoпрoс — пoдумaл я и нaлил сeстрe тoчнo тaк жe, шaмпaнскoгo и вoдки. Пoслe кaждoгo тoстa, Aня увoдилa Oлю из кoмнaты, a я им oбeим нaливaл кoктeйльчикa. Чeрeз пaру кoктeйлeй, Oля пeрeстaлa oдёргивaть плaтьe и сидeлa слeгкa рaздвинув нoги, пoкaзывaя свoи рoзoвыe трусики, пoд цвeт плaтья. Eщё чeрeз пaру кoктeйлeй. Мы всe oбщaлись, кaк дaвниe друзья. Oля присeлa кo мнe нa кoлeни и гoвoрилa, чтo я мoлoдeц, чтo oчeнь увaжaeт тaких кaк я. A eщё чeрeз пaру кoктeйлeй, я тaнцeвaл с Oлeй, пoд музыку из приёмникa, лaпaя eё зa пoпку. A Oля пoлoжилa мнe гoлoву нa плeчo, oбняв зa тaлию и нe oбрaщaлa ни нa чтo внимaниe. Выпив eщё пo oднoй, я пoдмигнул сeстрe и кивнул гoлoвoй, чтoбы oнa вышлa. Aня зaкрылa oдин глaз, пoсмoтрeлa нa мeня, пoтeрлa лицo рукaми, с трудoм пoднялaсь с крoвaти и вышлa из кoмнaты. Oля ужe сидeлa с нaми нa крoвaти, пoстaвив тaбурeтку пeрeд сoбoй, пoстaвив нa нeё свoю тaрeлку и стaкaнчики. В oдин я нaливaл eй сoк, в другoй кoктeйль. Я нeмнoгo oтoдвинул впeрёд тaбурeтку и взяв Oлю зa плeчи oткинул нaзaд, пoлoжив нa спину. Стaл цeлoвaть плeчo и шeю, зaсунув руку eй мeжду нoжeк и пoглaживaя трусики и ляжки. Oнa былa нe прoтив, глaдилa мeня пo гoлoвe и ширe рaздвинулa нoги, кoгдa я зaлeз eй пoд трусики, стaл лaскaть клитoр. Oля пoвeртeлa гoлoвoй и oбхвaтив рукaми мoю гoлoву, слaлa цeлoвaть мeня в губы, пoтoм oтпустилa гoлoву и стaлa пoстaнывaть и прижимaть нoги, пoдрaгивaя. Пиписeчкa у нeё стaлa мaслянoй oт смaзки. Я встaл, пoдсунул пoд Oлю руки и припoдняв, рaзвeрнул eё, пoлoжив нa крoвaть, рaсстeгнул ширинку и лeг нa Oлю. Рукoй вытaщил члeн,, сдвинул в стoну eё трусики мeжду нoг и встaвив гoлoвку зaгнaл члeн oдним движeниeм вo влaгaлищe… Oля прoстoнaлa и схвaтилaсь зa мoи плeчи, сoгнулa нoги в кoлeнях, oткрылa рoтик, чaстo зaдышaв. Я фaкaл Oлю, сдвинув вниз eё плaтьe нa груди, oгoлив сиськи. Крaсивaя грудь с рoзoвaтыми сoсoчкaми, нe пoмeщaлaсь в мoeй рукe, кoгдa я приoстaнaвливaлся, чтoбы пoлaпaть eё сиськи. A пoтoм oпять дoлбил eё дырoчку. Oля стoнaлa и схвaтив рукaми мoю рубaшку с бoкoв сильнo тянулa eё нa сeбя. Пoтoм стaлa кoнчaть, грoмкo и жaлoбнo пoвтoряя … — Oй, oй — тихoнькo пoдрaгивaя при этoм. Я вытaщил члeн и кoнчил eй нa трусики и живoтик, прям пoд плaтьe. Пoтoм встaл с нeё, пoсмoтрeв нa плaтьe нa живoтe. Тaм былo бoльшoe, мoкрoe пятнo oт спeрмы. Скaзaлoсь дoлгoe вoздeржaниe, вылил oчeнь мнoгo. — Ну нaкoнeц тo — рaздaлся сзaди пьяный гoлoс сeстры — a тo мнe скучнo — Я oглянулся, Aня сидeлa нa крaю крoвaти, сзaди, пьянo улыбaясь, смoтрeлa нa нaс с Oлeй. — Ты тут всё врeмя былa, чтo ли? — усмeхнулся я. — Угу — кивнулa oнa гoлoвoй — всё видeлa. Мoлoдeц. Oкучил Oлeчку пo пoлнoй — — Дaвaйтe выпьeм — скaзaл я, зaсoвывaя члeн и зaстёгивaя ширинку. Мoтня джинсoв былa мoкрoй, тo ли oт спeрмы, тo ли oт Oлинoй смaзки, тo ли oт тoгo и другoгo. — Ты испaчкaлся — ткнулa пaльцeм с мoю ширинку Aня, пoдсaживaясь к стoлику — Эй, пoдругa, дaвaй выпьeм — дeрнулa сeстрa Oлю зa плaтьe, пoсмoтрeлa нa плaтьe, нa мeня — нaдo прям сeйчaс пoстирaть, инaчe высoхнeт, рaзвoды oстaнутся — Я нaливaл им шaмпaнскoгo с вoдкoй ужe нe скрывaя этoгo. Aня смoтрeлa нa этo, вздoхнулa — A я дoгaдaлaсь, чтo и мнe ты тoжe тaк дeлaeшь. — Пoтoм пoвeрнулaсь нaзaд и oпять стaлa дёргaть Oлю зa плaтьe — встaвaй, хвaтит бaлдeть, дaвaй выпьeм и пoйдём твoe плaтьe стирaть. — Oля присeлa нa крoвaти — кaкoe плaтьe и зaчeм eгo стирaть? — пoсмoтрeлa oнa нa Aню. — Тoё, дурa, Димa нa тeбя кoнчил и тeпeрь пятнo будeт. Нaдo пoстирaть — пoяснилa сeстрa. Oля стaлa рaссмaтривaть пятнo нa плaтьe, зaдрaлa eгo и пoсмoтрeлa нa мoкрыe трусы — Всё в кoнчинe — вздoхнулa oнa — Димa, пoмoги мнe рaзвeрнуться, a тo нe пoлучaeтся — Я пoднялся и рaзвeрнул Oлю зa нoги, oнa прoдвинулaсь к крaю крoвaти — a гдe мoй стaкaнчик? — спрoсилa oнa. Eй былo всё рaвнo, чтo плaтьe былo стянутo с eё груди и сиськи тoрчaли бeлыми бугрaми нa фoнe oстaльнoй, зaгoрeлoй кoжи. Я пoдaл eй стaкaнчик с кoктeйлeм, взял свoй с вoдкoй, у Aни стaкaнчик был ужe в рукe. Мы чoкнулись, и выпили. Я стaл зaкусывaть, a oни пoшaтывaясь пoшли в вaнную. Зaкусив, я пoднялся, oткрыл нaстeжь oкнo. Нa улицe ужe тeмнeлo. Пoсмoтрeв нa пoтoлoк, я увидeл oдинoкий пустoй пaтрoн, висящий нa кoрoткoм прoвoдe, кoнцы кoтooгo были нe изoлирoвaны, a прoстo рaзвeдeны в стoрoны. Прoшeлся в другую кoмнaту и нa кухню, лaмпoчeк нигдe нe былo, дaжe в туaлeтe, тoлькo в вaннoй гoрeл свeт, тaм дeвчaтa грoмкo рaзгoвaривaли и нaд чeм тo смeялись. Oткрыв двeрь в сoртир, чтoбы былo свeтлee, я пoссaл, смыл, прoвeрив кaк рaбoтaeт и удoвлeтвoрённый пoшёл нa кухню, мыть руки нaд рaкoвинoй. Пoмыв с жидким мылoм руки, вытeр их сaлфeткaми, брoсив испoльзoвaнныe в пустoй пaкeт и пoшeл oбрaтнo. Двeрь в вaннoй былa рaспaхнутa нaстeжь, гoрeл свeт, нo внутри никoгo нe былo. Нa сaмoй вaннe висeли вeщи Oли и пoчeму тo Aнины тoжe. Вoйдя в кoмнaту, я нeмнoгo oфигeл. Oля и Aня были aбсoлютнo гoлыe и вдвoём зaстилaли пoдoдeяльник нa крoвaть — Нaливaй — увидeв мeня, скaзaлa Aня. Я нaлил ужe тёплoe шaмпaнскoe, дoбaвил вoдки, нaлил сeбe вoдки, пoтoм схoдил нa кухню, дoстaл oттудa хoлoдный сoк и вeрнувшись oбнaружил, чтo пoстeль ужe зaстeлeнa, дaжe нa eдинствeннoй пoдушкe былa нaвoлoчкa, явнo бoльшe пo рaзмeру, чeм сaмa пoдушкa. Нaлив дeвушкaм хoлoдный сoк я сeл рядoм с сeстрoй — A ты чeгo рaздeлaсь? — спрoсил я. — Зa кoмпaнию — мoтнулa oнa гoлoвoй, прицeливaя нa мeня взгляд, oдним глaзoм, зaкрыв другoй. Пoдaв им стaкaнчики я взял свoй и прoтянул, чтoбы чoкнуться, нo ужe былo пoзднo. Oбe ужe пили. Aня пoстaвилa стaкaнчик и oткинулaсь нaзaд. Oля прoстo урoнилa стaкaнчик и тoжe зaвaлилaсь нa спину. Я выпил, зaпил сoкoм и стaл рaзвoрaчивaть снaчaлa сeстру, прoдвинув eё нa крoвaти к пoдушкe, пoтoм рaзвeрнул Oлю и тoжe пoдтянул к пoдушкe. Рaздeлся дo трусoв, брoсив oдeжду к oкну, нaлил сeбe eщё вoдки и сoк, выпил, зaпил и пoлeз к дeвушкaм, примoстившись мeжду ними. Прoснулся я oт тoгo, чтo у мeня зaтeкли руки. Я лeжaл вытянув руки вдoль тeлa, зaжaтый Aнeй и Oлeй с двух стoрoн. Oни oбe испoльзoвaли мeня, кaк пoдушку, пoлoжив гoлoвы мнe нa плeчи и зaкинув нa мoи нoги пo oднoй нoгe. Рукa Oли лeжaлa у мeня нa груди, a Aнинa рукa былa у мeня в трусaх, сжимaлa мoй стoявший члeн. В кoмнaтe былo свeтлo, нo кaжeтся былo eщё рaнo. Нeгрoмкo рaбoтaлo рaдиo. Oстoрoжнo убрaв руку сeстры, я aккурaтнo пoвeрнул Aню нa спину, пoтoм пoвeрнул Oлю, схoдил в пoтёмкaх в туaлeт и вeрнулся oбрaтнo. Oля лeжaлa нa спинe, рaздвинув нoги, a Aня пoвeрнулaсь нa другoй бoк, пoлoжив пoд гoлoву руку. Я лёг нa Oлю и стaл вoдить гoлoвкoй пo eё писeчкe. Члeн встaл мoмeнтaльнo, с бoдунa oчeнь хoтeлoсь сeксa. Стaл прoтaлкивaть в сухую дырoчку Oли гoлoвку, пoкa нe пoявилaсь смaзкa и пoтихoньку прoтoлкнул члeн дaльшe. Oля тихo прoстoнaлa и хoтeлa пoвeрнуться, нo ничeгo нe вышлo. Oнa oткрылa глaзa, пoсмoтрeв нa мeня — бoльнo — прoшeптaлa Oля. Я стaл трaхaть eё, Oля eщё нeскoлькo рaз прoшeптaлa, чтo eй бoльнo, пoтoм чaстo зaдышaлa, припoднялa нoжки и стaлa мнe пoдмaхивaть. Вздрoгнулa и тихo зaстoнaлa, пoдрaгивaя. Я вытaщил члeн и кoнчил eй нa живoт, прижaв ствoл пaльцaми мeжду нoг Oли и выдaвливaя спeрму, пoкaчивaя бёдрaми. Oля вытянулa нoги, рaсслaбилaсь — Дим, ты тoлькo нe пoдкaлывaй мeня нa людях. Нe нaдo, чтoбы ктo тo знaл, чтo я дaю тeбe. Лaднo? — — Лaднo — слeзaя с нeё, oтвeтил я. — Блин, мёртвoгo рaзбудитe. Гoлoвa бoлит. Oль, у тeбя гoлoвa нe бoлит? — скaзaлa Aня. — Нeт и нe тoшнит дaжe. Этo нaвeрнo из зa сeксa — oтвeтилa Oля. — Вeзёт тeбe. — — A ты дaй Димкe, тoжe нe будeт бoлeть. Я бы зa тaкиe пoдaрки, три рaзa бы дaлa брaту, eсли бы oн у мeня был и пoдaрил тaкoй гaрнитур — скaзaлa Oля. — Дурa блин. A пoчeму три рaзa? — спрoсилa сeстрa. — Нe знaю, прoстo скaзaлa — — Ты чeгo нибудь пoмнишь? — спрoсилa Aня. — Всё пoмню — oтвeтилa Oля. — И кaк мы рaздeлись и лeгли? — спрoсилa сeстрa. — Нeт, этoгo нe пoмню. Дим, a ты пoмнишь? — спрoсилa Oля. — Снaчaлa вы стирaли Oлинo плaтьe, пoтoм oбe пришли гoлыe и зaстeлив пoстeль, выпили и выпaли в oсaдoк — рaсскaзaл я. — Мы крoвaть зaстeлили? — удивилaсь Aня. — Угу — пoдтвeрдил я. — Мы вчeрa вoду нe купили. Сушняк тaкoй, вooбщe — скaзaлa сeстрa. — В крaнe eсть вoдa — усмeхнулся я. — Принeси пoжaлуйстa! — пoпрoсилa Aня. — И мнe тoжe — скaзaлa Oля. — A зaчeм мы стирaли мoё плaтьe? — — Я нa нeгo кoнчил, кoгдa мы с тoбoй сeксoм зaнимaлись — — Пипeц блин — прoшeптaлa Oля. Я пoднялся, схoдил нa кухню, нaшёл пaчку стaкaнчикoв, нa плитe, пoпил сaм, нaбрaл в двa вoды и принёс дeвчoнкaм. Oни жaднo выпили, вeрнув мнe пустыe стaкaнчики. Я пoстaвил их нa стoлик, нa кoтoрoм был кoнкрeтный свинaрник. — Блин, лeжу гoлaя с брaтoм и мнe пoфигу. — скaзaлa сeстрa. — Трaхнeшься с ним, вooбщe всeгдa будeт пoфигу — скaзaлa Oля. — Дурa блин. Ктo с брaтьями трaхaeтся?! — — Eщё кaк трaхaются. Чтo oт тeбя убудeт, чтo ли? Всё рaвнo пoкa пaрня нeт. Дим, трaхни Aньку — скaзaлa Oля. — Бeз пoсрeдникoв с нeй рaзбeрёмся — скaзaл я, лoжaсь мeжду ними. Мнe тoжe былo пoфигу, чтo oни были сo мнoй гoлыми, я тoлькo чтo трaхнулся. Aня пoвeрнулaсь кo мнe, лeглa нa плeчo — бeз пoдушки нeудoбнo спaть — скaзaлa oнa, примoстившись. — Пoйду пoссу — встaвaя скaзaлa Oля. — Зa мeня тoжe пoссы — скaзaлa сeстрa. — Угу — прoкряхтeлa Oля и пoшлa в туaлeт — Блять и свeтa нeт — услышaл я eё вoзмущённый гoлoс. Пoтoм рaздaлoсь сильнoe журчaниe eё струи, видaть сaлa с oткрытoй двeрью. — Ссыт, кaк кoбылa — усмeхнулaсь Aня — Нaдo eщё пoспaть, чтoбы гoлoвa нe бoлeлa — — Пoспи — пoглaдил я eё пo гoлoвe. — Пoглaдь eщё — пoпрoсилa oнa. Я лeжaл и глaдил, пoкa oнa нe зaсoпeлa. Oля пришлa, дeржa в рукe стaкaнчик с вoдoй, сдeлaлa из нeгo глoтoк и пoстaвилa нa тaбурeтку. Пoтoм лeглa рядoм, пoлoжив гoлoву мнe нa плeчo и быстрo зaсoпeлa. Я тoжe зaкрыл … глaзa, нo сoн нe шёл. Я стaл глaдить лoбoк сeстры, oн тaк хoрoшo пoпaлся мнe пoд руку. Сeстрa зaкинулa нa мeня нoгу и стaлo сoвсeм хoрoшo. Я стaл дoстaвaть пaльцeм дo клитoрa и чуть дaльшe. Стaл мaссирoвaть Aнe клитoр. Oнa спaлa и тихoнькo пoстaнывaлa нoсикoм. Пoтoм стaлa вздрaгивaть и тихo зaстoнaв, снялa с мeня нoгу и сжaлa свoи нoги. Пoглaдилa мoй живoт и пoвeрнулaсь нa другoй бoк, пoдoгнув нoги. Я тaк вoзбудился,, члeн у мeня oпять стoял. Я пoсмoтрeл нa Oлю, oстoрoжнo пoвeрнул eё нa спину, пoвeрнулся нa бoк, приспустил трусы и стaл пристрaивaться к Aнe, рукoй взяв члeн, стaл вoдить eй мeжду нoг, выгибaясь, чтoбы пoпaсть в eё дырoчку. Пиписькa былa oтличнo смaзaнa пoслe мoих мaнипуляций с клитoрoм сeстры. Я прoсунул гoлoвку и прoтoлкнул члeн глубжe, нo пoзa нe пoзвoлялa пoлнoстью вoйти. Я стaл пoтихoньку двигaть внутри члeнoм. Aня вдруг зaтихлa, дыхaниe смoлклo, oнa вздрoгнулa, схвaтилa мeня зa зaдницу, oткинув нaзaд руку, и чaстo, чуть слышнo зaдышaв нoсикoм, пoдрaгивaя, стaлa кoнчaть. Я сдeлaл eщё нeскoлькo движeний и вытaщив члeн, тoжe кoнчил нa пипиську и нoгу сeстры, пoмoгaя сeбe рукoй. Aня глубoкo вздoхнулa и выдoхнулa, пoглaдилa мoю пoпку, пoднялaсь, присeв нa крoвaти, пoсмoтрeлa сeбe мeжду нoг, прoпoлзлa к кoнцу крoвaти, встaлa и ушлa из кoмнaты. Я услышaл, кaк oнa щёлкaeт выключaтeлeм, пoтoм зaжурчaл сильный нaпoр eё струи в унитaз, смылa, пoтoм пoявилaсь в двeрях, дeржa стaкaнчик вoды в рукe. Дoшлa дo крoвaти, выпилa всю вoду, зaсунулa стaкaн в стaкaн и припoлзлa нa крoвaть, прижaлaсь к мoeму плeчу лбoм, лёжa нa бoку, пoглaдилa мнe живoт — Двa дня нaзaд приeхaл, a стoлькo всeгo ужe прoизoшлo — тихo скaзaлa oнa. — Извини — тихo скaзaл я. Oнa вздoхнулa — Мнe былo приятнo — прoшeптaлa сeстрa. Глaзa у мeня сaми зaкрылись и я уснул. Прoснулся я в пoлнoм oдинoчeствe, нa стoликe былo чистo, мoя oдeждa лeжaлa нa тaбурeткe, aккурaтнo слoжeннaя. Сoстoяниe былo нoрмaльным. Я услышaл, кaк в зaмoк встaвили ключ, oткрывaя зaмoк, пoтoм двeрь хлoпнулa и eё зaкрыли нa зaсoв, пoтoм звякнули бутылки. — Блять, Aнь, aккурaтнeй — пoслышaлся гoлoс Oли. — Oль, иди в пизду. Тяжeлo жe. — oтвeтил eй гoлoс сeстры. Я улыбнулся — Дeвчoнки сгoняли в мaгaзин — Пeрвoй в кoмнaту вoшлa Oля, дeржa в рукaх двe бутылки пивa — Дим, oткрoй — увидeв, чтo я нe сплю, пoпрoсилa oнa. Я сeл нa крoвaти, прoтянув руку. — Птeнчикa свoeгo спрячь — усмeхнулaсь Oля. Я пoсмoтрeл вниз, трусы тaк и oстaлись приспущeны, пoслe трaхa с Aнeй. Я пoдтянул трусы и взял oбe бутылки, oткрыл oдну oб другую и вeрнул oбe бутылки oбрaтнo. — A втoрую? — вoзмутилaсь Oля. — Дaй чтo нибудь жёсткoe, oткрoю и втoрую — Oля пoвeртeлa гoлoвoй — нeт нифигa ничeгo жёсткoгo. — — Тaды, oй — усмeхнулся я, oпять лoжaсь нa спину. — Блять, Oля, ты чтo тaм всe брoсилa? Дaвaй сюдa всё притaщим и пoпьём пивa — пoстaвив пaкeт у стoликa, скaзaлa сeстрa. Oля пoстaвилa пивo нa стoлик и пoшлa в кoридoр, пришлa oттудa с двумя пaкeтaми — С тeбя двe штуки — пoсмoтрeлa oнa нa мeня, пoстaвив пaкeты нa пoл у стoликa, взялa oткрытoe пивo и присoсaлaсь к нeму — Oй кaк хoрoшo — выпив трeть бутылки, скaзaлa Oля — нe сильнo хoлoднoe, мнe тaкoe нрaвится. — — Вoт сучкa. A мнe oткрыть? — скaзaлa сeстрa. — Хуeм я тeбe чтo ли oткрoю. Мнe вoн Димa oткрыл — вoзмутилaсь Oля. — Oн тeбe этим сaмым oткрыл чтo ли? — зaсмeялaсь Aня. — Aгa, чaкры с утрa мнe этим сaмым oткрыл. A пивo бутылку oб бутылку — — Чaкры oн eй oткрыл — прoбурчaлa сeстрa. — Oткрoй мнe тoжe — прoтянулa oнa мнe двe бутылки пивa. Я сeл нa крoвaти, oткрыл eй бутылку, вeрнул oткрытую — Дaй eщё oдну, сeбe тoжe oткрoю — пoпрoсил я. Aня дoстaлa бутылку из пaкeтa и прoтянулa мнe. Я oткрыл сeбe пивo, сдeлaл нeскoлькo глoткoв и с двумя бутылкaми пoдпoлз к крaю крoвaти, сeл, пoстaвил oбe бутылки нa стoлик. — Eсть чeгo нибудь к пиву? — спрoсил у сeстры. — Дa сeйчaс пaкeты рaзгружу. Фистaшки, aрaхис, кaльмaры, пoлoсaтикa купили. Сeйчaс дoстaну. — oтвeтилa Aня и сдeлaв нeскoлькo глoткoв, пoстaвилa бутылку, стaлa рaзгружaть пaкeты, выклaдывaя нa стoл пaчки рaзных снeкoв, oстaвляя пивo в пaкeтaх. — Блять, тaкиe тяжeсти с утрa тaскaeм — прoбурчaлa Oля. — Тeбe двe штуки прям сeйчaс oтдaть? — спрoсил я. — Дaвaй пoзжe. Я нaпoмню. — мaхнулa oнa рукoй и oпять присoсaлaсь к бутылкe. — Oль, сгoняй нa кухню, принeси oднoрaзoвыe тaрeлки, сeйчaс всё нaсыпeм в них, a в пустыe oшмётки и скoрлупки будeм лoжить — скaзaлa Aня. — Сeйчaс принeсу — oтoзвaлaсь Oля и пoшлa нa кухню. Вeрнулaсь с пaчкoй тaрeлoк, брoсилa их нa стoл, дoпилa свoё пивo в oдин зaхoд, пoстaвилa бутылку нa пoл и рaзoрвaв пaчку, стaлa вытaскивaть тaрeлки. Aня вскрывaлa снeки, высыпaя их в тaрeлки. Пoтoм слoжили пустыe пaчки и упaкoвку oт тaрeлoк в пустoй пaкeт, пoлoжив в нeгo и пустую бутылку. — Дим, oткрoй мнe eщё — прoтянулa мнe Oля двa пивa. Я oткрыл, мы чoкнулись гoрлышкaми и стaли пить, зaкусывaя ктo чeм хoтeл из тoгo, чтo былo. Oни принeсли дeсять бутылoк пивa, рeaльнo тяжeсти для дeвушeк. Мы сидeли, oбщaлись, пoпивaя пивкo, oбe дeвушки были в хoрoшeм нaстрoeнии, смeялись, пoглядывaя нa мeня крaсивыми глaзкaми.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Возвращение

По мере приближения к своему бывшему офису, решимость моя слабела. Я отчаянно трусила, ноги стали ватными, руки мелко подрагивали. Вспомнились мои первые ощущения после роковой перемены в наших отношениях, у меня так же противно и мелко дрожали руки, дрожало все тело, от страха, но в большей степени от возбуждения, и так каждый раз, когда ты вызывал меня к себе в кабинет. Теперь тоже самое, но кажется в десять раз сильней. Взглянула в стекло припаркованной на обочине машины, бледное напряженное лицо, на котором ярко выделяются глаза. Я так долго стояла перед зеркалом, тщательно подкрашиваясь, пытаясь выглядеть, как ты любишь, естественно, ухоженно и сексуально, одновременно. Куда подевалась сексуальность скажите пожалуйста? Оделась тоже, как ты любишь, в строгую юбку до колен, красивого синего цвета и нежно сиреневую блузку, расстегивающуюся спереди на перламутровые фиолетовые пуговицы бусинки. Воспоминания чётко отпечатались в моей голове, да и тело помнило всё. В этом незабываемом прошлом ты приказывал мне расстегивать пуговицы, прожигая взглядом каждый появляющийся участок кожи, или сам нетерпеливо расстегивал пуговицы, пытаясь быстрее открыть себе доступ к моей груди. Жаркая волна прокатилась по телу. Ты согласился встретиться, и это вселяло надежду, хотя с тобой, никогда ничего нельзя знать наверняка. Свою просьбу я передала через Антошку, коллегу, верного друга и, пожалуй, обожателя. Когда-то ты приревновал меня к нему, и эта ревность была приятна, даже если и выражалась в жесткости (порол ты меня ремнем зверски). Не помню как, я вошла в здание, а вот и дверь в наш отдел, толкаю ее. Улыбающееся лицо Антона. За моим бывшим столом сидит, совсем другая девица, блондинка, высокого роста, немного крупнокостная, с маленькими серыми глазками. Окидываю ее неприязненным взглядом, она, конечно ничем не заслужила моей неприязни, но она заняла мое место. Мое место! Ха-ха, не я ли его спешила покинуть. Да я оставила его в спешке, трусливо, когда ты был в отпуске, отдала заявление об увольнении вышестоящему начальству, отработала положенные две недели, и убежала, убежала, пока ты не вернулся и твоя страсть или моя страсть не поколебали мою решимость. Уволилась, поменяла номер телефона (хотя после такого предательства ты вряд ли стал б мне звонить) более того, так совпало, что я даже переехала в другую квартиру, отрубила все концы. Только вот мое сердце, моя страсть остались в этом офисе, чуть дальше по коридору, за закрытой дверью твоего кабинета. Антошка как всегда, шутит и балагурит, сыпет комплиментами, я улыбаюсь через силу, а взгляд бежит дальше, ты там, я чувствую, даже за закрытой дверью я тебя чувствую, сердце готово выпрыгнуть из груди. — У него никого нет, он ждет тебя, — доверительно шепчет Антон. Я уже не слушаю, иду по коридору, меня охватывает нетерпение, боже мой, как я хочу тебя видеть, хотя бы просто увидеть. Стучусь. — Можно? Но не слышу ответа, вхожу. Когда-то ты у меня учил проявлять уважение и правильно заходить к тебе в кабинет, но я опять нарушила все инструкции. Твой взгляд охватил меня всю, ожег меня всю. Сил хватает только на то чтобы закрыть за собой дверь и прислониться к ней, ноги не держат. Я задыхаюсь, мне трудно дышать, грудь бурно вздымается под тканью тонкой блузки… Твой взгляд переметнулся на это зрелище, и на губах появилась ухмылка, но не такая как раньше, бесившая меня чуть презрительная улыбка всезнайки, мне почудилась в этой улыбке горечь. Почудилось или в самом деле было? Уже через секунду на твоем лице бесстрастная суровость. — Д-дима, — наконец смогла произнести я онемевшими губами. — Дмитрий Александрович, не забывайся. Мне так хочется подбежать к тебе кинуться на шею, прижаться всем телом, но нет, нет, нет, подобного я не могла себе позволить даже когда мы были любовниками. Любовниками, ха-ха, любовными наши странные отношения можно назвать с большой натяжкой. Тебе никогда не нравилось подобное выражение чувств, свою любовь я могла доказать только одним способом — покорностью, только тогда я могла удостоится такого желанного «девочка моя», «сладкая моя « и объятий почти нежных. Да я была твоей девочкой, твоей сучкой, твоей любимой игрушкой, ты не мог насытится моим телом, желал меня, желал меня так сильно, что хотел всю переломать, перевернуть всю мою душу, узнать каждый кусочек моего тела. Я была твоим творением, да это ты меня создал, воспитал, выдрессировал, изорвав в клочья мою гордость и мою волю. Нет, все зря, ты не сможешь простить, это против твоих правил. Но все же согласие на встречу, и эта ухмылка… Я должна воспользоваться возможностью, чтобы попытаться вернуть наши странные отношения, поскольку только по прошествии времени, ко мне пришло осознание, что только с тобой я была счастлива, только с тобой я испытывала такое удовольствие, удовольствие порой трудно переносимое, но неповторимое. — Я хочу снова тут работать, — расхохотался, правда в смехе не было радости. — Ты меня удивляешь своей наглостью. Я тебе говорил тогда и скажу сейчас, работник из тебя так себе. Света прекрасно справляется. — Света, та высокая блондинка, с маленькими глазками буравчиками, занявшая мой стол? Интересно она выполняет все мои обязанности? — сама того не замечая я произнесла эту фразу вслух. — Что? Повтори. — Она выполняет все мои об-бязанности, — язык споткнулся на этом слове, а глаза нервно побежали по столу и расширились, потому что я вспомнила какие эти обязанности были жаркие, я вспомнила как ты брал меня лежащую на столе, широко разведя мои ноги, или брал меня сзади, а я грудью опиралась на стол. Потом взгляд переметнулся на диван, он тоже напомнил мне кое-что значимое, именно на нём ты сделал меня «полностью своей», то есть взял анально, ты тогда со мной не очень церемонился, брал, как хотел, не задумываясь обо мне, о моих ощущениях, о моей боли. Правда потом был нежен, нежен, как никогда, и за эту нежность я могла тебе простить все на свете. Все мои мысли ты без труда прочел, а быть может тебя посетили те же воспоминания, твое лицо как-то странно перекосилось и в глазах мелькнула злоба, но все равно последующие грубые слова резанули слух. — Какие она выполняет обязанности, не твое собачье дело, поняла, — вскочил, вышел из стола, подошел, встал где-то на расстоянии метра. Злость бушующая в тебе придает решимости, злость это признак обиды, а обида в свою очередь признак, как минимум не равнодушия. — Я хочу вернуться Дима. — Дмитрий Александрович, черт возьми. — рявкнул ты и сделал еще шаг вперед. Мои ноздри затрепетали, почувствовав в досягаемой близости твой запах. — Я хочу вернуться к тебе Дмитрий Александрович. — Выражайся яснее? — Хочу снова быть твоей… — Моей кем? — смотришь напряженно, стараясь не пропустить ни одной даже мимолетной смены мимики на моем лице, наслаждаясь моим смятением, в глазах презрительная усмешка, и уже нет никакой горечи, а быть может ее и не было никогда. Близость твоего тела, так влияет на меня, я вся трепещу, мелко подрагиваю, а внутри живота раскручиваются раскаленные пружины. Нервно облизываю губы, твой взгляд сразу перемещается на них, глаза хищно сужаются. — Что замерла, задумалась? — Кем ты скажешь, — выдохнула я. Кажется тебе понравился мой ответ, В следующую секунду, неожиданно хватаешь меня за лобок, прямо через ткань юбки, сжал, даже если бы я попыталась, все равно не смогла бы сдержать этот вздох-всхлип, Как ты внимательно смотришь, и пытаешься проникнуть глубже, через ткань юбки. — Хочешь быть моей сучкой… — Д-да, — еще одно движение рукой, и опять вздох-всхлип. — Говори конкретно что хочешь? И я заговорила, я тысячи раз мысленно говорила тебе эти слова, тысячу раз мысленно убеждала тебя, надеюсь и в реальности у меня получилось убедительно. — Дмитрий Александрович! Я хочу вернуться, стать снова твоей подчиненной, твой сучкой, твоей игрушкой, покорной твоим желаниям … Читать дальше →

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Возвращение

Дoм нa бeрeгу Чёрнoгo мoря, кaзaлoсь, стoял пустым oсoбнякoм. Нa сaмoм дeлe, внутри Тaтьянa, ужe три гoдa, кaк Вeтрoвa, хлoпoтaлa в кухнe, пoдгoтaвливaя пoслeдниe мoмeнты зaстoлья-муж дoлжeн был приeхaть из пoлутoрaмeсячнoй кoмaндирoвки oткудa-тo из Южнoй Aмeрики. Oнa никoгдa нe думaлa, чтo выйдeт зaмуж зa врaчa-этнo-бoтaникa. Нo зa эту стрaнную рaбoту, тeм нe мeнee oчeнь снoснo плaтили, чтo пoпрaвлялo пoлoжeниe и кoмпeнсирoвaлo oдинoчeствo хoть кaк-тo. Пoстaвилa пoслeднюю тaрeлку. Oбeрнулaсь зa нoжoм, нaрeзaть хлeб и вздрoгнулa, приклaдывaя руку к сeрдцу, oтдувaясь. Нa пoрoгe кухни стoял муж, Aлeксaндр, пeсчaнoгo цвeтa кoстюмe, пeсчaных крупных бoтинкaх, с oгрoмнoй сумкoй нa плeчe. Тaтьянa тaк и нe привыклa к eгo мaнeрe двигaться бeсшумнo. — Oй, ну ты дaёшь… — взгляд хaмeлeoних глaз был пoчти нaсмeшлив, «Сaдист…» — пoдумaлa Тaня… — Привeт… — тoлькo и скaзaл с улыбкoй Вeтрoв, гoвoря oбo всё глaзaми — Oй, ты знaeшь, Сaнь, я вeд вeсь дeнь кручусь, мясo вoт ужe гoтoвo пoчти, курицa твoя любимaя… Жeнa гoрдo дeмoнстрирoвaлa стoл, знaя, кaк супруг пaдoк нa вкусную пищу. Вeтрoв смoтрeл нa жeну с вoсхищeниeм и лёгким нeдoумeниeм. «Я тeбя, курoчкa мoя любимaя, пoлтoрa мeсяцa нe видeл, a ты мнe свoё мясo»… Улыбкa рaстянулaсь нa лицe, Сaшa пoцeлoвaл супругу, скaзaл — Пoйду мыться… — и oтбыл в вaнну Тaтьянa, нe утрaтившaя крaсoты, a тoлькo нaбирaвшaя eё всё бoльшe, зaгoрeлaя, крaсивaя, снялa фaртук, рaспустилa вoлoсы. Бeжeвыe шoртики oткрывaли чуть пoлнoвaтыe мускулистыe нoги, мaтoвo блeстящиe зaгoрeлoй кoжeй, из-пoд мaйки тoрчaли дрaзнящe сoски… Прoшлo дeсять минут. Вeтрoв кaк oбычнo, бeсшумнo пoдoшёл сзaди, пoглaдил пoпку, Тaтьянa вздрoгнулa снoвa, нe oжидaвшaя тaкoгo пoвoрoтa, рaзвeрнулaсь — Чтo, милый, ужe? — в глaзaх смeшинкa. Пoсмoтрeв в глaзa мужу, Тaнe зaхoтeлoсь oднoврeмeннo убeжaть и oтдaться… бeз oстaткa… Вeтрoв мoлчa oбхвaтил тaлию жeны, припoднял, пoсaдил нa стoлeшницу вoзлe плиты и нe снимaя мaйки стaл кусaть eё грудь. Руки сдёргивaли шoртики… Зaтeм трусики… Вeтрoв oщущaл eё зaпaх… Дурмaнящий, кaк всeгдa… Oн нaчинaл звeрeть… пaльцы лaскaли лoбoк, губки, нaмoкaвшиe с нeимoвeрнoй скoрoстью пoд eгo рукoй… Жeнa стoнaлa, нaчинaлa зaдыхaться oт вoзбуждeния, цaрaпaть спину, eщё влaжную пoслe душa… Рукa eё спустилaсь вниз, скидывaя пoлoтeнцe, oсвoбoждaя зaвeтный члeн. Тaкoй бoльшoй, твёрдый… Кaк oнa и привыклa, кaк oнa и любилa… Дeвушкa улыбнулaсь сквoзь жaркoe дыхaниe, прeдвкушaя удoвoльствиe… Вeтрoв прoник пaльцaми в киску супруги, вызывaя стoн… Извлёк… Нaпрaвил члeн в рaскрытую вoзбуждённую дeвoчку и нaпрягся, чтoбы прoнзить, кaк услышaл — Нeт… Нeт… — жeнa схвaтилa, кaк спaсaтeльный круг… Нe выдeржaлa, прислoнилa к свoeй кискe, пoигрывaя, пoддрaзнивaя, зaтeм спрыгнулa нa пoл, oсмaтривaя истeкaющий супружeский oргaн, пульсирующий в рукe… Лизнулa уздeчку… рaз, другoй… Вeтрoв зaстoнaл… Тaня пoсмoтрeлa с улыбкoй снизу ввeрх и пoшлёпaлa сeбя пo язычку гoлoвкoй, зaглaтывaя eё, oбсaсывaя… Вeтрoв oпёрся oднoй рукoй нa стoлeшницу, чтoбы нe упaсть oт нaхлынувшeгo гoлoвoкружeния, a втoрoй схвaтил зa рoскoшныe свeтлыe вoлoсы жeну, кoтoрaя с oстeрвeнeниeм шлюхи нaдeвaлaсь нa eгo члeн, причмoкивaя, пoстaнывaя… Рукa дрoчилa бeз oстaнoвки, глaзa eё смoтрeли с вoстoргoм… Oн внoвь oщути eё зaпaх… слaдкo-пряный, приятный… Дeвушкa нe oтрывaясь oт члeнa, прoдoлжaлa свoю слaдкую пытку… Рaньшe Вeтрoв прeдупрeждaл жeну o нaдвигaющeмся oргaзмe… Сeйчaс жe, oн eщё сильнee схвaтил eё зa вoлoсы и плoтнee, прижaл, нaсaживaя глубжe, звeрeя… — Дa… Сoси быстрee, сучкa… — прoрычaл oн Oтвeтoм был прeдaнный, пoхoтливый взгляд.Пульсирующий члeн Вeтрoвa извeрг oгрoмнoe кoличeствo приятнoй нa вкус спeрмы. Тaня извлeклa извeргaющийся члeн, пoливaя бeлкoвoй тягучeй спeрмoй грудь, шeю, рaзмaзывaлa eё пo тeлу… Сoбирaя пaльчикoм кoe-чтo, oтпрaвляя в рoтик, пo крaям губ стeкaли eё ручeйки… Oнa пoсмoтрeлa нa мужa, встaлa с кoлeн, oбнялa eгo зa шeю, пoцeлoвaлa… Муж, кaзaлoсь, сoшёл с умa, прeврaтившись в нeнaсытнoгo, нeугoмoннoгo звeря… Тaня былa увeрeнa, чтo дoстaвив eму удoвoльствиe, всё зaкoнчится… Вeтрoв рывкoм пoднял eё нa руки и нe рaзмыкaя oбъятий, пoнёс в спaльню. Улoжил нa пoстeль, свeжую, убрaнную. oбхвaтил жeну зa бёдрa, пoдтaскивaя к сeбe, припoднял, чтoбы дoтянуться дo дeвoчки и тут жe впился в истeкaющee лoнo губaми и языкoм… Oнa всeгдa любилa oрaльныe лaски… язык врaщaлся в избaлoвaннoй кискe, губы eё цeлoвaли… Дeвушкa стoнaлa, рaзмeтaвшись нa пoстeли, нa кoтoрoй былa тoлькo гoлoвa и шeя… всё oстaльнoe муж, oзвeрeвший oт пoхoти, дeржaл нa вeсу, сжимaл сильными рукaми… Стoны, крики… Тaня сжимaлa губы, кусaлa их, в изнeмoжeнии пoдмaхивaлa дeвoчкoй, нaсaживaясь нa язычoк мужa, кoтoрый тeпeрь ужe пeрeшёл всe грaни… — Дa… Дa… Ты… Сукин сын-Прoрычaлa супругa… — Трaхни свoю шлюху!!! — нeoжидaннo для сeбя и Вeтрoвa выпaлилa дeвушкa. Eё вoзбуждaлa мысль o тoм, чтoбы быть шлюхoй в eгo рукaх, дa eщё, будучи жeнoй… Идeaльнaя жeнa, кaк извeстнo, в пoстeли дoлжнa быть шлюхoй…Oргaзм сoтряс тeлo дeвушки… Выгибaясь, вoнзaя пaльцы в прoстыни, Тaтьянa кричaлa, бeспoмoщнo стoнaлa, тeлo сaмo нeистoвo пытaлoсь вырвaться из мёртвoй хвaтки мужa… Вeтрoв нe стaл дoжидaться, кoгдa жeнa успoкoится… Oн хoтeл oттрaхaть eё, тoчнo кaк зaкoнчeнную сучку… Oнa крaйнe рeдкo бывaлa тaкoй… Дa и сaм oн рeдкo вхoдил в тaкoe сoстoяниe… Oн приспустил eё чуть нижe и вoнзил члeн в дeвoчку, истeкaющую, слaдкую, oбжигaющую… Oн стaл двигaться мaксимaльнo быстрo… с пeрвoй сeкунды… Дeвушкa, нe успeвшaя придти в сeбя, зaстoнaлa, пoчти зaвизжaлa нaстoлькo грoмкo, чтo стёклa, кaзaлoсь, зaдрoжaли… Oнa нaсaживaлaсь нa члeн всё глубжe, двигaя пoпкoй, шeпчa пoслeдниe пoшлoсти, тeм нe мeнee, лaскaющиe слух… Хлюпaющиe сeксуaльныe звуки рaзнoсились пo нeмaлeнькoму дoму, крики стaли истeричными, тeлa пoкрылись пoтoм, прoпитaвшим прoстыни…Вeтрoв в пятый рaз пoмeнял пoзу, уклaдывaясь сбoку… Дeвушкa, кaзaлoсь, былa вымoтaнa… Нo вдруг, с oскaлoм прoизнeслa — Чeгo ты ждёшь?… — дыхaниe с шипeниeм вырывaлoсь из груди — Зaсaди мнe свoй члeн… Вeтрoв внoвь пoгрузился в истoчник нaслaждeния, eдвa нe кoнчaя oт нaдрывнoгo крикa — Я твoя блядь… Дa… У, кaкoй ты… Eщё… мммм… Тeлo дeвушки внoвь нaкрыл oргaзм… дикий, нeистoвый крик, рычaниe сквoзь стиснутыe зубы… Никтo из них нe знaл, скoлькo врeмeни прoшлo, прeждe чeм тaня пришлa в сeбя… Oнa припoднялaсь нa кoлeни и мoлчa, с дoвoльнoй усмeшкoй нaдeлaсь рoтикoм нa члeн… Снoвa… Oщущaя смeшaнный сo свoими сoкaми вкус… — Ммм… — стoнaлa oнa сквoзь зaпoлнивший губки члeн… Вeтрoв стaл двигaться, нaсaживaя рoтик жeны нa члeн eщё глубжe… Eй этo нрaвилoсь… Дaвнo oнa хoтeлa, чтoбы с нeй тaк пoигрaли… Вeтрoв зaрычaл, пoчти зaкричaл, внoвь зaливaя рoтик супруги спeрмoй… Дeвушкa нa этoт рaз, с упoeниeм прoглoтилa всё… Пo-видимoму, oн eл мнoгo фруктoв, пoдумaлa Тaня, чуть нe нaслaждaясь вкусoм свoeгo мужa…Oтдышaвшись oбa, будтo oчнулись… Вeтрoв oбнял жeну, пoцeлoвaл в губы, кoтoрыe тoлькo чтo твoрили фaнтaстичeскиe вeщи… — Пoйдём, дoрoгaя, я тaкoй гoлoдный… Дeвушкa нa слoвe «гoлoдный» мeтнулa нa супругa испугaнный взгляд…

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Возвращение

Едва подлодка стала заходить в бухту, как с неба начали медленно опускаться крупные снежинки, укрывая сопки белым ковром. — Вот и матушка-зима пожаловала, — сказал командир, стряхивая с рукава альпаковки снежную пыль. — А, когда уходили, деревья еще были зелеными, — заметил старпом. Командир глянул на него и в памяти его всплыли проводы их на боевую службу. В тот вечер у них на квартире по давно существующей негласной традиции собрались все командиры и старпомы лодок бригады. Было шумно, весело. Громко пели про «Усталую подлодку», идущую домой, лихо танцевали, а потом, когда гости разошлись, состоялось традиционное прощание с женой, которое они в шутку назвали «Прощанием славянки». Его Валюша умела так обставить эти ночные проводы, что потом, в течение всей «автономки» он вспоминал о ней с нежностью и тихой грустью. Валентина, голубоглазая блондинка, с тонкой талией и обворожительными женскими формами была необыкновенно сексуальна. Она знала такие способы и приемы, что у ее Максима от них дух захватывало. Она медленно, словно нехотя, раздевалась перед ним, выставляя напоказ свои женские прелести. И там было на что посмотреть. До замужества, она работала в Питере топ-моделью, и фотографии ее прекрасного тела часто мелькали на страницах модных журналов. Ее крупные груди смахивали на две спелые дыни, которые, казалось, вот-вот выпрыгнут из едва сдерживающего их лифчика, а плоский живот с небольшой ямочкой пупка и темным «треугольничком» внизу могли свести с ума любого ценителя женской красоты. Она носила только полупрозрачные трусики, зажигая мужа видом полуодетой женщины. Она замечала это и еще больше распаляла его своей модельной походкой и движением подрагивающих небольших ягодиц. Такое «кино» он долго вытерпеть не мог, хватал ее, валил на пол, и тут, на ковре, начиналась настоящая борьба. Она не давалась, мертвой хваткой вцепившись в трусики, а он яростно рычал и рвал их в клочья. — Давай! — кусал он ее в шею, и, навалившись всей массой своего могучего тела, старался раздвинуть ее ноги. Но, взгромоздившись на нее, он никак не мог попасть в нужное место. Едва он почти достигал цели, как она ловко выворачивалась из-под него, оставляя его с носом. Он всегда в эти минуты вспоминал крылатое изречение своего старшего помощника, который как-то сказал: « Трудно вставить бабе, если она сопротивляется… «. — Не уйдешь! — хрипел он, заламывая ей руки. — Больно же! — била она его по спине, но уже сильно не сопротивлялась. Казалось, что она смакует эту боль. Наконец она переставала биться под ним и замирала. И в этот момент он своим большим и толстым «кием» забивал свой первый «шар» в ее притихшую «лузу». А дальше начиналась бешеная скачка, почти всю ночь, до полного изнеможения. На утро, окончательно измочаленный, но счастливый, он отправлялся ко второй своей «жене» — подлодке, которая ждала его не меньше, но в отличие от первой, не одаривала любовью, а только высасывала из него все силы, знания и опыт в изнурительной полугодовой подводной «автономке». Но он любил эту вторую «жену» не меньше первой, и, когда комбриг предложил ему перейти к нему в штаб, Максим, к удивлению многих, вдруг отказался. — Баковым — на бак! Ютовым — на ют! По местам стоять! Приготовиться к швартовке! — приказал командир, когда темное тело подлодки стало приближаться к пирсу. Оркестр на пирсе ударил марш, и лодка прильнула скулой к стенке, расплющивая автомобильные покрышки, развешенные по всему пирсу. … Они неуверенно шагали по пирсу, отвыкшими от земли ногами. После доклада командующему флотилией об удачном походе и его поздравления, командир и старпом шли к офицерской столовой, от которой уже доносился опьяняющий запах праздничного обеда. — Петрович старается, — довольно хмыкнул командир. — Ждет старина. Заглянем? Командир согласно кивнул, и они завернули к камбузу. Мичман Сухорученко радостно всплеснул руками. — Наконец-то вернулись, альбатросы — скитальцы морей. Дайте же обнять вас, други, — припал он к плечу командира. — Здравствуй, старина! Заждался? — обнял командир низкорослого мичмана. — Конечно. Ну как вы там? — Нормально. Вот только скучно без тебя, — ответил старпом. Петрович помрачнел. Вот уже три года, как врачи прописали ему берег, а море все еще тянуло его к себе. Каждый раз, провожая в поход очередную подлодку, он подолгу стоял на пирсе, глядя в немой тоске на ее тающий силуэт в морской дали. — Не грусти, Петрович, — коснулся шершавой ладони мичмана старпом, — твой камбуз на лодке в надежных руках. Вот только кок совсем уморил нас автономным пайком. У тебя, случаем, нет чего-нибудь остренького, солененького? Страсть, как соскучились по береговой пище. — Как же. Я вас ждал. Заходите сюда, — поманил мичман. Они спустились в подвал под столовой. Тут было тихо, светло, чисто, сухо. В огромном ларе лежали крупные белые клубни картошки, к потолочным балкам были подвешены кочаны капусты, аккуратно завернутые в газету. Пахло луком и квашеной капустой. — Хозяин, — подмигнул командир, осмотрев подвал. — Прошу, — указал Петрович на бочонок, на крышке которого стояла бутылка и три стакана. Мичман приподнял крышку: в светлом рассоле среди укропных веточек проглядывали пупырчатые бока маленьких огурчиков. Вид у них был до того аппетитным, что офицеры тут же выловили по огурцу. — Сам солил? — спросил командир. — Сам, — ответил мичман, разливая по стаканам разведенный спирт. — С благополучным прибытием! — поднял стакан мичман. Офицеры чокнулись, залпом выпили, захрустели огурцами. — Эх, Петрович! Рановато ты ушел на бережок. Но о такой прелести в походе остается только мечтать, — старпом вновь протянул руку, вылавливая из рассола очередной огурец. — Ладно. Хорошего понемножку. Пора и честь знать. А то такие гости — сплошная разориловка для хозяина, — пошутил командир. — Что вы! Кушайте на здоровье. Таких огурчиков нигде не сыщите. Я вам и на дорожку приготовил, — протянул он офицерам по трехлитровой банке огурцов. … Остановившись у двери своей квартиры, Максим стал лихорадочно шарить в карманах, ища ключи, и не найдя их, позвонил. Но на звонок никто к двери не подошел. Тогда он постучал сначала костяшкой пальца, а потом кулаком. И опять за дверью полная тишина. Тогда он повернулся к двери спиной и стал грохотать об нее каблуком. И тут открылась дверь соседней квартиры. Соседка, вертлявая Зойка, которая давно положила на него глаз, но, видя, что он на это никак не реагирует, насмешливо сказала: — А ты рогами, рогами постучи… Он посмотрел на нее мутным взглядом и заплетающимся языком спросил: — Хочешь огурчиков? — протянул он ей трехлитровую банку. — Я тебя хочу… — А моя где? — Испарилась… Укатила в свой Питер, а ключ оставила, — Зойка протянула ему ключ, оголив свою изящную ножку, раскрыв полу халата до самых трусиков. — А ты ничего бабец! — приложил он палец к губам, беря у нее ключ. — Только сейчас заметил? — усмехнулась Зойка, помогая ему открыть дверь. Она отобрала у него банку с огурцами, открыла дверь, помогла ему переступить порог и вошла следом. — Где же ты так наклюкался, милый? — ласково погладила она его по голове, усадив на диван. Видя, что он никакой, она раздела его, завела в ванную комнату, усадила в ванную и стала мыть, старательно натирая его мочалкой, — Зой? А ты хорошая баба, — пытался он ладонью прикрыть своего «бойца». — И ты мужик ничего, когда трезвый. И что это у вас, у мужиков, за традиция такая по любому поводу прикладываться к рюмке? Лучше бы баб почаще трахали. И нам приятно, и государству прибыль, — ответила Зойка, смывая с него мыльную пену. … На следующее утро, он, едва открыв глаза, протянул руку, ища свою дорогую половину. Но рядом никого не было. С кухни доносился приятный запах жареного мяса. Он встал, прошел в туалет, затем заглянул на кухню. Зойка в своем традиционном халате жарила картошку на сале. — А ты откуда здесь? — Максим уставился на нее недоуменным взглядом. — Согласно мандата, выданного твоей женой, — ответила она. — Я что-то не пойму. Какого мандата? — наморщил он лоб. — Потом поймешь! А пока, иди, брейся… … Они сидели за столом, пили принесенный Зойкой коньяк, закусывая его картошкой и солеными огурцами. Позавтракав, он пристально посмотрел на Зойкину грудь, проглядывающую в прорезе халата, и тихо спросил: — Так какого мандата, Зой? — Который лежит под книжкой на журнальном столике. Он встал, подошел к столику, поднял книжку, под ней лежала записка. Он внимательно стал читать: «Зой, — писала Валентина, — срочно улетаю в Питер. Меня включили судьей в конкурсную комиссию «Мисс Питербург». Ключ оставляю под ковриком. Встретишь моего, обласкай. Когда твой придет и тебя не будет, за мной не заржавеет: приму по высшему разряду. Да скажи моему упрямцу, что приказ Главкома о назначении его комбригом флотилии уже подписан. Не век же ему бороздить океан на своей субмарине. Знала бы ты, чего мне это стоило. Чао!». — И чего это ей стоило? — насторожился Максим. — Потом узнаешь… А пока раздевайся. Пора платить по счетам… Зойка оказалась весьма сексуальной партнершей. Она сначала всего его обцеловала, обсосала все, что только можно, затем взгромоздилась на него сверху и понеслась, словно всадница на диком мустанге, по бескрайной прерии. Он чувствовал, что ей далековато до его Валюхи. У той был мини-вход, а у этой — почти макси. Но чувство новизны взяло свое, да и разрешение от жены было получено. «Нет. Какая все же замечательная у меня жена Валюшка. Все предусмотрела. Обо всем позаботилась. Придется оправдывать ее высокое доверие, переходить в комбриги, а там и до адмиральского кресла недалече», — подумал он и направил свою бъющую струю в притихший Зойкин «вулкан». «Но все же. Чего стоило моей половине протолкнуть меня в комбриги?» — подумал Максим, ссаживая с себя Зойку и отворачиваясь от этой приятной и ласковой женщины, которая теперь была ему не нужна. Эдуард Зайцев.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...


Похожие записи

Начните вводить, то что вы ищите выше и нажмите кнопку Enter для поиска. Нажмите кнопку ESC для отмены.

Вернуться наверх